Институт Инновационного Проектирования | «Патентциальные» противники
 
Гл
Пс
Кс
 
Изобретателями не рождаются, ими становятся
МЕНЮ
 
   
ВХОД
 
Пароль
ОПРОС
 
 
    Слышали ли Вы о ТРИЗ?

    Хотел бы изучить.:
    Нет, не слышал.:
    ТРИЗ умер...:
    Я изучаю ТРИЗ.:
    Я изучил, изучаю и применяю ТРИЗ для решения задач.:

 
ПОИСК
 
 



 


Все системы оплаты на сайте








ИННОВАЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
сертификация инноваторов
инновационные технологии
БИБЛИОТЕКА ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
Это интересно
ПРОДУКЦИЯ
 

 


Инновационное
обучение

Об авторе

Отзывы
участников

Программа
обучения

Вопрос
Ю.Саламатову

Поступить на обучение

Общественное
объединение



Молодому инноватору

FAQ
 

Сертификация
специалистов

Примеры заданий

Заявка на
сертификацию

Аттестационная
комиссия

Список
аттестованных
инноваторов

Инновационное
проектирование

О компании

Клиенты

Образцы проектов

Заявка
на проект

Семинары

Экспертиза проектов

   

Книги и статьи Ю.Саламатова

Теория Решения Изобретательских Задач

Развитие Творческого Воображения

ТРИЗ в нетехнических областях

Инновации 
в жизни науке и технике

Книги по теории творчества

Архивариус РТВ-ТРИЗ-ФСА

Научная Фантастика
 
 
Статьи о патентовани
   

Наука и Техника

Политика

Экономика

Изобретательские блоги 

Юмор 
 
Полигон задач

ТРИЗ в виртуальном мире
медиатехнологий
       

Книги для
инноваторов

CD/DVD видеокурсы для инноваторов

Програмное обеспечение
инноваторов

Покупка
товаров

Отзывы о
товарах
           

«Патентциальные» противники

 

Дмитрий Денисов , опубликовано в журнале "Бизнес-журнал" №18 от 30 Сентября 2008 года.

С началом тысячелетия российский бизнес незаметно для себя вступил в активную фазу патентных войн, оружием в которых выступают изобретения, полезные модели и промобразцы. Для многих предпринимателей это еще не более чем отдаленная канонада, но кое-кто с патентом наперевес уже атакует позиции застигнутого врасплох конкурента.
Положение на театре патентных военных действий в России сейчас таково, что просто провоцирует на активные операции. Все очень напоминает начало 1990-х: масса бесхозной, плохо лежащей или дурно управляемой собственности, прямо-таки напрашивающейся на перераспределение. Только тогда это были материальные активы, а сейчас — интеллектуальные.
Вовремя оформленный патент — оружие огромной поражающей силы. С его помощью можно на самых что ни на есть законных основаниях существенно стеснить конкурента, а то и вовсе запретить: импортеру — импортировать, производителю — производить, продавцу — продавать, ибо продукция, произведенная в нарушение патента, признается контрафактной. А еще можно заставить конкурентов выплачивать роялти.
Думаете, речь идет только о каких-либо новых технологиях и продуктах? Ошибаетесь. У двух российских производителей, которые уже несколько лет как ведут жестокий патентный поединок, на кону находится… приоритет на обычный водопроводный кран — тот самый, что выпускался еще со времен СССР. И это только один пример из многих.
Дело осложняется еще и тем, что российское патентное законодательство оставляет столько возможностей для злоупотреблений правом, что впору вводить в широкий деловой обиход новые понятия — «интеллектуальное рейдерство» и «патентный рэкет».
Патент на содержимое выеденного яйца
О том, как он изобрел в 2005 году шариковую авторучку, Максим Смаль из адвокатского бюро «Смаль и партнеры» рассказывает с напускной серьезностью:
— Ну как дело было? В соавторы я позвал депутата Госдумы от ЛДПР Алексея Митрофанова. И мы долгими вечерами — Митрофанов после работы в Думе, а я после своей адвокатской практики — занимались тяжелым, но увлекательным изобретательским трудом. Потом подали заявку и получили патент на полезную модель за номером 52 707. А вскоре «совершенно случайно» обнаружили, что «какая-то» французская корпорация BIC самым возмутительным образом нарушает наш патент, выпуская точно такие же авторучки. Причем с 1950 года она успела продать во всем мире свыше 100 миллиардов штук…
Отбросив шутки в сторону, Максим Смаль признает: конечно, никакого «тяжелого изобретательского труда» на самом деле не было. Соавторы просто посадили за стол хорошего патентного специалиста, вручили ему шариковую ручку и попросили составить для нее формулу полезной модели, чтобы подать заявку в Роспатент. Алексею Митрофанову, кстати, так понравился этот процесс, что он параллельно «создал» полезную модель «Сигарета с ментолом» и одновременно выправил себе соответствующий охранный документ (№ 53 611).
Не исключено, что эксперт Роспатента, рассматривавший эту заявку, подписал свое положительное заключение как раз «биковской» авторучкой, то есть вполне мог отдавать себе отчет в том, что полезная модель не соответствует критерию «новизна». Может, эксперт допустил профессиональную ошибку? Вовсе нет. Заявки на полезную модель проходят в патентном ведомстве лишь формальную экспертизу, без проведения информационного поиска, а не экспертизу по существу — в этом заключается отличие правового института полезной модели от изобретения.
Зачем добропорядочному адвокату понадобилось оформлять такой «шутейный» патент? Как он говорит, чтобы продемонстрировать абсурдность российского патентного законодательства и правоприменительной практики. Эта абсурдность позволяет не только получить исключительные права на технические решения, относящиеся к устройствам, которые давным-давно известны во всем мире и находятся в широком коммерческом обороте, но и в полной мере пользоваться этими правами в отношении мнимых нарушителей патента, которым от этого может стать совсем не до шуток.
Максим Смаль, естественно, не ставил себе целью «кошмарить» ни в чем не повинных производителей шариковых авторучек. Получение патента для него было лишь экспериментом «по аналогии». Дело в том, что с 2004 года он защищает в судах своего клиента, российское представительство британской компании OfficeScape Projects Ltd., от «патентных» исков. Компания в числе прочего занималась в России установкой так называемых фальш полов. По словам адвоката, эта технология известна на Западе уже более сорока лет. Но в России у нее обнаружился патентообладатель — компания «Департамент новых технологий» (ДНТ). Для начала ДНТ потребовал у OfficeScape за использование технологии 400 тысяч евро и заключения лицензионного договора, предусматривавшего выплату роялти в размере 15% от прибыли, а когда получил отказ, подал иск в суд. Суд первой инстанции приговорил руководителя OfficeScape к штрафу, а его российского партнера — к двум годам условно. По кассации осенью 2006 года Мосгорсуд приговор отменил. «А там подоспел второй аналогичный иск к моему клиенту — по другому адресу (имеется в виду другой офисный центр, где также производил работы OfficeScape. — Прим. ред.)», — говорит Смаль. Сейчас оба дела объединены в одно, и по нему идет дополнительное следствие, в рамках которого проводятся многочисленные экспертизы. И конца-краю этому пока не видно.
Вышеописанные экзерсисы адвоката и экс-депутата с шариковой ручкой и сигаретами выглядят невинно и даже потешно. Но только до тех пор, пока не задумаешься о том, что подобные технологии, использующие слабые места российского законодательства, могут быть пущены в дело ловкими индивидуумами, решившими использовать их для своей выгоды.
Приоритетом наотмашь
Собственно, один из таких индивидуумов — скандально известный Виктор Чернышов, гендиректор компании «Моспатент». Репутацию «интеллектуального диверсанта» он заработал еще в начале 1990-х, когда зарегистрировал товарный знак «Пейджер» и потребовал от операторов пейджинговой связи прекратить использовать это слово в своей рекламе. В дальнейшем он спланировал и провел целую серию громких операций по перехвату брэндов: регистрировал в России товарные знаки крупных мировых компаний с тем, чтобы при их выходе на российский рынок продать им их собственный брэнд. Добивался аннуляции чужих товарных знаков — под заказ и просто из любви к «искусству». «Даже «Соньку» и «Дэушку» как-то завалил!» — блаженно вспоминает Чернышов эпизоды, когда ему удалось аннулировать за неиспользование в России товарные знаки Daewoo и Sony по ряду классов МКТУ. Три года назад он заявлял, что устал от толчеи, которая возникла в товарных знаках, и хочет заняться полезными моделями.
Так что для беседы о злоупотреблениях патентным правом «Бизнес-журнал» выбрал Виктора Чернышова не случайно. В ответ на просьбу продемонстрировать, как можно соорудить «убийственный» патент из «подручных материалов» (того, с чем сталкиваешься в обыденной жизни регулярно), Чернышов довольно потирает руки и, предъявив собственный патент № 35 542 на полезную модель «Офис», с достоинством зачитывает ее формулу: «Офис, состоящий из по меньшей мере двух структурных частей, связанных между собой средствами связи, отличающийся тем, что по меньшей мере одна из частей офиса является мобильной и расположена на транспортном средстве… В качестве средств связи используется телерадиокоммуникация».
— Знаете, о чем это? — хищно ухмыляется Чернышов. — Обо всех этих «газельках», которые всюду на улицах стоят и в которых продают полисы ОСАГО, консультируют по недвижимости и так далее. Уже больше четырех лет, как я получил этот патент. Езжу мимо этих «газелек» и думаю: вот ведь, мою полезную модель используют! Что дальше? О, это будет одно из моих крутейших действий, которое закончится великим скандалом! Я не буду пока раскрывать свой коварный план. «Мина» уже заложена, но взрывать ее нужно не грохота ради, а «когда поезд пойдет».
На вопрос о том, как именно он собирается извлекать из своего патента материальную выгоду, Чернышов лишь загадочно улыбается:
— Тут очень хитрый и тяжело реализуемый механизм… Могу лишь намекнуть, что одни страховые компании в борьбе с другими (например, за рынок ОСАГО) — огромную заинтересованность в этом могут иметь. Зарабатывается ведь на чем? На противоречиях.
Предлагаем читателю с внимательностью сапера изучить собственное окружающее бизнес-пространство на предмет выявления потенциальных патентных угроз. Увы, они могут соткаться прямо из воздуха.
Любой бизнес, по природе своей, стремится завладеть монополией, если его не ограничивают установленные правила игры. А патент — это единственный вид абсолютной монополии, которую государство дозволяет иметь простым смертным лицам (физическим и юридическим). Дозволяет, потому что видит в этом общественную пользу: с одной стороны, защищаются права изобретателей, что стимулирует их на интеллектуальный труд, с другой — создается механизм вовлечения изобретений в коммерческий оборот. На выходе имеем вожделенный научно-технический прогресс.
Еще совсем недавно верхом предусмотрительности среди предпринимателей считалась лишь охрана средств индивидуализации товара. В этой сфере у нас даже получился перебор: как шутят патентные поверенные, сейчас в качестве товарных знаков зарегистрировано больше половины слов русского языка — уже и с фантазийным словом не протолкнуться. Что же до патентной активности бизнеса, то она пока очень неравномерна.
— Крупный российский бизнес не готов и, по всей вероятности, еще в ближайшие 5–10 лет не будет вести патентные войны, — рисует свое видение ситуации Виктор Чернышов. — Там сидят на старом багаже, качают ресурсы, а конкурентную борьбу друг с другом ведут не патентами, а сами знаете как. Средний же бизнес активно воюет, в том числе и в сегменте изобретений, связанных с наследством бывшего СССР. Мелкий бизнес уже в достаточном количестве патентует технические решения: денег у него нет, нужно мозгами зарабатывать. Но и тут свои проблемы, потому что патенты часто приводят не к развитию и движению вперед, а к бессмысленным войнам между этими и без того слабыми субъектами предпринимательства.
Санкции к нарушителю патента предусмотрены законодательством самые строгие. Патентообладатель вправе требовать (ст. 1252 ГК РФ) пресечения действий, нарушающих его исключительное право, возмещения убытков и выплаты компенсации, изъятия материальных носителей у изготовителя, импортера, хранителя, перевозчика и продавца. По решению суда оборудование, используемое для совершения нарушения исключительных прав, может быть изъято и уничтожено за счет нарушителя. Если же юридическое лицо неоднократно и грубо нарушает исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, суд может по требованию прокурора принять решение о его ликвидации (ст. 1253 ГК РФ). Более того, если будет доказано нанесение крупного ущерба патентообладателю — а крупный ущерб в нашей стране начинается с 50 тысяч рублей, — нарушителю «светит» уголовная статья. Это ст. 147 УК РФ («Нарушение изобретательских и патентных прав»). В соответствии с ней, незаконное использование изобретения, полезной модели или промышленного образца карается штрафом либо лишением свободы на срок до двух лет, а если то же деяние совершено группой лиц по предварительному сговору или организованной группой — то на срок до пяти лет.
Впервые в российской юридической практике предпринимателя обвиняли по этой статье в 2004 году. Роль обвиняемого тогда досталась генеральному директору сети «Мир паркета» Сергею Зайцеву. В конечном счете суд исключил ст. 147 из обвинения, но признал его виновным в «злоупотреблении полномочиями, повлекшем существенный вред правам и законным интересам гражданина» (ст. 201 УК РФ), приговорив к двум годам условно и штрафу в 10 млн рублей.
Чудовищность ситуации в том, что в нашей стране даже «потешный» патент вроде ручечного или сигаретного можно использовать для «стрельбы на поражение». Почему?
Эпикриз и анамнез полезной модели
Полагаем, читатель уже проникся остротой проблемы. Пора перейти к итогам импровизированного консилиума с участием патентных экспертов, который устроил «Бизнес-журнал» для обсуждения проблем патентного рэкета и злоупотребления правом.
Пораженный болезнью орган известен — правовой институт полезной модели. Может, стоит отрезать его под корень? — радикально предложили мы специалистам в рассуждении «уж коли зло пресечь…».
Эксперты единодушно посоветовали не горячиться: сей объект патентных прав и впрямь весьма полезен не только потому, что это изначально явствует из его названия, но и по заложенной в него законодателем логике. Бизнесу, например, он дает возможность быстро получить патент на «техническое решение, относящееся к устройству» (в терминах закона), не дожидаясь длительной экспертизы на новизну, и приступить к выпуску продукции.
Это, кстати, соответствует практике патентных ведомств передовых зарубежных стран. Однако там патентами на полезные модели почему-то не злоупотребляют. Юрист Вадим Усков («Усков и партнеры») объясняет на примере Германии, почему именно:
— Да, патенты на полезную модель там также выдаются после всего лишь формальной проверки. Есть, правда, одно «но»: подавать иски в суд и добиваться прекращения нарушения своих исключительных прав патентообладатель может только после того, как докажет новизну своей полезной модели.
Оказывается, все очень просто: можно и патенты выдавать без серьезной экспертизы, и злоупотреблений избегать!
— В России к этому уже лет десять не могут прийти, — говорит Лев Линник,
руководитель объединения «Линник и партнеры». — А в соседней Украине, например, сделали чуть ли не сразу, осознав, что нельзя оставлять такую лазейку недобросовестным людям, паразитирующим на чужих идеях. Нигде в мире такого интеллектуального мародерства, как в нашей стране, нет и быть не может, потому что нет таких «шедевров» в законодательстве, которые позволила себе Россия.
Давайте посмотрим, как атакуют «патентные киллеры», чтобы разобраться, что еще играет им на руку. «Пуская в ход иногда заведомо ущербный патент, полученный на известную вещь или известный процесс, его владелец использует то обстоятельство, что у нас разведена административная процедура оспаривания патента и судебная процедура, связанная уже с защитой права», — говорит патентный поверенный Владимир Дементьев (международная компания Gowlings Int.). Иными словами, после первой же встречи с владельцем патента мнимый нарушитель как ужаленный бежит в Палату по патентным спорам, чтобы подать возражение и оспорить патент. Патентообладатель между тем начинает принимать меры для защиты своего права. Например, обращается с заявлением в УБЭП. Борцам с экономическими преступлениями не нужно разбираться в тонкостях: у заявителя на руках выданный государством патент — чего же боле? Далее следуют контрольная закупка, допросы нарушителя («Расскажите, каким образом вы совершили кражу технологии!»), научно-техническая экспертиза, призванная установить идентичность изделий. Опыт успешного доведения таких дел до суда в России уже имеется. Другой вариант действий патентообладателя — обращение непосредственно в суд.
Между тем Палата по патентным спорам сейчас завалена возражениями и заявлениями, поэтому назначает заседания почти на год вперед, да и рассмотрение вопроса в ней может затянуться. А судебный-то процесс ждать не может.
— На это есть прямое указание закона, — говорит Владимир Дементьев. — Разрешение вопроса в судебном порядке не должно зависеть от разрешения какого-то другого связанного вопроса в административном порядке. И суд исходит из следующего: не важно, что где-то оспаривается патент («улика едет, когда-то будет…»), — он есть, исключительное право государством зафиксировано. И если есть основания считать, что оно нарушено, нужно рассматривать дело по существу.
Что можно изменить в этой системе?
— В США, например, эти процессы взаимоувязаны, — отвечает эксперт. — То есть если на тебя напали, ты можешь в рамках этого же самого процесса заявить встречный иск патентообладателю на предмет неправомерности выдачи ему патента. Этот встречный иск будет рассматриваться судом в первую очередь, и только если суд удостоверится в том, что патент имеет законные основания существовать, он станет рассматривать основанные на этом патенте имущественные или неимущественные иски.
Возможно, со временем у нас по примеру ряда зарубежных стран появится специальный патентный суд. Но для того, чтобы убедить в необходимости его создания законодателей, патентные войны должны будут разыграться не на шутку.
Увы, прописанный выше специалистами курс лечения требует серьезных законодательных изменений, для которых понадобится значительное время. Пока же приходится лечить симптомы заболевания, а не его причину.
До вступления в силу 4-й части ГК РФ в начале этого года закон предписывал Палате по патентным спорам рассматривать возражения в четырехмесячный срок. «Относительно быстрая работа Роспатента раньше все-таки сдерживала злоупотребления, — говорит Вадим Усков. — Мы быстро блокировали действия патентного рэкетира, находя в его патенте признаки, порочащие по новизне». Сейчас же максимальных сроков рассмотрения в законе нет: предполагается, что этот вопрос будет регулировать административный регламент, но он до сих пор не принят. Реальные сроки рассмотрения увеличились почти в три раза… «Пока «товарища» с полезной моделью остановят, он за это время таких дел наворотить успеет! — восклицает Вадим Усков. — Это ведь классика юриспруденции: отложенное правосудие — отсутствие правосудия».
По-своему пытается снять острый приступ болезни Палата по патентным спорам, меняя кое-что в своих внутренних процедурах.
— Раньше, — говорит Владимир Дементьев, — невозможно было вообще аннулировать патент на полезную модель, потому что палата искала полного тождества в ее формуле и в том, что ей противопоставляется для оспаривания новизны. Сейчас от этого отыскания полного тождества палата отошла, принимаются во внимание и технические эквиваленты. Тем не менее вопроса это не отменяет.
Бизнесу в подобной непростой ситуации остается одно: заняться самолечением. Например, постоянно коллекционировать различные бумажки (производственно-техническую документацию, копии накладных с указанием конкретных моделей продукции и проч.), которые в случае «наезда» патентного рэкетира позволят доказать свое право преждепользования. Потому что «лицо, которое до даты приоритета… полезной модели добросовестно использовало на территории РФ созданное независимо от автора тождественное решение или сделало необходимые к этому приготовления, сохраняет право на дальнейшее безвозмездное использование тождественного решения без расширения объема такого использования» (ст. 1361 ГК РФ). То есть если вас сейчас атакуют патентом на полезную модель, имеющим приоритет пятилетней давности, вам придется доказывать не только то, что вы выпускали аналогичную продукцию до 2003 года, но и ваши тогдашние объемы выпуска. Если доказать удастся (с доказательной базой у компаний иногда возникают трудности), вам разрешат продолжать производство в документально подтвержденных объемах «до 2003 года». Перспектива не самая приятная.
В самозащите можно пойти еще дальше. «Те, кто понимает, что его конкуренты достаточно активные и ушлые для использования существующего положения вещей, получают «патенты-смертники» (патенты, которые легко оспорить по новизне. — Прим. ред.)», — говорит Лев Линник. По сути, используется инструмент патентного рэкетира — ущербный патент, но не для нападения, а для защиты. «Это действие на упреждение, — продолжает эксперт. — Предприниматель говорит: да, я выпускаю известную продукцию, ничего в ней оригинального нет, но я хочу получить патент на полезную модель, чтобы спать спокойно. Если кто-то начнет его аннулировать, то мне об этом сообщат, и я смогу понять, кто и зачем это делает, чтобы принять меры».
Ох, в патентоопасное время мы с вами живем, господа!

Автор: Дмитрий Денисов.


Записаться на тренинг ТРИЗ по развитию творческого, сильного мышления от Мастера ТРИЗ Ю.Саламатова >>>

Новости RSSНовости в формате RSS

Статьи RSSСтатьи в формате RSS

Рейтинг – 820 голосов


Главная » Это интересно » Наука и техника » «Патентциальные» противники
© Институт Инновационного Проектирования, 1989-2015, 660018, г. Красноярск,
ул. Д.Бедного, 11-10, e-mail
ysal@triz-guide.com, info@triz-guide.com
 
 

 

Хочешь найти работу? Jooble