Институт Инновационного Проектирования | Григорий Громов От гиперкниги к гипермозгу
 
Гл
Пс
Кс
 
Изобретателями не рождаются, ими становятся
МЕНЮ
 
   
ВХОД
 
Пароль
ОПРОС
 
 
    Слышали ли Вы о ТРИЗ?

    Хотел бы изучить.:
    Нет, не слышал.:
    ТРИЗ умер...:
    Я изучаю ТРИЗ.:
    Я изучил, изучаю и применяю ТРИЗ для решения задач.:

 
ПОИСК
 
 



 


Все системы оплаты на сайте








ИННОВАЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
сертификация инноваторов
инновационные технологии
БИБЛИОТЕКА ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
Это интересно
ПРОДУКЦИЯ
 

 


Инновационное
обучение

Об авторе

Отзывы
участников

Программа
обучения

Вопрос
Ю.Саламатову

Поступить на обучение

Общественное
объединение



Молодому инноватору

FAQ
 

Сертификация
специалистов

Примеры заданий

Заявка на
сертификацию

Аттестационная
комиссия

Список
аттестованных
инноваторов

Инновационное
проектирование

О компании

Клиенты

Образцы проектов

Заявка
на проект

Семинары

Экспертиза проектов

   

Книги и статьи Ю.Саламатова

Теория Решения Изобретательских Задач

Развитие Творческого Воображения

ТРИЗ в нетехнических областях

Инновации 
в жизни науке и технике

Книги по теории творчества

Архивариус РТВ-ТРИЗ-ФСА

Научная Фантастика
 
 
Статьи о патентовани
   

Наука и Техника

Политика

Экономика

Изобретательские блоги 

Юмор 
 
Полигон задач

ТРИЗ в виртуальном мире
медиатехнологий
       

Книги для
инноваторов

CD/DVD видеокурсы для инноваторов

Програмное обеспечение
инноваторов

Покупка
товаров

Отзывы о
товарах
           

Григорий Громов От гиперкниги к гипермозгу

 

Григорий Громов
"От гиперкниги к гипермозгу:
информационные технологии эпохи Интернета.

Эссе, диалоги, очерки"
Оглавление
Глава первая. ДОРОГИ И ПЕРЕКРЕСТКИ ИСТОРИИ ИНТЕРНЕТА


bullet

Дорога первая: Из США в Европу

bullet

Дорога вторая. Из США в Европу и обратно: путь развития Web-технологий.

bullet

"Next" перекресток Web-истории

bullet

Дорога третья: Из США на Дальний Восток

bullet

Статистика Интернета: темпы роста, структурные изменения,
числовые характеристики развития

bullet

История Интернета: предварительные итоги и прогнозы...

bullet

Эпилог и Пролог ... Web-это путь к миру СЛОВ

Глава вторая. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ РЕСУРСЫ


bullet

Введение

bullet

Истоки информационной технологии

bullet

Книгопечатание – первая информационная революция

bullet

Информационный кризис

bullet

"Сфера" технологии

bullet

Реперные точки информационной технологии

Глава третья. ИННОВАЦИОННЫЙ МЕХАНИЗМ


bullet

Динамика, факторы роста

bullet

Асимметрия риска

bullet

"Как разжечь светильник?"

bullet

Инновационный цикл "яблочного компьютера"

bullet

Кадровая политика инновационной фирмы

Глава четвертая. КРЕМНИЕВАЯ ДОЛИНА


bullet

Информационный пул

bullet

История Кремниевой долины – кратко о главном

bullet

От Кремниевой долины к Интернет-долине

Глава пятая. АВТОФОРМАЛИЗАЦИЯ ЗНАНИЙ - КЛЮЧЕВОЙ ФАКТОР ПРЕВРАЩЕНИЯ СЕТИ ИЗ ГИПЕРКНИГИ В ГИПЕРМОЗГ.


bullet

Автоформализация профессиональных знаний

Дорога первая. Из США в Европу
1858 г. Вначале был кабель...
Трансатлантический кабель для передачи срочных сообщений между континентами был проложен первый раз в 1858 г. Этот кабель успешно поддерживал телекоммуникационное сообщение между Америкой и Европой... несколько дней.
По сути это был работающий – пусть недолго – макет будущей системы трансатлантической связи, который эффективно выполнил основную для того времени задачу – убедить всех сомневавшихся в том, что такое вообще возможно. Потому и дата именно тех первых сеансов трансатлантической связи 1858 г. открывает историю телекоммуникационной ветви развития Интернета.
Затем, как это всегда бывает в истории прорывных технических решений, последовали годы накопления ресурсов, осмысления грядущих возможностей. Наконец, в 1866 г. масштабные работы по прокладке промышленного назначения системы телекоммуникаций через Атлантический океан завершились на этот раз уже стабильно наблюдаемым успехом, в том числе и коммерческим. Кабели, проложенные в 1866 г., успешно проработали около 100 лет, а проект в целом сравнивают с успешной высадкой человека на Луне.
На рубеже 2000-х гг. рост трафика передачи данных по подводным телефонным кабелям составлял уже около 90 % в годовом исчислении, а общая длина телефонных кабелей, проложенных по дну моря, приближалась к 200000 миль.
1957 г. Запуск советского Спутника –
стартовый сигнал к созданию ARPA

Президент Дуайт Эйзенхауэр (Dwight D. Eisenhower) понял необходимость создания в Америке государственной исследовательской организации для разработки технологически наиболее перспективных проектов после того, как Советский Союз запустил в 1957 г. Спутник.
1957 г. – 4 октября СССР запустил первый в человеческой истории искусственный спутник Земли.
1958 г. – 7 февраля Министерство Обороны США в ответ на запуск советского Спутника выпустило Директиву 5105.15, которой учреждалось специальное государственное Агентство, задачей которого было форсированное развитие наиболее сложных исследовательских проектов в области прорывных технологий будущего.
Организация, получившая название ARPA (Advanced Research Project Agency), объединила наиболее талантливых специалистов по наиболее тогда приоритетным для Америки направлениям науки и техники. Начали они с того, что попытались ответить на советский вызов. Первый американский спутник был запущен через 18 месяцев. Космическая гонка продолжалась еще долго, но уже несколько лет спустя после запуска того первого американского спутник было принято решение сосредоточить основные усилия и ресурсы ARPA на совсем ином направлении – прогнозируемо решающей гонке следующего столетия.
То есть ответ ARPA на советский вызов в области высоких технологий был в значительной степени асимметричным. В центр внимания решительно всех сил и доступных ресурсов был поставлен по сути один проект – компьютерные технологии в задачах телекоммуникаций. Акт рождения Интернета, таким образом, был предопределен.
Чтобы повысить общую эффективность разработки военных приложений бурно развивавшихся в университетах и частном секторе компьютерных технологий, руководителем ARPA в 1962 г. был назначен профессор Дж. Ликлидер (Dr. J.C.R. Licklider). Он оказался в итоге, как теперь это принято считать, достаточно дальновидным, чтобы уже тогда понять лишь впоследствии ставший всем остальным очевидный факт – решить задачи массовых приложений компьютерных технологий для важнейших правительственных организаций будет крайне трудно до тех пор, пока в стране не заработает в полном объеме и на регулярной основе общеамериканская система интерактивных компьютерных телекоммуникаций.
Поэтому он принял решение организовать тесные рабочие взаимодействия ARPA не только с частными – подрядными по специализированным проектам – американскими компаниями, но и с широким кругом ведущих в технологическом отношении университетов. Ликлидер основал под это направление работ специализированный фонд, который, собственно, и оказался затем базой для развития в Америке первой общенациональной компьютерной Сети – ARPANET. Именно это его решение – критически важное для всей цепи последующих событий – предопределило в значительной степени общий успех, в том числе, и той части телекоммуникационного проекта, развиваемого интеллектуальным ядром ARPA, который затем получил название «Интернет».
В 1968 г. в статье «Компьютер как коммуникационное устройство» (The Computer as a Communication Device by J.C.R. Licklider, Robert W. Taylor, Science and Technology, April 1968. Online republish by Systems Research Center of DEC, p. 29.)  Ликлидер и его коллега Роберт Тейлор (Robert W. Taylor) объясняли, в чем именно видится им основная роль будущей системы компьютерной связи. По их мнению, основное назначение такой системы было бы в предоставлении обществу возможности оперативно формировать «критическую массу» интеллектуальных ресурсов по наиболее приоритетным для страны задачам.
Авторы поясняли далее, что если взглянуть достаточно внимательно на любую сколько-то серьезную проблему, то можно убедиться, что общее число занятых в ней экспертов высшего уровня, которых реально окажется возможным собрать в одном месте для работы над данной проблемой, будет не более, чем... несколько человек. Остальные не смогут присоединиться по самым разным причинам, основная среди которых давно всем хорошо известна: наиболее творчески продуктивно мыслящие специалисты далеко не лучшим образом работают в коллективе (the most creative people are often not the best team players).
В то же время ни одна организация не может предоставить всем им достаточное число высших по административному рангу позиций, чтобы они чувствовали себя одновременно и достаточно независимо, и творчески комфортно. Выход ранее видели в том, чтобы дать им всем возможность работать в рамках ими же и выстроенных «империй». Предполагалось, что они смогут общаться между собой на иногда организуемых для этого творческих встречах. Однако на практике оказывается, что такие встречи им бывает организовывать очень даже не просто. Огромная нагрузка по обеспечению надлежащего функционирования своих «империй» отнимает у них слишком много времени.
Так вот – предполагали авторы той программной статьи – прорывные решения окажутся возможными, когда все эти территориально удаленные «звезды» одного проекта смогут повседневно свободно общаться между собой без необходимости собираться для этого в одном административно и географически месте. Тогда-то и окажется возможным формировать «критическую массу» творческих ресурсов для решения заметной части ныне рассматриваемых как неподъемные важнейших задач.
«Ну, и как же все-таки такую возможность им создать?» – формулировали в заключе-ние вопрос к научно-техническому сообществу Ликлидер и Тэйлор в 1968 г.

1969 г. Первый сеанс передачи данных
между территориально удаленными
компьютерами

Видимые результаты избранного Ликлидером направления развития компьютерных телекоммуникаций стали убедительно заметны достаточно быстро.
Первая попытка экспериментальной передачи сообщения в создаваемой сети университетских компьютеров состоялась в начале сентября 1969 г. с помощью программы Interface Message Processor (IMP), разработанной компанией BBN Technologies. Сеть к тому времени состояла из четырех узлов: Университет Калифорнии в Лос-Анджелес (UCLA), Стэнфордский исследовательский институт (SRI), Университет Калифорнии в Санта-Барбаре (UCSB) и Университета штата Юта, Солт Лейк Сити (UTAN).



Профессор Леонард Кляйнрок (Leonard Kleinrock) из UCLA, который с небольшой группой студентов решил провести работы по подключению к компьютеру в Стэнфорде, вспоминал потом, как они попытались переслать туда своим коллегам какую-нибудь информацию по каналу передачи данных: компьютер в Лос-Анджелесе – компьютер в Пало Альто (центр Кремниевой долины).
Начали они тогда у себя в Лос-Анджелесе набирать на клавиатуре первые буквы слова "login" и после каждой отправленной буквы переспрашивают тут же у коллег в Пало Альто по телефону, видна ли им очередная отправленная буква на экране "стэнфордского" компьютера.
«Мы позвонили в SRI..., и нажали на клавишу L. Спрашиваем по телефону:
– Вы видите L?
– Да, мы видим L.
Нажимаем на клавиатуре O, и вопрос по телефону:
– Вы видите O?
– Да, видим O.
Посылаем букву – G, тут-то наша система, увы, и рухнула, но... революция нача-лась».
Время жизни первого компьютерного канала передачи данных между двумя относительно недалеко друг от друга расположенными городами западного побережья США в 1969 г. оказалось даже заметно меньшим, чем время работы в 1858 г. первого канала передачи сообщений по трансатлантическому кабелю. Да и передать ведь успели заметно меньше информации. Однако революция и в самом деле в обоих этих – разделенных столетием – случаях началась.
Разумеется, это была все еще инкубационная фаза обсуждаемой революции, потому что о ней знали – или догадывались – тогда лишь сами участники проекта. В то же время руководители его понимали, что близится фаза в развитии проекта, когда показать широкой публике некоторые – пусть и промежуточные еще – результаты уже не просто полезно было бы из общих в таких случаях соображений, но, видимо, и необходимо, причем по самым разным причинам, в том числе и по психологическому состоянию участников.
1972 г. Первая публичная демонстрация
ARPANET

В конце 1971 г. Ларри Робертс (Larry Roberts) из DARPA решил, что стране в целом нужна серьезная, уже и моральная, мотивировка, чтобы дело сдвинулось. В октябре 1972 г. проходила Международная конференция по компьютерным коммуникациям, и Ларри попросил Боба Кана (Bob Kahn) из BBN организовать публичную демонстрацию ARPANET.
Бобу потребовался почти год, чтобы подготовить демонстрацию работы комплекта приложений в ARPANET. Идея состояла в том, чтобы установить переключатель пакетов и терминальный процессор (Terminal Interface Processor – TIP) в отеле Hilton в Вашингтоне и дать возможность людям из публики входить в Сеть и использовать ARPANET для управления самого разного типа пакетами прикладных программ в самых разных компьютерах, расположенных в различных географически точках территории США...
Демонстрация имела шумный успех, в том числе и к большому удивлению специалистов AT&T, которые были настроены скептически – будет ли все это вообще работать.
Источник: Vinton Cerf.
Где-то через два года после первой успешной демонстрации широкой публике ответа на вопрос, как "дать возможность человеку с улицы использовать ARPANET, запуская те или иные пакеты прикладных программ в самых разных точках расположения сетевых компьютеров на территории США...", эта самая Сеть действительно оказалась весьма загружена... «каждую пятницу ночью». Об этом как-то по случаю поведал нам Боб Белл (Bob Bell). Привожу ниже тот его e-mail:
Где-то в 1973–1975 гг. я работал инженером по техническому сопровождению компьютера PDP-10 в SRI. Помню, слышал тогда, что была регулярная «телеконференция» ARPANET, во время которой ее участники играли в Star Trek каждую пятницу ночью. Star Trek тогда был еще только текстовым, но уже использовались фотонные торпеды и фэйзерс, чтобы взрывать Клингонс.
P.S. Кстати, вот тоже вспомнил – была у меня очень хорошая логическая карта ARPANET, но моя бывшая жена забрала ее себе. (Она забрала все, кроме долгов.)
Bob Bell,
DEC
Field Service
Кажется, мы все-таки нашли ее – ту самую "хорошую логическую карту ARPANET". Спасибо за подсказку, Боб!



Ныне уже всем понятно, что Интернет изменил способ коммуникации... Точнее сказать, ввел в повседневную жизнь новые способы общения людей между собой. Но ведь не это было исходно целью его разработчиков. В какой степени можно предполагать, что основная задача – изначально оборонной природы – поставленная правительством США перед ARPA, была достигнута? Или же это был один из тех нередких в науке и технике случаев, когда «побочный эффект» – неплановый «выход» – той или иной разработки оказывается настолько ценнее первоначально поставленной цели, что вопрос о том, в какой степени решена была задача в ее исходной формулировке, вообще теряет всякий смысл?


Хронология основных этапов развития ARPA


bullet

1958 г. Advanced Research Projects Agency (ARPA) создано Оборонным ведомством (Department of Defense - DoD)

bullet

1961 г. Директором Defense Research and Engineering (DDR&E) назначается руководителе проекта в ARPA.

bullet

1962 г. Information Processing Techniques Office (IPTO) сформирован для координации команды ARPA и управления исследованиями.

bullet

1972 г. ARPA переименовано в Defense Advanced Research Projects Agency (DARPA)

bullet

1986 г. Техническая задача IPTO расширена, и он становится Information Science and Technology Office (ISTO).

bullet

Начиная с 1991 г.  ISTO, в свою очередь, делится на Computing Systems Technology Office (CSTO) и Software and Intelligent Systems Office.

Источник: Charles Babbage, Institute Center
for History of Information Processing

Дискуссии на такого рода и сходные темы случаются в США часто, а в онлайновых конференциях и тем более тема эта одно время была едва ли не дежурной. В качестве примера приведем фрагменты из дискуссии, которая шла в рамках специализированного тематического форума CNN под рубрикой «Would the Internet survive nuclear war?» (Переживет ли сам по себе то Интернет хотя бы ядерный конфликт?).
Вводные тезисы, предложенные организаторами дискуссии, звучали следующим образом:
Весьма распространенным является миф о том, что Интернет может оказаться одним из немногих, если вообще не единственным средством связи, которое сохранится после ядерной войны. Если принять – предположить на минуту в этой дискуссии – такую точку зрения, то, как именно, по вашему мнению, он будет использоваться после ядерного апокалипсиса?
Характерны уже самые первые комментарии участников:
Б. Портер. 05:09pm Oct 3, 1998 ET. Крайне сомнительно, чтобы Интернет сохранил какие-то свои функциональные возможности после любого типа крупномасштабной ядерной атаки. Вспомните, как несколько лет назад всего лишь «короткое замыкание» на одной из линий электропередач обесточило на несколько часов заметную часть всего Западного побережья. (В августе 2003 г. эта проблема снова взбудоражила Америку – «эффект домино» с выключением по так и невыясненной причине одной за другой большого числа электростанций общей энергосистемы восточного побережья США и Канады наблюдался на этот раз в еще большем масштабе, а время перерыва в подаче электроэнергии на этот раз было еще большим. – Прим. Г. Громова.) Нетрудно вообразить, что произойдет, если выйдут из строя сразу много электростанций...
Однако в рамках обсуждаемого контекста много более важным окажется, видимо, электромагнитный импульс, который создает ядерный взрыв. Трудно представить себе, чтобы на континенте много осталось электронной природы приборов, которые выдержат воздействие на их электрические цепи такой силы и интенсивности электромагнитных импульсов. По оценкам военных экспертов, около 95% всех электронных приборов выйдут из строя немедленно в такой ситуации, например, практически все микропроцессоры – во что бы они не были встроены. Что потом? Вообразите страну масштабов Америки, где внезапно исчезли все микропроцессоры... Какой смысл имели бы любой конфигурации компьютерные сети в стране, где практически не осталось исправных микрочипов?
В. Каллаган. 09:42am Oct 6, 1998 ET. ...Сама по себе постановка вопроса – как он был выше сформулирован – представляется абсолютно бессмысленной. Я бы закончил свой пост по данной теме, которая, по сути, оказывается отголоском разговоров времен холодной войны, тогда уже цитатой из Хрущева: «В атомной войне, если она состоится, те, кто останутся в живых после обмена ядерными ударами стран участниц такой войны, будут завидовать мертвым...» Беспредметный потому весь этот спор о том, что будет потом и уж тем более, сохранится ли в том мире Интернет.
Источник: CNN Interactive.
Иными словами, вопрос о том, достигнута ли первоначальная цель – та самая, которая исходно была поставлена перед разработчиками проекта ARPA, в котором родился Интернет – сегодня, как, видимо, многие в Америке полагают, вовсе утратил какой-либо предметный смысл. Однако из-за этого вовсе не снижается интерес к исторически стартовой точке проекта – побудительным мотивам, его организации, а главное, причинам выбора базовой концепции.
Символично, что это именно Советский Союз в буквальном смысле потряс в свое время самодовольный истэблишмент США (заставил его что называется «проснуться») запущенным в небо маленьким кусочком металла по имени Спутник.
Войны, как известно, всегда стимулировали развитие технологий, и "холодная война" в этом отношении тоже не была, разумеется, исключением. Типовой путь создания прорывных технологий известен – попытаться собрать наиболее талантливых в той или иной области науки и техники людей под одной крышей и суметь затем сфокусировать их усилия на одной важнейшей проблеме. Понятно, что это требует заметных средств и организационных усилий (вечный вопрос: где их взять?), однако и этого тоже не всегда оказывается достаточно. Потому что существуют так называемые проекты с "открытым выходом". То есть такие, результат в которых принципиально не может быть предсказан. В самом деле, только правительство могло запустить сопоставимых масштабов проект, который только в совершенно непредсказуемом – по его началу уж во всяком случае – будущем мог бы, как надеялись его организаторы, создать Сеть в ее опять же только ныне понятном смысле.
Что же касается первоначальной задачи проекта – в ее исходной постановке по контексту того времени "холодной войны", – то здесь все относительно понятным остается, кажется, и по сию пору. Речь шла тогда о том, что в случае если холодная война, не приведи... конечно, но перейдет в горячую ее фазу, то основная часть систем телекоммуникации страны, включая и ее телефонные линии, превратится (как впрочем, и большая часть населения) в радиоактивную пыль. Возникал у правительственных чиновников при этом вопрос: а как можно было бы тем не менее поддерживать связь остатков правительственных учреждений друг с другом для управления остатками такой страны?
Концепция пакетов информации, самостоятельно и полностью автономно занятых поисками путей их доставки адресатам по отдельным кускам – чудом или иным образом сохранившимся фрагментам того, что было когда-то системами связи – только и позволяла надеяться на возможность подобного рода административного "выживания" системы управления послевоенной страной.
То есть была поставлена задача создать нечто из того, что в указанном случае могло бы смотреться как "анархиях, которая работает" (anarchy that worked). Если оставаться лишь внутри технического аспекта тогда поставленной задачи, то следует признать, что это все, видимо, имело и, кажется, все еще имеет смысл.
REWIRED by David Hudson, Jourmal of a
Strained Net, August 9th, 1996

Информационная супермагистраль
Как возникло само по себе это понятие, и, вообще, что это такое, как это понимать?
Многие в Америке совершенно не представляют себе, что существует более глубокая смысловая связь, чем лишь сходное звучание, в популярных терминах «Информационная супермагистраль» (Information Superhighway) и «Общенациональная скоростная автомобильная магистраль» (Interstate Highway System). Дело в том, что Информационная супермагистраль – вовсе не метафора скоростной автомобильной магистрали, это независимо и параллельно по сути развивавшиеся в США последние полвека проекты. Причем исходной точкой для этих обоих общенациональных проектов, оказавших столь большое влияние на нынешнее экономическое – и не только – состояние Америки, был опять же запуск в 1957 г. советского cпутника.
В 1957 г., отвечая на растущее давление советской мощи в целом и, в особенности, на успешный запуск Спутника, Президент Дуайт Эйзенхауэр создал – практически одновременно – две организации: Interstate Highway System, занятую развитием общеамериканской системы скоростных автодорог (см. «Факторы риска на автомобильной дороге: основные причины фатальных автопроисшествий на примере американских автомагистралей» на CD-ROM приложении к этой книге) и Advanced Research Projects Agency (ARPA).
Steve Driscoll, Online Computer Library
Center Inc.

Между тем, с развитием Интернета далеко за пределами США, во всем мире, термины, к нему относящиеся, тоже начали – природа слов, как известно, такова – жить своей вполне самостоятельной жизнью. Небезынтересно в этом контексте, видимо, было бы сравнить как понимают этот самый термин Information Superhighway в разных странах мира. К примеру, в Великобритании словарь The Internet Dictionary, Bradford, дает следующее определение: "Информационная супермагистраль – это термин, часто используемый в средствах массовой информации для описания системы Интернет".
Термин "Информационная супермагистраль" был предложен Альбертом Гором в период его работы над законодательной инициативой, которая получила название High Performance Computing Act 1991. В рамках этой инициативы он выбил – из весьма уже в то время тоже напряженного бюджета – 3 миллиарда долларов для ускорения поиска наиболее эффективных путей преобразования Интернета в коммерчески привлекательный инструмент бизнеса. Трудно, видимо, было бы не отметить в этой связи впечатляющую синхронность процессов рождения Web в Швейцарии (1990 г.) и развертывание сопутствующих этому законодательных мер в поддержку будущего развития такого рода технологий в Америке (1991 г.).
Гор, впрочем, и ранее был известен как активный сторонник всемерной разносторонней поддержки правительством США работ в области прорывных технологий. В особенности в центре его внимания – практически все время пребывания в Конгрессе США (а это как раз и был период выхода Интернета из тени узко военных задач проекта ARPA в область принципиально открытых научных, образовательных и первых коммерческих приложений) – находились вопросы развития средств телекоммуникаций и в первую очередь – собственно Интернета. Достаточно, видимо, было бы упомянуть в этом контексте его решающую роль в подготовке одной из важнейших по обсуждаемой теме законодательных инициатив того времени – 24 июня 1986 г. Гор представил законопроект: S 2594 Supercomputer Network Study Act of 1986.
Факты все эти были к середине 90-х давно уже общеизвестными и, как многие в то время полагали, общепризнанными. К примеру, один из наиболее авторитетных в США пионеров развития системы Интернет – вышеупомянутый Винтон Серф не раз в своих статьях и выступлениях отмечал этот весомый вклад и называл потому Гора в данном контексте «отцом Интернета».
Наконец, нередко отмечалось, что Гор выполнял в Конгрессе США периода 80-х и рубежа 90-х годов (как, впрочем, и потом уже на посту вице-президента в администрации Клинтона) ту же лидирующую роль по обсуждаемой тематике, которую его отец – сенатор Альберт Гор – выполнял в 50-е годы в задачах организации и развития общеамериканской системы скоростных автострад (Interstate Highway System).
И вот так случилось, что в окончательном политически итоге все перечисленные выше обстоятельства оказались в числе заметно вероятных причин, почему Гор так и не стал Президентом США. То есть в их итоговой совокупности указанные выше обстоятельства ситуационно оказались фактором, который нередко упоминают среди причин, почему Гор драматическим образом проиграл Бушу (мл.) те, все еще, видимо, памятные многим, президентские выборы.
Напомним кратко тот памятный в истории американской политической системы в целом и столь тесно связанной теперь уже с ней истории Интернета эпизод предвыборной борьбы.
Как известно, те выборы оказались во многих отношениях необычными. Начать с того, что согласно официальным данным победитель – Дж. Буш собрал в целом по стране на сотню–другую тысяч голосов... меньше, чем проигравший ему А. Гор. Но это бывает, потому как в США не прямые выборы президента, а его избирают «выборщики» от штатов. То есть чтобы победить, мало собрать лишь суммарное большинство голосов – надо выиграть выборы в определенном числе определенных штатов. Сложился же общий расклад тогда так, что все в итоге решали выборы в шт. Флорида. Результаты именно флоридских выборов для двух соперничающих там кандидатов различались по разным оценкам на... десяток-другой – от силы, но в любом случае не более чем на несколько сотен голосов. Поэтому возник судебный спор о том, корректно ли считали те голоса и пр. Но суть в том, что голоса миллионов избирателей того штата разделились по сути строго – до исчезающе малых долей процента от общего числа участников голосования – поровну.
То есть перевес лишь в одну тысячу голосов – окажись он у любого из соперников – просто снял бы все вопросы. Так вот, так оказалось, что за то свое – вышеотмеченное – многолетнее пристрастие к развитию Интернета потерял Гор в ходе предвыборной компании куда как больше тысячи уж заведомо, если и не десятки, а то и сотни тысяч голосов среди своих исходно сторонников.
Как это случилось? Или точнее, наверное, в данном случае было бы спросить: как это делается?. Специалисты так называемых избирательных технологий от противоборствующей избирательному штабу Гора республиканской партии подловили и буквально растоптали его в одном из наиболее известных в истории Америки эпизодов предвыборной гонки на самом сильном у Гора, как до того полагали, участке его полемических противостояний с Бушем.
В самом деле, на одной стороне полемического поля находился Гор с его известными законодательными инициативами в поддержку развития в стране высоких технологий, которые он десятилетиями готовил и проводил через Конгресс – задолго до того, как Интернет обрел его нынешние всем очевидные формы, – и многие другие его инициативы, реализованные в программы работ в области прорывных технологий, а напротив его – Буш (мл.)... из Техаса. Как это противостояние могло бы – чем дальше, тем более убедительно – смотреться по ходу только еще начинавшегося предвыборного марафона? Выводы, которые делали тогда телезрители от простого сравнения, даже если не принимать во внимание, чем являлся Интернет для американцев в то время (начало 1999 г. – пик доткомовской "золотой лихорадки"), пояснять видимо излишне.
Так вот, на этом фоне 9 марта 1999 г. состоялось то самое – памятное многим в США – интервью, которое Гор дал для CNN.
Любому, кто смотрел по телевидению какие-либо сопоставимых масштабов предвыборные дебаты, наверное, нетрудно вообразить эту ситуацию. Ранний вечер («прайм тайм»), самый популярный телеканал мира CNN ведет трансляцию беседы своего обозревателя Вольфа Блитцера (Wolf Blitzer) c вице-президентом Америки, который не так давно вступил в предвыборную гонку на пост Президента США. Страна на крутом подъеме ее экономики уже несколько лет, а Гор – вице-президент в правящей страной в этот период администрации и, кроме того, автор многих инициатив, которые привели к тому подъему, – живой символ всего, как тогда это выглядело, самого передового и позитивного из политических сил в Америке.
Темы такого рода телевизионной беседы и характер их изложения кандидатом в Президенты понятны. Он напоминает о том, какой – за время правления администрации Клинтона (в которой он выступает, скажем так, не в последней роли) – в стране был экономический бум, называет, сколько миллионов новых рабочих мест было создано, и т.п. Как профессиональный политик аккуратно уходит от неудобных вопросов, которые ему, опять же, как и положено по правилам предвыборной игры, подбрасывает Вольф: про процесс импичмента и вообще разного рода несолидные, мягко говоря, виражи Президента Клинтона и т.д.
Логично и убедительно разъясняет разницу программ его партии и оппонентов по вопросам образования, борьбы с преступностью и пр. Излагает свое видение международных проблем, в частности убедительно парирует выпады интервьюера относительно позиции клинтоновской администрации по Китаю. Располагающе отвечает на вопросы относительно своей семьи: дети, внуки – все у него и в семье прекрасно (и это тоже весьма важно обычно оказывается для американской аудитории)... Вольф благодарит вице-президента за интервью, и они, довольные друг другом, раскланиваются.
Телезрители просмотрели очередной этап начинающегося в стране представления участников раскручивающейся гонки кандидатов в президенты. Все нормально. В этот вечер нормально во всяком случае смотрелось. А наутро... грянул скандал.
Не известно, кто был его автор. Кто именно так внимательно перечитал запись того совершенно рутинного – как изначально оно воспринималось – интервью и нашел в нем "грамматическую" точку раскрутки грандиозного скандала со столь далеко идущими для кандидатов последствиями. До сих пор не известно кто...
В самом начале интервью Вольф задает какой-то совершенно проходной узковнутрипартийный вопрос, а Гор говорит, что ответ на этот вопрос он, как обычно, будет искать в прямом диалоге с избирателями. И затем поясняет, что он поэтому очень много ездит по стране все эти шесть лет вице-президентства, чтобы понять нужды американцев, да и раньше всегда старался делать что мог для улучшения качества жизни в стране. Так вот, в этом контексте (как любой домоуправ стал бы, видимо, говорить о перестеленных за время службы полах и залатанной крыше подведомственного здания) перечисляет он всем, казалось, хорошо известные его инициативы и в том числе: "В течение моей службы в Конгрессе США я предпринял инициативу по созданию Интернета (During my service in the United States Congress, I took the initiative in creating the Internet). Я предпринимал инициативы, которые помогали продвигать вперед широкий круг нововведений, которые, как ныне всем известно, оказались крайне полезны для экономического роста нашей страны, улучшения в охране окружающей среды, совершенствования системы образования".
Все, что Гор перечислил в этом эпизоде интервью, как и то, что он продолжал говорить на данную тему далее по ходу той беседы, имело место и, более того, на самом деле было всем, кого это в той или иной степени практически касалось, очевидно, но... Дело в том, что все они вместе взятые – те, для кого перечисленные Гором его заслуги по развитию в стране высоких технологий давно уже были очевидны – не составляли, разумеется, и долей процента от общей массы избирателей. Потому-то эта самая "общая масса" и пришла в веселое неистовство от умело к утру изготовленной в избирательном штабе его оппонента из цитированной выше вечерней фразы Гора совершенно великолепной по ее финальной эффективности фальшивки.
На следующее утро, кажется, не было в Америке, а скоро и в мире, средств массовой информации, где комментаторы не закатывались бы от хохота: "Подумать только, Гор утверждает, что изобрел Интернет!"
Неотбиваемый удар. Такие мячи не берутся. Да собственно, никто – ни сам Гор, ни кто-либо в его избирательном штабе – и не пытался его парировать. Потому что это бесполезно. Так оно к нему и прилипло, и в корне изменило, по сути, весь характер политического противостояния Гор – Буш. До того было с очевидностью любому понятно, кто есть кто в той политической дуэли – после этого все перепуталось.
Гор – после того, как выяснилось, что он, дескать, утверждает, что "изобрел Интернет", – больше не мог выступать на том участке полемического поля, где до то-го имел исторически выстроенное подавляющее преимущество перед своим оппонентом. Да и на любом ином ему потом выступать было уже много труднее. Потому что предвыборная программа – это всегда в значительной степени обещания. Кандидат призывает ему верить. Верить политику, который, как о том сообщили утренние газеты, а затем и вообще все СМИ мира (причем сообщали, как водится, со ссылкой друг на друга) пытался убеждать телезрителей, что "изобрел Интернет"?
Огромное количество людей, в том числе многие из убежденных сторонников Гора, увидели вдруг своего кандидата в совсем ином свете.
Как рассуждал так называемый средний американец: ...понятно, что никто из политиков, тем более из Капитолия или Белого дома, и рядом никогда не стоял ни с какой техникой, кроме, может быть, кофемолки в офисе, да и то... Им бы только языком молоть. Разнятся же они все только тем, кто что болтает. Тот, кто молотит своим тренированным языком что-то вразумительно мне – моим о том мыслям близкое – может рассчитывать на мою поддержку на выборах. Однако политик, кем бы он ни был, который сам про себя мог такое в телевизор сказать: что это он изобрел Интернет, – это либо совсем уже без тормозов лгун, либо того хуже – в детство впадающий хвастунишка.
Объяснить кому бы то ни было, что Гор ничего такого не говорил, а говорил совсем о другом, технически не возможно. Те, кому это можно было бы объяснить, и так это понимают, без всяких пояснений со стороны. Но вовсе не они составляют на выборах это самое решающее большинство населения в любой стране, не исключая Америку. Остальные просто и не будут слушать никаких пояснений – байка слишком хороша сама по себе, а любые попытки ее "разоблачения" выглядят отмыванием замаранного политика и потому уже никому не интересны. Приговор окончателен: "Гор изобрел Интернет". Это навсегда, и вовсе не только – что в данном случае особенно важно – в истории Интернета.
Расхожая прибаутка – ты еще, как Гор, скажи, что "изобрел Интернет" – немедленно стала элементом фольклора, и Гор оказался задолго до подведения итогов тех выборов политически обречен.
По совокупности всех вышеприведенных обстоятельств рана, нанесенная политическому имиджу Гора в то памятное утро 10 марта 1999 г., – квалифицированно раскрученная оппонентами двусмысленность одной единственной фразы состоявшегося накануне телеинтервью – оказалась несравнимо много более тяжелой чем, к примеру, все клинтоновские скандалы и импичменты вместе взятые.
Билл Клинтон, чем далее уходит в историю эхо от тех его скандалов, тем более весомо воспринимается в Америке и мире в целом как своеобразный, масштабный и, главное, удачливый политик, тогда как Гор с тех пор уже так и не смог восстановить свою до того – по состоянию на вечер 9 марта 1999 г. – совершенно безупречную форму, во всех отношениях казалось что непробиваемую. Ни одного прокола за десятилетия политической карьеры за ним до того не было известно вообще. Ни одного.
Одна – всего только одна – фраза в интервью стоила ему несопоставимо больше, чем все клинтоновские похождения и их многолетние на всех уровнях разбирательства. Одна единственная фраза: «I took the initiative in creating the Internet» круто изменила весь ход президентской гонки.
Узкопрофессиональный вопрос, который еще долго бродил потом в журналистских кругах Америки: кто подменил смысл высказывания Гора в утренних 10 марта 1999 г. факсах, разосланных по всем редакциям ведущих СМИ мира (So who coined the phrase "invented the Internet" and attached it to Gore?), так и остался без ответа.

Дорога вторая. Из США
в Европу и обратно: путь
развития Web технологий

Слишком часто до сих пор мы (американцы) – склонны были воспринимать Всемирную паутину (World Wide Web) как целиком и полностью лишь американской природы феномен. Небезынтересно, видимо, было бы отметить, что такому положению вещей не мешает и то обстоятельство, что многие из нас хорошо знают о том, что рожден то ведь Web был в Европе. Просто удивительно иногда бывает осознать, как мало внимания у нас уделяется общемировому аспекту создания Всемирной паутины.
April 2, 1996 – «blow»
В том числе и вышеотмеченным обстоятельством был продиктован избранный в онлайновом варианте данной части книги исходно (в 1995–96 гг.) подход к отбору материалов, балансирующий общую ситуацию с принятым ранее традиционным изложением истории Интернета.
Скажем, относительно мало включались в книгу – в контексте излагаемой истории создания Интернета – наиболее общеизвестные из самых разных источников обстоятельства, связанные с деталями создания в данном случае Web, которые касаются биографии его титульного изобретателя – Тима Бернерс-Ли (Tim Berners-Lee), и, наоборот, по возможности более обстоятельно освещались разного рода иные, ситуационно оказавшиеся менее известными широкой публике, обстоятельства и персональные точки зрения на события, например, заметно менее известной ныне миру второй знаковой фигуры той истории – Роберта Каиллиау (Robert Cailliau).
Дополнительные главы были в книге особо выделены еще на этапе разработки ее общего замысла для столь же редко – по различным причинам – обсуждаемым аспектам драматических поворотов судьбы Теда Нельсона – многие годы единственного в мире проповедника и создателя идеи гипертекста. Задолго до появления Web десятилетиями разъяснял он миру его базовые концепты, а в заметной части деталей и будущую реализацию основных подсистем WWW.
Оглядываясь назад, следует отметить, что, судя по тому, что материалы онлайн-книги (насколько это можно было понять за период времени, минувший с момента ее первой в 1995 г. публикации) в среднем одинаково часто включаются в учебные планы университетов по обе стороны Атлантики, избранный подход к изложению, в том числе и деталей биографии ведущих участников обсуждаемых событий, в целом, видимо, нашел понимание у читательской аудитории, абсолютно вне зависимости от тех или иных местными условиями вызванных ее предпочтений.
История всех великих изобретений, как это давно и хорошо известно, базируется на большом числе им предшествующих. В случае Всемирной паутины (WWW) следовало бы в этом контексте, видимо, отметить по крайней мере два важнейших для успеха проекта пути развития и накопления знаний и технологий: 1) история развития систем типа гипертекста, т.е. компьютерных систем, призванных облегчить работу с документами на электронных носителях; 2) Интернет- протокол, который собственно и сделал всемирную сеть компьютеров наблюдаемой реальностью.
Из речи Роберта Каиллиалу на открытии  Европейского отделения W3 Консорциума. Париж. Ноябрь 1995.
Всемирная паутина (World Wide Web) или, как ее более коротко иногда называют Web (Веб) была создана на рубеже 90-х гг. минувшего века как практически завершенный проект первоначально для обмена информацией только между физиками разных стран (продуктами их знаний: статей, экспериментальных результатов, отчетов и т.д.) в Европейском центре ядерных исследований – CERN (ЦЕРН), Женева, Швейцария. Представляет поэтому, видимо, не только лишь исторический интерес понять, как это все у них происходило и почему, собственно, именно они – физики-экспериментаторы, собравшиеся со всего мира в ЦЕРНе, такое сотворили.
Ведь собрались они там совсем, скажем так, по другому поводу и с иными целями. А в итоге ими был создан этот самый Web, который ощутимым образом видоизменил бытие уже заметной части людей в мире, и все еще невозможно предсказать, в какую именно сторону повернет вскоре развитие человеческой цивилизации. Если посмотреть на все это отстраненно – извне обсуждаемой истории, – то придется признать, что произошло все в конечном счете именно так, как провидчески описал когда-то (лет за 20 до того) это явление поэт Александр Галич:
Все теперь на шарике вкривь и вкось,
Шиворот-навыворот, набекрень,
И что мы с вами думаем день – ночь,
А что мы с вами думаем ночь – день.
И рубают финики лопари,
А в Сахаре снегу – невпроворот,
Это гады-физики на пари
Раскрутили шарик наоборот.
И там где полюс был, там тропики,
А где Нью-Йорк – Нахичевань,
А что мы люди, а не бобики,
Им на это наплевать!
Ниже в несколько вольном – в основном за счет встроенных комментариев – пересказе приводится изложение того, как видел общую производственную ситуацию, в которой происходило зарождение Web, создатель и бессменный заведующий той самой лаборатории в ЦЕРНе, где Всемирная паутина в итоге возникла, – Бен Сигал (Ben Segal).

В начале был... хаос

В точно такой же степени, как и теоретическая сторона взаимодействия элементарных частиц в физике высоких энергий, находилась к началу 1970-х гг. в хаотическом состоянии также область так называемой передачи данных (Data Communications) в ЦЕРНе, где над проблемами физики высоких энергий работали ученые многих стран.
Странным образом «сосуществовали» тогда внутри одной организации самые различные технологии обработки данных; несовместимые между собой носители и противоречивые протоколы передачи данных.
На этом фоне происходили постоянные – едва ли и не в открытую ведущиеся – войны многочисленных поставщиков всех этих самой разной природы систем. В довершение этой картины всеобщего и – можно сказать, по всем измерениям – полного хаоса создавались также разного рода целиком доморощенные системы (включая и такие относительно широко известные в то время церновские системы, как Focus и СERNNET).
Все это, тем не менее, происходило на фоне рутинных и постоянно звучавших на всех уровнях деклараций о целесообразности внедрения в обработку данных «международных стандартов». Случалось, впрочем, что иногда – крайне редко – дело доходило и до разрозненных попыток их приложений.
Стартовыми – по времени начала работ по упорядочению систем обработки и передачи данных в ЦЕРНе – стали первые годы 1980-х. Насколько это еще сегодня можно установить, самая первая попытка практических приложений Интернет-протокола (Internet Protocol – IP) в ЦЕРНе была предпринята в ходе второго этапа проекта спутниковой связи (STELLA – Satellite Communication Project) между расположенными в разных странах исследовательскими ядерными центрами в период 1981–1983 гг. Тогда спутниковыми каналами передачи данных были связаны в «континентальную сеть» доступные для внешнего обмена информацией сегменты локальных сетей ряда ведущих европейских научных центров. ЦЕРН – в итоге работ того этапа – оказался связан напрямую каналами передачи данных с наиболее близкими к нему в Европе по профилю исследований научными центрами.
Заработал тогда прямой спутниковый канал передачи данных из ЦЕРНа (Женева, Швейцария) в Италию (в исследовательский центр CNUCE, Pisa). В то же время посредством Cambridge Ring network обеспечивалась связь между ЦЕРНом и лабораторией Резерфорда в Великобритании.
Упомянутая «континентальная сеть» самой идеей начала работ по этому проекту была в значительной степени обязана так называемой «Интернет-протокол-модели» (ARPA IP model), которая к тому времени уже была практически адаптирована к текущим нуждам итальянского научного центра в г. Пиза, который в рассматриваемом случае и послужил одним из каналов трансфера таких технологий из Америки в Европу.
Иными словами, к месту рождения Web в Женеве идеи Интернет-коммуникаций и их практические приложения пришли из ARPA не напрямую, а через внутриевропейские каналы международного сотрудничества ученых-физиков. Однако при этом оказалось так, что именно в ЦЕРНе идеи, заложенные в американской ARPA IP модели, упали, как оказалось, на наиболее благодатную почву для их дальнейшего развития в Web.

ARPA IP модель начинает работать в ЦЕРНе.

В августе 1984 г. Бен Сигал подготовил проект предложений по началу широкого спектра работ специалистов его лаборатории для практического изучения возможностей и перспектив TCP/IP протоколов на нескольких для этого отобранных – ключевых к дальнейшим работам – «неюниксовых» машинах, включая центральную из больших машин ряда IBM-VM, а также VAX VMS систему. Проект продвигался затем весьма эффективно, а потому к 1990 г. ЦЕРН стал крупнейшим из Интернет-узлов в Европе. В заметной степени сам по себе этот факт предрасполагал ведущих участников ранее запущенного в лаборатории Бена Сигала Интернет-проекта к прорывным для Европы – и как выяснилось скоро не только там – решениям.

Возникновение Web

Ключевым – с точки зрения исторической перспективы в оценке тех событий – результатом всех вышеописанных инициатив, а в каком-то смысле, видимо, и общим их итогом стал тот факт, что Интернет-ресурсы ЦЕРНа достигли такого уровня технического совершенства и доступности (практически всем без исключения научным сотрудникам и инженерам), при котором именно в данной лаборатории оказались возможными имеющие практический смысл попытки реального исполнения натурных экспериментов с приложениями широко известных к тому времени гипертекстовых идей, но только уже в ранге Всемирной паутины независимых компьютерных узлов – Web.
При этом следует еще раз отметить, что решительно вся сложившаяся в ЦЕРНе к тому времени культура так называемых распределенных вычислений (или в иной терминологии – распределенной обработки данных) как нельзя более настраивала потенциального изобретателя – если он окажется в штате сотрудников – на размышления и эксперименты, необходимые для обсуждаемой задачи.
При всем при этом не следует, разумеется, сбрасывать со счетов и личную инициативу изобретателей, в том числе, в создании необходимых им дополнительных элементов программных средств. К примеру, тот же Тим Бернерс-Ли самостоятельно создавал ряд уровней требуемой к вынашиваемому им проекту аппаратно-программной инфраструктуры: техника обеспечения информационной совместимости программ (software portability technique), написание ряда сетевых программ (network and socket programming) и т.д.
И, тем не менее, – еще раз, видимо, необходимо это подчеркнуть – следует ясно различать, в том числе при рассмотрении лично предпринимавшихся изобретателями усилий, то критически важное обстоятельство, что сама по себе их активность в обсуждаемом направлении оказалось возможной только потому и, главное, после того, как основной аппаратно-программный комплекс лаборатории обработки данных в ЦЕРНе был выведен по всем его основным параметрам на тот уровень функциональных возможностей, где сама по себе – в то время безусловно революционная – постановка задачи по проекту Web оказалась технически возможной.
По материалам:
Ben M. Segal, CERN PDP-NS. April, 1995
Кроме всего прочего, именно сложившееся к тому времени широкое использование Интернета в лаборатории ЦЕРНа, руководимой Беном Сигалом, позволяло с совершенно неизвестной ранее кому бы то ни было в Европе гибкостью привлекать к сотрудничеству по проекту Web соисполнителей из других подразделений ЦЕРНа и иных самых разных исследовательских центров Европы и... остального мира. То есть ранее отмеченные мечты создателя ARPA, профессора Ликлидера, о том, что Интернет позволит со временем формировать «критическую массу» интеллектуальных ресурсов на прорывных направлениях, стали к тому времени практически материализовываться, и одним из первых следствий этого оказался сам по себе Web – следующая фаза в развитии Интернета.
Таким образом, на рубеже 90-х гг. в центре Европы усилиями группы физиков и инженеров, занятых созданием систем обработки экспериментальных данных в физике высоких энергий, был создан (для оперативного обмена данными и иных форм сотрудничества ученых разных стран, работающих по сходным проблемам физики высоких энергий) комплекс Интернет-ориентированных систем распределенной обработки данных, который по ряду ведущих параметров оказался тогда одним из наиболее функционально совершенных в мире в целом.
При этом – так уж случилось – нашлись в той же самой лаборатории люди, как вскоре оказалось, способные на подготовленных им для того технологических ресурсах – можно, видимо, сказать, что словно для того им и «постеленных» – конструктивно и незашоренно размышлять о перспективах развития самого по себе Интернета, а не только лишь эффективно работать с его ресурсами.
Почему именно там и снова по случаю (в очередной раз «рояль в кустах») оказались люди такого интеллектуально формата – об этом речь пойдет несколько ниже в этом разделе.
На этом этапе изложения истории зарождения Web, видимо, самое время попытаться ответить на вопрос, а кто был тот завлаб из ЦЕРНа, который всю эту кухню, где был создан Web, под точно такого рода задачу поэтапно – несколько десятилетий усилий – оборудовал.
Бен Сигал – по основному образованию физик – гражданин Великобритании. Учился в Imperial College, и после его окончания в 1958 г. поступил на работу в Британское правительственное ведомство Атомной энергетики (UK Atomic Energy Authority). Затем работал в США (Detroit Edison Company), где участвовал в разработке так называемых бридерных (breeder) реакторов. Защитил диссертацию на степень Ph. D. по своей специальности инженера-физика (Mechanical and Nuclear Engineering) в Стэнфордском университете в 1971 г. и с тех пор работал в ЦЕРНе.
Ну, а после всех этих биографических, технологических и иных подробностей не мог, видимо, не возникнуть еще у самых первых читателей вопрос: что означает и на каком языке аббревиатура такая – CERN (ЦЕРН). Соответственно получил вскоре email такого содержания:
Date: Sun, 28 Jul 1996 13:17:23-0700
From: ... Jin.Whitt...@...on.net>
Subject: CERN To: view@netvalley.com
You give no explanation of the acronym CERN beyond «European Laboratory for Particle Physics». Could you insert the correct name somewhere?
Разумеется, переадресовал сразу этот вопрос, как водится, Бену Сигалу. Он в ответ пояснил, что CERN – аббревиатура французского названия организации Centre European pour la Recherche Nucleaire. Далее он уточнил и подробности: поскольку слово "ядерный" (Nucleaire) в названии организации ее руководству со временем перестало нравиться (потому что носит оттенок военных приложений физики, тогда как на самом деле – это сугубо мирная международная организация), то и заменили название – стали себя называть Европейской лабораторией физики частиц (European Laboratory for Particle Physics).
То есть одновременно изменили и название организации, и язык в названии – с французского на английский. Однако при этом сокращенное название организации оставили прежним CERN (ЦЕРН). «Совсем запутали, согласись?» – завершал те свои пояснения Бен, по-видимому, не в первый раз пытающийся по возможности связно ответить на этот исторически «трудный», если иной раз по ситуации и не каверзный, вопрос.
The acronym «CERN» stands for «Centre European pour la Recherche Nucleaire», the original French name of the organization.
More recently it was felt that "Nucleaire" implied reactor or even military applications, so the name of the organization was changed to the «European Laboratory for Particle Physics» but the acronym was left as it was.
Confusing, isn't it?
Ben Segal
Теперь мы переходим к центральному вопросу этой части истории Web – почему ЦЕРН?
В самом деле, почему так и случилось, как провидчески обрисовал ситуацию Александр Галич (см. текст его пророчества выше), что именно физики «раскрутили шарик наоборот», и, наконец, почему, все-таки, это случилось не где-нибудь, скажем, в той же калифорнийской Кремниевой долине, а в Женеве, Швейцария, в ЦЕРНе?
Определенные предпосылки для ответа на этот, видимо, центральный для данной главы истории Web – вопрос содержатся, на наш взгляд, в меморандуме 1994 г., который отражал официальную точку зрения на то, что такое ЦЕРН, по мнению его руководителей. Документ этот был опубликован в канун одной из юбилейных дат в истории организации – 45 лет со дня создания (1949–1994 гг.). Мы приводим здесь именно этот документ, как ближайший по времени к дате создания там Web.
ЦЕРН в настоящее время (1994 г.) является крупнейшей в мире исследовательской лабораторией, где на регулярной основе работают около половины общего числа активно ведущих научную работу физиков мира, занятых исследованиями в области элементарных частиц. Эти ученые работают здесь по более 120 научно-исследовательским проектам.
В ЦЕРНе на постоянной основе работают 3000 штатных сотрудников, а также свыше 400 молодых ученых и студентов профильных для Лаборатории специальностей из самых разных университетов мира.
Кроме того, более 5000 приглашаемых в командировку для временной работы по тем или иным проектам физиков, ученых других специальностей, инженеров, компьютерных специалистов, а также экспертов в самых различных иных областях науки и передовой технологии из 370 научных институтов 40 стран мира заняты здесь исследованиями и разработками в тесном рабочем контакте с постоянными сотрудниками ЦЕРНа.
Повседневное творческое взаимодействие столь большого числа талантливых людей самых различных национальностей с самым разнообразным опытом, ранее ими накопленным в различных направлениях исследований... определило нынешнюю позицию ЦЕРНа как мирового Центра физики высоких энергий и создало по существу один из первых в глобальных масштабах прецедент международного научно-технического сотрудничества, которому теперь следуют ряд других общеевропейских исследовательских организаций в области фундаментальной науки (ESO, ESA, EMBL, ESRF)...
"Научные исследования могут успешно развиваться лишь в атмосфере полной свободы – свободы выражения сомнений, свободы критического анализа и перепроверки любых результатов, свободы независимого поиска в любых областях. Это были те условия работы ученых, для которых ЦЕРН был основан," – пояснял в 1954 г. Сэр Бен Локспейсер, первый Президент ЦЕРНа, как он понимает основную задачу поставленную учредителями перед ЦЕРНом.
Highlights of CERN History: 1949–1994
После ознакомления с этим, как, впрочем, и многими другими аналогичными ему документами и историческими свидетельствами из жизни ЦЕРНа появился прямой вопрос относительно физической природы «явления Web народу» в ЦЕРНе, которым и поделился тогда же, в мае 1996 г., с Бен Сигалом.
Отправил ему приводимый ниже e-mail, в котором высказал, кроме прочего, следующие соображения по обсуждаемой теме:
"Такое происходило и ранее много раз – история науки знает немало подобных примеров – в науке и самых различных областях высоких технологий: наиболее впечатляющие результаты крупномасштабных научных проектов оказывались тематически далеко в стороне от основных задач, исходно поставленными перед такого рода научными коллективами. Надеюсь, Вы согласитесь, что Web оказался именно таким «побочным эффектом» для уставной программы научных исследований ЦЕРНа. После WW2 ядерные центры почти всех развитых в промышленном отношении стран мира стали местами наибольшей концентрации талантливых ученых.
В течение четырех десятилетий (предшествовавших открытию Web) многие из этих ученых и инженеров высшей квалификации работали в ЦЕРНе. Как один из итогов этого долговременного (около полувека) устойчиво работающего фактора – постоянного втягивания наиболее талантливых людей со всего мира в разного рода проекты ЦЕРНа, возникло специфическое явление, которое Вы сами удачно определили, как особого рода произрастающая в ЦЕРНе интеллектуальная культура организации (entire culture).
Как общий итог – на полувековом полигоне истории организации – такого рода культивирования механизмов общения высокоталантливых людей возникла в какой-то момент ситуация, когда концентрация культуры талантливых людей на квадратный фут площади лабораторий ЦЕРНа достигла «критической массы». Это и вызвало тот самый интеллектуальный взрыв, последствия которого и обсуждаем.
Web – критическая точка развития человеческой истории – был рожден. Вы описали основные компоненты того, почему это событие состоялось, возможно, лучше многих – синергизм, дар научной прозорливости и... счастливая случайность (synergy, serendipity and coincidence). Ничто из известных за полвека существования ЦЕРНа где-либо полученных в мире прорывных решений не может быть сравнимо с открытием Web даже и по самым ближайшим последствиям, не говоря уже про более отдаленные. Мы все еще не в состоянии вообразить реальный масштаб происходящих и грядущих из-за этого потрясений по той причине, что не было прецедентов такого рода – не было известно до сих пор столь быстро развивающихся и настолько же многомерных социально-экономических процессов в истории.
P.S. Отмечу в заключение весьма, на мой взгляд, характерную деталь: юбилейный меморандум ЦЕРНа: "History: 1949–1994", который готовился к публикации уже через несколько лет после того, как открытие Web в этой организации потрясло мир, не содержит ни единого слова про этот факт – про созданный там Web вообще ничего не говорится. Ни слова. То есть это следует, видимо, воспринимать как классический для науки «побочный эффект», который не помещают обычно в официальный отчет о проделанной работе.
Ben,
It happened many times during history of science that the most impressive results of large scale scientific efforts appeared far away from the main directions of those efforts.
I hope you agree that Web was a side effect of the CERN's scientific agenda.
After the World War 2 the nuclear centers of almost all developed countries became the places with the highest concentration of talented scientists.
For about four decades many of them were invited to the international CERN's Laboratories.
So specific kind of the CERN's intellectual «entire culture» (as you called it) was constantly growing from one generation of the scientists and engineers to another.
When the concentration of the human talents per square foot of the CERN's Labs reached the critical mass, it caused an intellectual explosion.
The Web, – crucial point of human's history, was born...
Nothing could be compared to it.
You wrote the best about it: «synergy, serendipity and coincidence»...
We cant imagine yet the real scale of the recent shake, because there has not been so fast growing multi-dimension social-economic processes in human his-tory...
Gregory Gromov
P.S. It is quite remarkable that «Highlights of CERN History: 1949–1994» do not have a word about Web. So, it looks like a classic side effect that normally is not be mentioned at the main text of official record...
Ответ, который прислал Бен, был в той же степени кратким, как и исчерпываю-щим:
Именно так! (Скажу больше – это не оказалось поводом для, скажем так, выражения столь уж явной признательности от профильных для деятельности ЦЕРНа его руководителей – физиков и создателей ускорителя – потому что этот самый потрясший мир "побочный эффект" произошел в ходе работ, исполняемых в компьютерном подразделении, т.е. организации, которая по местной иерархии важности исполняемых задач находится соответственно где-то внизу...
Return-Path:
Date: Thu, 23 May 1996 08:47:54 +0200
From: ben@...cern.ch (Ben Segal)
To: view@netvalley.com
Subject: Gregory, here are some CERN...
> I hope you agree that Web was a side effect of the CERN's scientific agenda.
Absolutely! (And it was not 100 % appreciated by the masters of CERN, the physicists and accelerator builders, that such a «side effect» with world shaking consequences was born in the obscure bit of the organization that handled com-puting, a relatively low-status activity...).
Ben Segal

«Next» Перекресток
Web-истории

Самые первые Web-клиенты и первый сервер были построены на машинах NEXTSTEP.
Web как «следущий шаг» (NextStep)
революции персональных компьютеров
(PC Revolution)

С точки зрения истории информационных технологий (IT-history) машина NeXT, особые возможности которой в контексте данной задачи Тим Бернерс-Ли демонстрировал своему завлабу (Бену Сигалу), когда устанавливал эту машину на своем рабочем месте в ЦЕРНе, оказалась физически перекрестком двух IT-революций. Иными словами, компьютер NEXTSTEP в ЦЕРНе представлял собой акт символического рукопожатия – или, если хотите, акт передачи "эстафетной палочки"– героев двух (переходящих таким образом одна в другую) технологических революций.
Стив Джобс (Steven P. Jobs) – герой PC-революции, создатель NextStep.
Тим Бернерс-Ли (Tim Berners-Lee) – герой WWW-революции, создатель Web.
Ниже приводится фрагмент биографии Стива Джобса, который в некоторой степени поясняет, видимо, драматический накал тех событий, которые привели к описываемому акту "передачи эстафетной палочки" героев двух революций.
...С момента выпуска первой партии Apple computers в 1978 г. и до 1983 г. темпы роста созданной С. Джобсом компании Apple составляли около 150% в год. Компания практически не имела конкурентов все это время. Однако затем в бизнес персональных компьютеров вошла IBM. Через два года после появления персонального компьютера серии IBM PC фирма IBM обошла Apple по объемам продаж персональных компьютеров...
Чтобы выстоять на этом – уже намного более жестких условий конкуренции – рынке, Джобс нанял руководителя компании Pepsi Cola Джона Скалли (John Sculley) на позицию президента Apple.
Понятно, что для Скалли это было не простое решение. Джобс это понимал и потому доходчиво объяснял ему, приглашая к себе на работу:
Подумайте Джон, что в сущности Вы можете сделать за следующие пять лет работы в Pepsi – суметь продавать намного больше сладкой водички детям. Если же Вы придете в Apple, Вы сможете... изменить мир.
Gelman and Rogers, 1985, p. 46.
Conant and Marbach, 1984, p. 56.

По итогам первого года работы в компании Apple Джон Скалли пришел к выводу, что для рыночно-эффективного решения вопросов развития предприятия, которым ему поручили руководить, необходимо отстранить... Стива Джобса от руководства компанией:
Мы могли бы вести дела значительно лучше, если бы исключили Стива из управления.
Gelman and Rogers, 1985, p. 46.
Скалли особенно не нравилось, что Джобс больше опирался на критерий оценки технологической «элегантности»вновь создаваемого компьютера, чем на реальные оценки потребностей потенциальных пользователей. Между тем в сложившихся условиях, когда продажи снижаются, такого рода подход, особо подчеркивал Скалли, является дорогостоящей роскошью. Наконец, отмечал он также, что постоянное личное вмешательство Джобса в ход проекта Macintosh оказывал деморализующий эффект и на другие подразделения Apple.
Gelman and Rogers, 1985, p. 47.
По итогам недолгой "подковерной" борьбы за мнение по данному вопросу правления компании, Скалли победил. В результате... Джобс был сослан в офис во вспомогательном здании, которое он назвал "Сибирь" (Siberia).
Джобс вспоминал потом, что там – в этой его внутрикорпоративной «административной ссылке» никакие важные документы компании, уже больше не ложились на его стол. Он стал тогда говорить буквально всем и каждому из руководящего состава компании, что хотел бы быть им полезным чем только может и всегда, когда им нужно. Специально обзвонил их всех, чтобы убедиться, что каждый имел любой его – включая и домашний – номер телефона. Но... лишь немногие из них когда-либо позвонили ему в ответ.
Джобс ушел из Apple и основал новую компанию под соответствующим той его ситуации названием NextStep.
Он планировал создать следующее (next) поколение персональных компьютеров, технические характеристики которых оказались бы убедительным укором для тех в Apple, кто вынудил его уйти. Однако этого не случилось. После восьми долгих лет борьбы, израсходовав 250 млн долл., NextStep закрыл отделение аппаратных средств в 1993 г.
Джобс понял, что он не может внести революционные изменения в аппаратные средства и переключил внимание на программную сторону компьютерной индустрии...
Однако случилось так, что еще до того, как Джобс закрыл это направление своих творческих поисков, произошла успешная инфильтрация значительного количества NeXT-машин в элитную зону IT-профессионального сообщества. Кроме прочего, они создавали там и новый технологически уровень компьютерной культуры разработки принципиально новых типов приложений. Одна из этих машин была та самая NeXT-машина Тима, которая оказалась использована в ЦЕРНе как детонатор WorldWideWeb взрыва.
Между тем, в течение лета 1998 г. некоторые Web-посетитетели сайта NeXT Software, Inc. http://www.next.com начали получать следующее сообщение переадресовки: "Сайт перемещен на http://www.apple.com/enterprise/". Вскоре ситуация прояснилась.
По итогам внутренней эволюции компании Apple, а также из-за текущих изменений в рыночной ситуации с 1998 г. Джобс - снова CEO компании Apple и История продолжается на следующем – next – круге. ...Как заметил о такого рода событиях Уинстон Черчиль: "Успехникогда не окончателен, поражениеникогда не фатально".
Акт рождения Web: регистрационные документы, этапы становления, первые проблемы и рыночные войны

 

Web мне напоминает ранний период становления индустрии персональных компьютеров. Никто ничего не понимал. Все эксперты давали ошибочные заключения.
Steve Jobs. Wired, Febr 1996

Что это такое Web – по мнению его авторов. (Фрагменты авторской "Пояснительной записки"к проекту Web, составленной Тимом Бернерс-Ли и Робертом Каиллиау, 12 ноября 1990 г., ЦЕРН.)
Сначала авторы объясняют адресатам своей Записки суть базового для Web понятия "гипертекст":
Гипертекст включает в себя способ указывать, где находится следующего уровня подробности информация, ассоциированная с любым избранным в данный момент ее фрагментом (link), и предлагает соответствующий метод доступа к этой следующего уровня информации. При этом вся информация в гипертекстовом пространстве располагается по узлам его "паутины". По этим узлам (nodes) пользователь и "бродит" (browse) при желании в любом избранном им направлении.
Такой подход позволяет получить единый пользовательский интерфейс (single user-interface) для широкого спектра типов информации (научные отчеты, памятные записки, базы данных, техническая документация на компьютерные системы, онлайновые системы сопровождения и технической поддержки пользователей).
Потом переходят к изложению технического существа задачи, поясняя руководству – как и везде и всегда принято на таком этапе проекта – что им, в сущности, и ничего почти из дополнительных ресурсов для реализации обсуждаемой мечты не потребуется ("соберем из подручных материалов").
Мы предлагаем простой метод включения в описываемую систему уже существующих в ЦЕРНе серверов...
Дают основные определения, ключевые для понимания сути и механизмов функционирования системы:
Программу, которая предоставляет пользователю доступ к миру гипертекста, мы предлагаем соответственно назвать browser...
И перечисляют затем области вероятных приложений – разумеется, с учетом специфики работы организации, где находятся:
Видимо, для нас было бы не вполне корректно с точки зрения ответственного подхода к обсуждаемой теме сколько-то детально перечислять области приложений будущей системы, однако средства онлайновой поддержки и технического сопровождения экспериментов (experiment online help), техническая поддержка работ на ускорителе (accelerator online help), поддержка работы операторов Вычислительного центра, так же как и рассылка информации централизованными сервисами, такими, как, например, офис пользователей сети, обработка данных и системы электроники для физиков (Electronics & Computing for Physics),... – все они могли бы рассматриваться как очевидные кандидаты.
Всемирная паутина [WorldWideWeb (W3)] предназначена для обслуживания всех вышеперечисленных сервисов по всем участкам работы физики высоких энергий и занятых в этих работах сотрудников.
Заключительные фразы – об основных целях создания Всемирной паутины (accelerator online help и прочее, т.е. «колхозный инвентарь», чтобы лучше обслуживать) – в историческом контексте звучат особенно убедительно, так как отражают по-видимому, кроме всего, подлинное мастерство создателей Web в составлении подобного рода документов, адресованных администрации той организации, где работают.
Одновременно с цитированной выше Пояснительной запиской был подготовлен аналогичный по общему смыслу документ, который, однако, носил уже характер официального сформулированного Предложения к началу работ по проекту Web и был разослан по списку тех адресатов в ЦЕРНе, которые могли влиять на принятие соответствующего решения.
12 November, 1990 WorldWideWeb:
Proposal for a HyperText Project
To: P.G. Innocenti/ECP, G. Kellner/ECP, D.O. Williams/CN Cc: R. Brun/CN, K. Gieselmann/ECP, R.E. Jones/ECP, T.E. Osborne/CN, P. Palazzi/ECP, N.E. Pellow/CN, B.E. Pollermann/CN, E.M.E. Rimmer/ECP
From: T. Berners-Lee/CN, R. Cailliau/ECP
Date: 12 November 1990
...настоящий документ более подробно разъясняет назначение и суть Гипертекстового проекта.
...Проект состоит из двух основных этапов. На первом этапе мы используем только и исключительно уже существующее программное обеспечение и аппаратуру и потому предоставляем самые простые для начала браузеры для пользователей рабочих станций в соответствии с результатами анализа уже сложившихся требований к особенностям того или иного физического эксперимента, в котором они заняты. На втором этапе мы начинаем работы по расширению функциональных возможностей системы, чтобы предоставить пользователям возможность самостоятельно включать в нее новые информационные материалы.
Первый этап проекта займет, по нашим оценкам, три месяца при условии задействования в проекте в полную силу всех требуемых участников (take 3 months with the full manpower complement), а второй – следующие три месяца. Однако следует отметить, что этот второй этап представляется нам заметно более неопределенным по длительности (this phase is more open-ended), поскольку анализ дополнительных требований и дальнейших пожеланий первых пользователей к развитию проекта составляет ее неотъемлемую часть.
Для выполнения изложенных выше задач нам потребуется пять программистов (один из которых может быть из числа прикомандированных в ЦЕРНе специалистов). При этом каждый из них будет работать все это время по ясно очерченному кругу задач (к примеру, по поддержке компьютеров той или иной платформы)...
Об авторах этого документа:
Роберт Каиллиау (краткая биография по состоянию на середину 90-х гг.): 20 лет работы в ЦЕРНе: инженер по управлению экспериментом, решение задач организации пользовательского интерфейса, администрирование систем поддержки пользователей в задачах обработки данных, обработка текстов, гипертекст и, наконец, как логически вытекающая из предыдущего фаза – Web.
Тим Бернерс-Ли (материалы биографии, которые размещены на сайте руководимой им организации – http://www.w3.org). Тим изобрел Всемирную паутину (World Wide Web) в 1989 г., в тот период, когда он работал в ЦЕРНе. Он написал первую программу WWW-клиент (браузер-редактор, который работал на компьютере NextStep) и первый WWW-сервер. Он также написал основную часть коммуникационных программ, определения URL, HTTP и HTML. До работы в ЦЕРНе он руководил основанной им компанией Image Computer Systems, а до того работал в различных организациях на должности консультанта по разработке самого разного рода программных и аппаратных систем, систем реального времени, графических и текстовых систем и одно время занимал должность ведущего инженера в компании Plessey Telecommunications, Poole, England. Он кончил Оксфордский университет.
Роберт Каиллиау иногда, впрочем, рассказывает несколько более подробно, как это все с ними произошло, т.е. как в ЦЕРНе случился Web. Ниже приводятся фрагменты из его краткой хронологии Web.
1990 г. Cовместно с Тимом подготовили и представили руководству ЦЕРНа официальное предложение с обоснованием проекта WWW.
Майк Сендал (Mike Sendall) покупает в это время компьютер NeXT cube для того, чтобы понять, в чем состоят особенности его архитектуры, и отдает его затем Тиму. Благодаря совершенству программной системы NeXT cube Тим написал прототип, иллюстрирующий основные положения проекта, за несколько месяцев. Это был впечатляющий результат: прототип предлагал пользователям, кроме прочего, такие развитые возможности, как WYSIWYG browsing/authoring!...
В течение одной из сессий совместных обсуждений проекта в кафетерии ЦЕРНа мы с Тимом попытались подобрать «цепляющее»название (catching name) для создаваемой системы. Единственное, на чем я настаивал, это чтобы название не было в очередной раз извлечено все из той же Греческой мифологии. Тим предложил World Wide Web. Все в этом названии мне сразу очень понравилось, только трудно произносится по-французски...
1991 г. Да, конечно, прототип оказался весьма впечатляющим за исключением одного обстоятельства – компьютеры NextStep были далеко не самыми популярными в мире. Поэтому была сделана заметно более простая "обструганная" версия браузера (лишенная возможности редактирования), которая зато могла быть легко адаптирована к любому компьютеру. Она получила название Portable Line-Mode Browser.
Вычислительный центр Линейного ускорителя в Стэнфордском университете, Пало Альто, Калифорния (SLAC, the Stanford Linear Accelerator Center in California) стал первым Web-сервером в Америке. Этот сервер содержал огромную базу данных практически всех существующих документов (статей или их аннотаций и пр.) в области физики высоких энергий, и поэтому с этого момента возникла и начала удовлетворяться общемировая – сначала среди физиков этого профиля – потребность в соответствующей архитектуры Web специализированном программном обеспечении, которое именно таким образом и начало распространяться по миру.
Таким образом, цепная реакция распространения Web по миру была запущена с линейного ускорителя в Стэнфордском университете. Иными словами, и в данном совершенно особом – во всех остальных его сторонах совершенно нетипичном – случае действовало уже более полувека как неизменное общее правило: где бы, что бы и кем бы не было создано в области высоких технологий, для выхода на мировой рынок это "нечто"должно сначала в обязательном порядке пройти "сертификацию на рыночную перспективу" в той самой калифорнийской Кремниевой долине, историческим и социально-коммуникативным центром которой является Стэнфордский университет.
На состоявшейся в том же году в Сан-Антонио конференции Hypertext'91 была организована презентацию Web.
1992 г. Упомянутый выше – со всем и вся совместимый – построчный браузер (portable browser) предлагался всем желающим получить его копию в онлайне из ЦЕРНа как freeware. Поэтому все большее число подразделений и лабораторий самых разных институтов мира, занятых в области физики высоких энергий, устанавливали регулярную связь по Интернету с сервером ЦЕРНа. Среди первых в этом ряду были DESY (Гамбург), NIKHEF (Амстердам), FNAL (Чикаго). Однако следует отметить, что вскоре стал расти и более общий разносторонний интерес "населения Интернета" к Web.
Народ в Интернете начал пытаться самостоятельно уже развивать в том числе и всякого рода свои приложения на созданном изначально в ЦЕРНе базовом каркасе Web...
К концу этого года мир имел уже 50 серверов Web!
Как можно заключить из приведенной выше хронологии раннего Web от Роберта Каиллиау, по сути все локально поставленные задачи – во всяком случае, на принципиальном их уровне разработки – изложенные авторами в Предложениях к проекту Web, который они адресовали в 1990 г. руководителям ЦЕРНе, по состоянию на конец 1992 г. были выполнены.
Ученые, занятые в области физики высоких энергий, получили эффективное средство интерактивного доступа к интересующим их информационным материалам в самых разных исследовательских центрах мира. Но дело в том, что эти самые ученые – народ общительный, а в университетских кампусах и тем более. Можно было предполагать поэтому, видимо, уже и тогда, что физики не долго будут наслаждаться форой во времени в использовании благ новой технологии, которую для них предоставили коллеги из ЦЕРНа. Призывный клич к разработчикам программного интерфейса, исполняемый как правило во всем мире на один и тот же хорошо известный мотив: "Я, Вань, такую же хочу"(В. Высоцкий) к началу 1993 г. уже буквально плавал в кампусах ведущих университетов Америки.
Как часто бывает – и в Америке тоже – задолго до того, как назревающий социальный заказ на ту или иную разработку будет расслышан в промышленности, за решение проблемы взялись – прямо там же и на месте – в одном из таких кампусов.
В Национальном центре разработки прикладных программ для суперкомпьютеров Иллионойского университета (National Center for Supercomputing Applications (NCSA) at the University of Illinois, Urbana-Champaign, Illinois) в это время работал "на полставки", совмещая работу с учебой в этом университете, Марк Андриссен (Marc Andreesen). Как и многие молодые люди (он родился в 1971 г.) того же круга занятий, Марк, конечно, же давно уже "был" в Интернете и о возникновении Web тоже, разумеется, знал. Проблему, сдерживающую рост популярности Web, – трудный для массового пользователя юникс-ориентированный текстовый интерфейс первых браузеров – нет сомнения, видел не только он, но Марк почему-то решил что сумеет ее решить сам или с минимальной поддержкой со стороны.
В конце 1992 г. он пригласил для работы над этим своим – исходно в сильной степени фантастическом – проектом Эрика Бина (Eric Bina). Оба понимали, что задачей является создание браузера, который работал бы, во-первых, не только под Юниксом, как большая часть браузеров того времени, но, главное, включал в ядро своих функциональных возможностей работу с файлами, содержащими текст и графику (как уже существующие браузеры), а также мультимедийные компоненты.
Работали сутками напролет по многу дней без технических пауз. В начале 1993 г. выложили первую версию своего браузера на сервере NCSA. Поскольку NCSA был образован в университете в рамках государственного финансирования работ по суперкомпьютерам, то возможно было без проблем раздавать в онлайне браузер, созданный там "с нуля"– они назвали его Mosaic – бесплатно всем желающим как freeware.
В интересах исторической точности необходимо еще раз видимо напомнить, что Mosaic не только не был первым браузером, как многие иногда считают, но и не был первым браузером с графическим интерфейсом пользователя. Как выше уже было отмечено, еще "первородный" браузер, который в ЦЕРНе предложил Тим Бернерс-Ли, обладал, по крайней мере на принципиальном уровне, такими возможностями. Однако работал он только на почти неизвестном широкой публике компьютере NextStep.
Предлагались и другие – до Mosaic – такого типа браузеры, например, выпускник университета Пей Вей (Pei Wei) демонстрировал в мае 1992 г. браузер, имеющий сопоставимый уровень функциональных возможностей, который работал как на NeXT with CubeX, так и на Sun-4. Были и другие примеры успешных реализаций, но все они – до Моsaic – имели лишь небольшой круг пользователей, ограниченный относительно редкой платформой или слишком далекой от совершенства реализацией графического интерфейса пользователя. Только браузер Моsaic реально пробил этот барьер недоступности браузера широкой публике, в массе своей не обязательно обремененной знаниями тонкостей компьютерных технологий.
Как разъяснял Тим Бернерс-Ли,
Марк и Эрик встроили в свой продукт большое число очень важных решений. Они сделали браузер, который мог быть легко установлен и действительно прост в управлении. Они первыми предложили пользователям встроенные в текст картинки (inline images) – до того браузеры могли работать с цветными текстами, но картинки должным были изображаться в отдельном "окошке". Моsaic сделал Web несопоставимо более доступным и привлекательным для широкого круга пользователей.
Tim Berners-Lee: Press FAQ, w3.org
В течение первых нескольких недель Моsaic скачали десятки тысяч пользователей. Марк собрал целевую бригаду энтузиастов из студентов и сотрудников NCSA и в короткое время создал версию Моsaic для Windows- и Мас- приложений.
Web – практически в том виде, в котором он сегодня известен миллионам людей во всем мире, – был, таким образом, функционально завершен в университете штата Иллионойс. Напомним трассу основных этапов его рождения и развития:
1990 г. – Женева, Швейцария (ЦЕРН) – создание гиперстекстовой системы распределенного доступа для совершенствования информационного обслуживания работающих в ЦЕРНе физиков и инженеров, занятых в экспериментах в области физики высоких энергий.
1991 г. – Пало Альто, Калифорния (Стэнфордский Университет, линейный ускоритель SLAC) – использование созданной в ЦЕРНе гиперстекстовой системы Web для совершенствования информационного обслуживания научных организаций мира, занятых в области физики высоких энергий.
1993 г. – NCSA – создание универсального браузера с высокоразвитыми средствами пользовательского интерфейса для предоставления возможности всем в мире, кто испытывает – независимо от повода или причин (тоска, радость, неудовлетворенное праздно любопытство или научный поиск, тайный порок или открытый шахматный турнир, и т.д.) – потребность в информационном общении или доступе к любым включенным в систему Web информационным ресурсам.
В декабре 1993 г. «Нью-Йорк Таймс»отвела всю первую полосу бизнес-секции издания обсуждению технических подробностей и грядущих бизнес-перспектив Web как такового и браузера Мозаик, в частности. Как любил одно время повторять в своих выступлениях известный государственный деятель той же самой, кстати, эпохи, но только несколько иной специализации, "процесс пошел".
Один из первых в Америке гуру в области информационных технологий, созда-тель Ethernet, основатель компании 3Com, главный редактор InfoWorld и пр., и пр. – Роберт Меткалф (R. Metcalfe) разъяснял несколько лет спустя в своей редакционной колонке читателям, как и что, собственно, в начале 90-х гг. в мире произошло:
На первом этапе жизни системы Web Тим Бернерс-Ли запустил в Интернет универсальный ресурс-локатор (Uniform Resource Locator – URL), сформулировал Протокол передачи гипертекстовой информации (Hypertext Transfer Protocol – HTTP), а также базовые стандарты HTML и написал программные средства их поддержки для Юникс-платформ серверов и браузеров.
Как результат всех этих и многих других усилий в ЦЕРНе усилий несколько человек в мире поняли, что Web может быть окажется со временем лучше, чем Гофер (Прим. Gopherтого же времени, что и Web, система доступа к хранимой в Интернете информации, созданная в университете штате Миннесота, которая предоставляла для поиска в сети простой древовидной структуры интерфейс типа иерархического «меню», но не имела гипертекстовых «линков»).
На втором этапе жизни проекта Web Марк Андриссен и Эрик Бина разработали в NCSA университета Иллионойса браузер Моsaic. В результате несколько миллионов людей во всем мире внезапно поняли, что Web может быть лучше чем секс. (Web might be better than sex).
Bob Metcalfe, InfoWorld, August 21, 1995,
Vol. 17, Issue 34.

В сущности такую же этапность в истории создания Web обсуждал в том же 1995 г. и другой из первого ряда наиболее известных в компьютерной прессе США visionary (дальновидных) – один из ведущих создателей стандартов VRML и много другого еще в мире информационных технологий Марк Песке (Mark Pesce):
Можно считать что существует две ясно различимые эры в истории Webа: до Марка Андриссена и после.
Именно сочетание Web протокола от Тима Бернерс-Ли, который обеспечивал "связь" (connectivity), и браузера от Марка Андриссена, который предоставил функционально совершенный пользовательский интерфейс, создало условия для наблюдаемого взрыва. За первые 24 месяца, истекшие после появления браузера Моsaic, Web прошел стадию от полной неизвестности (за пределами считанного числа людей внутри узкой группы ученых и специалистов лишь одного мало кому известного профиля деятельности) до полной и абсолютно везде в мире его распространенности.
A Brief History of Cyberspace,
by Mark Pesce, ZDNet, October 15, 1995

Упомянутая выше статья в «Нью-Йорк Таймс»имела, впрочем (кроме описанного выше эффекта), также эффект выстрела стартового пистолета для запуска процесса, который внешне иногда напоминал в последующие несколько лет велогонку с общим стартом («это не базар, это не пожар – это велогонка с общим стартом...»), – одномоментного рывка большого числа самого разного финансового веса фирм, венчурных фондов и независимых предпринимателей в ожидаемую ими (с весьма и весьма разной степенью реальности) область высоких технологий, которую они могли рассматривать по тем или иным, как правило, в то время ошибочным соображениям в качестве наиболее перспективной с точки зрения будущих возможностей на «Web-инспирированном»рынке товаров и услуг.
Какими именно эти Web-товары и услуги окажутся в итоге коммерческого отбора еще пока никем и никогда в мире не виданного рынка, разумеется, в то время никто понятия не имел, но, самое главное, и не мог иметь, а потому случалось, что многие просто "столбили" всё подряд на внезапно открывшемся их распаленному СМИ воображению виртуальном "Эльдорадо".
Вал стремительно раскручивающейся Web-эйфории – с накачиванием средств огромного числа "сумасшедших инвесторов" (в такого рода "моменты истины" только, видимо, и можно в буквальном смысле воочию наблюдать, сколько в мире этих самых богатеньких Буратино), ринувшихся на это очередное, хотя и невиданных ранее масштабов поле чудес со всего мира – продолжался после той программной статьи в главной газете мира около 7–8 лет со все менее обоснованным но и, тем не менее, все более быстро растущим ускорением.
Всеобщее протрезвление – "посчитали прослезились" – наступило как всегда "внезапно". В конце 2000 – начале 2001 гг. (по достижении, по-видимому, критической массы в общей совокупности накапливавшихся отрезвляющих обстоятельств) по сути целиком "схлопнулся" так называемый Интернет-сектор фондового ранка, оставив на обсуждаемом участке истории Интернета финансовые руины десятков тысяч, как по свистку одновременно лопнувших, Интернет-компаний (так называемых "пузырей" доткомов –  Internet bubble).
Однако все эти вышеуказанные рыночные страсти общим весом в сотни миллиардов долларов начали проявляться все-таки несколько позднее, а пока (в конце 1993 – начале 1994 гг.) первый и вполне по любым критериям надежно обоснованный товар на этом вновь возникающем рынке разглядеть было не сложно даже на той "стартовой" странице "Нью-Йорк Таймс".
Речь шла о Web-браузере типа Моsaic как таковом. Поэтому с этого момента на рынке Web-браузеров по сути и начался процесс сначала традиционно рыночного ожесточенного размежевания, а потом естественным образом встречной интеграции – эмоционально относительно мягкий термин, применяемый для обозначения не всегда уместно звучащего жесткого понятия "монополизация". Этот процесс и получил тогда общее название "война браузеров".
Приведем ниже – в самой краткой форме – лишь наиболее примечательные в историческом контексте события того периода становления отрасли, который вошел в историю Интернета как «война браузеров».
Итак, по состоянию на начало 1994 г. существует браузер Моsaic и... всеобщее ожидание: что потом? В памятной статье "Нью-Йорк Таймс" Марк Андриссен даже и не упоминался – разговор шел с руководителями NCSA. Марк оставляет работу в NCSA и едет в Калифорнию. Все та же столбовая дорога, которую проходят практически все заметные нововведения – в Америке это уж как правило, но и не только.
Он устраивается на работу программистом в небольшую фирму, однако в основном занят тем, что ищет по Кремниевой долине деловые контакты для развития своего проекта. Через не слишком длительное время напряженных поисков он встретил Джима Кларка. 1 марта 1994 г. они начали переговоры о партнерстве в создании новой компании, которая получила название Моsaic Communication Corporation.
Теперь самое время напомнить, кто такой Джим Кларк (Jim Clark). В мире американского бизнеса существует широко известное предубеждение против "яйцеголовых" – разного рода профессоров и прочих титулованных "академиков" из университетских городков, которые любят высказываться на всякие экономические и прочие бизнес-темы, прекрасно меж тем сознавая, что ничего в том не понимают. Однако самое страшное случается, когда в силу той или иной ситуации они оказываются непосредственно у руля какой-либо частной компании. Это практически всегда – за абсолютно редчайшими исключениями – воспринимается как стихийное бедствие и точно так же заканчивается.
Так вот, среди редчайших из этого правила исключений как раз и был профессор Стэнфордского университета Д. Кларк. В его частичное – в данном контексте – оправдание можно было бы, наверное, добавить, что он не был все-таки "законченным профессором" во всех – для бизнеса – вышеотмеченных смыслах этого слова. Начать с того, что и формально он тоже, если покопаться в деталях, не был в постоянном штате профессоров университета, а состоял в Стэнфорде временно, как так называемый associate professor. И, тем не менее, даже для "неполного профессора" его отношения с миром бизнеса могли считаться поразительными.
Дело в том, что Джим Кларк не только не развалил ни одной компании, с которой когда-либо имел дело, но даже наоборот – основал и вывел на уровень одного из китов индустрии ныне всемирно известную компанию Silicon Graphics. По образованию он физик, а докторскую диссертацию защищал по компьютерной тематике.
Завершив формальности с основанием компании, Марк вернулся в Иллионойский университет уже с Д. Кларком, где они отобрали из состава коллег Марка по работе над браузером Моsaic ядро разработчиков для своей вновь созданной компании. С каждым из приглашаемых программеров Кларк вел длительное собеседование наедине. Словом, возвращались на Дикий Запад "отцы-основатели" новой компании уже со штатным расписанием сотрудников, готовых что называется с колес продолжать в Калифорнии работу над раскрученным в Иллионойсе браузером.
Здесь вновь необходимо отметить, что создание группой энтузиастов на новом месте компании Mosaic Communications Corporation, исходно ориентированной на развитие ранее созданного в NCSA продукта Mosaic, заметно упрощалось в данном случае по той простой (и весьма редкой на практике) причине, что NCSA была университетской организацией, существующей на государственные средства.
Руководство этой академически-исследовательской организации было настолько далеко по образу мыслей и стилю работы от любых "рыночных страстей" вообще, что по сути нейтрально-доброжелательно смотрело на процесс "похищения" у них команды разработчиков перспективного продукта вместе с самим продуктом. Понятно, что в частной организации этого просто не могло бы быть, или процесс такого рода "похищения" заведомо сопровождался бы грандиозным скандалом с многоярусными и многолетними судебными разбирательствами.
Вскоре название компании было изменено на Netscape Communications Corporation и, соответственно, базовый продукт стал называться уже не Mosaic, а Netscape. Именно Netscape по сути и создал Web-браузер в том виде, в каком он сегодня известен: frames, JavaScript и пр. К середине 90-х гг. Netscape контролировал около 90% рынка Web-браузеров. Будущее компании казалось – всем вокруг, а не только отцам-основателям – безоблачно прекрасным, но... ранее мы уже цитировали в сходном контексте, пусть и по несколько иному поводу, Уинстона Черчиля: "Успех никогда не бывает окончательным...".
В декабре 1995 г. Microsoft принимает стратегическое решение – сосредоточить все свои ресурсы на участке главного прорыва, который, как об этом объявил Билл Гейтс (Bill Gates), теперь находится в области Интернет-технологий:
There's never been a greater time for the software industry...
Bill Gates. Internet Strategy Workshop Key -note. December 7, 1995.
По определению журнала «Тайм», 7 декабря 1995 г. оказался днем "Пирл-Харбора" для рынка браузеров. Это был день, когда Билл Гейтс объявил, что Microsoft входит всей своей мощью в сектор рынка, который, как многие, видимо, тогда полагали, навсегда уже застолбили за собой основатели компании Netscape.
“Pearl Harbor Day." Time Magazine reported it when Bill Gates declared war on December 7, 1995... by Jeff Sutherland.
Нельзя сказать, чтобы это случилось так уж неожиданно. Многие из гуру информационных технологий об этом предупреждали, да и сам Марк Андриссен тоже испытывал, как отмечали некоторые его интервьюеры, неприятный озноб при одном только упоминании Microsoft:
Если нашей компании будет сопутствовать успех, значит, и со мной соответственно будет все в порядке. Если же нет, – в его голосе прозвучали нотки отчаяния, – мне придется работать на Microsoft...
If the company does well, I do pretty well, says Andreessen.
If the company doesn't do well, – his voice takes on a note of mock despair, – I work at Microsoft.
The (Second Phase of the) Revolution
Has Begun.
By Gary Wolf, Wired 2.10.
Главный редактор PC Magazine Микаэль Миллер ровно за месяц до того самого дня Пирл-Харбор призывал своих читателей:
Забудьте про Windows vs. OS/2, забудьте PC vs. the Macintosh. Проехали. Новая война платформ идет не за операционные системы, их аппаратную поддержку и пр. Речь идет о стандарте на Интернет. Netscape и Microsoft предстоят реальные сражения, а главной ставкой в игре будет будущее World Wide Web.
Forget about Windows versus OS/2.
Forget about the PC vs. the Macintosh.
The new platform war isn't about operating systems or hardware designs: It's about standards on the Internet.
Netscape and Microsoft are up for a real battle, and what's at stake is nothing less than the future of the World Wide Web.
Warfare on the World Wide Web, by Michael J. Miller,
PC Magazine, November 7, 1995

(Michael J. Miller is executive vice president and
editorial director of Ziff Davis Publishing and has been
editor-in-chief of PC Magazine since 1991).
Месяц-другой спустя, на ту же в сущности тему, но уже более определенно высказался Стив Джобс: "Самое главное для Web – оставаться далеко впереди Microsoft" – заметил он, имея в виду, что, по его мнению, пять лет форы, которую получили разработчики Webа, пока в компании Microsoft разглядели его реальный коммерческий потенциал, могут оказаться вскоре недостаточными для их дальнейшего успеха.
"The most important thing for the Web is stay ahead of Microsoft."
Steve Jobs. Wired, February 1996, p. 162
Впрочем, уже к маю того же 1996 г. многим становится ясно, что исход битвы будет решаться вовсе не в прямом сопоставлении потребительских характеристик альтернативных браузеров. У компании Microsoft есть предостаточно иных "непрямых" путей к победе и без такого рода лобовых сражений.
Как только Microsoft-браузер будет включен в операционную систему Windows (а это, видимо, заведомо произойдет еще до конца этого года), война будет закончена, если конечно Netscape не будет к тому времени оснащен чем-то уж совершенно фантастическим, чего Microsoft просто не сможет сделать».
By Robert Scoble's e-mail to Web Review Magazine
Опять же ради исторической точности следовало бы добавить что оба конкурирующих браузера имели, в сущности, единый прототип – Microsoft, как и многие иные компании, тоже приобрела лицензию на тот первородный Моsaic и с него именно стартовал затем ряд их браузеров под общим названием Internet Explorer.
На фоне подавляющего преимущества Netscape на рынке браузеров по состоянию на начало 1996 г. обозреватели отмечали, что это... уже ни о чем не говорит. Среди наиболее убедительных в ряду таких пояснений, видимо, следует упомянуть характерное замечание ведущего в то время комментатора PC Week Чарльза Купера (Charles Cooper):
Может быть, конечно, Microsoft пока еще идет вторым в Интернет-гонке, но... Много более важным в данном случае является тот факт, что в Microsoft уже, видимо, успели забыть те разделы пиар и маркетинговых стратегий, которые в Netscape еще только пытаются постигать...
Microsoft may still be No. 2 in the Internet race, but... What's more, Microsoft has forgotten more about PR and marketing than Netscape ever learned.
The contrast between the two companies was highlighted the day after Clark induced mass sedation when Microsoft's group vice president, Paul Maritz, wowed the crowd with the kind of polished, four-star presentation that the Redmondians seem to be able to do with their eyes closed.
Just like his boss, Maritz promised a lot of stuff that's still not here. But he generated excitement and energy and buzz. The upshot was to create the kind of halo effect that will pay dividends when it comes time for developers and corporate shoppers to make their buying and investment decisions...
Of Silicon Valley and Sominex,
by Charles Cooper, PC Week, June 5, 1996.

Исход войны, вообще говоря, мог бы быть понятен уже через месяц после того, как Гейтс объявил о своем решении ее начать, когда стало ясно, что это была не декларация о намерениях, а вполне реальная программа действий компании Microsoft. Тем, кто почему-либо не сразу понял общий расклад сил, Билл Гейтс пояснял это со всей определенностью уже тогда. Характерный эпизод на одной из того времени пресс-конференций:
Вопрос к Б. Гейтсу: "Netscape и в самом деле стал очень сильным, не так ли?"
Его ответ: "Сколько, по-вашему, программистов у них работают?"
Question: Netscape has certainly come on awfully strong.
Bill Gates: How many software developers do you think they have?
The world according to Gates By Don Tennant,
InfoWorld Electric, January 4, 1996.

Ему, по сути, вторил Джим Барксдейл (Jim Barksdale), один из ведущих в то время руководителей Netscape:
"Бог всегда на стороне больших батальонов", – говаривал в такого рода ситуациях Наполеон. Очень редко случается на войне, чтобы слабыми силами удавалось победить много более мощного противника.
"God is on the side of the big battalions", – said Napoleon. Very few times in warfare have smaller forces overtaken bigger forces...
by Netscape's Jim Barksdale, Wired 3.02.
Согласно объективной статистике, из ежемесячных отчетов Интернет-сервис-провайдеров (ISP) следовало, что поворотной точкой в той несостоявшейся по сути войне оказалось "жаркое лето" 1996 г.:
Поворотная точка войны браузеров
Рыночные доли Web-браузеров драматическим образом
изменились за пару месяцев


Месяц 1996 г.

Рыночные доли, %

Netscape Navigator

Microsoft Internet Explorer

Май

83,2

7,0

Июнь

78,2

8,3

Июль

72,6

15,8

Август

62,7

29,1

Источник: Intersй Corporation.

К октябрю 1996 г. ситуация окончательно прояснилась. К примеру, Боб Ней (Bob Ney), основатель и технический руководитель одной из наиболее быстро развивавшихся тогда северо-калифорнийской ISP компании, разъяснял автору этих строк общую обстановку в своем e-mail:
...В качестве Интернет-сервис-провайдера я собирался предоставлять пользователям, кроме собственно физического соединения их с Интернетом, также функционально завершенный пакет необходимых для этого программ. Обратился сначала, разумеется, в компанию Netscape. Они говорят, что готовы предоставить мне возможность настраивать их продукт на мои требования, если заказ превысит 2500 копий заказываемых программ за первый год контракта, при цене 17 долл. за копию. Отвечаю им: хорошо, могу пойти на это. Тогда они уточняют: пожалуйста, вышлите чек на половину общей суммы Вашего годового заказа сразу.
Но позвольте, это же 21$ ,$250 долл. Для меня, относительного небольшого ISP, это означает необходимость залезать весьма глубоко в мои финансовые резервы...
Тогда обратился в Microsoft. Они говорят, что будут рады выслать мне весьма привлекательный, на мой взгляд, пакет программ запрашиваемого мною типа, который обладает возможностью полной индивидуальной настройки на требования пользователя, поддерживается операционными системами Win95, Win NT, Win3.1 и включает в себя: Explorer 3, Netmeeting, коммерческий TCP dialer and stack. Кроме того, они включают в этот комплект специализированный сервер для автоматизации процесса регистрации новых пользователей.
Пакет этот они могут поставлять для меня на CD, если предпочту предоставлять его пользователям таким образом. Он конфигурируется с помощью встроенного wizard за считанные минуты. Иными словами, это очень удобный пакет программ с встроенной системой его установки у пользователя.
Согласен, говорю им, все это конечно прекрасно, но сообщите, пожалуйста, сколько это стоит?
Отвечают, что все это поставят бесплатно. Раздавайте, ради бога, пакет сво-им пользователям в тех объемах, какие только сами в состоянии освоить. "Кушайте на здоровье"– сколько влезет!
Суть в том, что Microsoft – огромная компания, которая может себе, видимо, позволить вбухать сотни миллионов долларов в разработку, продукты которой будет потом раздавать бесплатно. Netscape, с другой стороны, вынужден искать возможность получить хоть немного денег за те продукты, которые создает. Это все понятно, но... думаю ведь в первую очередь о своем бизнесе, а потому и предпочел программное обеспечение Microsoft. Таким же образом, видимо, рассуждают и остальные ISP.
October, 1996:
X-Sender: bney@mail2.quiknet.com
To: view@netvalley.com
From: Bob Ney
Date: Tue, 8 Oct 1996 18:24:41-0700
... As an ISP, I want to give my customers a software package for their use. I contacted Netscape.
– They said they would let be customize and repackage their product, if I committed to buy 2500 the first year at $17 each.
I said OK, I can do that.
– Then they said, great please send your check for 50 % of the moneys due.
That's $21,250. As a small ISP I dont have that available without dipping into my reserves.
I am then contacted by Microsoft and was told they would send me this really nice customization kit, which will build a release for Win95, Win NT, Win3.1 and install Explorer 3, Netmeeting, a commercial TCP dialer and stack. And it has a automated user sign up server built into it.
It will build a CD-ROM image, if I want to distribute that way.
It configures with a wizard in about 5 minutes.
It's seamless and a really good piece of software and installer.
I said that it sounded great, how much?
No charge. Distribute it all you want to your customers.
Have fun.
Microsoft is such a monster company that they can drop multi millions into development of a product package that they will give away.
Netscape on the other hand actually wants to make a bit of money on their product.
Thinking of myself first, I took the Microsoft software.
So will most other ISP's...
Bob Ney, QuikNet, Inc. SacramentoCA
Так – принятием решения за массового пользователя обслуживающим его ISP – завершилась, по существу не начавшись, та самая «война браузеров»...

Ранняя история создания Гипертекста:
эволюция базовой концепции, этапы
создания научного фундамента Web

"Три кита" Интернета
Интернет в том виде, в каком он существует сегодня, стоит на трех китах:

  1. Собственно сети физических каналов (проводные и беспроводные) передачи сообщений, началом глобального развития которых принято считать первые сеансы успешной передачи в 1858 г. сообщений между разделенными океаном континентами – прокладка трансатлантического кабеля.
  2. Создание компьютерных систем пакетной коммутации сообщений, работы над которыми в Америке начались исходно как ответ Америки на запуск в СССР первого Спутника в 1957 г., и привели вскоре к созданию специализированной под эту задачу правительственной организации АRPA, а затем, к началу 70-х гг. минувшего века, разработке первых версий ARPANET – действующего прототипа будущей всемирной сети Интернет.
  3. Разработка "гипертекстовой надстройки" над глобальной системой пакетной передачи сообщений типа ARPANET. Эта работа была выполнена в конце 1980-х гг. в ЦЕРНе и в 1990 г. дала стартовый толчок к началу развития наблюдаемого ныне эта-па массового развития Интернета – World Wide Web.

Иными словами, то что сегодня воспринимается сотнями миллионов пользователей Интернета во всем мире, как Webэто избранный специалистами ЦЕРНа теоретический метод и аппаратно-программные средства для приложений концепции гипертекст к Интернету.
Далее кратко рассматриваются основные вехи исторического пути зарождения базовой концепции и первых версий информационной структуры систем типа "гипертекст".
Хронология Гипертекста.
За начало отсчета эры "гипертекст" принято считать публикацию в 1945 г. в журнале The Atlantic Monthly статьи "Как мы можем думать" (As We May Think) Ванневара Буша (Vannevar Bush), в то время советника по науке Президента США Рузвельта. Статья содержала основные контуры многих из тех базовых концепций, которые позднее легли в основу исследований пионеров разработки гипертекстовых систем. Приведем ниже отрывки из тех классических работ по гипертексту, которые в значительной степени ныне и реализованы в Web.
1945 г. Ванневар Буш предложил Memexконцептуальную машину, которая могла бы хранить обширные объемы информации, что само по себе в то время было далеко не очевидным для технических прогнозов фактом, но, главное, давало бы пользователям возможность самим организовывать необходимые им информационные структуры, а также прямые связи (автоматические переходыlinks) между близкими по избранной ими тематике текстами или иллюстрациями для дальнейшего их уже в таком структурированном виде хранения и использования в качестве необходимых ссылок (reference).
Чтобы правильно оценить исторический смысл статьи, изложившей концепции возможных в будущем путей автоматизации работы с огромными массивами информации, необходимо вспомнить, каким был уровень развития вычислительной техники в то время в США. В стране было два–три компьютера, причем с "машинной памятью", во много раз (точнее сказать, на много порядков) меньшей, чем в любом из чипов нынешних наручных электронных часов.
Подобно известному обращению Эмерсона (Emerson) "К американским ученым" в 1837 г., статья Ванневара Буша определяла новые отношения между размышляющим человеком и суммой накапливаемых человечеством знаний.
Концепция гиперсвязей (hyperlink) Ванневара Буша
Все наши нынешние трудности с оперативным доступом к необходимой информации вызваны в значительной степени искусственностью системы индексации, принятой в нынешних хранилищах (библиотеках и пр.) информации.
Когда данные любого типа размещаются в хранилищах информации сложившейся структуры, то в настоящее время они либо регистрируются в алфавитном порядке, либо просто нумеруются. Соответственно и информацию в подобных хранилищах можно найти (когда это оказывается действительно можно), только двигаясь по иерархии такого рода индексов от верхнего (по избранной структуре) подкласса к следующему, расположенному ниже относительно него, подклассу.
Любая единица хранения информации при таком способе ее размещения и индексации может находиться только в одном месте, если не создаются для хранения дополнительные ее дубликаты.
Пользователь должен в каждом отдельном случае строго следовать заданным правилам, как отыскать путь к данному элементу информации, и эти правила обычно оказываются громоздкими и трудными для восприятия.
Наконец, найдя очередной нужный ему элемент информации в таком хранилище, пользователь должен выйти из системы и только затем, войдя снова в нее, искать новый путь.
Между тем человеческий мозг работает не так – он работает по ассоциации. От одного вызванного из памяти элемента данных он тут же переходит к следующему в том их ряду, который предлагает ему ассоциативный ход мысли в соответствии с некоторой сложной структуры паутиной (web) связей между ними, формирующейся в клетках человеческого мозга.
Этот процесс имеет, разумеется, и другие характеристики; ассоциативные трассы между элементами памяти, которые долго не используются постепенно угасают, стираются, да и сами элементы хранения в такой памяти не являются фиксировано неизменными – человеческая память в значительной части состоит из "мимолетных воспоминаний".
Скорость доступа к огромным объемам информации, фантастическая сложность путей этого доступа, да и сами по себе наблюдаемые иногда детали всплывающих в нашей памяти мысленных образов впечатляют и находятся далеко за пределами всего до сих пор известного нам в природе.
Человек не может, разумеется, даже надеяться когда-либо полностью воспроизвести такого рода мыслительный процесс искусственно, но он, конечно, должен оказаться в состоянии учиться на его примере. В относительно небольшом числе случаев можно было бы, видимо, и превзойти "оригинал" при таком следовании аналогиям его функционирования – в той части, например, что искусственно создаваемые хранилища информации отличаются от мозга большей стабильностью процесса хранения элементов информации.
Однако первая идея, которая вытекает из обсуждаемой аналогии, относится к задаче выбора. Процесс выбора элементов информации по ассоциации, в отличие от использования метода индексирования, мог бы быть автоматизирован.
Никто, разумеется, не может надеяться достичь того уровня быстродействия и гибкости, с которой мысль следует за ассоциативным рядом вызываемых ею образов, однако, с другой стороны, видимо, было бы возможно со временем значительно превзойти человеческий разум по уровню стабильности хранения и определенности чтения элементов информации, извлекаемых из создаваемых таким образом искусственных хранилищ.
Представим себе будущее устройство для индивидуального использования, которое является своего рода автоматизированной папкой для хранения документов и – следующий уровень – библиотекой таких документов.
При этом для начала потребовалось бы дать название такому устройству – пусть это будет "memex".
Memex – это устройство, в котором человек может хранить свои книги, архивы документов, записные книжки с контактными адресами и телефонами, и которое при том автоматизировано так, что ко всем этим своим – персонального назначения – информационным материалам человек может быстро и гибко обращаться.
Это оказалось бы по сути расширением возможностей персональной памяти человека.
Предлагаемое устройство включает в себя письменный стол, за которым человек работает и получает при этом доступ к информации, находящейся на расстоянии. Сверху над таким столом размещены наклонные светящиеся экраны, на которые выводятся для чтения требуемые ему информационные материалы. Имеется также клавиатура и комплект кнопок и управляющих рычажков. Во всем остальном такое устройство выглядит, как обычный письменный стол...
На вершине memex – прозрачная рабочая поверхность. На ней размещены выдержки из обширных информационных материалов, фотографии, записки любого рода. Материал находится на своем месте в удаленном хранилище, и нажатием на управляющий рычажок пользователь заставляет его отобразиться на пустом месте пленки memex. Для этого используется "сухая фотография".
При этом есть, безусловно, и условия для поиска в архиве в соответствии с обычной схемой индексации. Если пользователь желает ознакомиться с некоторой книгой, он набирает ее код на клавиатуре, и титульный лист книги появляется перед ним, проектируемый на одну из просмотровых панелей.
Часто используемые коды мнемонические, поэтому пользователю редко приходится обращаться к справочнику кодов индексации; но когда он вынужден это делать, то достаточно одного прикосновения к клавише.
Кроме того, имеется также ряд дополнительных управляющих рычажков на рабочей панели такого стола. При отклонении одного из них вправо пользователь пролистывает книгу, которую вызвал из памяти удаленного хранилища. Причем каждая страница проектируется на экран со скоростью, которая соответствует его возможности бегло просматривать каждую очередную – листаемую нажатием на рычажок – страницу. Если он отклоняет рычаг еще правее, то темп вывода информации возрастает до 10 страниц одновременно; если наклонить рычажок еще правее – до 100 страниц одновременно, и т.д. Отклонение влево дает ему тот же самый режим управления скоростью вывода информации, но только в обратном направлении (реверсивное движение) перелистывания страниц.
Отдельная специальным образом помеченная кнопка возвращает просмотр на стартовую страницу индекса. Таким образом, любая книга из его библиотеки теперь может быть вызвана и будет им просматриваться значительно более эффективно, чем, если бы он брал ее с книжной полки.
Поскольку имеется несколько проекционных панелей, пользователь может оставлять найденный им фрагмент информационных материалов на одной панели, в то время как он вызывает другой. При этом он может добавлять примечания и комментарии на полях рассматриваемого текста, в том числе и с использованием одного из типов сухой фотографии. Все это может быть устроено так, чтобы он делал пометки пером, аналогичным тому, которое используется в фототелеграфе, появившемся сейчас в залах ожидания на железной дороге. То есть оказывается возможным работать с экранным изображением страниц точно так, как с бумажной страницей...
As We May Think. The Atlantic Monthly.
Vannevar Bush. 1945.
На фоне провидческих размышлений о функциональном прообразе будущих персональных компьютеров с развитыми диалоговыми средствами, соединенных с гипертекстовыми по их смыслу базами данных или даже уже работающих в Web, которые формулировал разносторонне благополучной судьбы ученый Ваневар Буш, с особым, видимо, драматизмом воспринимается судьба создателя концепции, программ и первых приложений гипертекста – Теда Нельсона (Ted Nelson).
Ниже мы приводим некоторые из его собственных высказываний, но в основном – разные точки зрения на его работу и судьбу его друзей, коллег, а также беседы с ним некоторых из журналистов наиболее влиятельной части американской прессы.
1965 г. Тед Нельсон придумал и первым ввел в компьютерный научно-технический слэнг термин "гипертекст". Термины "гипертекст" (hypertext) и "гипермедиа" (hyper-media) были впервые опубликованы Тэдом Нельсоном в сборнике трудов 20-й национальной конференции ACM в 1965 г.
Гипертекст означает "непоследовательное" чтение. То есть гипертекст – это такой текст, который содержит ветвящиеся разделы, и при этом самому читателю предоставляется выбор для следования в процессе чтения той или иной ветви изложения текста после встреченной им очередной "развилки" сюжета повествования. Наиболее эффективно чтение такого рода "ветвящихся текстов" в интерактивном режиме.
Ted Nelson, Literary Machines.
1967 г. Энди ван Дам (Andy van Dam) с соавторами создают первую реально практически работавшую гипертекстовую систему редактирования...
Гипертекстовая система редактирования работала на компьютере IBM/360 с памятью 128K. Работы по данному проекту финансировались компанией IBM, которая затем продала систему Хьюстонскому космическому центру (Houston Manned Spacecraft Center), где она практически использовалась для подготовки документации космической программы "Аполлон".
De Bra. The Hypertext Editing System (1967)
and FRESS (1968).
1981 г. Тед Нельсон создает концепцию Xanadu – глобально централизованной гипертекстовой базы данных, охватывающей всю открыто доступную в мире для машинного ее хранения и коммерческого использования письменную информацию. Коммерческая сторона предложенной концепции должна была базироваться на разновидности широко известной оплаты за пользование документами типа роялти – "pay-per-document"...
Хотя я, Эндрю Пэм (Andrew Pam), встречал иногда статьи, написанные Тэдом для журнала Creative Computing, первый раз мне удалось прочитать подробности легендарного проекта Xanadu в 1987 г., когда я приобрел второе издание его классической книги "Компьютерная библиотека / Машина мечты" (Computer Lib / Dream Machines), выпущенное Microsoft Press... где он высказал идею "вселенной документов" (docuverse) или, иными словами, универсальной библиотеки мультимедийных документов.
Поскольку я всегда был страстным почитателем научной фантастики, то мое воображение еще до того было буквально захвачено идеей универсально доступного компьютерного хранилища и поисковой системы, типа той, которая была представлена в 1975 г. в романе Артура К. Кларка "Имперская земля"... Однако в данном случае был, как выяснилось, кто-то, кто уже был занят в проекте по созданию такой системы. Я немедленно отослал cвой взнос... в Проект Xanadu... а также купил издание 1988 г. книги Теда «Литературные машины» (Literary Machines, 1988) и видеофильма Technical Overview, подробно описывавших проект Xanadu...
Andrew Pam. Xanadu Australia.
Предлагаемые ниже фрагменты из статьи "Проклятье Ханаду" (The Curse of Xanadu) Г. Вольфа (Gary Wolf) в журнале Wired, основанной на его многочасовых беседах лицом к лицу с Тедом Нельсоном, относятся к числу наиболее впечатляющих из исторического ряда иллюстраций к общему, видимо, тезису: "лицом к лицулица не разглядеть..."
Далеко не все детища воображения Нельсона обладают равной значимостью. Однако все они возникли в процессе его работ над лишь одним великим... неоконченным проектом, в котором он все-таки достиг в итоге того уровня мировой известности, к которому стремился с мальчишества.
В одном из наших (Гари Вольф) многочисленных разговоров Нельсон сказал, что он никогда не преуспел бы как... бизнесмен, потому что "единственный вещью, которой я когда-либо хотел заниматься, был Xanadu".
Проект глобальной гипертекстовой издательской системы Xanadu с многолетним выдуванием "мыльного пузыря" несуществующего программного продукта является, видимо, видимо самым длительным из всех известных во всей письменной истории компьютерной индустрии. Система эта разрабатывалась... более 30 лет.
Не только длительностью своего вызревания проект Xanadu напоминает о таких предшествовавших сопоставимых масштабов проектов, как, к примеру, Великая китайская стена, которая строилась почти весь 16-й век, и только к моменту ее завершения выяснилось, что она не может служить препятствием для сколько-то серьезных сил вторжения в страну. Однако, учитывая относительную юность коммерческих приложений компьютерной техники, следует признать, что проект Xanadu все-таки поставил в наши дни полный и никем и ничем все еще непревзойденный рекорд бесполезности (futility), который крайне трудно будет в обозримом будущем побить какой-либо другой компании.
Вместе с тем следует отметить, что сам по себе факт, что Нельсон с 1960 г. создал себе репутацию короля среди всех иных участников безуспешных программистских проектов, делает изучение истории проекта Xanadu особенно интересным с другой стороны – провал этого проекта (или, если пользоваться более оптимистичной формулировкой – его долго откладываемый успех) совпал по времени с рождением так называемой хакерской культуры (hacker culture).
Постоянно освещаемые в прессе маниакально упорные зигзаги развития проекта Xanadu между триумфом и банкротством, видимо, наглядным образом демонстрируют как раз ту сторону хакерского подхода к реализации масштабных проектов, которая бывает особенно характерна для кажущегося иногда внезапным падения миллиардных корпораций из числа наиболее широко известных легендарно "рожденных в гараже".
Среди людей, которые считают себя посвященными лицами, проект Нельсона Xanadu иногда рассматривается как шутка, но это лишь поверхностный взгляд. Трудно недооценить его самое разностороннее влияние на профессиональное сообщество. Публикации и многочисленные публичные презентации Нельсона вдохновляли многих, в том числе и наиболее дальновидных программистов, руководителей коллективов разработчиков и целых корпораций, включая к примеру основателя Autodesk Inc. Джона Уокера (John Walker), истратить впустую миллионы долларов и годы лично несоразмерных итогам усилий на этот проект.
Понятно, что цель впечатляла. Xanadu задумывался как универсальная библиотека, разносторонне полезная всемирная гипертекстовая издательская система (в том числе, и для разрешения споров об авторском праве), как механизм организации действительно свободных, глобально доступных форумов для обсуждений и разноплановых дебатов в них.
Делая общедоступной самую разностороннюю информацию о мире в целом и мельчайших его деталях, Xanadu, как предполагали, поможет преодолевать, в том числе, барьер внутриакадемического снобизма и пренебрежения "мнениями со стороны"; заметно понизит риск тяжких политических ошибок, случающихся из-за взаимного недопонимания позиций сторон и связанных с этим недоразумений, и т.д.
Рассуждая с той типично хакерской позиции, что причинами многих катастроф мирового масштаба оказываются пренебрежение влиятельными людьми компетентного мнения по той или иной проблеме рядовых граждан, а часто и случаи прямой глупости власть предержащих, наконец, просто ошибки во взаимном понимании людей, организаций и целых государств, Xanadu, как предполагалось... спасет этот несовершенный мир.
The Curse of Xanadu. Gary Wolf, Wired 3.06.
Что такое Xanadu – откуда термин?
В поэме "Кубла хан" (Kubla Khan) Сэмюэля Тейлора Колриджа (Samuel Taylor Coleridge) упоминается "волшебное место литературной памяти", и оно названо Xanadu. По мнению Теда Нельсона, Xanadu должен был представлять собой единую глобально литературную среду, хранилище для всего, что кто-либо когда-то написал.
Ted Nelson and Xanadu, Paul De Bra
Дорога третья: Из США на Дальний Восток
Живая История» Гипертекста

 

...только, пожалуйста – размышляйте по-возможности терпеливо. Умоляю вас, господа...
Шекспир, «Все хорошо, что хорошо кончается», Акт 3, Сцена 2

Жизнь Нельсона по сути в той же степени органично состоит целиком из неоконченных проектов, как, к примеру, кружево по своей природе состоит из одних только дырок или тот же "стеклянный дом" Филипа Джонсона (Philip Johnson) – из одних окон...
Он работал – всю жизнь – над всеобъемлющей философией всего под названием "Общая Схематика" (General Schematics), однако... тексты этого творения оказались фрагментально разбросаны на тысячах независимо расположенных в пространстве и времени листках бумаги, архивных карточках в каких-то случайных файлах, наклейках–памятках и т.д.
Curse of Xanadu, Gary Wolf.
Судьба Думающего Человека в Кремниевой Долине: Теодор Холм Нельсон.
1960 г. В это время мне пришло на ум, что будущее человеческой цивилизации – в... диалоговом компьютерном экране, а новые литературные произведения, включая и кинофильмы, окажутся в том мире прежде всего интерактивными и перекрестно связанными сюжетно. Все они будут объединены понятийными мостами (transclusion) и нам потребуется всемирная сеть (world-wide network), в том числе и для того, чтобы получать таким образом доступ к информации на условиях роялти лицензионных выплат авторам. Я начинаю.
Февраль 1988 г. Autodesk купил проект Xanadu вместе с компанией XOC, Inc. По условиям продажи Нельсон уступил фирме–покупателю в том числе и торговую марку (trademark Xanadu).
В конце 1988 г. программа, разработанная в 1981 г., закончена (соответственно и обозначена была она как 88.1), но затем отставлена в сторону, чтобы начать работу над ЗНАЧИТЕЛЬНО БОЛЕЕ совершенной...
Август 1992 г. Autodesk закрывает проект и указывает нам «на дверь». Наши герои оказываются на улице...
Теодор Холм Нельсон Interesting Times. Vol. 3. Октябрь 1994. Mindful Press, 1994.
Японские Объятия.
После многих лет непрерывной цепи неудач в США Теодор Нельсон – человек, видимо, слишком эксцентричный для Кремниевой долины, продолжает поиск ресурсов для развития проекта Xanadu теперь уже в Японии.
Саппоро, Япония. Стремясь дополнительно ввести столь необходимый им импульс дерзновенного творчества в процесс воспитания следующего поколения своих программистов, японцы вновь обратили свои взоры на Америку, однако решили пригласить на этот раз одного из наиболее легендарных в мире программ гуру, которого называют также «одним из великих мыслителей 20-го века», а также Орсоном Уэллсом (Орсон Уэллс (Orson Welles) – легендарный киноактер и директор-постановщик ряда замечательных фильмов из числа наиболее памятных в истории киноиндустрии США в программном обеспечении).
Похоже, что для этих японцев пока еще не имеет большого значения тот факт, что приглашаемый ими Теодор Холм Нельсон... сам дал себе все приведенные выше громкие титулы. И, тем более, японцев, видимо, не волнует то, что в США он известен как человек, который потратил более 30 лет своей жизни и огромные суммы денег других людей на так и никогда незавершенный проект Xanadu, который все это время регулярно разорял одних предпринимателей в области программного обеспечения и серьезным образом дезориентировал других.
В Японии Нельсона приняли, как героя.
Группа гигантов электронной промышленности Японии, включая Hitachi и Futjitsu, создали для него лабораторию программного обеспечения со штатом 12 человек на одном из крайнего севера островов Японии. Лаборатория получила название "Гиперлаб" (Hyperlab). В этой лаборатории он, как и всегда до того, занимался только тем, о чем мечтал: что-то разрабатывал и, разумеется, философствовал тоже. Это продолжалось в течение полутора лет. Совсем недавно университет Кео предоставил ему возможности для продолжения такого рода исследовательской деятельности в университетском городке около Токио, где он планирует продолжить создавать Xanadu в сотрудничестве с фирмами и с участием студентов – со всеми, кто пожелают ему в том помогать.
В Японии многие все еще относятся с большим почтением к Нельсону за то, что еще в 1965 г. он сформулировал концепцию "гипертекста" – суть той системы, которая позволяет пользователям World Wide Web одним лишь щелчком мыши проложить путь от слов и картинок в одном документе к текстам и изображениям в другом. «Он – часть живой истории компьютерного мира»...
David P. Hamilton. WallStreet Journal.
24 April. 1996. P. 1, A10.

Ответ Нельсона на статью Гари Вольфа «Проклятие Xanadu», опубликованную в журнале Wired.
Wired: Реакция Нельсона на факт создания Web была характерной: "неплохая попытка" ("nice try").
Нельсон: Это цитата, вырванная из контекста. Я отношусь c большим уважением к Web и большой личной симпатией к Тиму Бернерс-Ли.
Wired: Сегодня, с появлением гораздо более мощных устройств памяти, Xanadu – величайший энциклопедический проект нашей эры, кажется уже не только очевидной неудачей, но и, на самом-то деле, симптомом безумия его автора.
Нельсон: Я нахожу это высказывание одновременно непристойным – в личном плане и некомпетентым – с точки зрения сути обсуждаемой темы.
Теперь по-существу высказывания. Что он имеет в виду, когда упоминает обо всех этих "более мощных устройствах памяти"?
Никакой "мощности" памяти не хватит, чтобы обесценить решения, которые мы предлагаем для transclusive-среды.
Transclusion.
"Transclusion" – термин, введенный Тедом Нельсоном, чтобы определить так называемое виртуальное включениепроцесс включения какого-либо дополнительного элемента информации в текст с помощью ссылки, в отличие от того, что делалось ранее с помощью копирования.
Это понятие является важнейшим для фундаментальных основ информационной архитектуры систем типа Xanadu.
Изначально виртуальные включения (transclusions) были внедрены в реально работающие гипертекстовые системы с использованием гиперсвязей (hyperlink), однако позже было установлено, что фактически и сами эти гиперсвязи тоже могут в свою очередь использовать виртуальные включения следующего уровня!
Transclusions предоставляют возможность, как это обсуждалось выше, много более эффективно хранить схожие по теме документы, к примеру различные версии документов или альтернативные документы.
WWW сегодня позволяет виртуально включать (transcluded) изображения с использование тэга, скажем IMG, но, что странно, все еще не поддерживает другие типы медиа...
Примером поддержки концепции "виртуального включения" текста (text transclusion) может служить, например, возможности "server side include", предоставляемые некоторыми серверами, но это все еще лишь частичное использование обсуждаемой концепции.
Andrew Pam
План Xanadu

 

Был ли я прав по некоторым неправильным причинам или почему-либо еще – не буду спорить – но Вы вынуждены признать, что я был прав...
Тед Нельсон, Wired, 3.09
Лучший путь предсказать будущее – это изобрести его.
Peter Cochrane.
British Telecom Laboratories

Краткое объяснение, что такое Xanadu, предлагаемое Тедом Нельсоном.

  1. Xanadu – система для продажи документов через сеть с автоматически взимаемым при том роялти (оплатой копирайта, лицензионным платежом и т.д.) за каждый байт передаваемой информации.
  2. Виртуальное включение (transclusion) дает возможность свободного цитирования фрагментов текста любого размера с гарантированным роялти-платежом издателю, владеющему правами интеллектуальной собственности на данный фрагмент.
  3. Это и есть реализация базовой концепции – концепции перекрестно взаимносвязанной литературы (connected literature).
  4. Это система создана для Вселенной информации, организованной по принципу "подвести курсор-и-кликнуть" (point-and-click universe).
  5. Это полностью интерактивная Вселенная документов (docuverse).

 

The Xanadu The Information Future «that was compiled from the writing of Ted Nelson by Katherine Phelps, Xanadu Australia

Xanadu более подробно.
База данных Xanadu делает возможным вызвать, используя ссылку, любую часть строки (substring) из любого документа в любой другой документ.
Это требует заметно более мощной адресной структуры данных, чем универсальный указатель ресурса (Universal Resource Locators – URL), используемый в World Wide Web.
Каждый отдельный байт (символ) в каждом документе (во всем мире) нуждается при этом в своем уникальном адресе.
Xanadu никогда не будет удалять никакой текст.
Кроме прочего, это означает, что читаемые следы любой хотя бы раз кем-то вербализованной мысли остаются в памяти человечества навсегда – вербализованная мысль обретает бессмертие (комментарий Г. Громова).
Xanadu хранит записи всех версий каждого документа.
Это необходимо, потому что кто-то, возможно, уже дал в своем тексте ссылку на какую-то часть документа, которая в той или иной очередной редакции или версии может быть удалена при редактировании и не быть соответственно представленной в более поздних версиях запрашиваемого документа.
Xanadu использует сложную систему версионности документов, которая требует сохранения полностью только одной версии (текущей) версии документа. Сохраняя записи об изменениях, сделанных в документе, другие версии могут быть сгенерированы "на лету".
Paul De Bra. Ted Nelson and Xanadu.
Отметим, что кроме прочего, в Xanadu предлагалось таким образом также и базовое решение все еще ощутимо часто встречающейся на Web проблемы "зависших ссылок" (broken link) (...error 404)...
T. Нельсон: "Попытки устранить недостатки HTML похожи на попытки приделать руки-ноги к гамбургеру".
"Проблема в том, как распутать всю ту путаницу, которая исходно возникла... Сегодня мы имеем взрывным образом развивающуюся World Wide Web, для которой каждый месяц предлагаются все новые и новые великолепные концепции, которые, как правило все без исключения, противоречат друг другу", – утверждает Нельсон.
James Glave. Wired, 17 April 98.
Хронология Xanadu.
1960 г. В проектах Теда Нельсона предусматривалось два окна на экране, с линиями, связывающими части объектов в одном окне с соответствующими частями объектов в другом окне. Никакое существующее программное обеспечение работы с окнами не дает таких возможностей даже сегодня.
1965 г. Разработка Нельсона концентрировалась на однопользовательской системе и была основана на последовательных списках элементов (zipper lists), которые могли быть связаны с другими аналогичными списками для больших непоследовательных текстовых структур.
1970 г. Нельсон изобрел некоторые структуры данных и алгоритмы, называемые "анфиладами" (enfilade), которые стали базой для намного более поздних работ (все еще составлявших собственность Xanadu Operating Company, Inc.)
1972 г. Созданы реализации на Алголе и Фортране.
1974 г. Вильям Барус (William Barus) расширил концепцию анфилад до управления взаимным соединением (interconnection).
1979 г. Нельсон собрал новую команду (Роджер Грегори, Марк Миллер, Стюарт Грин, Роланд Кинг и Эрик Хилл – Roger Gregory, Mark Miller, Stuart Greene, Roland King and Eric Hill) для переработки системы.
1981 г. Эрик Дрекслер (Eric Drexler) разработал новую структуру данных и алгоритмы для комплексного управления версионностью и соединениями.
Группа проекта Xanadu завершила разработку универсального сетевого сервера для Xanadu, описанного в различных изданиях книги Тэда Нельсона "Литературные Машины"...
1983 г. Была создана компания Xanadu Operating Company, Inc. (XOC, Inc.) для завершения разработки дизайна системы, заложенного в 1981 г.
1988 г. XOC, Inc. была приобретена компанией Autodesk, Inc. и получила достаточное финансирование в офисах в Пало Альто и позднее в Маунтин Вью, Калифорния. Работа, продолжилась с Марком Миллером (Mark Miller) в качестве главного конструктора.
1992 г. Autodesk вошла в полосу мучительных организационные встрясок и прервала проект, израсходовав около пяти миллионов долларов. Лицензия на право продолжать разработку XOC сервера была передана Memex, Inc. Пало Альто, Калифорния, торговая марка "Xanadu" была снова возвращена Нельсону.
1993 г. Нельсон заново продумал многое и переопределил Xanadu-издательство как систему бизнес-мероприятий. Минимальные спецификации для издательской системы были созданы под названием "Xanadu Light", и Эндрю Пам из компании Serious Cybernetics (Мельбурн, Австралия) получил лицензию на продолжение развитие проекта как Xanadu Australia.
1994 г. Нельсон был приглашен в Японию и основал Гиперлабораторию в Саппоро...
Andrew Pam. Xanadu Australia.
...эпическая трагедия: Это было самая радикальная компьютерная мечта хакерской эры.
Предполагалось, что проект Теда Нельсона Xanadu должен был стать универсальной демократической структуры гипертекстовой библиотекой, которая могла бы помочь человеческой жизни эволюционировать в абсолютно новую форму.
Вместо этого, проект "засосал" Нельсона и его отважный отряд истинных сторонников в то, что стало самым продолжительным проектом разработки широко разрекламированного программного обеспечения в истории компьютеров.
30-летняя сага фанатичного создания прототипа и разрывающего сердце отчаяния.
Удивительная эпическая трагедия.
Gary Wolf. Curse of Xanadu. Wired 3.06. 1995.
Ответ Нельсона:
Вольф называет общую идею о том, что мы в самом деле нуждаемся в свободном и неограниченном доступе к информации, чтобы избежать многих бедствий, "очень хакерской природы предположением". Возможно. Но ведь это – идеал. Тот идеал, в который я верю. Он связан с теми идеалами, которые я узнал из "Обета Верности" (Pledge of Allegiance) (Pledge of Allegiance to the Flag of the United States of America. – Обет верности американскому флагу. в начальной школе.)
Ирония в том, что это ведь казалось бы именно тот идеал, который должен исповедовать в своей деятельности и журнал Wired. Увы, "случай Вольфа"– лучший пример того бедственного состояния, в котором обсуждаемая проблема реально находится.
Ted Nelson. Wired. 3.09.
Нельсон и его коллеги по Проекту Xanadu были пионерами в разработке проблемы распределенных гипермедиа, распределенных документов и эволюции систем редактирования.
Широко известные ныне системы типа HyperCard, World Wide Web, Lotus Notes и многие другие средства "мультимедиа" берут свое концептуальное начало в этой работе Нельсона.
Теория Нельсона о типовом "программном центре", создаваемом вокруг любого из виртуальных объектов информационной Вселенной (arbitrary Virtuality), подразделяет их на концептуальную структуру и ощущение. При этом он указывает на серьезные недостатки тех "метафор", которые в настоящее время используются в аналогичного рода задачах, и обосновывает разработку вместо них новых – более глубоких и конструктивных – логических структур.
Источник: «Тед Нельсон», Be-In, 1996.
Я продолжаю строго придерживаться ранее высказанного мною видения обсуждаемой проблемы – гиперсреды "виртуальных включений" (transclusive hypermedia) так или иначе, но окажутся реально действующей издательской средой будущего, причем абсолютно независимо от того, под каким названием или корпоративным брендом они тогда появятся.
Существует, разумеется, много больше интерактивных медиасред, чем кто-либо успел практически их использовать, и тем не менее, я твердо уверен, что предложенная мною концепция полностью открытых средств обмена данными между различными медиасредами (open transmedia) остается одновременно уникальной по структуре реализации и наиболее мощной среди решений, посвященных проблеме копирайта в открытом информационном пространстве современных сетей обмена данными. Это предложенное мною решение представляется единственно жизнеспособным среди всего огромного семейства медийных космосов – во всяком случае до тех пор, пока это не окажется возможным кому-нибудь опровергнуть.
Я по прежнему посвящаю всю мою жизнь этой задаче, и только от грядущих результатов ее решения будет зависеть в конечном счете моя карьера, да и общий итог всех жизненных усилий тоже.
Если я прав в отношении базовой концепции центрального ядра виртуальных включений (centrality transclusion) для медийных сред будущего, то, значит, дело жизни того стоило, и мы увидим, кто был прав в создании базовых принципов разработки медиасред.
Ted Nelson. Wired. 3.09.
Итоги дискуссии Wired–Нельсон подводит один из наиболее авторитетных среди отцов-основателей Интернета – Винтон Серф (Vinton Cerf).
Один глубокий и весьма поучительный вывод может быть сделан из многих пластов длительной и нередко болезненной истории Xanadu. Наиболее мощные – для последующего развития технологий – результаты часто возникают в итоге долго сдерживаемых внешними условиями амбиций и вынужденного поэтому проектирования всей разработки на уровне лишь одних микростандартов. И только много позднее – на вершине многоярусной системы, создаваемой на базе этих "микростандартов", – начинают проявляться те "золотые россыпи" долгожданных приложений и наиболее перспективных концепций, которые могут практически работать.
Именно это в конечном счете имело место в истории развития Web, как, впро-чем, и при создании его базовой инфраструктуры – Интернета.
Vint Cerf. Xanks and No, Xanks. Wired. 3.09
Чтобы попытаться понять более детально, что именно в данном случае имел в виду Винтон Серф, а также и многое иное в драматической судьбе основоположника основных концепций и базовых алгоритмов систем типа гипертекста Теда Нельсона, достаточно сравнить приведенные выше описания принципов проекта Xanadu в изложении Нельсона, с тем, что и как именно предлагали Тим Бернерс-Ли и Роберт Каиллалу в цитированной выше Пояснительной записке World Wide Web: Proposal for a HyperText Project:
Мы предлагаем простую схему включения нашей системы в уже существующие серверы систем автоматизации ЦЕРНа... задачи поддержки обработки данных физических экспериментов... поддержки работы операторов вычислительного центра... могут заведомо быть в числе первых областей приложений.
В таком – и только таком – стиле изложения идут все их пояснения целей проекта и далее – лишь сугубо практических задачах сегодняшнего дня той организации, где работают. Микростандарты, одни только микростандарты и ничего кроме микростандартов... При этом все решительно предлагалось сделать – пусть сначала и в функционально усеченной версии – за несколько месяцев и своими руками с помощью нескольких временно прикомандированных сотрудников и студентов-практикантов.
То есть хотя задачей создателей Web, как это изначально было понятно уже из названия WWW, была глобальная сеть, но практическое предложение по ее реализации составлялось в терминах, наиболее актуальных для ближайших территориально и по времени приложений. Нетрудно понять, какой ответ получили бы Тим и Роберт от администрации ЦЕРНа, если бы попытались составить свое предложение к реализации Всемирной паутины в отвечающих принципиальной стороне задачи глобальных терминах, как это делал Тед Нельсон. Не говоря уже о том, что случилось бы с ними – с их карьерой в ЦЕРНе, а может быть, и не только там – если бы они заговорили про свой проект в категориях "улучшения качества жизни человечества в целом", как на том постоянно настаивал Нельсон.
При всем при том, видимо, не могли иначе родиться базовые концепции всемирной интерактивной сети, кроме как в ходе непрерывных сизифовых усилий ценой в жизнь человека с размерностью таланта – и подвижнической упертости в свое предназначение – Теодора Нельсона.
То есть на данном примере сопоставительного анализа двух фаз одного по сути проекта, выполнявшегося принципиально разного формата личности изобретателями, можно наблюдать одну из реализации общего правила. Разные фазы развития – принципиально разные – одной задачи, и соответственно решены каждая из них могли быть только совершенно разными людьми.
Значительная часть наработок Нельсона была использована в проекте WWW, но еще более значительная их часть, по мнению Нельсона, все еще ждет реализации. И в этом причина многих наблюдаемых недостатков Web. Однако, не вычленив предварительно из богатейшего наследия теоретического задела Нельсона лишь несколько краеугольных для Web "камней" базовых концепций, приниматься за реализацию WWW было бы любому здравомыслящему инженеру просто не по плечу.
Редукция безмерной сложности проекта Xanadu до вполне обозримых масштабов первой фазы проекта Web создавала необходимые предпосылки для его успешной реализации. Пойти на такое добровольное усечение цельных контуров своего проекта сам Нельсон, понятное дело, никогда бы не согласился.
Естественно, несопоставимо разными – по итогам разных подходов – являются и персональные результаты. Тим Бернерс-Ли, заслуженно окруженный едва ли и не с первого дня триумфального шествия Web высшим для профессионального сообщества рангом почета и уважения, был немедленно приглашен приехать из Европы в США, чтобы занять там кресло директора организации, наблюдающей за развитием WWW. Создатель популярного браузера Марк Андриссен – процветающий предприниматель, мультимиллионер. Сколько еще людей разных талантов и склонностей выстроили свою карьеру и состояния в период "золотой лихорадки" Web, теперь уже и не сосчитать...
В это же самое время основоположник практически всех базовых концепций Web – Тед Нельсон – находился все это время в состоянии перманентного бедствия и приглашают его, если повезет, наоборот – из США в Японию, чтобы отогреть и защитить великого мыслителя от превратностей судьбы, кидающих его в Кремниевой долине из огня в полымя.
Самый влиятельный среди хайтековских интеллектуалов журнал Wired публикует о нем пространные репортажи в духе "разящих фельетонов" советского периода журнала «Крокодил», а наиболее почитаемая в мире бизнеса газета WSJ со своей стороны практически в тех же выражениях язвительно комментирует его отъезд в Японию.
История эта – в обеих ее персонального уровня изобретателей полярностях – можно считать, совершенно типовая для науки и техники, а потому сама по себе (даже вне ее органично тесной связи с историей Интернета) представляла бы, по-видимому, интерес для внимательного по самым разным поводам изучения. Шекспировски закрученный сюжет – из жизни "Короля Лира WWW" – еще ждет своего драматурга, если бы кто решился прикоснуться к подробностям жизни "короля систем типа гипертекста". Но, видимо, еще рано – динамика развития описанных противоречий себя далеко не исчерпала, да и главные действующие лица пока далеки от мемуарного этапа их карьеры. История Web и его создателей в эти дни все еще непредсказуемым образом продолжается...

Статистика Интернета: темпы роста, структурные изменения, числовые характеристики развития

 

Мы вовсе не предполагаем, что неточное описание следует предпочитать точному, мы лишь хотим сказать, что если описываемые факты не точны или наше знание о них не полно, то предпочтительней иметь точное описание степени их неточности.
Ф. Джордж. Конструкция мозга 

Первый вопрос обычно бывает самый простой: сколько людей в мире уже приобщились к различным формам относительно регулярного использования Интернета?
По состоянию на начало 2003 г. общее число пользователей Интернет в мире оценивалось на уровне 600 млн человек.
Ниже приводится несколько более детальный ответ на этот вопрос по годам – от 2001 и ранее, а также их соотношение по континентам.
Таблица 1. Динамика роста числа пользователей Интернета


Дата

Число пользователей, млн.

Процент всего населения Земли

Источник

Август 2001 г.

513,41

8,46

Nua Ltd

Август 2000 г.

368,54

6,07

Nua Ltd

Август 1999 г.

195,19

4,64

Nua Ltd

Сентябрь 1998 г.

147

3,6

Nua Ltd

Ноябрь 1997 г.

76

1,81

Reuters

Декабрь 1996 г.

36

0,88

IDC

Декабрь 1995 г.

16

0,39

IDC

Источник: Nua Internet Surveys

Таблица 2. Распределение числа пользователей Интернета по географическим континентам в 2001 г.


В мире всего

600 млн.

Африка

6 млн.

Азиатско-Тихоокеанский регион

190 млн.

Европа

190 млн.

Ближний Восток

5 млн.

Канада и США

180 млн.

Латинская Америка

30 млн.

Источник: Nua Internet Surveys

Таблица 3. История Сети на карте Статистики


Дата

Количество

хостов

доменов*

Web-сайтов

WHR, %**

Июль 2001

126 000 000

30 000 000

28 200 000

22,0

Июль 1998

37 000 000

4 300 000

4 270 000

12,0

Июль 1997

19 540 000

1 301 000

1 200 000

6,2

Июль 1996

12 881 000

488 000

300 000

2,3

Июль 1995

6 642 000

120 000

25 000

0,4

Июль 1994

3 212 000

46 000

3 000

0,1

Июль 1993

1 776 000

26 000

150

0,01

Июль 1992

992 000

16 300

50

0,005

Июль 1989

130 000

3 900

-

 

Июль 1981

210

 

 

 

1969

4

 

 

 

* Общее количество всех типов доменов (commercial - .com; некоммерческих организаций - .org; образование - .edu... etc.).
** The Websites to Hosts Ratio (WHR). WHR оценивает процент контент-активной части сетевого сообщества. Другими словами, WHR отражает то, какой процент людей, проводящих время в Интернете, делают попытки стать и сами тоже Web-авторами, создавая собственные Web-сайты. Это числовой показатель я (Г.Громов) ввел для оценки текущего уровня так называемой креативной температуры Web.

 

© Григорий Громов, 1996-2002.
Источники цифровых данных: NetworkWizards (US), Dr. A.D.Marshall, а также оценки Netvalley

Ежедневно на WWW возникает около 1,5 млн. новых Web-страниц, но при этом 50% всего трафика идет на первую по посещаемости тысячу Web-сайтов.
Alexa Internet. InternetWorld online.
August 31, 1998. 10:08:46 EDT
...40 процентов общего Интернет-трафика либо начинается, либо заканчивается в Калифорнии.
Pacific Bell. December 1995.
...трафик в Интернете удваивается каждые 100 дней.
Frances Hong. Internet Capacity Major
Theme for 1999. Study, New-York
(Reuters), 6 December 1998.

Интернет-трафик вырос более чем на 100% в 2001 г.: с 48 PB/месяц до 100 PB/месяц.
Большинство пользователей – 84 %, согласно отчету Национальной телекоммуникационной и информационной администрации (National Telecommunications and Information Administration) "Нация-онлайн" (A Nation Online), февраль 2002 г., подключаются к Интернет для использования сервисов электронной почты или онлайновых бесед типа ICQ.
John Ryan. RHK, Inc. 2002.
Интернет-трафик для основных коммуникационных стволов (back -bone network) США (Интернет и телефонная связь, исключая местные телефонные звонки) по данным Лэри Робертса (Larry Roberts) показан на рис. 1.



© LarryRoberts
Рис. 1


Из рис 1. видно, что рост трафика обгоняет рост числа хостов (отношение трафик/хосты растет на 14% в год).
...уже больше сеансов передача данных, чем сеансов голосовой связи проходит ежедневно во внутренней сети British Telecommunications PLc... традиционные телефонные звонки заменяются электронной почтой...
Yahoo! News: Technology Headlines, 5 November 1998.
В таблице 3 основой для измерения физических масштабов сети Интернет выбрано было число хостов. Хост здесь означает доступный по уникальному его IP адресу компьютер, подключенный к Интернету.
Почему для оценки размеров сети избраны именно Хосты?
Потому что нет никаких других способов посчитать Интернет-население в целом: Никто не имеет гарантированно верного ключа к ответу на вопрос – сколько пользователей в Интернет, однако большинство людей согласится, что есть по крайней мере один пользователь на один хост.
Источники: Internet Domain Survey. The Nua Ltd. etc.
Согласно заключению автора нашумевшей в свое время статьи "Безответственная Интернет-статистика...", ... нет абсолютно никакого способа достоверно измерить какой-либо надежной статистикой рост Интернета. Как заметил об этом Джон Квартер-ман (John Quarterman) из MIDS:
Дело в том, что Интернет – это именно что принципиально распределенная среда уже по самой своей природе. Это ведь и есть его самая сильная из отличительных особенностей. Никто не контролирует развитие Интернета, а составляющие его отдельные фрагменты развиваются совершенно самостоятельно, взаимодействуя меж собой так, чтобы формировать из отдельных компьютеров и сетей нижнего уровня глобальную Сеть сетей, каковой, таким образом, оказывается Интернет. Так вот именно по той простой причине, что не существует единого центра управления, никто соответственно не знает все об Интернете.
Измерения в данном случае дополнительно затруднены тем обстоятельством, что некоторые сети нижнего уровня самостоятельно устанавливают различной степени ограничения для доступа к ним, а значит, и жестко препятствуют таким образом измерению их активности. Поэтому вместо измерений в Интернете возможны лишь разного рода опросы, обследования и оценки.
Иными словами, необходимо ясно понимать, что вся представленная здесь – и где бы то ни было еще – статистика Интернета основана на избранных их авторами оценках, допущениях и предположениях. И даже если все было случайно выбрано совершенно верно и методика оценки не грешит какими-либо искажениями, то... сама по себе скорость роста глобальной сети может меж сеансами таких измерений не-предсказуемо изменяться. Читал где-то (если Вы знаете, где я это видел, пожалуйста, сообщите мне) что есть только одно заключение, которое может быть выведено из столь неопределенных данных:
Интернет становится все бОльшим, и это происходит весьма быстро.
Robert Orenstein
"Интернет станет бОльшим...". Ну и что? Вы все еще верите, что больше значит лучше?
Таблица 4


Год

Процент общественных школ США, подключенных к Интернету

1994

35

1996

65

Источник: Win Trees

"В опросе, проведенном в начале прошлого года (1996 г.), американские пре-подаватели оценили компьютерные навыки и медиатехнологии как более "необходимые", чем изучение европейской истории, биологии, химии и физики; чем обсуждение социальных проблем типа наркотиков и разрушения семей; чем изучение практических навыков работы и чем чтение современных американских авторов, таких, как Стейнбек и Хемингуэй или классиков – Платона и Шекспира.
...Начальная школа Kittridge в Лос-Анджелесе отменила свою программу по музыке в прошлом году, чтобы сэкономить необходимые средства и пригласить в школу "координатора по технологиям"... В Мэнсфилд, шт. Массачусетс школьные власти исключили из своих кадровых списков позиции преподавателей по искусству, музыке и... физкультуре, чтобы получить возможность истратить 333 тыс. долл. на компьютеры; в одной из школ Вирджинии комната для занятий искусством была переоборудована в компьютерную лабораторию.
(Горькая ирония такого рода ситуаций заключается в том, что с полдюжины если и не более того ранее выполненных исследований делался вывод о том, что именно музыкальные и вообще разного рода художественные классы помогают формировать в том числе даже и сам по себе физический размер мозга ребенка, и закладывают таким образом те физиологические даже предпосылки, которые необходимы для развития способностей детей к изучению языков, математики, науки и инженерных дисциплин. То есть дисциплины гуманитарного цикла делают все это куда как более эффективнее, чем работа ребенка за компьютером...)
The computer Delusion. Todd Oppenheimer.
The Atlantic Monthly. 1997.
Пределы точности оценок
При чтении любых – решительно любых – источников статистических данных вышерассматриваемого типа необходимо четко понимать принципиальную ошибочность того подхода, который демонстрируют, к примеру, авторы некторых из приведенных в начале этого раздела таблиц данных, оцениваемых с точностью 4–5 знаков. Нет, никогда не было и не может быть сколько-то надежных методик для получения такого уровня точности данных обсуждаемых процессов.
Приведем ниже в качестве иллюстрации того факта, что подобного рода игра в "точность оценок" возникла не случайно и ни в коей степени не является характерной для приведенных выше примеров, анализ данных о точности ежегодных прогнозов, выполненный около 20 лет назад для одного из самых тогда авторитетных в Америке (для экспертов компьютерных технологий) источников. Именно с этой целью мы помещаем здесь фрагмент из опубликованной 20 лет назад книги "Национальные информационные ресурсы"– чтобы еще раз подчеркнуть устойчивый во времени характер решительно всех совершаемых такого рода ошибок, типичных для каждого очередного этапа развития информационных технологий.
Ежегодный технико-экономический обзор журнала "Электроника" готовился редакцией осенью и включал следующие уровни прогнозных оценок: опорные, фактические данные, полученные аналитиками и отражающие сведения за предшествующий год (лаг прогноза 1); оценку ситуации на текущий год, т.е. год, когда составляется прогноз (лаг прогноза 0); прогноз на следующий год, т.е. на год публикации, так как номер журнала с прогнозом обычно выходит 1 января (лаг прогноза 1); прогноз на три года вперед (лаг прогноза 3).
Каждый такой прогноз содержит значительный объем цифровой информации, структурированной по номенклатуре изделий вычислительной техники и классам ЭВМ. По каждому показателю приводятся его опорное, фактическое значение за минувший год и три прогнозные оценки с лагом 0, 1 и 3. Каждая оценка дается с пятью значащими цифрами.
Естественно было задать вопрос – насколько точны эти оценки? Сколько из приводимых 5 значащих цифр заслуживают доверия? Получить ответ на этот вопрос оказывается не просто, так как сравнить данные прогноза, сделанного, например, 3 года назад, с фактическими данными за этот год (спустя 3 года), как правило, нельзя: авторы регулярно "тасуют" сами по себе показатели (т.е. заменяют их другими). В тех редких случаях, когда сравнение оказывается возможным, погрешность прогноза на 3 года вперед оказывается на уровне 480 % (прогноз по малым компьютерам не дороже 100 тыс. долл. на 1980 г.), а погрешность прогноза на год публикации на уровне 200 % (микрокомпьютеры как комплектующие изделия на 1978 г.) и т.д.
На рис. 3 приводятся данные расчета относительной ошибки текущего прогноза журнала "Электроника" по основному из публикуемых им показателей – суммарный объем продаж всей вычислительной техники на американском рынке (это сводный показатель, поэтому его нельзя "стасовать", заменив другими, но и погрешность его должна быть меньше, чем остальных, так как в нем суммируются все данные). Из рисунка видно, что погрешность прогноза на год публикации, как правило, не менее 10%, на 3 года вперед – в пределах 20–60 %.


Рис. 2. Относительная ошибка, %, ежегодного прогноза журнала «Электроника»в оценке объемов продаж изделий вычислительной техники в США. Штрихпунктирная линия – лаг прогноза 0 – оценка объема продаж на год, предшествующий году публикации прогноза; сплошная – лаг прогноза 1 – оценка на год публикации прогноза; пунктирная – лаг прогноза 3 – оценка прогноза на 3 года вперед. Рассчитано по: «Электроника», No No 1 за 1962–1983 гг.

Таким образом, в цифровых данных, свыше 20 лет приводившихся в прогнозах журнала "Электроника", из пяти значащих цифр в лучшем случае при оценках могли учитываться не более одной – первой цифры.
Здесь уместно сослаться на точку зрения Ф. Джорджа (автора нашумевшего научного бестселлера 50-х гг. "Конструкция мозга"): "Мы вовсе не предполагаем, что неточное описание следует предпочитать точному, мы лишь хотим сказать, что если описываемые факты не точны или наше знание о них не полно, то предпочтительней иметь точное описание степени их неточности". Мы все еще – как 20 лет назад – полагаем, что внешне столько простая и, казалось бы, самоочевидная точка зрения Ф. Джорджа остается крайне трудной к восприятию читателями, а главное многими авторами работ по исследованию тенденций развития информационных технологий, и именно поэтому вынесли ее в эпиграф данной главы. Н. Винер высказывался в таких случаях более резко, считая, что приписывать "неопределенным по самой своей сути величинам какую-то особую точность бесполезно и нечестно".
История Интернета:
предварительные итоги
и прогнозы...

 

Если все вышесказанное вам кажется слишком уж диким для сколько-то серьезного того восприятия, то это значит, что вы совершенно правильно ориентируетесь в сложившейся обстановке. Это и в самом деле период Дикого Запада с соответствующими, впрочем, и возможностями...
Тед Нельсон
С течением времени я все более глубоко проникаюсь убеждением, что вопрос о Создании все еще остается слишком фундаментальным для его постижения человеческим интеллектом... Поэтому давайте лучше предоставим каждому человеку возможность самому выбирать, во что ему лично психологически более комфортно было бы верить.
Чарльз Дарвин

Сеть – это уникальное творение человеческого разума.
...первый из искусственно созданных разумный организм.
...ростки нового общества внутри старой формации.
...крупнейший – из когда-либо существовавших – свободный рынок идей.
...новая модель управления в обществе.
...пример качественно нового типа угроз гражданским свободам.
...несет в себе признаки надвигающейся опасности угасания человечества, как вида.
Однажды созданная – Сеть бессмертна.
HenryEdwardHardy. The History of the Net.
Master
'sThesis. Sept. 28, 1993
...взрывной рост Сети – это не результат случайно удачного технического решение или творческое прозрение, но закономерно прямое следствие последовательных этапов высвобождения мощи глубинных пластов индивидуального творчества независимо миллионов людей во всем мире. Если говорить об экономике, то это можно было бы рассматривать как еще один наглядный пример триумфа идей свободного рынка по сравнению с альтернативной тому идеей центрального планирования... демократии против диктатуры.
КристофорАндерсон.
The Economist Newspaper Limited.

...Необходимо ясно отдавать себе отчет в том, что Сеть развивается не в рамках компьютерной науки (сomputer science), а в рамках лингвистической концепции...
Альберто Кавичиоло, Cybersphere 10, 1996.
Примерно через год после публикации первой версии этой истории мы получили вопрос по e-mail, который в некотором роде суммировал длинный ряд ему аналогичных, что приходили по той же теме в самых разных вариантах формулировок. Приводим ниже и тот вопрос и тот ответ, который тогда же включили в эту главу:
Date: Sun, 20 Oct 1996 21:21:34–0400
From: BRUCEC...@aol.com
To: view@netvalley.com Subject:
Ваш сайт – увлекательная история, но не могли бы пояснить мне еще раз, в чем все-таки практическая разница между Интернетом и World Wide Web?
Вы описываете продолжающуюся эволюцию такого рода систем, но я, к примеру, не вполне еще понимаю, в чем на практике заключается суть отличий того, что выше Вы описывали, от самых обычных делаемых людьми информационных ссылок, допустим, которые встречаются в прессе.
Пожалуйста, ответьте – пытливый разум в ожидании нового знания.
Искренне Брюс Д. Клайн
Date: Sun, 20 Oct 1996 21:21:34 -0400
From: BRUCEC...@aol.com
To: view@netvalley.com
Your site is riveting history - but, what are the practical differences between the Internet and the World Wide Web?
You describe a continuous evolution of a system and I, for one, don't know the practical differences between the manmade information links whose terms are commonly bandied about in the press.
Please respond - enquiring minds want to know.
Sincerely, Bruce D. Clyne
Уважаемый Брюс,
...............
> в чем все-таки практическая разница между Интернетом и World Wide Web?
Интернет – это глобальная сеть, которая состоит из миллионов локальных сетей (LANs) и независимо включаемых в нее отдельных компьютеров (hosts).
Таким образом, это система, которая работает на основе базовых концепций и правил наук о компьютерах. Принципиальные основы такой системы были заложены еще 25–30 лет назад.
Web – это лишь одно из наиболее массовых практических приложений Интернета.
Напомним некоторые из других типов приложений Интернета: системы типа "гофер" (gophers) – распределенные системы проблемно-ориентированных баз данных с пользовательским интерфейсов типа жестко детерминированного иерархического меню, ftp – система удаленного контроля обмена файлами, разного рода почтовые системы (e-mail) и пр.
Web появился всего-то еще лет пять назад (письмо это было написано в 1996 г.) как метод (и соответствующая система), который предоставляет всем членам общемирового Интернет-сообщества исторически новую возможность создавать и постоянно развивать глобально всем им в равной степени доступное поле текстов (как впрочем и картин, анимаций, звуковых фрагментов, и т.д.), все составляющие элементы которого могут между собой произвольным образом взаимодействовать (crossconnect).
Иными словами, WWW – это быстро растущее (миллионы его авторов ежедневно добавляют туда новые страницы) глобальное поле текстов (картин, звуков и т.д.) все элементарные фрагменты которого (каждое из миллиардов составляющих его СЛОВ) доступны для их взаимодействия между собой в реальном времени путем взаимных или независимых ссылок и иными способами.
Как то было отмечено Альберто Кавиччиоло, "сеть развивается не в рамках компьютерной науки (сomputer science), а в рамках лингвистической концепции..."
Я часто цитирую это замечание, хотя и не в полной мере с ним согласен. С моей точки зрения, компьютерная сеть функционирует строго в рамках базовых концепций и правил наук о компьютерах. Интернет же как глобальная система таких локальных сетей уже приобретает некоторые – дополнительные по отношению к чисто техническим аспектам наук о компьютерах – черты живых организмов и соответственно может изучаться уже с привлечением биологических концепций его понимания.
И только (!) Web "развивается не в рамках компьютерной науки (сomputer science), а в рамках лингвистической концепции".
Соответственно мое определение для Web оказывается поэтому следующим: Web – это метод (и технологии) создания и развития глобального поля СЛОВ между собой перекрестно взаимодействующих (crossconnection and interaction). Опять же имею в виду не только текстовые слова, но все остальные коммуникационные символы (картины, фото и их анимации, звуки и пр.).
Теперь прямой ответ на вопрос о связи Web и Интернета: Web использует Интернет для хранения, поиска и взаимодействия меж собой текстовых СЛОВ, точно так же, как во многих иных более традиционных методах соединения меж собой слов в тексты использовались сначала камни, затем поверхность кожи, папирусы, бумага, телефон, магнитофоны, радио, телевидение...
Например, телефонные телеконференции, некоторые из радио- или телешоу, а то и прямые репортажи с места событий используют в чем-то схожий с применяемым в Web метод гиперссылок (скажем, включаемые из архива ранее сделанных передач фрагменты видео или звукового ряда).
Сама по себе концепция гиперлинков – вне зависимости от применявшейся терминологии – известна тысячи лет. Достаточно вспомнить в этой связи, что многие из библейских рассказов включают в себя отсылки или вставки из иных рассказов, а те, в свою очередь, содержат ссылки на "гиперссылки" следующего уровня, и так много раз по всему текстовому пространству Книги.
Однако все те довебовские приложения концепции гиперлинков имели один принципиально тогда неустранимый технический недостаток – они строились на предпосылке о полностью статическом, т.е. наперед заданном автором сценарии ссылок сюжетно взаимодействующих между собой фрагментов текста.
Кроме того, существовали также трудно преодолимые ограничения на общее число уровней таких ссылок, связанные хотя бы и с тем же временем поиска читателем внешнего фрагмента текста по каждой очередной указанной в ссылке странице той же или иной книги, где соответствующий фрагмент текста следовало бы найти для включения в текущий момент сюжета читаемого повествования. Web сломал такого рода физические барьеры на глубину любого уровня независимых или взаимодействующих ссылок.
После появление в Интернете систем типа Web "цепная реакция" развития все более глубоко насыщенного гиперлинковыми ссылками глобального текстового пространства была запущена и с тех пор развивается с постоянно нарастающим ускорением. Как о том сообщалось еще в 1995 г. на основании общемировой статистики компании Sun Microsystem, "общее число взаимодействий меж собой растущего числа Web сайтов каждый месяц удваивается".
Еще раз спасибо за Ваш интерес.
Искренне, Григорий Громов

Эпилог и Пролог...

Web – это путь к миру СЛОВ
Но ведь и "в начале было СЛОВО..."
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города...
А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает...
Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это – Бог.
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.
Николай Гумилев, 1921
C приходом WWW что-либо меняется, расширяются пределы того самого (по Гумилеву) "естества"?
WWW создает многомерную паутину путей, дорог и тропинок, которые берут свое начало в цивилизации, основанной на концепции традиционной статической природы Книги.
Эта довебовская цивилизация существовала в таком относительно статичном виде тысячи лет.
Гиперссылки – дороги WWW – ведут от КНИГИ, состоящей из статического "плоского текста", к многомерной Вселенной СЛОВ, к тому МИРУ СЛОВА, который становится ядром базовой концепции следующей цивилизации...


Дать вещи название - это начало ее познания.
Г.Нейгауз. Об искусстве
фортепианной игры, 1958

Из предшествующих разделов, видимо, было понятно, что волна социально-экономических потрясений, которая получила название "Интернет-революция", возникла на рубеже 90-х годов не на пустом месте. Для того чтобы с "внезапным" появлением в персональных компьютерах Web-браузеров мир узнал о начале этой революции, должна была сначала состояться микропроцессорная революция, которая, собственно, и сделала компьютеры предметом массового пользования – вынесла их мониторы из вычислительных центров на столы миллионов людей, до того весьма далеких от каких-либо контактов с вычислительной техникой вообще.
Web, в свою очередь, исходно опираясь на эти и иные итоги микропроцессорной революции, сделал возможным объединение миллионов персональных компьютеров в глобальную сеть, обеспечив при этом простые и общепонятные правила обмена информацией пользователям такой сети.
Так сложилось, что процесс подготовки и развития микропроцессорной революции, базовые тенденции в развитии информационных технологий того периода и связанные с ними поэтапно нараставшие изменения в социально-экономической структуре постиндустриального общества исследовались автором "в порядке их поступления" – иными словами, обсуждались в реальном времени развития этапов наблюдаемой ситуации.
Для правильного – в контексте обсуждаемых разделов развития информационных технологий – восприятия приводимых ниже фактов и иллюстрируемых ими тенденций необходимо постоянно помнить, что изложение их велось в темпе самих тех событий, как они развивались с рубежа 80-х годов. Многие термины, однако, с тех пор заметно эволюционизировали. Узнаваемость их, впрочем, кажется сохраняется, вносить же какие-то поправки или иные изменения мы сочли некорректным. Наблюдения за обсуждаемыми процессами приводятся точно в том виде и излагаются на том языке, как это представлялось на этапах пика микропроцессорной революции – более чем за 10 лет до первых признаков надвигающихся на этот мир Web-потрясений**.
*20 лет спустя: "Понятие информационного ресурса является одним из наиболее важных не только для социальной информатики, но и для информатики в целом как фундаментальной науки. Этот термин стал все более широко использоваться в отечественной научной литературе после выхода в свет хорошо известной специалистам монографии Г.Р. Громова "Национальные информационные ресурсы. Проблемы промышленной эксплуатации"'' (Колин К.К. Социальная информатика: Учеб. пособие для вузов. М., 2003).
**Соответствующие фрагменты ранее опубликованных автором работ приводятся тут в сокращении. Полный их текст, включая и справочный аппарат (со списком источников и пр.), см. в разделе "Приложение", а также на прилагаемом CD-ROM.

Введение

 

Голая рука и предоставленный самому себе разум не имеют большой силы. Дело совершается орудиями и вспоможениями, которые нужны не меньше разуму, чем руке.
Фрэнсис Бэкон

За точку отсчета развития человеческой цивилизации обычно принимают время, когда люди начали создавать орудия труда и охоты.
Как известно, многие хищники в состоянии прогнозировать поведение жертвы и выбирать близкую к оптимальной траекторию преследования; некоторые из них умеют использовать рельеф местности и "прижимать" в преследовании жертву, например, к обрыву. Человек научился сначала создавать "обрывы", а затем для повышения эффективности охоты и маскировать их ("волчьи ямы"). Привязав камень к палке, он создал первый универсальный инструмент для труда и охоты – молот-топор. Затем он заострил палку и научился точно метать ее в цель. Так возникло первое специализированное орудие для поражения на расстоянии – копье.
Тайна "похищения огня" теряется в веках. Но вся последующая история технического прогресса от овладения огнем до открытия ядерной энергии – это история исследования подчинения человеку все более могущественных сил природы: тягловые животные, ветряные и водяные двигатели, тепловые двигатели, атомная энергетика. Одна задача, решаемая на протяжении тысячелетий, все больше умножать различными инструментами и машинами мускульную силу человека.
В то же время попытки создания инструментов, усиливающих природные возможности человека по обработке информации, начиная от камешков абака и до механического прототипа современного компьютера – машины Беббиджа, лишь тонкой струйкой человеческих судеб, фактов, музейных механизмов и устройств отмечают трассу накопления идей в общем потоке развития научно-технического прогресса.
Например, в книге «От абака до компьютера» глава, посвященная исследованиям английского математика Ч. Беббиджа, заканчивается следующим выводом, характерным для значительной части работ по истории компьютеров: "Научный экстремизм "вспыльчивого гения" по крайней мере на столетие задержал осуществление его замечательных идей".
Компьютеры действительно так и не появились вплоть до второй половины XX в. Представляет не только исторический интерес попытка ответить на вопрос: а могли ли они появиться раньше, не будь гений столь "вспыльчивым"?
Утверждают, что для реализации научно-технической идеи требуется выполнение по крайней мере трех основных условий***:

  1. идея не должна противоречить известным законам природы;
  2. в ее реализации должна быть остро заинтересована значительная часть общества (иными словами, должен "дозреть" социальный заказ);
  3. должен быть достигнут тот уровень технологии общественного производства, который обеспечивает эффективную реализацию заложенных в идею технических принципов.

Первое из трех перечисленных выше условий, как мы знаем, для машины Ч.Беббиджа выполнялось. Чтобы ответить на вопрос, вытекающий из второго условия, дозрел ли к середине XIX в. социальный заказ на информационную машину, достаточно взглянуть на рис. 1, где показана профессиональная структура работающих по найму в США.


Рис. 1 Вековой процесс перераспределения трудовых ресурсов из сферы материального производства и обслуживания в информационную сферу народного хозяйства США.
Источники: Science. 1980. Vоl. 209, July 4. Р. 195 (за период 1880–1980 гг.); ТИИЭР. 1983. Т. 71, o 94. С. 71; Industry Week. 1983. o 5. Р. 2 (за период 1980–2000 гг.).

Из рисунка видно, что до конца XIX в. свыше 95% трудоспособного населения страны было занято физическим трудом и только менее 5% – работой с информацией. Понятно, что в этих условиях основные производственные усилия общества направлялись на совершенствование инструментов и машин, облегчающих работу с материальными объектами, а «химера» информации могла подождать. И она ждала еще около 100 лет, как ждала те многие тысячелетия, в которые человек учился преобразовывать энергию и материальные объекты.
***Первые два условия сформулированы в 1853 г. американским физиком Дж. Генри в рамках созданной им «теории технического прогресса».

Истоки информационной технологии

На ранних этапах развития цивилизации профессиональные навыки передавались в основном личным примером исполнения производственных действий (новых приемов охоты, обработки шкуры, костей животных и т.д.). Рациональные способы организации коллективных действий, синхронизация производственных усилий закреплялись для передачи из поколения в поколение ритуальными танцами, обрядовыми песнями, устными преданиями и т.д.
"Помехоустойчивость" социально-исторического канала передачи профессиональных знаний заметно возросла с открытием человеком элементов технологии длительного хранения на материальном носителе отдельных, наиболее характерных зрительных образов, связанных с накопленными знаниями. Так начинался исторически первый этап развития информационной технологии. Истоки этого этапа исследованы почти на 30 тыс. лет в глубь человеческой истории: пещерная живопись – выполненные 25–30 тыс. лет назад наскальные изображения людей и животных; лунный календарь, выгравированный на кости более чем 20 тыс. лет назад; специальным образом обработанные кости с числовыми нарезками, которые 26 тыс. лет назад "должны были служить инструментами для измерения", и т.д.
По мнению известного советского археолога Б.А. Фролова, "истоки искусства в палеолите неотделимы от истоков техники и естествознания". Этот вывод*, основанный на изучении огромного материала, затем аргументированно развивается им в работе "Число в графике палеолита".
Книгопечатание, фото и киноискусство, радиовещание, телевидение и, наконец, уже в наши дни феномен персональных компьютеров дают достаточно убедительные свидетельства, что это единство не стало слабее за пределами палеолита. Как отмечал еще П.Б. Шелли: "Поэзия всегда оказывается современницей других искусств, способствующих счастью и совершенствованию людей"**
По современным археологическим данным, дистанция в шкале времени между первыми инструментами для работы с материальными объектами (топор, ловушка и др.) и инструментами для регистрации информационных образов (на камне, кости и т.д.) около миллиона лет. Иными словами, почти 99% своего исторического пути люди имели дело только с материальными объектами. Весь отрезок времени, в течение которого люди начали регистрировать информационные образы, а затем и обрабатывать их, не составляет и 1% от возраста человеческой цивилизации.
Таким образом, исторический опыт и, следовательно, глубина творческой интуиции человека на несколько порядков слабее в исторически новой информационной сфере человеческой деятельности, чем в сфере традиционного материального производства.
Этот исторический факт в значительной степени объясняет, в частности, и убедительный выигрыш в эффективности решения абстрактных информационных задач, который дают в настоящее время средства машинной графики. Графический дисплей по существу "материализует" абстрактные информационные образы и позволяет, таким образом, включать в процесс решения задачи те наиболее мощные области человеческой интуиции, которые были развиты за первые 99% времени развития человеческого интеллекта. Диалоговые системы машинной графики понижают субъективную сложность решаемой задачи, переводя ее из абстрактного мира информационных образов в конкретный, осязаемый мир материальных объектов. На экране дисплея исследователь имеет возможность видеть пространственное расположение отдельных компонентов исследуемого образа, причем эти компоненты могут дополнительно различаться по яркости, цвету и т.д. Для процессов, исследуемых в динамике, дополнительные возможности интуитивного анализа появляются от "звукового сопровождения" пространственных эволюций графической модели. В связи с этим значительная часть известных типов компьютеров имеет встроенные средства или возможности для подключения программно-управляемых звуковых синтезаторов.
В настоящее время нередко к процессу решения задачи подключается также и тактильный анализатор выдаваемой компьютером информации, а в скором будущем ожидается включение непосредственно в процесс человеко-машинной обработки информации и других каналов: теплового, обоняния ... То есть создаются условия, когда человек "входит" в мир решаемой задачи и "живет" в нем некоторое время, как Алиса в "Зазеркалье", возвращаясь оттуда в реальный мир с "трофеями" вновь найденных знаний.
Шесть тысяч лет назад технология регистрации на материальном носителе символьно кодированной информации о накопленных знаниях достигла того уровня, с которого ведут отсчет эры письменности. Таким образом, за каких-нибудь 20 тыс. лет человеком был пройден путь от наскальных рисунков до первых глиняных табличек с текстами. Это был путь поиска все более совершенных способов кодирования и расшифровки фиксируемых для длительного хранения на материальном носителе элементов знаний.
Начатый тогда процесс совершенствования носителей информации и инструментов для ее регистрации продолжается до сих пор: камень, кость, дерево, глина, папирус, шелк, бумага, люминофор, жидкие кристаллы, магнитные и оптические носители, полупроводники, цилиндрические магнитные домены и т.д.
Однако накапливаемые в виде отдельных записей или книг профессиональные знания не могли непосредственно влиять на производственный процесс. Чтобы получить шанс "прорасти" новым знанием или повлиять на характер выполняемого другими людьми трудового процесса, книга должна попасть "на благодатную почву" – на нее должен был "наткнуться" читатель, который в силу редчайшего стечения обстоятельств оказался уже подготовлен собственной биографией к свершению "таинства зачатия" новой идеи именно в данной профессиональной области знаний. Иными словами, только в том до невероятного редком случае, когда у автора книги и одного из немногочисленных читателей дорогого рукописного фолианта оказывается "резонанс" конструктивных идей, книга может способствовать акту рождения нового знания. Понятно, какое воздействие на темпы развития технологической цивилизации должно было в этих условиях оказать изобретение печатного станка – машины для массового тиражирования зафиксированных на материальном носителе знаний.
Одновременно с развитием процесса накопления знаний в человеческом обществе шел процесс формирования обособленной профессиональной группы, для которой сначала основным, а затем и единственным "служебным занятием" становится работа с информацией.
Жрецы – сначала хранители устных сокровищниц знаний, а затем переписчики и толкователи книг – тысячелетиями сохраняли за собой исключительную власть, основанную на монопольном доступе к растущему фонду человеческого опыта; оставались посредниками между накопленными знаниями и заинтересованными в этих знаниях людьми. Этот живой барьер начал разрушаться только после изобретения книгопечатания.
*Филип Сидни, один из основателей английской теории литературы, отмечал, что "поэзия – самая древняя часть человеческого познания, отцовское начало, которое дало жизнь всем прочим наукам".
**Здесь и далее в книге везде, где не оговаривается иначе, полужирным и курсивом в цитатах выделено мною. – Г. Громов.

Книгопечатание – первая
информационная революция

Книгопечатание выполняло для роста накапливаемых человечеством профессиональных знаний ту же роль, какую играет, например, для растений рассеяние семян. Массовое тиражирование для последующего "рассеяния" на больших пространствах зафиксированной на материальном носителе информации о новых знаниях значительно повышало вероятность событий, что хотя бы одно "семя знания попадет на благодатную почву", прозреет и в свою очередь даст "массовым тиражом" обогащенное новым знанием свое собственное "послание в будущее".
Стимулируемое книгопечатанием развитие наук ускоряло темпы накопления систематизированных по отраслям знаний. Эти знания можно было быстро тиражировать, и они становились доступными для многих, нередко далеко удаленных друг от друга территориально и во времени, участников внутриотраслевого процесса. Например, при создании паровой машины основные решения были получены врачом Д. Папеном (1690 г.), шихтмейстером Колывано-Вознесенских заводов И. Ползуновым (1763 г.), лаборантом университета в Глазго Дж. Уаттом (1769 г.). "Паровая машина была первым действительно интернациональным изобретением...", – отмечал Ф. Энгельс.
За три столетия после изобретения в 1445 г. печатного станка оказалось возможным накопить ту "критическую массу" социально доступных знаний, при которой начался лавинообразный процесс развития промышленной революции.
Знания, овеществленные через трудовой процесс в станки, машины, новые технологические процессы и другие организационно-технические новшества, становились источником новых идей и плодотворных научных направлений. Регенеративный цикл "знания – общественное производство – знания" оказался замкнут, и спираль технологической цивилизации начала раскручиваться с нарастающей скоростью. Печатный станок сыграл при запуске этого процесса роль информационного ключа, резко повысив пропускную способность социального канала обмена знаниями.
С этого момента – после изобретения книгопечатания – началось необратимо поступательное движение технологической цивилизации. Взлеты высокого культурного и технического развития были в отдельных странах и ранее, но за ними нередко наступал период упадка и полного забвенья. "Таковы были превратности дел людских, – отмечал в этой связи Пьер Симон Лаплас, – что то из искусств, которое только могло надолго сохранить и передать потомству события протекших веков, – книгопечатание, будучи новейшим изобретением, не оставило нам памяти о первых открывателях, и она полностью утратилась. Великие народы исчезали, не оставив никаких следов своего существования. Большинство наиболее знаменитых городов древности погибли вместе со своими летописями и даже языком, на котором говорили их обитатели. С трудом находим мы место, где был Вавилон. Из стольких памятников искусства и мастерства, украшавших эти города и считавшихся мировыми чудесами, осталось не больше чем смутное предание и разрозненные обломки, происхождение которых по большей части недостоверно, но величие которых свидетельствует о могуществе народов, воздвигших эти монументы".
Колесо – общепринятый сегодня символ технической цивилизации – было изобретено, как полагают, в Шумере, на Древнем Востоке, за 4 тыс. лет до н.э., а тысячу лет спустя там же создается и древнейший писаный свод законов, первый из дошедших до нас памятников письменности. Но прошло еще около 4 тыс. лет, прежде чем в середине XV в. ритмичное постукивание созданного в Европе первого печатного станка возвестило миру о приближении эры "тиражируемых знаний". Через 150 лет после изобретения* Иоганном Гутенбергом печатного станка Френсис Бэкон сформулировал в 1597 г. тезис, ставший с тех пор крылатым: "знание – сила".
Так, резко увеличив тираж пассивных носителей информации – книг, книгопечатание впервые создало информационные предпосылки ускоренного роста производительных сил. За последовавшие затем три столетия интенсивного роста производительных сил был подготовлен тот основной научно-технический задел, который привел к первой промышленной революции.
"Печатный станок изменил мир даже для тех миллионов людей, кто, например, во времена Мартина Лютера оставался неграмотным и, быть может, никогда реально не имел дела с книгой", – отмечает американский ученый Дж. Вейценбаум в книге "Возможности вычислительных машин и человеческий разум" и поясняет, – а какая часть той огромной массы людей во всем мире, чья жизнь самым непосредственным и драматическим образом изменилась в результате промышленной революции, практически соприкасалась с паровой машиной? Точно так же, – продолжает он, – и современное общество не избавлено от гигантских потрясений**, возникающих как побочный эффект при внедрении новых машин".
Эти "новые машины" для обработки информации появились лишь в середине XX в., когда растущее бремя информационных задач стало уже одним из наиболее заметных факторов, тормозящих экономический рост промышленно развитых стран. Как видно из рис. 1, к 1946 г., когда в Пенсильванском университете была пущена в эксплуатацию первый компьютер типа ЕNIАС, общая численность занятых в информационной сфере США приближалась к 30% от численности всего трудоспособного населения страны.
* Здесь мы, увы, лишь следуем общепринятой до самого последнего времени в европейской историографии технического прогресса версии, по которой факт появления за много столетий до Гутенберга печатных станков на Дальнем Востоке (например, в Корее) никак не влиял на последующие много более поздние их "переоткрытия" в странах Запада.
** В качестве одной из иллюстраций к этому общему замечанию можно сослаться, в частности, на некоторые социальные последствия развития микроэлектроники, скажем, начало массового производства электронных часов. Так, в середине 70-х годов, когда цены на электронные часы упали ниже 10 долларов за экземпляр, это заметно ударило по всей экономике Швейцарии, а вскоре разрушительная волна от этого "удара" докатилась и до Италии, которая должна была решать вопросы "реабсорбции" итальянцев, многие годы работавших на заводах Швейцарии.
Информационный кризис

 

...Скажите, отчего разбрелись все ученые в разные стороны и каждый говорит языком, которого другой не понимает? Отчего мы все изучили, все описали и почти ничего не знаем?
– Извините, это не мой предмет, я только собираю факты – я статистик.
В.Ф. Одоевский.
Русские ночи. 1836

В чем проявляется информационный кризис? Существуют ли какие-либо простые и наглядные количественные оценки этого сложного социально-экономического процесса?
Aстрофизик И. Шкловский отмечал, что "хорошей характеристикой уровня развития технологической цивилизации может служить уровень производства энергии. Для земной цивилизации этот уровень скоро достигнет 1020эрг/с. Заметим, что мощность падающего на нашу планету потока солнечного излучения порядка 1024 эрг/с".
Таким образом, по интегральным энергетическим показателям за последние 300 лет интенсивного роста производства и потребления энергии человечество все еще не вышло на уровень сотых долей процента от солнечного фона на планете Земля. С другой стороны, И. Шкловский отмечает: "Учитывая количество имеющихся на Земле телепередатчиков, их мощность и относительную длительность передач, можно показать, что Земля излучает на метровых волнах примерно в миллион раз большую мощность, чем если бы она излучала естественным путем, просто как тело, нагретое до 300 К. Над этим примером стоит задуматься. За какие-нибудь два-три десятилетия из-за деятельности развивающейся земной цивилизации такое важное глобальное свойство нашей планеты, как мощность ее радиоизлучения, выросло в огромной степени. Благодаря деятельности разумных существ Земля по мощности своего радиоизлучения на метровом диапазоне стала на первом месте среди планет, обогнав планеты-гиганты Юпитер и Сатурн и уступая (пока!) только Солнцу!"
Итак, "информационный взрыв" для наблюдателя из далекого космоса выглядит вспышкой (в метровом диапазоне) новой "звезды", по яркости приближающейся к Солнцу, на месте холодной миллиарды лет планеты Земля.
Джеймс Мартин, ветеран фирмы IBM, член совета директоров ряда крупных компьютерных фирм, известный автор книг по вычислительной технике, считает: "...Сейчас мы достигли такого уровня познания, когда количество информации, поступающей в промышленность, управление и научный мир, доходит до тревожных пропорций. Печать весьма мягко и неудачно (по мнению автора) называет это "информационным взрывом", так как взрыв быстро прекращает свой бурный рост. Рост же информации в перспективе не имеет конца, а только все больше увеличивается. Общая сумма человеческих знаний изменялась раньше очень медленно... к 1800 г. она удваивалась каждые 50 лет, к 1950 г. – каждые 10 лет, а к 1970 г. – каждые 5 лет".

"Сфера" технологии

Одним из важнейших показателей научно-технической мощи оказывается ныне внешнеторговый баланс профессиональных знаний. Мировой рынок лицензий, специальных "комплектов знаний" о производственных процессах ("ноу-хау"), так же как и различного рода консультационные услуги в административно-управленческой области, технике маркетинга и другие способы коммерческой реализации непосредственно самих знаний (еще до их материального воплощения в соответствующем товаре), становится заметно растущей отраслью экономики.
Хотя, как известно, основная часть лицензионных поступлений и платежей между странами осуществляется по внутрифирменным каналам обмена технологией транснациональных корпораций (ТНК) (так передаются до 80% всех нововведений), изучение доступной анализу "извне" части мирового потока коммерчески реализуемых технологических знаний позволяет сделать вывод о том, что позиции США остаются здесь достаточно прочными. К примеру, сопоставляя многократный технологический перевес США над их ближайшими конкурентами по мировому рынку, исчисляемый более чем пятикратным уже тогда превышением поступлений, например из Японии, над выплатами американских фирм за импорт японской технологии, со все более удручающе пассивным для американцев балансом в области товарного обмена, авторы еще "Индикатора науки и технологии – 1987" пытались, объективности ради, взвесить самые разные факторы, которые могли бы объяснить такого типа парадоксальный внешнеторговый феномен.
"Возможно, японские производители более успешно справляются с практическим воплощением идей и изобретений, или же американские фирмы успешнее делают изобретения, чем осуществляют нововведения, или же имеются правовые, политические и другие препятствия, не позволяющие американским производителям воплотить свои изобретения на практике и делающие необходимым участие японских лицензиатов". Однако после углубленного анализа данных о динамике лицензионного баланса Японии отмечается столь же явное несоответствие, но уже обратного знака – растущий актив внешнеторгового оборота товарами и устойчивый во времени пассив ее лицензионной торговли. "Улучшение технологической базы Японии должно привести, – размышляют авторы отчета, – к сокращению закупок и увеличить количество продаж технологии Японией по сравнению с исторически сложившимся уровнем. В действительности же, хотя и наблюдается значительное колебание из года в год доли денежных поступлений и выплат Японии, связанных с технологией и относимых за счет новых сделок, все-таки похоже, что тенденция имеет противоположную направленность... Таким образом, отсутствуют какие-либо доказательства того, что высоким показателям в коммерческой реализации технических достижений в Японии соответствует уровень выдачи лицензий на эту технологию за рубежом предприятиям, не принадлежащим Японии, или же соответствует уровень сокращения закупок лицензий на технологию иностранных изобретателей".
В заключение анализа противоречивых тенденций движения мировых потоков "товар – лицензия" современного мирового рынка отмечается необходимость "при оценке сильных и слабых сторон конкурентоспособности продукции науки и техники, используемой в коммерческих целях, отделять изменения в конкурентоспособности собственно технологии (понимаемой в широком смысле слова) от изменений в распределении на мировом рынке каналов реализации технологических преимуществ... Уменьшение контролируемой фирмами США части мирового рынка, в какой-либо его ассортиментной группе, может в действительности отражать лишь увеличение объема технически менее сложных товаров в данной группе, которые поэтому могут все более усиленно производиться в других странах. Это может также означать широкое развертывание производства товаров, которые когда-то принадлежали к новейшей технологии, однако их производство было со временем стандартизовано и может теперь осуществляться за границей".
В целом же, как подчеркивали авторы того, кажется, первого в длинном затем ряду ему аналогичных отчета, "нигде не наблюдается явной потери лидерства США в области технологии, но можно говорить, и это, видимо, было бы более точно, об усилении конкуренции".
Конкуренция эта принимает все более жесткие рыночные формы, однако основная специфика ее нынешнего этапа заключается в том, что наиболее заметным образом проявляется она лишь в секторе материального производства. В секторе промышленной эксплуатации информационных ресурсов исторически сложившиеся ведущие позиции США остаются прочными. Поясним суть некоторых возникающих при этом внешне парадоксальных явлений. За послевоенные десятилетия в США утвердилась коммерчески устойчивая концепция "технологического цикла", в рамках которой почти все нововведения, изначально разработанные в метрополии и доказавшие на внутреннем рынке свою жизнеспособность, передавались затем для производства на дочерние предприятия ТНК. К моменту, когда зарубежные конкуренты осваивали соответствующую технологию настолько, чтобы попытаться выйти с аналогичными изделиями на американский рынок, там уже, как правило, оказывались более конкурентоспособные изделия местных фирм (следующего технологического поколения) и т.д. Этот опережающий "технологический цикл" длительное время защищал американский рынок от вторжения заморских конкурентов много надежнее, чем любые протекционистские меры.
Однако такое "динамическое равновесие" могло сохраняться лишь в условиях относительно медленной смены номенклатуры массово выпускаемых товаров, предназначенных для мирового рынка. С началом информационной революции ситуация резко меняется. Видимым проявлением этих изменений становится постоянно растущее богатство разнообразия поступающей на мировой промышленный рынок продукции и соответственно используемых для ее производства технологических решений. Разумеется, развивается также и встречный процесс ускоренного вымывания раннее созданных изделий (жизненный цикл – время от создания до морального старения товаров – постоянно сокращается). Однако их номенклатура растет все-таки заметно быстрее (Темп обновления промышленной продукции в середине 80-х го-дов был в 1,5 раза выше, чем в 70-х.). При этом оказывается, что в любой отдельно взятый момент времени общее число производимых товаров, имеющих спрос на мировом рынке, оказывается заметно большим, чем в любой предшествующий отрезок времени.
В той же степени, как первая промышленная революция означала появление технической возможности для организации массового производства стандартизуемых изделий относительно медленно изменяемой номенклатуры, информационная революция впервые создала технические предпосылки для более быстрой реакции производителя на быстро изменяющиеся запросы потребителя. Соответственно появилась и новая концепция промышленного производства – "индустрия, управляемая рынком" (market driven industry), принципиально отличающаяся от ранее существовавшей концепции, согласно которой пути будущего развития индустрии определялись главным образом исходя из прогноза ожидаемых возможностей технологии (technology driven industry).
Иными словами, если ранее вероятность успеха на мировом промышленном рынке предопределял "техноцентрический" подход, то ныне оказывается коммерчески более эффективным "антропоцентрический" подход. Происходит поворот от традиционной, годами выверенной промышленной стратегии, согласно которой наиболее успешно реализуемые направления развития технологии и формируют в конечном счете потенциальные запросы потребителя к стратегии принципиально нового типа, в основе которой лежит все более точное отслеживание промышленностью самых разнообразных, быстро изменяющихся запросов миллионов потребителей на всех континентах, охваченных потоками товарообмена мирового промышленного рынка. В ряде пока еще наиболее простых ситуаций потребитель при этом получает реальную возможность сам непосредственно вмешиваться в процесс изготовления интересующего его изделия для наиболее точного отражения в заказываемой конструкции индивидуально ему необходимых потребительских характеристик.
Так происходит, в частности, когда потребитель выбирает марку, цвет, конкретную конфигурацию приборов салона, а также иные характеристики автомобиля в конторе дилера, оснащенной экранным пультом компьютера, связанным каналами телеобработки с компьютерной системой управления комплектацией на одной из ниток сборочного конвейера одного из многих десятков разбросанных по всему миру автозаводов.
Десятки тысяч потребителей по случайному поводу ежедневно заходят в сотни разбросанных по всему миру дилерских контор, и, если сделка покупки машины состоялась, их индивидуальные вкусы немедленно отражаются на режиме работы сборочного конвейера так, что каждый покупатель приобретает именно то изделие, которое соответствует его индивидуальным запросам.
Такого же типа растущее разнообразие выбора предоставляется потребителю и по многим другим видам массово выпускаемой продукции машиностроения. Например, на заводе компании Dir/Deev в г. Ватерлоо, штат Айова, на системах сборки, контролируемых компьютером, производятся 20 различных моделей тракторов с тысячами изменяемых по желанию заказчика характеристик.
Совершенно аналогичным образом та же, по существу, техника "интеллектуализации" конвейера обеспечивает ныне поточное изготовление одежды с возможностью индивидуализированных отклонений от стандартного сочетания размеров, а также выбором предпочтительной комбинации из предлагаемого набора декоративных элементов; немедленную реакцию на индивидуально назначаемую пациенту "пропись" приборов управления линией по расфасовке лекарств на фармацевтической фабрике и т.д.
Этот, по-видимому, наиболее простой пример, иллюстрирующий эффект функционального сопряжения одной из первых жестко структурированных и потому концептуально наиболее простых из числа массовых задач информационной технологии – типа задач "резервирования авиабилетов", с одной стороны, и классического "конвейера", концептуально полностью идентичного своему известному прародителю эпохи Ford-T, с другой, относится к промежуточной ситуации, когда поточное производство, оставаясь по функциональной сути своей точно таким же, как и сто лет назад, способом массового выпуска по единой технологии стандартизируемых изделий, лишь оснащается некоторыми внешними, не затрагивающими основного принципа конвейерного производства, средствами оперативной реакции на индивидуальные запросы миллионов потребителей.
Однако даже в этом концептуально паллиативном варианте социальный эффект внедрения средств информационной технологии оказывается нередко весьма заметным, так как стремительно растет общее богатство многообразия промышленно выпускаемых изделий: каждый из десятков миллионов потребителей массово выпускаемой продукции впервые приобретает возможность получать, к примеру, непосредственно с заводского конвейера автомобиль "по индивидуальному заказу" (варианты типа двигателя, оформления салона, приборного комплекта и т.д.) – все носит тот неповторимый индивидуально вкусовой отпечаток, который ранее был доступен лишь представителям немногочисленной социальной группы "избранных" – кому была доступна "машина на заказ". И тем не менее необходимо еще подчеркнуть, что не этот пример характеризует концептуальную суть революционных изменений в характере взаимовлияния двух ведущих экономических компонентов промышленно развитого общества – рынка и технологии.
Ситуация качественно изменилась не тогда, когда у массового потребителя появилась возможность непосредственно влиять на процесс сборки отдельных товарных единиц поточного производства, выпускаемых в рамках единой, пусть даже и достаточно гибкой технологии, а тогда, когда оказалось возможным создать социально-экономические условия, позволяющие начать столь быстро увеличивать число вновь создаваемых различных технологий, чтобы успевать динамично отслеживать все многообразие запросов мирового рынка. Конвейер, даже оснащенный компьютером и средствами телеобработки для прямой связи с потребителями, является ныне лишь своего рода «действующим памятником» минувших этапов промышленной революции. В среднем уже свыше 75% всего промышленного производства передовых в техническом отношении стран мира относится к мелкосерийному, и тенденция эта продолжает набирать силу.
Относительный вес массового конвейерного производства в этих условиях постоянно уменьшается. Причем это происходит не потому, что конвейеры останавливаются за ненадобностью. Как правило, однажды запущенный заводской конвейер постоянно совершенствуется и служит неопределенно долго, так как создается обычно для решения социально наиболее устойчивых, мало подверженных резким изменениям во времени человеческих потребностей. Однако вне зоны применимости конвейера – исторического ядра современной промышленности – возникает ежегодно, слой за слоем, все более широкая сфера самых разнообразных технологических решений, ориентированных на тот или иной обычно территориально локальный и резко изменчивый во времени круг задач той или иной конкретной группы потребителей. Огромное и постоянно растущее многообразие таких технологий питается, как правило, научно-техническими идеями относительно небольшого числа так называемых базовых технологий. Поэтому страна, которая длительное время контролирует процесс создания таких базовых технологий, обладает критически важным для современной экономики научно-техническим потенциалом (независимо от данных официальной статистики внешнеторгового баланса, в большинстве случаев все еще измеряемого по устаревшим и давно утратившим в новых условиях свою информативность показателям).
Более того, дальнейшее развитие информационной революции неотвратимо создает ту парадоксальную ситуацию, при которой хронически растущий дефицит внешне-торгового баланса по товарам, создаваемым в рамках "локальных технологий", является, по существу, ценой, которую государство – мировой научно-технический лидер платит за историческую возможность сохранять контроль над "базовыми технологиями".
Попытаемся пояснить это предположение геометрической метафорой. Можно представить, что в каждый отдельно взятый момент времени наиболее передовые научно-технические решения располагаются на внешней поверхности многомерной "сферы технологий" – поверхности, которая отделяет мир освоенных промышленным производством научных законов и профессиональных знаний от всей остальной технологически еще непознанной части мира. Весь внутренний объем этой быстро расширяющейся "сферы" составляют ранее освоенные и соответственно нисходящие по высоте к историческому центру уровни технологии. Наблюдаемое ныне быстрое расширение "сферы технологий" означает, в частности, что все большая часть совокупного коммерческого веса товаров мирового рынка будет выпускаться на предприятиях, владеющих технологией "внутреннего слоя", тогда как относительный вес на мировом рынке предприятий, владеющих передовыми технологиями "внешнего слоя", будет постоянно снижаться. Это, по существу, и регистрируют принятые ныне показатели внешнеторгового баланса (в том числе и по наукоемким товарам).
Именно потому, что современный научно-технический прогресс в США базируется в основном на собственных пионерских исследованиях и конструкторских разработках практически во всех областях "высокой технологии"..., – отмечал еще Н.П. Шмелев, – никому из конкурентов США пока не удалось превзойти американский уровень по наиболее перспективным направлениям НИОКР, создающим экономику XXI в. Наводнение внутреннего американского рынка импортной наукоемкой продукцией (особенно потребительского назначения) и все более широкое использование американскими корпорациями изделий, узлов компонентов и технологических решений, имеющих иностранное происхождение, не должно вводить в заблуждение.
Интернационализация производства (может быть, наиболее характерная мирохозяйственная тенденция нашего времени) именно в том и выражается, что привлечение иностранных материальных ресурсов для удовлетворения внутренних потребностей становится повседневным, обычным явлением или, другими словами, постоянным и совершенно естественным фактором национального процесса воспроизводства. В современных условиях экономическая и научно-техническая взаимозависимость не только не исключает, а, наоборот, предполагает рост взаимозависимости по многим, в том числе и ключевым, направлениям. Весь вопрос в том, насколько такая взаимозависимость симметрична, а если она асимметрична, то в чью сторону направлена подобная асимметрия... – резюмировал суть кажущихся "парадоксов" внешнеторгового баланса США Н.П. Шмелев и пояснял, что в противоположность США научно-технический прогресс, к примеру, Японии минувшие десятилетия носил преимущественно "имитационный характер".
Следует отметить, что все остальные страны не так уж спокойно воспринимали указанное распределение ролей на мировом рынке. Например, той же Японией в 80-е годы был предпринят ряд энергичных попыток выйти из "имитационной колеи", в том числе и по некоторым критически важным направлениям развития информационной технологии (наибольшее внимание средств массовой информации тогда вызвал японский "проект ЭВМ 5-го поколения").
Нельзя, однако, сказать, чтобы результаты как этих, так и многих иных такого же типа амбициозных "рывков" заметно изменяли общее распределение научно-технической продукции стран-соперниц по слоям "сферы технологии".
Таким образом, на современном этапе качественной эволюции мирового промышленного рынка основной по значимости продукцией ведущей группы наиболее передовых в научно-техническом отношении предприятий, контролирующих ПОВЕРХНОСТЬ "сферы технологии", оказываются уже не столько выпускаемые ими материальные товары, непосредственно реализуемые на мировом рынке, сколько генерируемые при этом профессиональные знания, многократно используемые затем поэтапно во всех нижележащих слоях этой самой "сферы технологии" десятками, сотнями и тысячами различных предприятий для создания постоянно растущего числа новых локальных технологий.
В то же время основной продукцией предприятий, владеющих базовыми технологиями (контролирующих тот или иной участок поверхности "сферы технологии"), оказывается уже не столько непосредственно выпускаемая ими материальная продукция, сколько генерируемые на поверхности этой "сферы" профессиональные знания, требуемые для постоянного обновления принципов создания стремительно растущего числа локальных технологий. Выпускаемая же при этом товарная продукция (компьютеры, научные приборы, космические аппараты, штаммы микроорганизмов в биотехнических системах и т.д.) независимо от того, производится она массово или мелкосерийно, представляет собой по существу всего лишь "рыночный сертификат" эффективности, прилагаемый к основному и наиболее ценному продукту – базовой технологии, а также к тем новым управленческим стратегиям, которые позволяют длительное время сохранять эффективный контроль над мировым инновационным процессом в целом.
Реперные точки
информационной технологии

 

Профессор объяснил мне, что он работает над изготовлением особых механических приборов, предназначенных для открытия отвлеченных истин... Каждый знает, как трудно изучение наук по общепринятой методике. Между тем, благодаря его изобретению, самый невежественный и бездарный человек при небольшой затрате средств и физических усилий может писать книги по философии, поэзии, политике, праву, математике, богословию.
Дж. Свифт. Путешествие
в Лапутию. 1726

Профессор Стэнфордского университета В.Миллер как-то пояснил суть наблюдаемых глубинных сдвигов в структуре хозяйственного механизма промышленно развитых стран рисунком, на котором обозначены характерные «точки разрыва» траектории развития технологической цивилизации (рис. 2).


Рис. 2.Этапы развития промышленной революции
Источник: W. Miller, SRI International.

Отсчет минувшей индустриальной эры принято вести с 1790 г., когда паровая машина начала практически использоваться в Англии для откачки воды из шахт, а руководители некоторых в то время технологически самых передовых в Европе фабрик начинали применять первые механические ткацкие станки. Спустя 100 лет после появления этих революционных по своим социально-экономическим последствиям технологических нововведений американский инженер Ф.Тейлор разработал типовую систему организации труда людей, эффективно взаимодействующих между собой в рамках крупномасштабного индустриального производства. Успешная реализация базовых принципов такой системы резко повышала эффективность использования машин и оборудования – наиболее ценного в индустриальную эру производственного ресурса.
Концепция "тейлоризма" основана на глубоко эшелонированном пооперационном разделении труда исполнителей различной квалификации. При этом как общий ритм работы предприятия, так и строго регламентированный ("технологически расписанный") характер пооперационно исполняемой отдельными участниками трудового процесса производственной деятельности целиком определялись наиболее эффективным режимом работы машин и механизмов. Хотя тейлоризм как логически обоснованная и практически выверенная производственная концепция индустриальной эры сложился лишь на рубеже XX в., острые дискуссии вокруг основных положений такого типа организационных систем начинались еще на заре промышленной революции.
В частности, серьезные сомнения вызывали неразрешимые, казалось, социальные парадоксы развития такого типа систем организации производства, в которых машины, изначально призванные облегчить труд людей, оказывались наиболее ценным ресурсом и, следовательно, для повышения эффективности их использования не только допускалось, но и, как правило, следовало резко снизить возможности проявлений человеком богатства разнообразия его творческого потенциала вплоть до выполнения им нескольких простейших элементов машиноподобных движений.
Исторически первые этапы механизации производства, связанные с уменьшением физических нагрузок и одновременным сужением функциональной зоны ответственности рядовых исполнителей, вызывали, как это неоднократно отмечалось, далеко неоднозначную реакцию рабочих. Если снижение требуемых усилий исполнителя обычно рассматривается как положительный фактор, то последовательное измельчение этапов технологического цикла и соответственно жесткая специализация рабочих процедур постепенно оказываются все более тяжелым эмоциональным бременем, шаг за шагом ведут к социальной деградации – "обесчеловечиванию" процесса труда.
Еще в XVIII в. А. Смит отмечал, что специализация труда неизбежно приводит к снижению интеллектуального уровня производственных задач за тот недопустимо низкий предел, когда рабочий оказывается, по словам А. Смита, "тупым и безразличным" исполнителем. И тем не менее острая и постоянно растущая социально-экономическая потребность в удовлетворении массового спроса населения на предметы первой необходимости до самого последнего времени не позволяла отклоняться от базовых принципов "тейлоризма".
Не произошло сколько-нибудь заметных в этом отношении изменений и за первые десятилетия после изобретения компьютера. Научно-технические средства и методы информационной технологии складывались в течение первых четырех десятилетий века информации в условиях практически полного господства ранее сложившихся организационных принципов тейлоризма. К примеру, доминирующий в период 60–70-х годов на большинстве крупнейших вычислительных центров мира организационно-технический принцип ПАКЕТНОЙ ОБРАБОТКИ представлял собой по существу прямой перенос на системы промышленной обработки данных базовых концепций индустриальной эры.
В 1974 г. (за 12 лет до упомянутого выше доклада В. Миллера) на одном из симпозиумов, регулярно организуемых в США Национальным бюро стандартов, состоялась дискуссия об ожидаемом влиянии на общество новой волны автоматизации. Коллега В. Миллера по Стэнфордскому университету Дж.Мак-Карти – один из наиболее известных в академическом мире лидеров "искусственных интеллектуалов" (термин этот, отражающий особый стиль полемики, принятый среди апологетов грядущего всемогущества методов "искусственного интеллекта", "экспертных систем" и прочих "компьютеров последнего поколения", был введен в литературу их многолетним активным оппонентом – профессором Массачусетского технологического института Дж. Вейценбаумом) – отмечал тогда, что за первые 30 лет эры компьютеров "прямой эффект – влияние технологических нововведений на повседневную жизнь рядового человека оказался в целом заметно меньшим, чем это было за три десятилетия 1890–1920 гг. Тогда происходили намного более фундаментальные изменения человеческого бытия: появились автомобили, холодильники, самолеты, телефоны, средства радио-связи и т.д.".
"Разумеется, произошли определенные изменения и за последние три десятилетия, но, – заключает это сопоставление Мак-Карти, – по общему масштабу воздействия на человеческое общество они все еще далеко несопоставимы с теми изменениями, которые происходили в 1890–1920 гг.".
Рисунок, предложенный В. Миллером, позволяет, в частности, более ясно понять, в чем именно заключается весьма распространенная такого типа методологическая ошибка сопоставления периодов технологических эпох, если сравнение выполняется, как это делал, например, Мак-Карти, без учета логической последовательности развития двух основных фаз (технологической и организационной) сопоставляемых этапов промышленной революции.
Бурному периоду перемен, характерному для этапа становления организационной структуры производства индустриальной эры в 1890–1920 гг., на этапе формирования информационного общества соответствует, как это видно из рис. 2, период становления новой организационной структуры производства эры массовой компьютеризации. В широком социально значимом масштабе этот период только начинается на рубеже последнего десятилетия XX в.
Итак, 90-е годы – это время, когда радикально меняются основные критерии экономической эффективности и базовые организационные принципы общественного производства. Главным стратегическим ресурсом национальной экономики оказываются не машины (пусть даже и самые совершенные!) или заключенные в недрах страны полезные ископаемые, а первичный источник богатства разнообразия – творческий потенциал людей, занятых в производственном процессе. При этом конечная экономическая эффективность работы машин и оборудования определяется в рамках вновь создаваемой организационной системы в основном тем, в какой степени они помогают решать центральную в век информации задачу – разносторонне стимулировать многогранный творческий потенциал работающих.
Но где же тогда "очередной Тейлор", которому, согласно рис. 2, уже лет пять, как пора бы было объявить миру новые базовые организационные принципы производства в век информации. Все предпринимавшиеся до сих пор попытки решения задач создания новой базовой организационной системы наталкиваются на мощный пласт проблем, как правило, много более сложных, чем все ранее обсуждавшиеся в контексте промышленной революции. Как заметил Дж. Мартин, "для современного общества становится все более настоятельной необходимость развивать человеческий потенциал с той же скоростью, как развивается потенциал технологический". "Во многих случаях, – осторожно отмечает он, – мы все еще не справляемся с этой задачей..."
Вопросам стратегического планирования и "проблемно-ориентированного" развития основного ресурса современного предприятия – творческого потенциала сотрудников – начинает уделяться растущее внимание на всех уровнях руководства как отдельными фирмами, так и промышленностью в целом. Среди наиболее трудных из сложной цепи вопросов этого ряда, как правило, указывают на необходимость воспитания в самом ближайшем будущем у значительной части персонала фирмы способности к заметно большей, чем это когда-либо ранее требовалось, профессиональной мобильности. А. Виггенхорн, директор центра обучения и переподготовки фирмы Motorola, предупреждал вновь принятых на работу в эту компанию сотрудников о необходимости заранее готовить себя к тому, что им придется по крайней мере 5 или 6 раз менять свою основную профессию в течение трудовой жизни.

Динамика, факторы роста

 

...Таланты создавать нельзя, но можно создавать культуру, то есть почву, на которой растут и процветают таланты. Чем больше, шире и демократичнее культура, тем чаще появление таланта и гения. Один ученый назвал живопись Ренессанса эпидемией гениальности.
Г. Нейгауз. Об искусстве
фортепьянной игры. 1958

Вековая тенденция к централизации производства, характерная для индустриального общества, была связана с доминирующим на первом этапе промышленной революции организационным принципом "экономии на масштабах". Термин этот отражал тот хорошо известный факт, что при массовом производстве стандартизованной продукции ее себестоимость заметно падает с ростом масштабов предприятия.
Между тем увеличение разнообразия общественных запросов, вызванное повышением уровня жизни, культурно-образовательного ценза населения и соответственно ростом числа существенных показателей "качества жизни", вело к неуклонному расширению обязательного минимума номенклатуры вновь создаваемых изделий и услуг.
В условиях неуклонного роста требований мирового рынка по расширению номенклатуры продукции и увеличению темпов ее обновления радикально меняется доминирующий тип общественного производства. Неотвратимо сокращается доля массового производства стандартизованных изделий, где упомянутая "экономия на масштабах" еще имела бы смысл, и одновременно растет общий объем самых разнообразных товаров и услуг, производимых большим числом средних, относительно небольших и совсем мелких предприятий, способных с требуемой оперативностью реагировать на изменения запросов рынка.
Среди миллионов действующих в США малых фирм несколько десятков тысяч представляют собой предприятия особого рода – малые инновационные компании. Их продукция формирует почти половину общей площади поверхности внешнего слоя быстро расширяющейся "сферы технологий".
Согласно известным оценкам, независимые малые исследовательские коллективы дали от 40 до 46% всех крупных научно-технических нововведений, освоенных американской промышленностью: инсулин, стрептомицин, титан, хлопкоуборочную машину, каталитический крекинг, гидроусилитель рулевого управления, автоматическую трансмиссию, гирокомпас, частотную модуляцию, гетеродин, ксерографию, персональ-ные компьютеры и т.д.
В среднем, по сравнению с крупными компаниями численностью более 10 тыс. человек, малые фирмы численностью десятки или, много реже, сотни служащих внедряют в 17 раз больше нововведений на доллар затрат. Вот лишь некоторые характерные примеры из отдельных отраслей промышленности:


bullet

из 13 главных нововведений в сталелитейной промышленности семь было создано независимыми изобретателями, а все остальные – малыми фирмами и ни одного – крупнейшими сталелитейными фирмами;

bullet

из почти полутора сотен важнейших изобретений в алюминиевой промышленности малыми фирмами и независимыми изобретателями было создано более ста.

По мнению американских экспертов, исторически свыше 90% средств новой технологии создавалось до сих пор в США мелкими фирмами или независимыми изобретателями. Причем процесс этот имеет последние десятилетия явно выраженную тенденцию к усилению:


bullet

если за период 1953–1959 гг. фирмы с числом занятых менее тысячи человек зарегистрировали в три раза больше изобретений, чем предприятия, на которых работало более тысячи человек, то спустя 20 лет разница в эффективности поиска, измеренная на отрезке 1974–1977 гг., оценивалась уже более чем в восемь раз;

bullet

за четверть века с 1953 г. по 1977 г. исследовательская результативность малых фирм выросла в среднем в 1,7 раза, а крупных – упала в 1,5 раза.

На долю большого числа малых фирм в США приходится около 4% общих расходов промышленности на НИОКР и, как отмечалось выше, более 40 % всех выдержавших реальные испытания рынком нововведений. Столь заметно большая эффективность организационно и экономически нестабильных малых поисковых коллективов по сравнению с жестко встроенными в структуру больших фирм (планово управляемыми) исследовательскими подразделениями давно уже стала предметом исследований, а также жарких дискуссий, в том числе и во всех эшелонах власти монополистических корпораций. За последние десятилетия было предпринято немало организационных усилий, чтобы отыскать рациональные способы сопряжения планово управляемого "большого" и принципиально неуправляемого проточного "малого" секторов НИОКР.
В частности, для освоения новой потенциально плодотворной области нередко практикуется так называемая техника "абордажных крючьев". Исследовательский комплекс большой корпорации "выбрасывает" в избранную зону поиска несколько административно автономных творчески мобильных групп, гарантируя им на установленный отрезок времени полную самостоятельность в выборе "жизненного пути". Если ожидаемая, но чаще все-таки неожиданная, технологическая находка состоялась и одна из таких групп сумела создать новый продукт, который получил коммерческое "сцепление" с перспективным сектором промышленного рынка, то такой "зацепившийся крюк" подтягивают в административное тело корпорации для развития успеха. Группа-победитель становится ядром вновь создаваемого по открытому ей направлению исследовательского подразделения и в дальнейшем уже регулярно опирается в своем развитии на всю "плановую мощь" корпорации.
Однако, несмотря на известные преимущества, которые иногда (далеко не всегда!) дает большой фирме использование тех или иных способов децентрализации управления НИОКР, изменить в корне общую ситуацию, как правило, не удается. Не ведет к успеху и обратный процесс – попытки большого предприятия коммерчески "заарканить" и подчинить затем административно какую-либо процветающую малую фирму. Во всяком случае, весьма редко сообщается об удачных такого рода попытках "разводить золотых рыбок в аквариуме": при утрате независимости, например в случае административного подчинения более крупной организации (приобретение малой фирмы монополией, слияния и т.д.), малые фирмы обычно резко снижают свою эффективность. Производительность труда при этом падает на 20–30 %, а общая экономическая эффективность – в среднем в 1,5 раза. Поэтому прямое поглощение малых и средних фирм как способ организации производства уступает формально равноправному контрактно-договорному сотрудничеству и инвестированию, а административно-бюджетные формы управления постепенно заменяются программно-целевым финансированием подрядчиков.
Крупная корпорация – лидер – становится ядром комплекса, вокруг которого группируется большое число отдельных малых и средних фирм (или их группы), выполняющих значительный объем необходимых научно-технических и производственно-сбытовых работ в порядке научно-производственной кооперации. Несмотря на юридическую самостоятельность входящих в подобные комплексы компаний, они составляют единое целое финансово-экономической и технологической точек зрения.
Таким образом, крупные, средние и малые фирмы взаимно дополняют друг друга, что позволяет оптимизировать весь цикл "идея – рынок". В складывающемся органически неразрывном инновационном комплексе организационно наиболее устойчивые крупные и средние компании играют роль формообразующего силового каркаса ("скелета"), а масса вновь возникающих и быстро распадающихся мелких фирм образует подвижную интенсивно обменивающуюся часть ("мышечную ткань").
Поэтому в одинаковой степени ошибочной была бы недооценка каждого из компонентов динамично развивающейся инновационной структуры. Крупные фирмы несут основное бремя финансовой нагрузки (примерно 95% всего объема научно-технического потенциала США сосредоточено в крупных корпорациях), малые – прокладывают им путь, исследуя наиболее рискованные и в технико-экономическом отношении, и с точки зрения маркетинга пути научно-технического прогресса (уровень риска, который может себе позволить малая фирма, естественно, несопоставимо выше того, который считается допустимым в крупной корпорации).
С точки зрения динамики развития национальной экономики оба этих сектора инновационного механизма неразрывно связаны, причем не только упомянутыми выше административными или бюджетно-контрактными узами. Скажем, массированные вложения больших компаний в НИОКР питают (косвенно!) в том числе и все те формально от них, казалось бы, полностью независимые малые фирмы, которые организуют специалисты, ранее работающие на больших предприятиях. Понятно, что начинают они "свое дело" нередко "с нуля" и, разумеется, в первую очередь на свои средства, однако не следует забывать, что "критическую массу" профессиональных знаний, которая, собственно, и даст им возможность самостоятельно начать процесс независимого поиска, специалисты эти предварительно "нагуляли" на многомиллионном оборудовании высокотехнологичных лабораторий "большого бизнеса"!
Иными словами, создать условия для отслеживания мирового научно-технического уровня по широкому кругу перспективных направлений современной технологии может только достаточно мощная, а значит, и централизованно управляемая организация, которой в нынешних условиях только и может быть по средствам необходимое для этого дорогостоящее оборудование. В то же время бюрократическая структура административного управления такой крупной организации в принципе не может обладать необходимой инновационной чувствительностью для достаточно быстрой реакции на "запах новой идеи". Поэтому общая народно-хозяйственная отдача для национальной экономики в целом от массированных вложений в НИОКР определяется ныне уже не только (и даже не столько!) непосредственной отдачей тех больших предприятий, где эти средства в основном и могут рационально расходоваться, но и тем, насколько эффективно действует общий "обмен веществ" в инновационном механизме страны. Основное его назначение – создавать необходимые социально-экономические условия, при которых наиболее "сумасбродные" (а значит, и потенциально наиболее перспективные!) научно-технические идеи, вполне резонно отвергаемые с позиций безупречно здравого смысла руководством крупной организации, могут сравнительно безболезненно покидать стены того предприятия, где их отвергли, чтобы в кратчайший срок пройти объективную проверку рыночной жизнеспособности в независимой специально для этого автором созданной малой фирме.
При этом нередко оказывается, что если такая малая фирма начинает вдруг быстро расти, например, вследствие заметного успеха процесса внедрения базовой технической идеи, то связанный с этим неизбежный рост административного аппарата новой коммерчески удачливой организации "автоматически" приводит к вытеснению "отца-основателя" из созданной им фирмы. Вместе с успехом предприятия неотвратимо надвигается на него момент, когда вновь приходится уходить, на этот раз уже из своей собственной фирмы, чтобы начать основывать еще одну "малую фирму" для реализации очередной своей идеи и т.д. "Трудно найти в одном человеке такую комбинацию талантов, чтобы основать компанию на определенной идее и ею же успешно управлять. Вот почему начинающие компании перед тем, как стать публичными, т.е. продавать акции, меняют в среднем 2,7 раза своих главных руководителей." По существу, процесс этот напоминает нерест некоторых видов морских рыб. Чтобы особь вызрела, ей необходимы просторы и биологические ресурсы "большой воды", однако метать икру она может только в особых условиях мелководья. При нарушении любого из этих условий: нет необходимых ресурсов "большой воды" или нет свободного доступа к мелководью для нереста – цепь естественного воспроизводства рвется. Аналогично и в инновационном механизме: нет "больших фирм" или питающих их НИОКР (структуры массированных вложений) или же нет условий для расширенного воспроизводства выношенных в больших организациях научно-технических идей на «мелководье» малых фирм – цепь регенерирования поколений высокой технологии рвется...

Асимметрия риска

"Пусть проигравший плачет!" – бескомпромиссно жестко формулируется основное правило "игры" в малый бизнес, игры с самым высоким в промышленности уровнем коммерческого риска. В этих условиях специально для стимулирования разработок с трудно предсказуемым результатом был создан и вот уже ряд лет эффективно действует особый инструмент финансовой поддержки их участников – "venture (рисковый) капитал". Механизм "venture" предназначен для кредитования исследовательских предприятий с недопустимо высоким для более традиционных банковских операций уровнем коммерческого риска. При этом, однако, важно учитывать, что в любом случае, при любом способе кредитования (или без него) основное бремя финансового риска, связанного с попыткой "реализации в металле" собственной "голубой мечты", несет лично сам инициатор нового дела – антрепренер. Вступая в "эту игру", создатель поисковой фирмы хорошо знает, что, согласно многолетней статистике, шансов на выигрыш у него, увы, совсем мало (1 : 10). Однако психологический феномен изобретателя именно в том и заключается, что он редко сомневается в своей исключительности, а невеселая судьба большинства предшественников только подстегивает его воображение, так как они – предшественники – были, конечно же, несопоставимо менее талантливы и энергичны. Поэтому-то он без колебаний всаживает в реализацию своей технической идеи личное состояние, а при возможности и средства своих единомышленников – людей, которые, к несчастью для них самих и их близких, попали в интеллектуальное силовое поле его идеи.
Дж. Стьютвилл, долгое время работавший экспертом-консультантом по "малым фирмам", пишет об одном из такого типа американских антрепренеров, лично ему известном, который к 50 годам основал три фирмы и все неудачно. Прогорал. Лишь на четвертый раз он добился успеха и заработал свои миллионы. Он говорил: "Любая регламентация – и я не могу успешно работать".
Те немногие, кто в конце концов выходят из очередного испытания рыночным "тиглем" с инновационным трофеем ранее неизвестного технического решения, имеют определенный шанс снять урожай коммерческого успеха своей разработки. Происходит это по-разному. Одних дорого "купит" вместе с их творческим трофеем могущественный лидер отрасли, другие подобно, например, ставшим в США хрестоматийными героями национальной легенды – "американской мечты", основателям фирм Hewlett-Packard или Apple computer самостоятельно поднимаются по виткам спирали успеха вместе со своими предприятиями. При этом важно понимать, что итоговая для национальной экономики народнохозяйственная эффективность поиска непредсказуемых технических решений определяется в первую очередь тем, что каждый "проигравший плачет", увы, в одиночестве, тогда как тот, кто испытал радость победы, обязан делить ее финансовые итоги (с помощью аппарата налогового ведомства) со страной в целом. Каждый волен рисковать своими средствами (и только своими!), так как общая цена исследования тупиковых пока ветвей технологического прогресса – неотвратимое разорение большинства участников "игры", а вот выигрыш немногих избранных поднимает на очередную ступеньку технический потенциал страны в целом и одновременно пополняет ее казну. Мы вынуждены специально подчеркивать здесь это, казалось бы, очевидное обстоятельство, потому что в иных странах часто вольно или невольно, но упускается из виду именно это крайне важное для понимания ситуации обстоятельство – принципиальная асимметрия отношений "государство – изобретатель".
Отметим поэтому еще раз: государство делит с познавшим радость победы изобретателем только плоды его победы, рискует же он, как правило, своим личным состоянием. Поэтому-то (и только поэтому!) обществу в целом экономически выгодно всячески поддерживать тех, кто готов ради собственного честолюбия (или иных мотивов!) рискнуть своим ранее заработанным состоянием ради проверки очередной технической идеи. Большинство из тех, кто прогорел, чаще всего через год–два, едва встав на ноги, повторяют попытку и т.д.
Согласно данным мировой статистики, на пути от НИОКР до рыночного изделия выживают менее 10% технически вполне обоснованных и весьма многообещающих разработок. То есть более чем 90%-ный фактор коммерческого риска разработки там берет на свои плечи сам автор технической идеи.
Несмотря на любые, пусть даже самые впечатляющие, отдельные находки и открытия, в целом макроэкономический эффект сектора "малых фирм" инновационного механизма будет для страны положительным в том (и только в том!) случае, если окажется возможным создать систему для свободной организации и распада при неудаче творческих групп, которые добровольно берут на себя большую часть экономической ответственности за избранное ими направление поиска.
Государство должно, разумеется, стимулировать этот процесс, щедро делиться с авторами и их помощниками плодами реализации их успеха (иначе кто же будет рисковать на первом этапе поиска?), но большая часть потерь от неправильно избранного пути (или ошибки в выборе средств) должна, увы, оплачиваться самими энтузиастами тупикового направления ("проигравший плачет!").
Как было, если еще сохранились люди, которые помнят те времена, в СССР? Вот ходит, бывало, по этажам министерств, редакций газет и журналов непризнанный гений с авторскими свидетельствами на изобретения, чемоданом чертежей и фанатичным блеском в глазах. "Бюрократы, перестраховщики и консерваторы всех мастей и оттенков грудью стоят на пути технического прогресса", – с искренним негодованием подводит итог его многолетним мытарствам автор "забойного" выступления по отделу науки популярной газеты. Несмотря на кажущиеся различия в географии событий, персонажах, а иногда и в сюжетных завязках, почти все такого рода литературные "стенания за прогресс" завершались одним и тем же стандартным, подкупающе простым выводом: доколе?!.
Между тем может ли кто-нибудь из экспертов, пусть даже самых светлоголовых и безупречно объективных, определить на стадии "чертежей и энергичной жестикуляции" реальную судьбу новой технической идеи? Ответ, к сожалению, хорошо известен: нет, не может! По каждой отдельно взятой оригинальной научно-технической разработке любая попытка определить ее будущее столь же бесплодна, как, например, была бы попытка консилиума самых высококвалифицированных акушеров и педагогов определить будущие взлеты или провалы в карьере новорожденного младенца. Все публикуемые по этому поводу оценки носят потому лишь усредненный на больших интервалах времени статистический характер. Причем для решения судьбы любой отдельно взятой поисковой работы прогнозы эти звучат более чем пессимистично: есть лишь менее одного-двух шансов из десяти, что новая многообещающая техническая идея, которая прошла все предварительные фильтры экспертного отбора, вернет организации-разработчику средства, затраченные на ее реализацию.
Поэтому-то никакие публицистические штормы и даже, увы, официальные "постановления о новой технике" не могли сколько-нибудь заметно отразиться на реальном отношении советских хозяйственников к беспокойным носителям идей технического прогресса. Судьбу очередной технической новинки, как правило, определяли не ее конкретные особенности, а индивидуальные чисто административные качества автора.
Если изобретатель недостаточно "пробивной", значит, по крайней мере в одном-двух случаях из десяти страна в очередной раз упускала эффект возможного в данной области "технологического рывка". Пробивной изобретатель – идею внедрили и... согласно все той же статистике мирового рынка научно-технических разработок, в восьми-девяти случаях из десяти прогорели. Понятно, что никакой реальный государственный бюджет НИОКР не выдержит бремя такой статистически безнадежной "эффективности внедрения".
Иными словами, все, что реально может в этой области государство, – стимулировать возможность самостоятельного риска, в том числе и финансового, у носителей новых технических идей, которых эта самая идея гложет изнутри так, что им от нее все равно не избавиться иначе, как пройдя с ней весь тернистый путь реализации собственного проекта вплоть до горестного, но тем не менее все-таки освобождающего наконец от наваждения идеи фикс тупика или, что, естественно, бывает много реже, радости победы.

"Как разжечь светильник?"

Исторически сложившееся во всех без исключения слоях американского общества убеждение о социальных приоритетах, которые требуют самые мелкие по абсолютным размерам ячейки хозяйственного механизма страны, вновь оказалось в последние десятилетия краеугольным камнем экономической политики правительства США. Растущее внимание к проблемам стимулирования малого бизнеса – это по существу один из немногих элементов, объединяющих самые разнообразные политические программы сменяющих друг друга администраций Белого дома.
В конце 1979 г. администрация Дж. Картера приняла программу, стимулирующую проведение НИОКР силами малых компаний. Правительство Р. Рейгана, развивая этот курс, приняло в 1981 г. специальное решение, по которому малым фирмам предоставлялись заметные налоговые льготы. В 1982 г. был одобрен законопроект, предусмат-ривающий размещение среди мелких фирм более значительной доли правительственных заказов на НИОКР.
С учетом особой роли этого сектора экономики создано и постоянно расширяет границы своей профессиональной активности специальное Управление малого бизнеса (Small Business Administration), которое, в частности, регулярно готовит для президента страны подробный доклад, поступающий затем в Конгресс. Начиная с 1982 г. такие доклады, всесторонне отражающие положение дел в малом бизнесе, составляются ежегодно.
"Акт о гибком регулировании" (The Regulatory Flexibility Act) открыл малому бизнесу свободный доступ к прямым правительственным заказам на крупные работы, в том числе оборонного характера (прежде они могли выполняться мелкими предприятиями только в интересах более крупных компаний – по субконтракту). В рамках того же "Акта" определен тщательно продуманный комплекс административных и правовых мер воздействия для тех случаев, когда то или иное государственное учреждение оказывается препятствием на пути развития мелкого предпринимательства. Общая цель всех этих общегосударственных мероприятий была предельно ясно изложена в 1986 г. президентом в его предисловии к докладу Управления малого бизнеса: "Я призываю все федеральные учреждения продолжить борьбу за дальнейшее исключение мелочной регламентации и с недоверием относиться к попыткам решать любую проблему с помощью правительственных предписаний".
Понятно, что само по себе содействие правительственных учреждений является, безусловно, необходимым, но всего лишь одним из многих в длинном ряду условий, требуемых для успешного "прорастания" в хозяйственном механизме страны критически важного для научно-технического прогресса сектора малых инновационных фирм.
Первый из числа вопросов, который возникает перед любым антрепренером в момент принятия решения о создании поисково-исследовательской малой фирмы: где найти дополнительный, кроме собственных средств, источник финансирования проекта? В 80-е годы с этой целью получил широкое развитие механизм кредитования вновь создаваемых малых фирм из специализированных "венчурных фондов".
Венчурные фирмы – специализированные организации, занятые финансированием проектов с высоким уровнем коммерческого риска – проводят тщательную экспертизу поступающих предложений, а затем выделяют необходимые для реализации отобранных на конкурсной основе проектов средства согласно договорам, как правило, в обмен на солидную долю акций нового предприятия. Эта доля, по данным американских экспертов, доходит до 80%, что означает жесткий финансовый контроль. Весьма серьезна и экспертиза предложений. Одна из фирм, предоставляющих «рисковый» капитал, Cardinal Capital, сообщила такие данные. Ежегодно к ней поступает до 1100 проектов. 75% из них отсеивается на первом уровне проверки, большинство остальных проектов – после тщательной экспертизы. К финансированию принимается менее 1% предложений. И тем не менее только 2 из 20 реализованных проектов приносят заметные прибыли. Однако этого оказывается достаточно, чтобы сделать "рисковое" предпринимательство чрезвычайно выгодным как для тех, кто предоставляет капитал, так и для тех, кто реализует свои изобретения и открытия.

Инновационный цикл
"яблочного компьютера"

Попытаемся проиллюстрировать различные грани инновационного процесса, его основные этапы на пути от зарождения идеи до захвата ее авторами ведущего сектора рынка высокой технологии с одновременным разрастанием малой фирмы в крупную корпорацию, причем закономерно завершающимся изгнанием "отцов-основателей" новой фирмы профессиональными менеджерами, т.е. все основные фазы полного оборота "маховика технического прогресса" в конкретной области информационной технологии.
Рассмотрим в качестве такого примера одну из наиболее коротких среди огромного множества самых разноликих историй, которая отличается особой наглядностью, так как вся целиком была "прокручена" менее чем за 10 лет. Речь идет о фирме Apple Соrр.
Хотя с момента создания первых экземпляров персональных компьютеров не прошло еще и 20 лет, история их разработки уже обильно раскрашена яркими легендами. В США наиболее популярными героями одной из таких сравнительно хорошо документированных легенд оказались двое молодых людей – Стив Джобс и Стефан Возняк. В середине 70-х годов они создали в то время один из первых персональных компьютеров и основали фирму по его производству. Компьютер ими был назван Apple – "Яблоко", а фирма соответственно – Apple Соrр. Несколько лет на рубеже 80-х годов созданная юношами фирма "яблочных компьютеров" оставалась крупнейшим в мире производителем такого типа компьютеров и была отодвинута на почетное второе место лишь после того, как на новый сектор рынка вычислительной техники обрушилась всей тяжестью своей финансовой мощи корпорация IBM.
Образ одинокого изобретателя, который начинает свой путь к вершинам будущих технических достижений, революционизирующих промышленность, в тесной, полутемной каморке-мастерской, заброшенном гараже и т.д., а затем, проявив находчивость и стойкость, мужественно проходит испытания жесткой конкурентной борьбы за выход своего детища на мировой промышленный рынок, чтобы, если удача улыбнется, в конце концов победить и снять богатый урожай заслуженного коммерческого успеха изобретения, представляет собой по сути такой же неотъемлемый элемент национальной легенды Америки – "американской мечты", как, скажем, традиционный яблочный пирог в национальной американской кухне.
Все эти обстоятельства традиционно-мифотворческого порядка, видимо, в значительной степени повлияли на выбор средствами массовой информации США создателей "яблочного компьютера" – С. Джобса и С. Возняка в качестве героев "американской мечты" на очередном, на этот раз компьютерном витке развития технологической цивилизации. Выбор был сделан среди, как всегда в таких случаях, плотной группы претендентов, в той или иной степени участвовавших в начале 70-х годов в становлении нового сектора компьютерной индустрии.
Однако решающим все-таки был, видимо, тот неоспоримый факт, что среди всех претендентов С. Джобс и С. Возняк – единственные, кто прошли все этапы становления отрасли вместе со своим детищем – компьютером Apple. Причем прошли с таким "ускорением", что созданная ими с "нуля" фирма Apple Соrр. поставила абсолютный по историческим меркам рекорд роста промышленного предприятия – на объем продаж в миллиард долларов фирма вышла менее чем через шесть лет после своего основания.
В первые годы начала массового производства персональных компьютеров в печати неоднократно отмечалось, что самые крупные из числа мировых светил в области "наук о компьютерах" (Computer Science) поняли суть "феномена персонального компьютера"... последними. К сожалению, этот факт обычно упоминают лишь в качестве исторического "курьеза", одного из любопытных парадоксов в развитии вычислительной техники. Однако именно поэтому "узкобиографическая информация" о том, как два молодых человека со средним образованием, о существовании которых не догадывался ни один американский компьютерных дел профессор или сколько-нибудь заметный руководитель промышленности, сумели без острых газетных дискуссий и вмешательства директивных органов делом рук своих, и только, переубедить скептиков любого ранга и дать своей стране несколько лет критически важной "форы" в стремительной гонке промышленно развитых держав за овладение экономическими преимуществами использования средств информационной технологии, может, видимо, представлять определенный интерес и по сию пору.
Стефан Возняк родился в 1950 г., Стив Джобс – в 1955 г. В 1973 г. Возняк вынужден был после третьего курса прервать учебу в университете штата Беркли из-за острых денежных трудностей. Джобс с 1974 г. бросил занятия в Орегонском колледже и отправился путешествовать в Индию, чтобы "познать себя". В 1975 г. жизненные пути будущих основателей новой отрасли вычислительной техники пересеклись в одном из городков Кремниевой долины. Так обычно называются густонаселенный компьютерными и другими наукоемкими фирмами район штата Калифорния вдоль дороги 101 от Сан-Франциско до Сан-Хосе, в котором сосредоточено около 40% научно-технического потенциала страны в области передовой технологии. Возняк работал там на одной из крупнейших компьютерных фирм – Hewlett-Packard, а Джобс – на фирме Atari, которая занимала лидирующие позиции в производстве электронных игр.
Познакомились они в одном из компьютерных клубов, который объединял несколько сотен молодых людей, увлеченных заманчивыми возможностями микропроцессорной революции. Возняк и Джобс независимо пришли к единому убеждению, что техническое решение, которое обеспечит эффективный синтез "игры и компьютера", революционным образом изменит характер развития средств вычислительной техники. Джобс попытался заинтересовать планами создания ориентированного на игры настольного компьютера своего шефа в фирме Atari, но тот, как вспоминал потом Стив, «лишь снисходительно улыбался...". Возняк также не нашел понимания своих "легкомысленных" проектов игровой компьютерной технологии на Hewlett-Packard. Если для руководства фирмы Atari, выпускавшей конструктивно простые "жестко запаянные" видеоигры, компьютер, позволяющий пользователю при желании гибко менять сюжет игры, представлялся совершенно излишними искусственно надуманными сложностями, удорожающими и так хорошо раскупаемые видеоигры, то для мощной компьютерной фирмы Hewlett-Packard вся эта затея вообще выглядела явно непрестижным отклонением от стоящих перед ней серьезных задач. Ситуация, как нетрудно заметить, в целом достаточно стандартная для этапа "вынашивания" изобретателем нестандартной технической идеи на большом предприятии в любой стране. При этом всегда возникает, в сущности, одна и та же дилемма: подождать, пока "начальство дозреет", или решиться делать все самим – на свой страх, риск и... наличные деньги.
К моменту, когда надо было принимать это роковое в биографии любого изобретателя решение, у двух молодых людей уже был небольшой, но успешный опыт творческого сотрудничества. Один из маститых создателей видеоигр на фирме Atari предложил им как-то попытаться усовершенствовать электронную схему популярной игры. Ранее запущенный в производство вариант этой видеоигры содержал 150–170 микросхем. Задача состояла в том, чтобы изыскать способ уменьшить аппаратные затраты в несколько раз и таким образом резко снизить производственную себестоимость массово выпускаемого фирмой изделия... Работодателем была специально оговорена шкала оплаты за выполненную работу: если изобретатели смогут создать аппаратуру, которая обеспечивает функционирование той же игры, но реализуемую числом микросхем, меньшим 50 (т.е. втрое снизит структурную сложность устройства), то получат за свой труд 700 долл., если же число необходимых микросхем окажется меньшим 40, то их гонорар возрастет до 1000 долл. Представленный через несколько дней на испытание первый вариант усовершенствованной схемы содержал 42 микросхемы. Правда, после доработки действующего макета потребовалось ввести в схему дополнительно еще две микросхемы, но одновременно изобретателям стало ясно, каким образом можно будет это устройство еще значительно упростить. "Однако, – вспоминает Возняк, – мы так устали, что уже не могли продолжать работу в требуемом темпе. Поэтому получили за работу только 700 долларов..."
Еще одним этапом на пути к организации фирмы персональных компьютеров был опыт создания Возняком одноплатного микрокомпьютера, который содержал лишь 30–40 микросхем, однако мог исполнять программы, написанные на языке Бейсик. В клубе, где Стефан первый раз продемонстрировал свой простейший "Бейсик-компьютер", он вызвал настолько живой интерес, что Джобс немедленно предложил Возняку организовать компанию по его производству. В качестве наиболее вероятных первых покупателей будущих компьютеров предполагались члены этого же компьютерного клуба. Стив и Стефан прикинули, что если хотя бы каждый десятый из членов клуба, в котором состояло тогда 500 юношей, приобретет их компьютер, то предприятие уже может оказаться рентабельным. А если нет? Джобс решительно снял все такого рода и иные (не менее резонные!) сомнения заявлением: "По крайней мере, хотя бы раз в жизни мы окажемся владельцами собственного предприятия..."
Обычно манящий молодых людей шанс ухватить "перо жар-птицы", надежда обрести возможность хоть ненадолго самим владеть своей творческой судьбой в конечном счете перевесили все сомнения. Возняк продал свой калькулятор, Джобс – автомобиль, и на все вырученные таким образом деньги они начали закупать электронные компоненты для сборки компьютеров. Под закупку этих деталей удалось получить 30-дневный кредит поставщиков, 5 тыс. долл. вложил в дело приятель, которого им удалось заразить лихорадкой ожидаемого успеха. Всего для старта вновь созданной фирмы ее основателям удалось мобилизовать 20 тыс. долл. Это позволило им собрать 200 компьютеров и реализовать их затем по тысяче долларов за экземпляр. Причем 175 компьютеров было продано в течение первых 10 месяцев. В конце 1976 г. компания по производству компьютеров Apple Соrр. была официально зарегистрирована. Вскоре от промежуточной версии компьютера, которая называлась Apple-1, удалось перейти к производству функционально более совершенной модели Apple-2 (с цветным дисплеем, дисковыми накопителями и т.д.), от которой и ведут ныне отсчет эры персональных компьютеров. Так на массовом рынке товаров бытовой электроники появилось принципиально новое изделие – компьютер, пользователь которого мог на простом, легко доступном "человеку с улицы" языке Бейсик, самостоятельно изменять характеристики игровых программ, а затем, преодолев психологический барьер, пытаться решить на нем и некоторые свои профессиональные задачи.
Спрос на такие компьютеры в первые три года после создания новой фирмы заметно превышал любые мыслимые масштабы их производства. Поэтому фирма Apple Соrр. год за годом побивала один за другим все ранее известные рекорды экономического роста. Предприятие быстро нагуливало финансовый вес, обрастало бюрократической структурой. Техника его административного управления быстро усложнялась. Место двух юных изобретателей у рычагов власти уже не казалось окружающим их коллегам столь очевидным... Вовремя уйти из верхнего эшелона власти своей компании С. Возняку помогла неприятная случайность – в 1981 г. он попал в авиационную катастрофу. После выздоровления Стефан решил завершить прерванное несколько лет назад образование. Чтобы формальный статус мультимиллионера и рекламный глянец героя "американской мечты" не мешали ему нормальным образом учиться, он поступил в колледж под выдуманным именем Роки Кларк.
Никто из его коллег-студентов и преподавателей не знал, кем именно является новый студент – один из многих, кто после вынужденного перерыва, накопив денег, возвращается на старшие курсы. Как вскоре выяснилось, накопленный им разносторонний инженерный опыт в учебе не помогал, а даже наоборот... "Это был самый трудный год в моей жизни", – вспоминает Возняк. Хотя некоторые разделы теоретического курса по вычислительной технике были ему очень интересны, он с сожалением отмечал, что в целом курс этот почти ничего не даст практически работающему инженеру, так как посвящен только специфическим решениям узкоспециального типа проблем. По его мнению, курс наук о компьютерах не готовит студентов к поиску путей решения реальных задач во всей непредсказуемой сложности их формулировок, а лишь натаскивает на распознавание избранных "формально удобных" проблем, имеющих хорошо отработанные рецепты частных решений.
Курс экономики в группе, где он учился, вел ассистент, придерживавшийся, по мнению Возняка, "социалистических" взглядов, что, вообще говоря, характерно почти для любого американского университета. Так вот, преподаватель, у которого учился Возняк, кроме прочего убеждал студентов его группы, что "корпорации делают деньги, обдуривая потребителей». Возняк считал, что этот тезис далеко не соответствует известной ему практике достижений коммерческого успеха, например компанией Apple Соrр. "Поэтому, – вспоминает он, – на одном из занятий я попытался, насколько мог аргументированно, возражать. Однако после короткого обмена логическими доводами, преподаватель велел мне заткнуться и предупредил, что выставит из класса, если я еще позволю себе хоть раз ему возражать..."
С. Джобс как председатель правления быстро растущей компании был, естественно, постоянно озабочен уровнем ее административного управления. Для решения накопившихся в этой области серьезных проблем он пригласил к себе на работу в качестве ведущего администратора президента компании PepsiCola Джона Скалли. Новому главному администратору по настоянию Джобса был установлен, соответственно рангу решаемых им сложнейших задач, весьма впечатляющий оклад. В 1984 г. выплаченный Д. Скалли на фирме Apple Соrр. заработок был официально зарегистрирован как наибольший среди руководящих сотрудников всех компаний Кремниевой долины – 2,2 млн долл. Для сравнения за тот же год сам С. Джобс получил в качестве председателя правления компании 300 тыс. долл. (следует, однако, учитывать, что для Джобса, у которого в личной собственности было в то время акций и других финансовых средств на сумму более 150 млн долл., номинальный размер его "заработной платы" носил в значительной степени символический характер). Спустя всего лишь год, в мае 1985 г., Д. Скалли уволил своего работодателя. Иными словами, он самым убедительным образом отработал тот свой рекордный оклад жалованья, зачитав правлению корпорации доклад, из которого следовало, что слабым местом в структуре руководства компанией Apple является в данный момент ее основатель и председатель С. Джобс.
Д. Скалли высококвалифицированно провел и всю остальную необходимую подготовительную работу, которая потребовалась для совершения "дворцового переворота", как назвал журнал InfoWorld увольнение С. Джобса из основанной им легендарной фирмы.
Так, спустя менее 10 лет после своего основания, фирма Apple переросла и административно отторгла своих юных создателей, чтобы продолжать динамично развиваться в рамках качественно иной организационной структуры. Что же касается С. Джобса и С. Возняка, то они, разумеется, продолжали активно "самовыражаться" как инженеры и изобретатели, но уже во вновь созданных собственных небольших фирмах. Мы умышленно опускаем здесь – ради сохранения целостности сюжета данной темы – этап биографии С. Джобса, связанный с его блистательным реваншем и триумфальным возвращением на трон, который состоялся много лет спустя (описан в разделе, посвященном истории становления Интернета).
Вынужденная отставка Джобса из основанной и выпестованной им легендарной фирмы вызвала волну острых дискуссий специалистов и разноречивых комментариев в ведущих средствах массовой информации США. Главный редактор журнала Computer Dealer писал тогда в передовой статье, что "отставка Джобса (как и последовавшее за этим решение об основании им новой фирмы) была, в сущности, неизбежной". Джобс вновь занялся тем, что талантливый предприниматель его творческой формации делает лучше всего, – основывает новую компанию. С другой стороны, все более громоздкая по своей организационной структуре миллиардная фирма Apple ныне требует для эффективного управления мастерства специалистов совершенно другого типа, который и олицетворяет профессиональный менеджер Д. Скалли.
Основная черта талантливого предпринимателя – способность свести воедино необходимые для успеха нового дела «человеческие компоненты» и создать благоприятные условия для работы. Джобс не был первым, кто вышел на рынок с персональным компьютером, подчеркивает журнал Computer Dealer, однако он оказался, безусловно, первым, кто сумел за несколько лет превратить груду микросхем и транзисторов в новое компьютерное предприятие с миллиардным экономическим весом. Он добился этого, пригласив к себе на работу талантливых экспертов по маркетингу и предоставив С. Возняку возможность полностью раскрыть творческий потенциал технического гения. Именно Джобс сумел превратить их уникальные человеческие возможности в реальную мощь бурно растущей корпорации. "Нью-Йорк Таймс" посвятила отставке Джобса газетную полосу. Он получил ободряющее послание Рональда Рейгана. Портрет Джобса появился на обложке журнала "Тайм". Что все это значит? Дело в том, что С. Джобс и созданная им фирма Apple относятся к числу самых ярких страниц американской истории. Джобс – один из творцов микрокомпьютерной революции.
"Для миллионов простых американцев жизненный путь безвестного юноши из рядовой американской семьи, который сумел без чьей-либо поддержки, только благодаря своим выдающимся личным качествам стать создателем и руководителем гигантской фирмы передовой технологии, является живым доказательством реальности их сокровенных идеалов, впечатляющей главой нашей новейшей мифологии..." – разъяснял в заключение редактор журнала Computer Dealer основные социально-психологические мотивы прижизненной канонизации легендарного образа С. Джобса.

Кадровая политика
инновационной фирмы

Все приведенные выше факторы относились к так называемым внешним характеристикам инновационного механизма. На втором симпозиуме "Творчество, инновации и антрепренерство", проходившем в рамках регулярно организуемого Управлением малого бизнеса правительства США тематического цикла, обсуждались в том числе и вопросы внутренней политики фирм, занятых в передовых отраслях высокой технологии. В выступлении Ф. Херзберга – профессора менеджмента – была сделана попытка сформулировать 10 ключевых поведенческих характеристик, понимание которых, с одной стороны, помогало бы руководителям поисковых фирм отбирать сотрудников с вероятным инновационным потенциалом для комплектования соответствующих "рисковых подразделений", а с другой – подсказывало бы им общие направления изменения стиля взаимоотношений между сотрудниками предприятия, необходимые для создания особо благоприятных условий работы новаторам – генераторам нестандартных научно-технических идей.
1. Индекс интеллекта. В США человека постоянно в течение всей его жизни тарифицируют по различным тестам, среди которых, по-видимому, наиболее популярный – индекс общего умственного развития (IQ). Ф.Херзберг считает, что высокий балл по этому индексу не имеет статистической связи с ожидаемым инновационным потенциалом у испытуемого сотрудника и, более того, существенное превышение IQ среднего для данного социального слоя уровня заметно снижает вероятность того, что сотрудник обнаружит в будущем ярко выраженные инновационные задатки. Объясняет он этот статистически выверенный факт тем, что упомянутый индекс измеряет главным образом успехи испытуемого в постижении им стандартных учебных курсов (средней школы, вуза, факультетов повышения квалификации, аспирантуры и т.д.). Поэтому этот индекс, как и любая иная система формального измерения прилежания и усердия в учебе (средний балл школьного аттестата или студенческой "зачетки" и т.д.), как правило, хорошо прогнозирует карьеру, оцениваемую в ритуальных академических степенях и знаниях, добываемых в тех устойчиво сложившихся областях науки и техники, в русле которых и строятся обычно почти все традиционные учебные курсы.
Такого типа прилежные, вдумчиво и размеренно работающие в рамках утвержденных должностных инструкций "лучшие сотрудники фирмы" вполне заслуженно обрастают со временем престижными академическими степенями и образуют весьма ценный с точки зрения устойчивости любой организации слой авторитетных, высококвалифицированных экспертов. Многолетними испытаниями доказанная социальная ценность индекса IQ в значительной степени базируется в том числе и на том обстоятельстве, что он в значительной степени помогает отыскивать этих крайне необходимых в любом деле административно устойчивых «лояльных специалистов». Однако при этом важно не упускать из виду и то обстоятельство, что специалисты эти, увы, резко отличаются и по складу ума, и по общему стереотипу поведения от тех административно "слабоупорядоченных", а в производственном плане крайне малоэффективных в работе по утилизации ранее открытых научных методов и технологических приемов импульсивных и взбалмошных сотрудников, для которых главная цель – выйти "за черту", за пределы строго разграфленного на сферы влияния академических школ и инженерных факультетов круга ранее освоенных знаний в мир еще нерасчерченных путей и непредсказуемых результатов.
Иными словами, индекс IQ хорошо прогнозирует профессиональную карьеру научных сотрудников и инженеров, занятых в огромном большинстве тех НИОКР, центральная тематика которых ограничена рамками "локальных технологий". В то же время успешная карьера исследователей, работающих на внешней поверхности "сферы технологий", как правило, отрицательно коррелирует с высоким значением индекса IQ.
2. Профессиональная компетентность. Ныне все реже приходится слышать еще недавно весьма популярные в околонаучной литературе легенды о "первородной идее", до которой никак не могли додуматься специалисты, пока она не пришла в голову случайно забредшему в их лабораторию смышленому "человеку с улицы". Глубокое понимание процессов, лежащих в основе вновь создаваемых технологических решений, достигаемое, как правило, годами напряженной учебы и многотрудным личным опытом работы, – одно из необходимых условий успеха всякой попытки найти нетривиальное решение сколько-нибудь сложной проблемы. Однако и здесь, как и в упомянутом выше случае с оценкой вероятных инновационных возможностей исследовательского персонала по их "индексу умственного развития", существует явно выраженное ограничение.
Инновационно наиболее перспективный персонал КБ, НИИ или небольшой лаборатории отличается кроме прочего также и тем, что, несмотря на весьма высокий уровень профессиональной компетенции, не имеет (по разным причинам...) соответствующего профессионального статуса ни за пределами предприятия, ни даже внутри его – в коллективе ближайших коллег по работе. Более тот, они не имеют каких-либо внутренних осознаваемых поползновений на такой АВТОРИТЕТ. То есть они не только не имеют высокого внутрикорпоративного профессионального статуса, но и не претендуют на него! Последнее особенно важно для "диагностирования" инновационного потенциала у исследователя, так как внутреннее убеждение в высоком собственном АВТОРИТЕТЕ в рамках решаемой проблемы порождает мощный "автоиммунитет", разрушительно реагирующий на любую достаточно новую идею.
В то же время одним из критически важных факторов, благоприятствующих созданию на предприятии «инновационного климата», является органично встроенная в производственную деятельность непрерывная профессиональная учеба персонала. При этом особенно важно понимать, что реальная эффективность такой учебы не может быть измерена числом дипломов о присвоении различных степеней сотрудникам. Формальные критерии традиционной педагогики не отражают эффективность процесса содержательной "подпитки" исследовательского персонала новыми знаниями. Концепция непрерывной профессиональной учебы предполагает поэтому оценку по "конечному результату". Учеба как неразрывная часть всей производственной деятельности предприятия оценивается эффективностью исследовательского процесса в целом, а центральная ее задача – создание условий для приобретения сотрудниками углубленных профессиональных знаний в уникальных областях науки и технологии, на которых базируется технологическая мощь фирмы.
3. Нешаблонность. Устойчиво проявляемая в самых различных производственных ситуациях неспособность сотрудника "сделать это" общепринятым способом – один из значимых признаков инновационного потенциала. Сложившаяся в промышленно развитом обществе система массового образования формирует людей, чьи способности ориентированы главным образом на эффективное решение задач трафаретного выбора по стандартизованным правилам в изученном классе ситуаций. Поэтому особое внимание руководителей инновационных фирм должны привлекать те "недостаточно испорченные" стандартным образованием люди, которые по совершенно непонятным для окружающих причинам пытаются менять "правила игры" там, где остальные сотрудники напрягают все свои силы, чтобы поставить очередной рекорд в рамках существующих правил.
И наоборот, успех, достигнутый в той или иной ситуации в рамках "игры по правилам", оставляет инновационного склада сотрудников совершенно равнодушными. Этим, по-видимому, в значительной степени объясняется и тот общеизвестный факт, что люди с выраженным инновационным потенциалом чаще всего обнаруживаются среди "аутсайдеров", прижизненно неспособных усвоить для всех остальных "с младых ногтей" понятное правило, что следование общепринятым в профессиональной группе стереотипам поведения – первое условие служебного роста.
4. Эффективность в неопределенности. Культура поведения в состоянии неопределенности – одно из наиболее трудно реализуемых условий инновационного климата. Создание на предприятии необходимой свободы творческого самовыражения, при которой могут прорастать семена наиболее перспективных инновационных идей, – сложнейшая проблема, корни которой уходят к первым этапам "социологизации" человека. С самого раннего детства, когда процесс "социологизации" будущего члена общества только еще начинается, ему старательно внушают самыми различными средствами иллюзию возможно более полной определенности окружающего бытия, так как только таким способом можно обеспечить его будущую социальную "подконтрольность".
Центральное противоречие, которое необходимо поэтому решать руководителю инновационной фирмы, заключается в следующем. Презумпция исследователя: "Я этого не знаю" – является основной при формировании культуры поведения персонала инновационного предприятия, работающего, как правило, в условиях высокого уровня неопределенности ("все подвергай сомнению..."). В то же время любое организованное сообщество сколько-нибудь длительно эффективно функционирует только в рамках мифа: "Мы знаем...".
5. Самооценка. Большая часть людей постоянно представляют собой по существу конгломерат ролей, которые они более или менее искренне или искусно исполняют в течение всей своей жизни. Человек с инновационным складом характера, как правило, не играет "себя", а является "сам собой". Он не в состоянии объяснить, в том числе и самому себе, кем он является, а потому и "играть себя" не сможет. Однако, оказываясь не в состоянии это объяснить на вербальном уровне, он тем не менее чувствует, кто он такой, и прекрасно осознает сильные и слабые грани своей индивидуальности. Поэтому-то он часто более успешно, чем его коллеги по работе, противостоит различным проявлениям "массовых психозов", периодически охватывающих общество, хотя внешне это обычно выглядит как социальная отчужденность.
6. Приоритет цели перед благополучием. Новатор, как и любой иной человек, предпочел бы вести здоровый и размеренный образ жизни, без всех тех крайне тяжелых, а подчас разрушительных физических и эмоциональных стрессов, на которые его всякий раз обрекает изнурительная погоня за очередным "призраком" технологической революции. Однако после многократных творческих взлетов и падений он прекрасно знает, что не выдержит долго в размеренной атмосфере хорошо организованного рабочего времени, а личная ответственность за результат интересной работы и возможность индивидуально-ориентированного творческого поиска много ценнее (по его шкале ценностей!), чем все известные ему блага регулярной карьеры. Он не хочет себя сравнивать с коллегами по их шкале профессионального роста, а постоянно добивается от администрации одному ему понятных "привилегий" в организации собственной работы. В связи с этим косвенно обозначается еще одна достаточно характерная черта – большая терпимость людей, обладающих инновационными склонностями, к моральным, этическим и иным отклонениям в поведении их коллег. Человек, который постоянно себя чувствует в положении "белой вороны", естественно, более склонен проявлять понимание чужих "странностей".
Последующие четыре пункта из тех десяти, которые приводит Фредерик Херзберг для описания характерных особенностей новаторов (innovative person), посвящены анализу причин их в среднем более рационального, чем у остальных сотрудников, поведения в экстремальных ситуациях («7. Активный контроль»); выраженной независимости суждений в контактах с руководством фирмы («8. Контроль карьеризма»); заметному преобладанию интуитивных решений по отношению к формально-логическим процедурам («9. Интуиция»); созидательной силе творческой страсти («10. Страсть»). «Логика, эмоциональные краски и энергия – составные компоненты всепроникающей страсти человеческой интуиции», – заключает Ф. Херзберг.
В завершение раздела "Выводы, касающиеся развития человеческого мышления в наше время" аналитического доклада, подготовленного В. Гейзенбергом в 1964 г., он отмечал в аналогичном контексте, что "язык поэтов должен быть здесь важнее языка науки". В 1988 г. И. Бродский пояснял в Нобелевской лекции, что есть "три метода познания: аналитический, интуитивный и метод, которым пользовались библейские пророки, – посредством откровения. Отличие поэзии от прочих форм литературы в том, что она пользуется сразу всеми тремя..."
Мы не раз подчеркивали центральный тезис этой книги о быстро набирающей силу тенденции к широкой "демократизации" научного творчества, знаменующей начало исторического процесса информатизации общества. Поэтому здесь лишь еще раз отметим в этой связи, что плодотворный рабочий синтез методов науки, технологии и поэзии, которым этот процесс ныне характеризуется, не является тем не менее ни исторически новым, ни сколько-нибудь методологически неожиданным. Это обстоятельство должно быть понятным хотя бы уже и потому, что "поэзия является самой древней из наук, покровительственно взрастившей все остальные человеческие знания, взявшие свои начала из ее источника..." (Филип Сидни. Защита по-эзии. 1595 г.).
Среди наиболее заметных внешних проявлений начала исторического этапа массированного прорастания «поэтической компоненты» в социально-экономическую структуру информационного общества можно было бы, видимо, отметить также и быстрый рост относительного числа специалистов с гуманитарным образованием среди руководителей промышленности и других отраслей экономики.
Как показали итоги исследований, выполненных независимо Гарвардским университетом и крупнейшей телекоммуникационной фирмой Bell, выпускники гуманитарных факультетов, несмотря на стартовый недостаток технических познаний, из-за чего их на первых этапах служебной карьеры без груда обходят коллеги с инженерными дипломами, вскорости затем резко уходят вперед по лестнице профессионального роста, так как отличаются заметно большей гибкостью в принятии сложных решений, большей готовностью к заинтересованному восприятию свежих идей, принципиально новых научных методов и технологических концепций, легче находят контакт с наиболее «трудными» и соответственно инновационно перспективными сотрудниками фирмы. Причем острая конкуренция, как правило, стимулирует, а не угнетает их творческий потенциал. В целом, они оказываются готовы к восприятию принципиально новых социальных, экономических, научных и технологических парадигм "века компьютеров" заметно лучше, чем какая-либо другая социальная группа их поколения.

Информационный пул

Среди факторов, способствующих формированию благоприятного для развития технологических инноваций социально-экономического климата, Дж. Стьютвилл особо выделяет так называемый "информационный пул".
Эффект нового "информационного пула" возникает, когда концентрация ярких индивидуальностей "на квадратную милю обеспеченной необходимой инфраструктурой площади" вновь создаваемого промышленного региона начинает заметно превышать "критический уровень". Возникающий при этом скачок интенсивности обмена профессиональными знаниями, поддержанный благоприятными условиями для немедленной практической их реализации (в рамках инфраструктуры производственного сервиса активно развивающегося нового промышленного региона), ведет к резкому ускорению характерного для такого региона инновационного цикла "идея – технология – продукт".
В качестве примеров такого типа регионов, где социально-экономический эффект "информационного пула" устойчиво наблюдается уже не одно десятилетие и стал поэтому за последние годы объектом пристального изучения экспертами многих стран мира, обычно первыми называют Кремниевую долину (Silicon Valley) в Калифорнии и «коридор высокой технологии», расположенный недалеко от Бостона вдоль дороги 128. Научной базой Кремниевой долины является Стэнфордский университет, дороги 128 – Массачусетский технологический институт.
К настоящему времени Кремниевая долина стала уже в мире понятием нарицательным. Свою собственную Кремниевую долину создают во Франции, Японии и многих других странах. В самих США районы, имеющие наиболее мощный потенциал в области высокой технологии и заметный эффект "информационного пула", также принято называть по аналогии "кремниевыми", что вовсе не обязательно означает в этом контексте их тесную связь с полупроводниковой технологией.
Название придумал в 1971 г. журналист Д. Хофлер, в то время главный редактор отраслевой информационной службы. В серии статей, опубликованных в 1971 г. еженедельником "Электроник ньюс", он определил словосочетанием "Кремниевая долина" сложным образом взаимодействующий конгломерат из тысяч микроэлектронных фирм, которые, как грибы после дождя, возникали тогда на небольшой территории долины Санта-Клара (штат Калифорния).
Около трех тысяч предприятий, из которых более трехсот занимаются выпуском компьютеров и более тысячи специализируются на создании программного обеспечения, сконцентрированы на небольшой территории между южной частью Сан-Франциско и Сан-Хосе. Крупнейший в мире "информационный пул" образуют работающие здесь специалисты во всех без исключения областях информационной технологии. Чтобы оценить достигнутый на этой территории уровень концентрации специалистов профильной подготовки, достаточно, видимо, упомянуть, что почти 40 % общего числа инженеров США в области электроники, информатики и вычислительной техники работают в Калифорнии.
Предприятия, образующие Калифорнийскую «долину высокой технологии», простираются по обе стороны от петляющей вдоль побережья Тихого океана автострады 101 и занимают общую площадь 350 квадратных миль (35 миль в длину и 10 в ширину). Первый инициирующий импульс к началу промышленного развития долины дал 40 лет назад вице-президент Стэнфордского университета Ф.Терман. Университет испытывал тогда острые денежные трудности, и Терман – электротехник по профессии – решил сдать в аренду промышленности на 99 лет часть территории и заранее получить за это деньги. Первой откликнулась в 1951 г. фирма Varian – один из пионеров СВЧ технологий. Она арендовала один гектар земельного участка за... 4 тыс. долл. Среди тех, кто закладывал «первые камни» в фундамент промышленной инфраструктуры будущей Кремниевой долины, были два бывших студента Фреда Термана – Уильям Хьюлетт и Дэвид Паккард, которые в 1954 г. перебрались со своим предприятием (основанным в 1938 г. здесь же в Пало Альто, неподалеку oт университета) на территорию Стэнфордского индустриального парка.
В 1956 г. Нобелевскую премию за изобретение транзистора получили три физика из крупнейшего в США исследовательского комплекса Bell Laboratories. Один из них – У. Шокли – по приглашению Стэнфордского университета прибыл в 1957 г. с не-большой группой своих единомышленников в Пало Альто и основал здесь фирму Fairchild Camera \& Instruments. Историческая роль первого специализированного на полупроводниковых приборах и технологии предприятия заключалась не столько в непосредственных результатах его основной деятельности (оказавшей значительное влияние на общемировой процесс массового внедрения первых поколений транзисторной техники, микросхем и т.д.), сколько в том, что фирма эта стала интеллектуальным "питомником" для целого поколения специалистов – творцов микропроцессорной революции. В частности, именно в ее лабораториях начинали свою работу многие из числа легендарных основателей ныне широко известных микропроцессорных фирм: Intel, National Semiconductor и других, далеко перекрывших затем масштабы деятельности собственно компании-питомника Fairchild и по динамике технологического развития, и по общему коммерческому весу выпускаемой продукции.
Считается, что этап взрывного развития нового индустриального центра Америки начался в 70-е годы, когда созданные в наиболее интенсивных точках роста ин-формационной технологии "молодые фирмы", такие как Intel (основана в 1968 г.), Apple Соrр. и другие, вскрыли неожиданно новый плодотворный пласт вычислительной техники. Хлынувшие на разработки открытого ими микропроцессорного "Эльдорадо" новые предприятия быстро заняли все рабочее пространство в Стэнфордском индустриальном парке площадью 16 гектаров. Кремниевая долина вышла за университетскую "ограду" и начала свою экспансию вдоль дороги 101. В "парке" – историческом центре Кремниевой долины – остались 90 фирм, на которых ныне трудятся несколько десятков тысяч рабочих и служащих.
Кремниевую долину (напомним, что названия такого, разумеется, нет ни на одной карте мира) обычно связывают при различного рода статистических оценках (демографических, экономических и т.д.) с географически вполне реальной долиной Санта-Клара. Ее административный центр – г. Сан-Хосе. Здесь был основан гигантский "Музей технологии", создаваемый на целевые субсидии в 90 млн долл.
В историческом центре долины – университете имени Лиленда Стэнфорда учится около 10 тыс. студентов. С ними занимаются более 2 тыс. преподавателей, среди которых 13 лауреатов Нобелевской премии. Университет ежегодно регистрирует не менее 150 крупных изобретений (в 1988 г., например, они принесли ему 8 млн долл.). Основан он был сто лет назад, в 1891 г., Л. Стэнфордом – первым президентом железнодорожной компании Central Pacific, который прославился тем, что забил золотой костыль, символически соединивший оба океанских побережья Америки регулярным железнодорожным сообщением.
В процессе формирования устойчивого "информационного пула" Кремниевой долины немаловажное значение имело то обстоятельство, что многие работающие там научные сотрудники и инженеры являются недавними однокашниками – выходцами из Стэнфордского университета. Хотя они нередко работали на фирмах, остро конкурирующих между собой, однако корпоративный дух студенческих аудиторий и спортивных залов, как правило, оказывался сильнее коммерческого антагонизма и помогал им сохранить дружеские отношения.
Однако главную для развития долины роль играет мобильность сотрудников компаний – "перекрестное опыление". Этот фактор становится предметом все более пристального изучения и далеко идущих обобщений. "Интересно отметить, что мобильность населения прямо связана с развитием любой формы антрепренерства, в том числе в промышленности. Можно заключить, что общий потенциал в промышленности более чувствителен к подвижности населения, чем думали раньше."
Так вот, в Кремниевой долине – как внутри предприятий, так и между фирмами – наблюдалась самая большая мобильность рабочей силы – до 30% в год. Именно это, по мнению Дж. Стьютвилла, определяет и большую подвижность новых идей и интенсивность обмена информацией. Фирмы, изолированные, далеко удаленные друг от друга, лишаются, по его наблюдениям, этого все более важного для ускорения темпа смены технологических поколений преимущества. "Интересно по ходу отметить, – ссылается он на результаты исследований В. Дениса, – что количество докторов наук на душу населения штата или домовладельцев имело отрицательную корреляцию к образованию новых предприятий".
Приведем здесь краткий перечень основных, по Д. Стьюбитцу, факторов, стимулирующих создание малых инновационных фирм: доступность источников финансирования, высокий уровень миграции населения, высокий уровень мобильности рабочей силы ("текучесть кадров"), присутствие мощного университета прикладной ориентации, инновационная культура, развитая промышленность и, наконец, как он особо отмечает, "невыразимое сумасбродство".
"Высокий уровень мобильности рабочей силы является особенно важным условием, – подчеркивает автор, – для создания благоприятной атмосферы антрепренерства... Когда люди меняют постоянно работу, они переносят свои знания на новые места. Возможно, еще более важно, что высокая мобильность часто отражает стремление достигнуть больших результатов... Человек готов уйти с прежней работы, совсем не думая о пенсии, сбросить старый груз привычного окружения и действовать интуитивно".
Отметим в заключение характерные личностные характеристики инициатора создания малой инновационной фирмы. Типичный возраст основателя такой фирмы – 30–45 лет. Это первый ребенок в семье: склонность к лидерству, готовность принять на себя ответственность (например, за младших братьев и сестер) проявлялись еще в детстве. Другие заметные качества: хорошее здоровье, аналитическое мышление, широкий кругозор, вера в свои силы и настойчивость, способность идти на риск и в то же время развитое чувство реальности, коммуникабельность, эмоциональная устойчивость.
Характерный для Кремниевой долины тип антрепренера – основателя малой инновационной фирмы – это "человек-факел", который, как правило, создает вокруг себя настолько высокую температуру творческого горения, что непосредственно соприкасающиеся с ним по работе сотрудники утрачивают со временем традиционный стереотип "здорового образа жизни". Авторы книги "Лихорадка в Кремниевой долине" – экономист из Стэнфордского университета Э. Роджерс и сотрудница инженерно-психологической службы одной из фирм Кремниевой долины Д. Ларсен – отмечают в этой связи, что "ученые и инженерно-технические работники (они составляют более половины персонала Кремниевой долины) не только работают по 10–11 часов в сутки, но и, придя домой, продолжают заниматься конструированием процессоров, составлением программ. У этих людей нет времени ходить в церковь или развлекаться – они всегда работают, и в офисе, и дома, причем работают добровольно".
Можно ли считать эволюционно устойчивым такого рода стереотип поведения исследователя-предпринимателя или это локальный географически и ограниченный по времени всплеск человеческой энергии? Кто придет на смену населению первопроходцев Кремниевой долины? "В школах Кремниевой долины процент детей, имеющих высший коэффициент интеллектуальных способностей, принятый в США, почти в 40 раз выше, чем в среднем по стране ... Постоянное общение школьников с компьютерами, которыми в изобилии обеспечены местные школы, в сочетании с общей творческой атмосферой уже сформировало целое поколение "компьютерных детей" – ту смену, которая должна продолжить сегодняшний прогресс долины».
В 40 раз (не на 40 процентных пунктов, а в 40 раз!) более высокая, чем в среднем по стране, концентрация одаренных школьников – это в конечном счете и есть та важнейшая "генетическая" характеристика сложившегося в долине "информационного пула", которая по существу в значительной степени предопределяет на ближайшие десятилетия восходящий "регенеративный" характер его стремительного развития.
Однако необходимо подчеркнуть, что вышесказанное относится только к узко-профессиональной стороне процессов формирования "культа информационной технологии" в долине. Социальный же фон, на котором все эти процессы разворачиваются, увы, далеко не столь однозначен.
Практически полная внутрипрофессиональная "зацикленность" значительной части наиболее ценных для фирм Кремниевой долины сотрудников в конечном счете весьма заметно отражается и на общем культурном уровне их "среды обитания": процент пожертвований частных фирм на культурные нужды в Кремниевой долине почти в два раза ниже, чем в среднем по США, а процент разводов в семьях жителей долины – самый высокий.
Согласно результатам социологических исследований (выполненным упомянутой выше Д. Ларсен вместе с психологом К. Джилл), теневой стороной повышенного рвения в работе "пионеров долины" является трудность для них в организации по-настоящему гармоничных отношений между людьми. "У них нет времени для семьи, они не способны вызывать длительные социальные контакты. А если учесть и то, что почти 80% всех жителей долины приехали недавно из самых различных уголков Америки, то становится ясно, что и свою личную жизнь и социальные отношения они приносят в жертву карьере."
Ежедневная без заметных релаксаций год за годом творчески форсированная работа, выполняемая, как правило, на эмоциональном пределе, делает профессиональных лидеров Кремниевой долины особенно уязвимыми в тех случаях, когда экономическая почва, на которой они увлеченно возводят свои "кремниевые храмы", вдруг совершенно неожиданно начинает испытывать мощные подземные толчки промышленного кризиса. Например, в 1985 г., когда электронную промышленность США раскачивали волны миллиардных убытков от очередного тогда спада производства, специализированная "Клиника стресса" при Стэнфордском университете оказалась настолько переполненной, что даже наиболее остро нуждающиеся в стационарной помощи высокопоставленные менеджеры должны были по шесть недель дожидаться своей очереди. Еще не опубликованы аналогичного профиля статистические данные по итогам нынешней рецессии в долине, но можно заведомо ожидать, что масштабы стрессовых событий на этот раз оказались куда как выше.
"Клиника стресса" создавалась в свое время как комплексное медицинское учреждение особого профиля, куда любой руководитель подразделения (или всякий иной профессионально подверженный стрессу сотрудник) любого из предприятий высокой технологии, расположенных в Кремниевой долине, мог бы в любой момент, что называется, "зайти с улицы".
В книге, изданной под красноречивым заголовком "Кремниевая долина – новая техника, старое общество", западно-германский социолог В. Рюгсмер отмечает, что "сообщения о жестоком обращении с детьми, кражах, проституции и наркомании давно вытеснили сообщения об успехах компьютерных фирм из заголовков местных газет".
Как это нередко происходит в любом районе тесного сосредоточения на небольшой территории большого числа промышленных предприятий и населения, в Кремниевой долине за последние годы социальные проблемы все сильнее завязываются в неразрывно тугой узел с проблемами экологии. Один из первых и наиболее громких такого рода скандалов был связан со знаменитой фирмой – ветераном Кремниевой долины – Fairchild. Фирма в свое время закопала глубоко в землю склад своих химикалиев на расстоянии всего лишь 500 м от источников питьевой воды городка, где расположена. Резервуары эти со временем дали течь, и оказалась зараженной питьевая вода. 500 владельцев прилегающих участков предъявили фирме судебный иск в размере 20 млн долл.
Проблема охраны окружающей среды от технических выбросов предприятий полупроводниковой технологии становится для Кремниевой долины все более острой. Расположенные здесь предприятия вынуждены были уже не один раз расходовать десятки миллионов долларов, чтобы герметизировать подтекающие стыки в резервуарах для промышленных стоков. Свыше 100 раз устранялись обнаруженные извне протечки. Однако самое драматическое для жителей Кремниевой долины обстоятельство заключается в том, что большинство такого рода утечек, как правило, так и остаются незарегистрированными...
История Кремниевой долины –
кратко о главном

 

В начале было СЛОВО, и это слово было...
Кремниевая долина

Ориентированный на проблемы компьютерной промышленности журналист Дон Хофлер (Don Hoefler) ввел в широкий оборот это название – Кремниевая долина соответствующим циклом публикаций. До него это был неологизм, которым командировочные с Восточного побережья США поясняли иногда своим друзьям, куда в очередной раз едут.
"Кремниевая долина – единственное место на Земле, где власти не стараются понять – как стать Кремниевой долиной".
Robert Metcalfe.
Кремниевая долина – это территория, которая "расположена на полуострове Сан-Франциско в Калифорнии, расходящаяся радиусами от Стэнфордского университета. Она ограничена берегом Сан-Франциско с востока, горами Санта-Крус с запада и береговым хребтом с юго-востока. В начале века, когда здесь преобладали фруктовые сады, территория называлась Долиной Восхищения Сердец". Так Кэролин Е. Таджнай (Carolyn E. Tajnai), бывший директор (1988–1997) Компьютерного форума Стэнфордского университета, начинала один из ее обстоятельных онлайновых манускриптов, который описывает Кремниевую долину с одной из наиболее интересных среди персональных точек зрения.
Выше отмечалось, что около полувека лет назад у Стэнфордского университета были определенные финансовые трудности и руководители университета пытались решить проблемы, сдав в аренду часть университетской земли высокотехнологичным компаниям на 99 лет. Кэролин Е. Таджнай поясняла свою точку зрения на историю Стэнфорда в более конкретных деталях:
В 1950-х годах возникла идея строительства индустриального парка. Университет владел достаточным количеством земли (более 8 тыс. акров)..., но университету нужны были деньги для быстрого роста в послевоенный период. Завещание Лиланда Стэнфорда запрещало продажу земли, но про аренду там ничего не было сказано. Оказалось, что долгосрочные арендные договоры были привлекательны и для промышленности по соображениям собственности; так был заложен фундамент Стэнфордского индустриального парка. Целью было создание центра высоких технологий в тесной кооперации с университетом. Это было гениальным ходом, и Терман, называя сделку "нашим секретным оружием", предложил, чтобы арендные договоры были ограничены высокотехнологичными компаниями, что могло бы быть выгодно для Стэнфорда и как университетского центра.
В 1951 г. Varian Associates подписала контракт, и в 1953 г. компания переехала в первое здание в "парке". Вслед за ней последовали компании Eastman Kodak, General Electric, Preformed Line Products, Admiral Corporation, Shockley Transistor Laboratory of Beckman Instruments, Lockheed, Hewlett-Packard и др.
Carolyn Tajnai. Fred Terman.
The Father of Selicon Valley
. 1995.
Как считают в компании Varian Associates, это было простым решением:
Постепенно вспомогательные службы были перемещены с арендованных кварталов в Сан-Карлосе в тихий уголок Стэнфорда, создавая таким образом то, что сегодня является штабом компании, в общем случайно возникшим в стэнфордском индустриальном парке – наиболее успешном комплексе такого типа в мире.
Источник: Varian Associates:
An Early History.

Среди различных организаций, которые весьма эффективно помогли движению процесса создания Кремниевой долины, существенную роль играл Стэнфордский исследовательский институт (Stanford Research Institute – SRI).
После Второй мировой войны, чтобы дать новые силы развитию экономики, нужен был серьезный толчок развитию промышленности. Созданный маленькой группой бизнесменов вместе со Стэнфордским университетом Стэнфордский исследовательский институт (наше название с момента основания) был основан в 1946 г. как Центр инноваций Западного побережья, чтобы поддержать экономическое развитие региона. Был представлен первый в мире компьютер (ENIAC, весящий 30 тонн), и в этом регионе, известном теперь как Кремниевая долина, дом с тремя спальнями продавался за 10 тыс. долл.
Источник: SRI Timeline.
В 1995 г. Вильям Хьюлетт (William Hewlett) сформулировал свою уже собственную концепцию рождения Кремниевой долины.
Сверхновая звезда Кремниевой долины: что это значит?
...Когда уходила, заметила человека с тростью, сидящего на скамейке, как будто бы ожидающего кого-то. Я прошла, остановилась – развернулась и пошла назад. Я спросила: "Вы господин Хьюлетт?" И он ответил: "Да". Я поблагодарила его за то, что он был так добр, подтвердив информацию, когда я писала мою статью "Фред Терман. Отец Кремниевой долины". Он сказал: "Тем не менее лично Фред Терман не создавал Кремниевую долину – начало Кремниевой долины было сверхновой звездой". Он спросил, знаю ли я, что такое сверхновая звезда, и я сказала: "Да – это взрыв большой звезды". Господин Хьюлетт говорил настолько тихо, что было трудно расслышать каждое слово, но он продолжал объяснять, что сверхновая звезда вызвала эффект волны, который создал условия для будущих событий. Он объяснил, что Ли де Форест (Lee de Forest) был пионером освоения электроники в Пало Альто в начале столетия, и именно его работа и стала сверхновой звездой.
Carolyn Tajnai, 1995.
Переехав в Калифорнию в 1910 г., Ли де Форест стал работать для Федеральной телеграфной компании в Пало Альто. Там же Форест наконец создал свою лампу-усилитель Audion и продал ее телефонной компании в качестве усилителя сигнала проводной трансконтинентальной телефонной связи. За это нововведение он получил 50 тыс. долл. К началу 1916 г. он усовершенствовал Audion для решения наиболее важной задачи – работы в качестве генератора радиотелефонного передатчика. К концу 1916 г. де Форест начал ряд экспериментальных радиопередач из Лаборатории фонографа в Колумбии на 38-й улице, используя в одной из самых первых попыток свой Audion как радиопередатчик. Де Форест писал: "Радиотелефонное устройство состоит из двух больших ламп, используемых в качестве высокочастотных генераторов".
В книге Эверетт Роджерс (Everett M. Rogers) и Джудит Ларсен (Judith K. Larsen) мы читаем:
В 1912 г. де Форест и два коллеги-исследователя Федеральной телеграфной компании, одной из ранних электронных фирм, наклонились над столом, наблюдая, как комнатная муха бежит по листу бумаги. Они услышали звук шагов мухи, усиленный в 120 раз, так, что каждый шаг звучал как топот ботинок марширующей колонны. Это был первый случай, когда вакуумная лампа усилила сигнал; и он стал той отметкой, от которой отсчитывается рождение электроники, и открыл дверь для развития радио, телевидения, радара, магнитофонов и компьютеров.
Everett M. Rogers, Judith K. Larsen.
Silicon Valley Fever: Growth of High-Technology Culture.

Роджерс и Ларсен также добавляют:
У Ли де Фореста была тесная связь со Стэнфордским университетом; его работы частично финансировалась стэнфордскими должностными лицами и факультетом.
Carolyn Tajnai, 1995.
Сверхновая звезда Кремниевой долины – действительно ли мы видим ее?
Как отмечал астрофизик Иосиф Шкловский в начале 80-х годов в одной из своих лекций на конференции в Обнинске, за последние 300 лет промышленной революции и интенсивного роста производства и потребления энергии человечество все еще не вышло на уровень сотых долей процента от солнечного фона на планете Земля. С другой стороны, за последние десятилетия информационно-технологической революции общий уровень энергии, которую Земля излучает в космическое пространство, в миллионы раз превысил энергию естественного излучения планеты, нагретой до 300 К.
По уровню радиоизлучения только лишь за последние десятилетия Земля обогнала Юпитер и Сатурн и стала сравнимой с Солнцем. Таким образом, для исследователя, ведущего наблюдения с помощью радиотелескопа, информационно-технологическая революция выглядит как акт рождения новой яркой звезды из миллионами лет "холодной" планеты Земля.
Предпринимательский феномен Кремниевой долины
В контексте обсуждаемой темы взглянем на еще один пример живой истории долины. Астроном, доктор наук Фрэнк Левинсон (Frank Levinson) начал работать уже не с Вселенной как объектом изучения, а непосредственно с оптической техникой в 1980 г. в компании Bell Labs. Ушел из Bell Labs в 1988 г. и, вложив на старте 60 тыс. долл., создал компанию Finisar fiber optics – нынешнего лидера среди поставщиков базового инструментария высокоскоростного сетевого доступа. Согласно данным, опубликованным журналом "Форбс", Finisar в 2000 г. стоил 8 млрд долл. Фрэнк весьма образно поясняет его лично точку зрения на социологическую природу антрепренерского феномена Кремниевой долины:
Несмотря на внушительный вес в мировой экономике, само по себе техническое сообщество в Кремниевой долине намного более узкое, чем многие думают. Человеческие связи при этом возникают здесь иногда самым причудливым образом...
Мы с женой Виннетт как-то были приглашены в кафе Flea Street Café в Менло-Парке на очередную встречу любителей домашних животных. Речь там шла об овцах – Cotswold Lamb. Небольшая ферма и организация, поддерживающая ее, были созданы Робин Шотвелл Меткалф (Robyn Shotwell Metcalfe)... Ее муж – Боб Меткалф (Bob Metcalfe) – один из двух изобретателей Ethernet. Боб и Дейв Боггс изобрели Ethernet, когда они работали в Исследовательском центре Xerox в Пало Альто (PARC) в 1970-х годах.
Ethernetсущественный фактор в прошлых успехах Finisar и в наших будущих перспективах роста. Боб продолжал быть основателем 3Com, затем работал в журнале InfoWorld.
Дейв Боггс (Dave Boggs) – второй изобретатель Ethernet, тоже был в кафе на том обеде с нами... Еще одним гостем на обеде был Рон Крэйн (Ron Crane). Рон был ключевым техническим специалистом 3Com с самого начала работы над Ethernet. Все сегодняшние адаптеры Ethernet, установленные в десятках миллионов персональных компьютеров во всем мире, родственно связаны с первыми адаптерами, созданными и проверенными Роном, который до сих пор имеет очень хорошие связи в сетевой индустрии.
Теперь о главном. Вы можете подумать, что я был приглашен на этот обед потому, что Finisar – основной участник нынешнего этапа развития индустрии Ethernet, выпускающий Gigabit- и другие Ethernet-модули, или потому, что мы с Бобом состоим в одной какой-либо профессиональной ассоциации. Вовсе нет. Мы были там не по этой причине.
Мы были приглашены на этот обед, потому что моя дочь Алана когда-то посещала детский сад с Джулией Меткалф, дочерью Робин и Боба. Моя жена Виннетт и Робин там тоже стали друзьями и с тех пор поддерживали контакты. В то время, когда наши дочери встретились в первый раз, Боб был уже знаковой фигурой в информационных технологиях и я всего лишь воспользовался дружескими связями моей дочери, чтобы подойти поближе к признанным столпам Кремниевой долины, создавшим Ethernet.
Дело в том, что Боб и Робин стали друзьями с Виннетт и Алану (а потом и со мной тоже!) и наше семейство часто получало приглашения на общественные мероприятия, проводимые ими. Надо ли уточнять, как тщательно внимал я тогда их бесценным советам о том, как нужно развивать Finisar и что на самом-то деле нужно, чтобы сделать его мировым брендом.
Как-то вечером, несколькими годами позже, Боб и я обсуждали изделия, входившие в раннюю линейку продуктов Finisar, и он заметил, что до тех пор, пока мы не поддерживаем установившиеся стандарты, мы серьезно ограничиваем нашу коммерческую привлекательность для индустрии в целом. За последующие несколько лет Finisar резко изменил принципы разработки практически всех наших изделий, строго следуя этому совету Боба. Полагаю, что это и стало, по сути, главным фактором роста Finisar во второй половине 1990-х.
Есть, разумеется, и иные точки зрения.
Долина стала образцом для остального мира, которому многие хотят следовать, потому что она обладает многими особенностями истории периода Ренессанса: динамична, предприимчива, заряжена новаторским духом и фантастически успешна в материальном плане. Однако если какое-либо место на этой планете, которое со стороны воспринимают как некий новаторский идеал, опирается на самом деле только на старые, уже существующие идеи в области культуры и не формирует условий для развития элементов в чем-то своей и убедительно новой культуры, то не потеряет ли этот идеал со временем многие свои важные качества и не превратится ли он тогда в убогую копию Ренессанса?..
Флоренция, напомним, имела не только предпринимательскую энергию, образование, амбицию и технологию, но она также привлекала Джотто, Донателло, Данте, Микеланджело, Брунеллески, Петрарку и многих других. Кого в этом ряду до сих пор могла бы предъявить истории Кремниевая долина?
Если долина хочет найти выход из бинарного мышления, которое всего лишь противопоставляет успех в бизнесе, с одной стороны, и высокую культуру, с другой, то она должна обратиться к истории Флоренции периода Возрождения.
Simon Firth. Salon.com. 2000.
Кремниевая долина – лидер национального экспорта, и на нее приходится 40% экспортной торговли Калифорнии. Во всем мире технорегионы стараются повторить успех долины, вплоть до подражания в названиях: Кремниевые холмы в Остине – Техас, Кремниевый доминион в Вирджинии, Кремниевое плато в Бангалоре – Индия, Кремниевый остров в Tайване, Кремниевое болото в Израиле.
Источник: Jim Bettinger. MSNBC. October 24, 1998.
Региональные "клоны" Кремниевой долины


Бостон, штат Массачусетс

Территория вдоль дороги 128 – «Восточная кремниевая долина» – крупнейший реципиент венчурных капиталов после Bay Area Сан-Франциско

Остин, штат Техас

Dell Comp. и около 2 тыс. других хай-тек компаний

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Кремниевая аллея – трехмильная полоса земли, простирающаяся от супермодного квартала района Челси до его южной оконечности

Солт-Лейк-Сити, штат Юта

В окрестностях хай-тек компаний больше, чем ресторанов быстрого питания

Сиэтл, штат Вашингтон

Microsoft, Amazon.com...

Вашингтон, округ Колумбия

В пригородах Вирджинии количество IT-работников сравнимо с их количеством в Сан-Хосе

Бангалор, Индия

"Рассадник" программистов

Тель-Авив, Израиль

Здесь размещаются хорошо известные в мире телекоммуникационные компании, компании, специализирующиеся на обработке данных, и сотни других хай-тек компаний

Кембридж, Англия

Технопарк вокруг Кембриджского университета

Научно-промышленный парк Хсинчу (Hsinchu), Тайвань

Компании Umax Data Systems, Acer и крупнейшие в мире производители полупроводников

Источник: ZDNN, BusinessWeek.

Ну, хорошо, если Кремниевая долина и "Американский технологический хайвей-регион" (пояс 128/495 вокруг Бостона) – Новая Флоренция, а я действительно вижу вокруг множество мини-макиавеллиевцев в бизнесе, СМИ, политике, а также замечаю формирование "критической массы" для конфликта между Гвельфами и Гибеллинами* (Guelphs and Guibbelines), но тогда, где же наши Кавальканти или Данте?"
Dave Hardy. SALON MAGAZINE.
* Политические направления в Италии XII–XV вв.
От Кремниевой долины –
к Интернет долине

Основные вехи развития Кремниевой долины


Первый слой:
сообщество

Второй слой:
техническая реализация

Третий слой:
финансовые вопросы

Первый слой обычно базируется на профессиональном сообществе Кремниевой долины:


bullet

Почти полвека назад Стэнфордский университет (Пало Альто, Калифорния) испытывал определенные финансовые трудности

bullet

Фред Терман попытался решить возникшие перед ним проблемы, сдавая в аренду часть земли университета высокотехнологичным компаниям на 99 лет

bullet

Спустя четверть столетия это решение назвали стартовой точкой Кремниевой долины

Сама по себе эта знаковая фраза – Кремниевая долина впервые появилась в 1971 г. в серии статей, которую журналист Дон Хофлер написал для еженедельника Electronic News

Второй слой опирается на главные точки IT-истории. С этой точки зрения Кремниевая долина – высокотехнологичный регион, где были реализованы следующие ключевые IT-решения:


bullet

1906 г. – первый усилитель сигнала (вакуумный триод) был изобретен Ли де Форестом

bullet

1971 г. – первый микропроцессор – 4004-chip (Intel)

bullet

1976 г. – первый персональный компьютер – Apple-1 (Apple Computer)

Похоже, что история пока не окончена...

Третий слой истории Кремниевой долины заключает в себе финансовые итоги:


bullet

PC-революция. Декабрь 1980 г. Apple становится публичной компанией и выходит на фондовую биржу. При первичном размещении (IPO) 4,6 млн обычных акций Apple были проданы по цене 22 долл. за акцию. Причем все выставленные на торги акции были скуплены в течение... нескольких минут. Это было крупнейшее первичное размещение акций в истории фондовой биржи, с тех пор как компания Форда стала публичной в 1956 г.

bullet

WWW-революция. Август 1995 г. Netscape Communications Corp., совершенно новая с нулевой бизнес-историей 16-месячная компания, выходит на фондовую биржу. Netscape выставила 5 млн. акций в открытую продажу и оставила себе остальные 33 млн. – для высшего эшелона руководства, венчурных капиталистов и других из первых ранних покровителей компании. 10 августа с учетом цены акций на момент закрытия биржи компания имела рыночную стоимость 1,96 млрд. долл. Это было самое большое IPO в истории...

Общий доход: около 4 тыс. IT-компаний, расположенных вдоль скоростной магистрали 101 (Highway 101) из Сан-Франциско в Сан-Хосе, имеют суммарный объем продаж товаров и услуг, реализуемых в США и во всем мире, оцениваемый сотнями миллиардов долларов

Потому, видимо, не так уж и трудно было в минувшие полвека предположить, откуда придет следующая IT-волна. Достаточно было чуть более внимательно посмотреть на некоторые новые области бизнес-развития компаний Кремниевой долины. Но вот предсказать, откуда теперь придет следующая IT-революция, видимо, уже непростая задача...


bullet

Март 1989 г. – WWW-проект «запущен» в Европе

bullet

Январь 1993 г. – оригинальная версия дружественного пользователю Web-браузера – Mosaic разработана в Иллинойсе, США

Кремниевая долина взрывным образом расширяет свои географические границы: это была лишь малая часть парка Стэнфордского университета в Пало Альто всего-то полвека назад. Долина стала одним из наиболее быстро растущих регионов Калифорнии на рубеже тысячелетий... И, видимо, вскоре она и вовсе не будет иметь никаких географических границ, потому что трансформируется именно в эти дни в Интернет-долину (Net Valley), которая снимает любые географические ограничения для новых форм человеческого бытия...

Автоформализация знаний - ключевой фактор превращения Сети из гиперкниги в гипермозг
Поясню для начала – с дистанции теперь уже 20 лет от времени сдачи в набор издательством "Наука" первой публикации обсуждаемой концепции – историю появления интереса к кругу тем, которые тогда же и обозначил термином "автоформализация" знаний. Вопросы об исходной природе термина автоформализация знаний получаю в последнее время особенно часто.
Зачем автору этой книги потребовалось вводить в 1984 г. новый научный термин автоформализация знаний?
Работал к тому времени около 10 лет в Научно-исследовательском вычислительном центре в г. Пущино на Оке (подмосковный Академгородок – ведущий в стране центр биологических исследований). Предметом моей работы были задачи автоматизации экспериментальных исследований: импульсной активности нейронов головного мозга, некоторых типов микробиотехнологических экспериментов и т.д. Сопутствующие исполнению такого рода работ размышления постоянно выводили к поиску эффективных путей формализации профессиональных знаний естествоиспытателя. Иными словами, исходно все это тогда делалось для расширения функциональных возможностей управляемого компьютером биологического эксперимента. Припоминается в этом контексте характерный эпизод.
Докладывал на семинаре в Отделе проблем памяти (ОПП ИБФ АН СССР) промежуточные итоги совместных с ними работ, и во введении к своему сообщению пояснил, в чем вижу разницу объектов исследований.
Для меня, в моем исследовании того, как биологи-экспериментаторы пытаются познавать природу, они являются, по сути, точно такими же подопытными кроликами, как для них те лабораторные кролики, которым они вживляют электроды в мозг и совершают прочие эксперименты, чтобы понять, что происходит у тех кроликов под скальпом (в лаборатории, о которой здесь идет речь, исследовалась импульсная активность нейронов коры головного мозга).
Пытался объяснить тогда в очередной раз, что хотя со своей стороны ничего биологам и не "вживляю", но суть исследований от этого не меняется. Заведующая лабораторией открыла обсуждение моего сообщения замечанием, в котором, кроме прочего, с учтиво лукавой улыбкой поблагодарила меня за то, что сравнил их все-таки с кроликами, а не с крысами, которыми они на самом-то деле занимаются ...
То есть сама по себе логика той – предметно узкоинженерной – деятельности выводила постоянно на круг тем, позднее обозначенных мной для большей определенности границ предмета исследований как автоформализация знаний. Поскольку исполнялись все эти работы, как уже было отмечено, много лет с самыми разными "подопытными" естествоиспытателями, то на рубеже 80-х накопился определенный задел наблюдений и выводов, которыми, по сути, и было ограничено тогда логическое ядро обсуждаемой концепции.
И все-таки – спрашивают обычно – почему потребовалось изобретать столь неудобочитаемый термин – автоформализация, если вполне можно было вписать данную тему в один из уже существующих разделов науки? Как раз потому и потребовалось, что в то время существовал широкий круг научных дискуссий по внешне чем-то схожим вопросам в рамках необъятной темы под общим названием "Искусственный интеллект" (ИИ). Поэтому мне представлялось, что необходимо по возможности хотя бы в названии данного круга работ дистанцироваться от абстрактных рассуждений великого множества схоластических тем ИИ.
Во всяком случае, первый раз именно по этой причине ввел в 1984 г. термин "автоформализация" в книге "Национальные информационные ресурсы". Случилось затем – после выхода книги из печати – так, что и сам по себе термин, а главное, проблематика, им очерченная, оказались среди группы связанных между собой логикой книги концепций, вызвавших у того времени читателей интерес, который, кажется, все еще не исчерпан.
Автоформализация профессиональных знаний
(статья в журнале
"Микропроцессорные средства и системы"
1986. №3.

Введение
Темп развития технологической цивилизации определяется в значительной степени темпом накопления профессиональных знаний. В свою очередь, общая сумма потенциально доступных членам человеческого общества знаний зависит от достигнутого на данном историческом этапе уровня эффективности процесса "отчуждения" индивидуально генерируемых "частиц" знания от автора – их первичного источника и начального носителя: человека, который первым овладел тем или иным новым технологическим приемом, методом, средством и т.д.
Истоки информационной технологии
На ранних этапах развития цивилизации профессиональные навыки передавались в основном личным примером исполнения производственных действий (новых приемов охоты, обработки шкуры, костей животных и т.д.). Рациональные способы организации коллективных действий, синхронизация производственных усилий закреплялись для передачи из поколения в поколение ритуальными танцами, обрядовыми песнями, устными преданиями и т.д.
"Помехоустойчивость" социально-исторического канала передачи профессиональных знаний заметно возросла с открытием человеком элементов технологии, длительного хранения на материальном носителе отдельных, наиболее характерных зрительных образов, связанных с накопленными знаниями. Произошло это по историческим меркам совсем недавно – каких-нибудь двадцать–тридцать тысяч лет назад. Именно тогда появились первые наскальные рисунки. Возраст человеческой цивилизации составлял к этому времени сотни тысячелетий.
Шесть тысяч лет назад технология регистрации на материальном носителе символьно кодированной информации о накопленных знаниях достигла того порогового уровня, с которого ведут отсчет эры письменности. Таким образом, за каких-нибудь двадцать тысяч лет человеком был пройден путь от наскальных рисунков до первых глиняных табличек с текстами. Это был путь поиска все более совершенных способов кодирования и расшифровки фиксируемых для длительного хранения на материальном носителе элементов знаний.
Начатый тогда процесс совершенствования носителей информации и инструментов для ее регистрации продолжается до сих пор: камень, кость, дерево, глина, папирус, шелк, бумага, люминофор, магнитные и оптические носители, кремний, цилиндрические магнитные домены и т.д.
"Наука – это та часть наших знаний, которую мы сумели понять настолько хорошо, что можем обучить этому компьютер. Там, где мы еще не достигли такого уровня понимания, речь пока идет лишь о профессиональном искусстве. Формальная запись алгоритма или программы ЭВМ, по существу, позволяет нам выполнить весьма полезный тест глубины наших знаний, так как переход от искусства к науке просто означает, что мы поняли, наконец, как автоматизировать данную предметную область." Д. Кнут
Однако накапливаемые в виде отдельных записей или книг профессиональные знания не могли непосредственно влиять на производственный процесс. Чтобы получить шанс «прорасти» новым знанием или повлиять на характер выполняемого другими людьми трудового процесса, книга должна была попасть "на благодатную почву" – на нее должен был «наткнуться» читатель, который в силу редчайшего стечения обстоятельств оказался уже подготовлен собственной биографией к свершению "таинства зачатия" новой идеи именно в данной профессиональной области знаний. Иными словами, только в том до невероятного редком случае, когда у автора книги и одного из немногочисленных читателей дорогого рукописного фолианта оказывался "резонанс" конструктивных идей, книга могла способствовать акту рождения нового знания. Понятно, какое воздействие на темпы развития технологической цивилизации должно было в этих условиях оказать изобретение печатного станка – машины для тиражирования зафиксированных на материальном носителе знаний.
Книгопечатание – первая информационная революция
Книгопечатание выполняло для роста накапливаемых человечеством профессиональных знаний ту же роль, какую играет, например, для растений рассеяние семян. Массовое тиражирование для последующего "рассеяния" на больших пространствах зафиксированной на материальном носителе информации о новых знаниях значительно повышало вероятность события, что хотя бы одно "семя знания попадет на благодатную почву", прозреет и в свою очередь даст "массовым тиражом" обогащенное новым знанием свое собственное "послание в будущее".
Стимулируемое книгопечатанием развитие наук ускоряло темпы накопления систематизированных по отраслям знаний. Эти знания теперь можно было быстро тиражировать и они становились доступными для многих нередко далеко удаленных друг от друга территориально и во времени участников внутриотраслевого трудового процесса. Например, при создании паровой машины основные технические решения были получены врачом Д. Папеном (1690 г.), шихтмейстером Колывано-Вознесенских заводов И. Ползуновым (1763 г.), лаборантом университета в Глазго Дж. Уаттом (1769 г.). "Паровая машина была первым действительно интернациональным изобретением..." – отмечал Энгельс.
За три столетия после изобретения в 1445 г. печатного станка оказалось возможным накопить ту "критическую массу" социально доступных знаний, при которой начался лавинообразный процесс развития промышленной революции.
Знания, овеществленные через трудовой процесс в станки, машины, новые технологические процессы и другие организационно-технические новшества, становились источником новых идей и плодотворных научных направлений. Регенеративный цикл "знания – общественное производство – знания" оказался замкнут, и спираль технологической цивилизации начала раскручиваться с нарастающей скоростью. Печатный станок сыграл при запуске этого процесса роль информационного ключа, резко повысив пропускную способность социального канала обмена знаниями.

Математика – базовая методология индустрии знаний
С развитием промышленной революции становилась все более острой потребность в создании регулярно функционирующего научного аппарата по основным областям профессиональных знаний, чтобы процесс их отчуждения от автора все в меньшей степени оставался внутрицеховым "таинством", а приобретал со временем все более характерные черты одного из рутинных этапов типового производственного процесса. В это время начали закладываться те фундаментальные понятия и основные элементы технологии формализации профессиональных знаний, которые сегодня иногда объединяют более общим понятием "индустрия знаний".
Истоки этого процесса восходят, видимо, к тем незапамятным временам, когда жрецы – первые профессиональные хранители общинных сокровищниц знаний – начали постепенно отказываться от претензии на контроль над всей необъятной "магией" и переходить к индивидуальной специализации по областям "преимущественных интересов". Так возникли первые "специалисты": астрономы – "звездочеты", психотерапевты – "заклинатели болезней" и т.д. Вместе с ростом социально-экономической потребности в более конкретном предметном знании из этих тысячелетиями изолированно развивавшихся "секторов" когда-то единой «магии» начали формироваться исторически "донаучные", а затем и некоторые современные научные и "околонаучные" дисциплины.
Например, "жрецы-звездочеты» достаточно высокой квалификации были у многих народов Земли еще тысячелетия назад. Однако с наступлением эпохи мореплавания "дефицит" специалистов этого профиля стал в буквальном смысле "катастрофически" очевиден. Острая социально-экономическая потребность вынудила сосредоточить на решении именно этой задачи "лучшие научные силы" средневековья, и скоро стали заметны первые успехи в отчуждении "тайн неба" от их "богоизбранных" хранителей.
Успешно развивавшийся процесс формализации астрономических знаний позволил оснастить океанские парусники навигационными инструментами, а книги с астрономическими таблицами, схемами и точными формулами позволяли практически из любого грамотного отрока при необходимом прилежании за несколько лет воспитать корабельного "звездочета".
Успех (или провал) попытки отчуждения профессиональных знаний от их "богоизбранных" носителей до самого последнего времени определялся возможностью (или невозможностью) их формализации математическими методами. Области профессиональных знаний, которые оказались доступны для такого подхода, получили название "точных наук".
За три столетия после изобретения в 1445 г. печатного станка оказалось возможным накопить ту «критическую массу» социально доступных знаний, при которой начался лавинообразный процесс развития промышленной революции.
...Печатный станок сыграл при запуске этого процесса роль информационного ключа, резко повысив пропускную способность социального канала обмена знаниями.
Процесс формализации знании, как правило, сводился к тому, чтобы попытаться из всего многообразия сведений в избранной области человеческой деятельности выделить небольшую, но логически определяющую достаточно многое зону доступного математическим методам "формализуемого ядра". Это позволяло в случае успеха создать формально строгую "локальную систему знаний". В результате значительная часть содержательных сообщений об очередном "приращении" знаний в рамках данной предметной области могла быть исчерпывающе изложена на ограниченном формальными правилами языке, лишенном "недостатков разночтения". При этом оказывалось, что текст мог быть либо понятным и логически однозначно истолкованным для всего профессионального сообщества, либо квалифицирован как неправильный. Это означало кроме прочего, что процесс передачи знаний от автора печатной работы заинтересованному читателю в рамках созданной "локальной системы знаний" оказывался уже не долгожданным редким событием, лишь на вероятность которого можно было, и то лишь косвенно, влиять тиражом издания, а практически достоверной рабочей процедурой.
Позитивный результат, достигнутый в формализации любой социально значимой области человеческих знаний, создавал эффект, с которым можно было сравнить лишь библейское чудо прозрения. Достаточно упомянуть известный поэтический комментарий к научному подвигу И. Ньютона:
Был этот мир глубокой тьмой окутан.
Да будет свет!
И вот явился Ньютон...
Понятно поэтому, что основным критерием для отделения науки от искусства, ремесла и других форм "донаучной" деятельности был принят уровень их математизации. "Учение о природе будет содержать науку в собственном смысле лишь в той мере, в какой может быть применена к ней математика", – отмечал Иммануил Кант. До самого последнего времени в "учении о природе", казалось, не возникало сколько-нибудь заметных фактов, способных поколебать доверие академической общественности к этому давно уже канонизированному "критерию истинности". Более того, за последние десятилетия, и особенно в первые годы "компьютерной эры", относительный вес "точных наук" в общей системе научного знания начал, как принято было считать, возрастать еще более быстрыми темпами.
В начале 50-х годов возник "кибернетический бум", суть которого заключалась в стремительно распространявшейся главным образом среди представителей "точного знания" эпидемии уверенности в том, что относительно медленное, с иx точки зрения, развитие отдельных областей естествознания, например биологии, вызвано в основном тем обстоятельством, что там работают совершенно дремучие, невежественные в математике специалисты, а образованным представителям "точного знания" до сих пор некогда было этим заняться: "Руки не доходят написать математическую модель клетки (а то и целостного организма) и закрыть, наконец, эту иx древнюю канитель с пробирками, капельницами..."
Аналогичным "кавалерийским атакам" подверглись в тот период экономика, психология и многие другие ранее малодоступные для традиционной математики области научной деятельности. Видимо, наиболее точно описал атмосферу "математического Клондайка" первого десятилетия компьютерной эры Клод Шеннон. В опубликованной тогда научно-публицистической статье "Бандвагон" он прямо предупреждал своих коллег: "Здание нашего несколько искусственно созданного благополучия слишком легко может рухнуть..."
Экономика компьютеризации
В чем же заключалась реальная притягательная сила, так сказать, рациональное зерно "кибернетической эйфории" пятидесятых годов для многих из тех широко известных своими конструктивными результатами выдающихся ученых, которых она, по крайней мере в самое первое время, вовлекла в свою орбиту.
Видимо, главным образом это было вызвано тем обстоятельством, что с появлением в середине XX в. станков для обработки информации – компьютеров – впервые в человеческой истории оказался возможным такой способ записи и долговременного хранения ранее формализованных математическими методами профессиональных знаний, при котором эти знания могли непосредственно, без промежуточного воздействия на человека, влиять на режим работы производственного оборудования. Процесс записи ранее формализованных профессиональных знаний в готовой для непосредственного воздействия на машины и механизмы форме получил название "компьютерное программирование".
Можно было ожидать, что появление станков для непосредственного включения в производственный процесс огромной массы накопленных человечеством профессиональных знаний вызовет резкий, "взрывной" рост производительности труда. Однако, как известно, за первые 30 лет компьютерной эры этого так и не произошло. В США, например, огромные и быстро растущие расходы на вычислительную технику сопровождались в период с начала 50-х до конца 70-х годов неуклонным снижением темпов роста производительности труда. Основная причина наблюдаемого за последние десятилетия снижения темпов роста производительности труда в промышленно развитых странах – непрерывный отток людей из сферы материального производства в "информационную сферу" народного хозяйства. Рост численности "информационных рабочих" (knowledge workers) вызван постоянным увеличением сложности индустриального общества и, как следствие, объема циркулирующих в нем информационных потоков. Однако, если машины и системы автоматизации в сфере материального производства постоянно совершенствовались и соответственно производительность труда там возрастала, то в сферу обработки информации, где трудятся ученые и специалисты, служащие, руководители всех уровней, средства автоматизации проникали до сих пор с большим трудом. Численность людей, занятых в информационной сфере, составляла поэтому к началу 80-х годов в большинстве промышленно развитых стран уже около 50% общего числа занятых во всех отраслях народного хозяйства и продолжала быстро расти. Естественно было бы в этих условиях задать очевидный вопрос: чем же объяснить, что за 30 лет компьютерной эры уровень автоматизации труда людей, работающих в сфере обработки информации, в среднем почти не изменился?
Барьер формализованных знаний
Дело в том, что первые поколения компьютеров были созданы для решения в основном лишь хорошо поставленных математических задач и в первую очередь – задач чисто расчетного характера. "Ибо это недостойно рода человеческого подобно рабам тратить часы на вычисления", – столетиями сокрушались математики. Созданная для решения такого типа задач вычислительная машина стала со временем полезным инструментом и в целом ряде других областей приложений. В основном компьютеры применялись там, где необходимо было решать корректно поставленные на формальном уровне задачи. Как правило, это были наиболее приоритетные народно-хозяйственные и оборонные задачи из достаточно «продвинутых» по уровню накопленного задела математических методов областей "точных наук". Успешными оказались и попытки решения на компьютерах так называемых информационных задач, существо которых обычно заключается в необходимости автоматизировать процесс хранения и быстрой обработки больших объемов хорошо структурированных данных по стандартным алгоритмам: поиск патентной информации или библиографических ссылок, некоторые банковские операции, продажа авиабилетов и т.д.
Успех (или провал) попытки отчуждения профессиональных знаний от их "богоизбранных" носителей до самого последнего времени определялся возможностью (или невозможностью) их формализации математическими методами. Области профессиональных знаний, которые оказались доступны для такого подхода, получили название "точных наук".
Однако все попытки в поисках эффективных областей приложений компьютеров выйти за пределы ранее накопленного задела формализованных задач и ранее сложившегося в хозяйственном механизме фонда структурированных данных наталкивались на значительные, быстро растущие (по мере углубления понимания предметной области) трудности.
Как заметил об этом К. Шеннон, "компьютеры выглядят как ученые схоласты. При вычислении длинной цепи арифметических операций компьютеры очень значительно обгоняют человека. Когда же пытаются приспособить компьютеры для выполнения не-арифметических операций, они оказываются неуклюжими и неприспособленными для такой работы".
Все это вынудило на рубеже 80-х годов несколько более критически оглянуться на пройденный путь. При этом выяснилось, что, как и предсказывал Шеннон, "в здании нашего несколько искусственно созданного благополучия" видны зияющие провалы.
Кроме упомянутого выше примера низведения тысячелетиями охраняемых таинств "жрецов-звездочетов" до уровня широко доступных практическому использованию законов небесной механики, можно было бы привести множество и других столь же убедительных примеров из самых различных областей "точных наук", показывающих, как процесс формализации знаний завершался, в случае успеха, разработкой математически строгой техники отчуждения "внутрицеховых" профессиональных тайн. Однако не менее важно и то, что далеко не все "форты" профессиональных знаний удавалось до сих пор брать "лобовой атакой", используя лишь тот арсенал средств формализации, которым располагала традиционная математика. Например, передача профессиональных знаний в таких важнейших областях современной науки, как медицина, происходит и сегодня во многом теми же средствами, что и тысячу лет назад. Причем происходит это вовсе не от недостатка внимания сторонников "точных методов" к этой древнейшей из наук. Как заметил академик И.М. Гельфанд, подводя итоги 15 лет работы по медицинской диагностике и прогнозированию возглавляемого им коллектива математиков и врачей, "применение математических методов в медицине, несмотря на относительно длинную историю, все еще находится в начальной стадии. При первых же столкновениях с реальным медицинским материалом стало ясно, что те испытанные общие принципы, с которыми математики подходили к физическим и техническим задачам, в этой новой области плохо применимы. Аналогичное положение дел имеет место, по-видимому, и в других нетрадиционных для применения математики областях".
Развивая мысль, которую И.М. Гельфанд вкладывает в заключительное обобщение, можно было бы отметить, что медицина далеко не единственный "крепкий орешек" для традиционных методов формализации профессиональных знаний. Дело здесь, видимо, в существенно разном уровне сложности задач, которые возникают при необходимости вычислить баллистическую траекторию, оценить ожидаемую температуру газа или же механизм функционирования живой клетки, целостного человеческого орга-низма, производственного предприятия, отрасли и т.д.
"Совершенно естественно, – отмечал в этом контексте Ж. Адамар, – говорить об уме более интуитивном, когда зона комбинирования идей находится глубоко, и об уме логическом, если эта зона расположена достаточно поверхностно".
Структура фонда профессиональных знаний
Чтобы попытаться оценить, как соотносятся между собой по относительному объему различные «слои» накопленных человечеством профессиональных знаний, давайте проделаем в этом зале простой эксперимент. Я буду последовательно задавать вопросы, а вы постарайтесь отвечать на них каждый самому себе. Потом мы сопоставим ответы...
Давайте примем за 100 % объем ваших знаний в той области, где вы считаете себя наиболее сильным в профессиональном отношении. А теперь попытайтесь оценить, какую часть из полного объема ваших профессиональных знаний вы могли бы передать ближайшему коллеге по работе, т.е. человеку, который понимает вас в рабочем контакте лучше других? Моя оценка: то, что вы смогли бы объяснить ближайшему коллеге, пользуясь любыми доступными вам средствами общения (речь, мимика, жесты, чертежи и т.д.), не превышает 20...10 % общего объема ваших знаний. Теперь предположим, что вы можете общаться с коллегой лишь письменно. Я полагаю, что в этом случае вы сможете передать, даже пользуясь всем богатством выразительных возможностей естественно-языковых текстов, уже не более 1 % объема ваших знаний. Наконец, предположим, что из всех возможных способов передачи знаний для вас оставлен только язык формальных описаний: математические формулы, известные языки программирования и т.д. В этом случае, я полагаю, основная часть здесь присутствующих смогли бы передать еще меньшую часть своих знаний, видимо, еще на несколько порядков меньше...
Вся область профессиональной человеческой деятельности, которая принципиально поддается пока формализации, а значит, и автоматизации на базе компьютеров, – это, образно говоря, тонкая поверхностная пленка формализованных знаний, лишь слегка прикрывающая поверхность океана накопленного человечеством неформального знания. Именно эта «пленка» и оставалась до самого последнего времени доступной областью для приложения машинных методов решения интеллектуальных задач. Отношение толщины этой "пленки", характеризующей доступную известным методам формализации часть человеческих знаний, к общей глубине профессиональных знаний, которыми оперируют в повседневной деятельности работники, труд которых предполагается автоматизировать, и является сегодня показателем потенциально достижимой эффективности внедрения компьютеров. Попытки не замечать этих ограничений или просто игнорировать их волевым образом нередко приводили к значительным организационно-экономическим просчетам, крупномасштабным потерям, как это, например, происходило в середине 70-х годов с печально памятными АСУ.
Иными словами, общая структура фонда накопленных человечеством профессиональных знаний может быть представлена в виде быстро сужающейся по высоте пирамиды. В основании этой "пирамиды знаний" лежит самый значительный по общему объему слой, который до самого последнего времени был практически недосягаем для какого бы то ни было "внешнего доступа". Элементы этого слоя – индивидуально накапливаемые "мастерами" знания и навыки, принципиально неотчуждаемые от их авторов традиционными методами формализации: "Могу сделать, но не знаю, как это объяснить".
Расположенный выше и соответственно значительно меньший по относительному объему "слой" образуют знания, которые хотя и могут быть переданы, но лишь в процессе длительной совместной работы: "Делай, как я!"
Далее по высоте "пирамиды", а значит, и по порядку уменьшения относительного объема лежит слой знаний, которые доступны для передачи в рамках традиционной педагогической процедуры: "могу попытаться объяснить, например, в рамках семестрового курса лекций и месячного лабораторного практикума, но не уверен, что все это можно формально описать".
И, наконец, едва различимая по относительному объему на фоне нижележащих слоев знаний «верхушка пирамиды» – формализованные знания.
...С появлением в середине XX в. станков для обработки информации – компьютеров – впервые в человеческой истории оказался возможным такой способ записи и долговременного хранения ранее формализованных математическими методами профессиональных знаний, при котором эти знания могли непосредственно, без промежуточного воздействия на человека, влиять на режим работы производственного оборудования.
До сих пор объектом автоматизации на базе компьютеров мог быть лишь самый верхний, исчезающе малый слой задействованных в реальном производственном процессе профессиональных знаний. В этом, видимо, и заключается основная причина относительно слабого влияния, которое успели пока оказать компьютеры на макроэкономические показатели динамики хозяйственного механизма индустриально развитых стран. Есть основания предполагать, что позитивные сдвиги в экономической эффективности внедрения компьютеров в народное хозяйство, которые на макроэкономическом уровне станут заметны, как ожидают, к началу 90-х годов, будут связаны с феноменом «персональных вычислений» (personal computing).
Персональные вычисления
"Персональные вычисления" – это предоставленная миллионам людей возможность работать без посредников "один на один" с инструментом автоматизированной обработки информации. Отдельные «еретические эпизоды» в работе "непрограммирующих профессионалов" за пультом персонального компьютера (ПК), завершаемые созданием реально полезной прикладной программы в тех областях приложений, где задел формализованных знаний ранее полностью отсутствовал, становились по мере массового распространения ПК все более частым явлением, а в последнее время начали обретать контуры массового производственного процесса. Первый самый мощный слой профессиональных знаний оказывается при этом "уязвим" для проникновения в него "человека с компьютером". Разумеется, "чуда" не происходит, и специалист, как и раньше, может "проникнуть" лишь в свою собственную "персональную зону" этого слоя, но... выходит он из этой "зоны" нередко с работающей программой.
По общему характеру процесса разработки такая программа мало чем отличается от других "изделий", создаваемых в тех областях производственной деятельности, где уровень мастерства исполнителя слабо зависит от уровня владения им формальным аппаратом. По мнению итальянского ученого Дж. Атарди, процесс работы "непрограммирующего профессионала" за пультом ПК характеризуется в первую очередь "приоритетом действия над планом". Как отмечал А.П. Ершов, это оказывается сегодня одним из наиболее характерных отличий "программирования для себя", которым заняты миллионы пользователей ПК, от стиля работы значительной части профессиональных программистов, выполняющих, как правило, работу "на заказ". Регулярная производственная деятельность профессионального программиста по основной сути своей предполагает многоуровневое планирование и соответственно строго формализуемые условия "выполнения плана".
Процесс записи ранее формализованных профессиональных знаний в готовой для непосредственного воздействия на машины и механизмы форме получил название "компьютерное программирование".
С другой стороны, объяснить (даже самому себе), как развивался за пультом ПК рабочий процесс, который через несколько десятков прошедших отладку и отвергнутых версий привел к единственному удовлетворяющему противоречивым производственным критериям варианту программы, "непрограммирующий профессионал", сознавая безнадежность ситуации, в большинстве случаев и не пытается. Принципиально новое качество такого "изделия" – компьютерные программы перед любым другим сработанным аналогичным способом изделием заключается в том, что "динамика" функционирования системы или комплекса управляемых компьютером производственных агрегатов в этом случае может быть однозначно прочитана в "статике" исходного текста созданной программы. Каким бы способом программа ни была разработана, если в конечном итоге опыт ее эксплуатации показывает, что она обеспечивает эффективный режим функционирования производственного оборудования, то это означает, что кроме непосредственного улучшения производственных результатов на данном рабочем месте получен и весьма важный "побочный" результат – формализованное описание найденного технического решения. Понятно, что такого сорта "побочный продукт" может в ряде случаев оказаться сам по себе значительно более ценным, чем непосредственно наблюдаемый на данном рабочем месте производственный эффект внедрения компьютеров.
Итак, кроме нового "компьютеризованного изделия", обеспечивающего более эффективный режим работы устройств и оборудования, важнейшим результатом персональных вычислений оказывается зафиксированный на машинном носителе, готовый к тиражированию "формализованный фрагмент" из ранее принципиально недоступного формализации "нижнего слоя" индивидуальных знаний. Вновь созданная "непрограммирующим профессионалом" программа может затем либо использоваться на одном или нескольких рядом расположенных рабочих местах, либо, в зависимости от ее конкретной потребительской ценности, использоваться в качестве документа, специфицирующего условия правильности другой, функционально ей эквивалентной программы, заказанной для исполнения бригаде профессиональных программистов. Например, когда требуется повысить эффективность предназначенной для тиражирования программы по критериям машинных ресурсов и т.д.
Процесс формализации профессиональных знаний, осуществляемый в режиме персональных вычислении, – исторически новая форма интеллектуальной деятельности. Поэтому нам представлялось целесообразным очертить круг связанных с этим творческим процессом объектов исследования специальным термином – автоформализация.
Процесс автоформализации знаний и критерии «истинной науки»
В различных академических аудиториях нередко приходится сталкиваться с вопросом: "Зачем вам потребовалось для выделения некоторой совокупности элементов компьютерного творчества вводить новый термин – автоформализация? Это ведь кроме всего еще и логический парадокс! Как может человек, неважно каким инструментом он пользуется, формально описать то, чего он не в состоянии объяснить даже самому себе? Наконец, согласитесь, что в ваших аргументах и доводах слишком много элементов, явно "потусторонних» по отношению к истинной науке".
Формулировка этого вопроса иногда меняется, но суть остается удивительно постоянной. Соответственно и глава "Технология автоформализации профессиональных знаний" оказалась сразу же после выхода книги "Национальные информационные ресурсы: проблемы промышленной эксплуатации" предметом критики в значительной степени именно с этих "пуристских" позиций. Коротко ответить здесь на все связанные с такого типа дискуссиями вопросы, разумеется, трудно. Поэтому попытаемся, не останавливаясь на эмоциональных оттенках критерия "научности", рассмотреть лишь отдельные, с нашей точки зрения, наиболее существенные аспекты обозначившегося здесь узла методологических противоречий.
Разумеется, ни ПК, ни какие-либо другие инструменты не могут сами по себе резко изменить исторически сложившейся границы «зон определенности» профессиональных знаний. Если мы говорим о том, что сегодня появляется возможность авто-формализации профессиональных знаний средствами ПК, то должно быть ясно, что при этом существенно трансформируется и само понятие "формализации". Судя по всему, это сегодня надо постоянно подчеркивать, чтобы избежать нередко возникающих в этом контексте терминологических недоразумений. Вместе с тем любые попытки затронуть контуры "золотого храма" точных наук – монополии методов традиционной математики на процесс формализации профессиональных знаний – до сих пор воспринимались академически титулованными "жрецами-хранителями" его передовых форпостов как ересь, граничащая со святотатством.
"...применение математических методов в медицине, несмотря на относительно длинную историю, все еще находится на начальной стадии.
При первых же столкновениях с реальным медицинским материалом стало ясно, что те испытанные общие принципы, с которыми математики подходили к физическим и техническим задачам, в этой новой области плохо применимы. Аналогичное положение дел имеет место, по-видимому, и в других нетрадиционных для применения математики областях". И.М.Гельфанд
Независимо от конкретного предмета и формы такого рода дискуссий их концептуальная ось оставалась, как правило, дословно постоянной: "Математика ли это? Наука ли это?"
Мы, разумеется, не имеем здесь возможности сколько-нибудь подробно останавливаться на самых разнообразных иллюстрациях необычайно интересной для истории науки в целом устойчивости мифа о незыблемости "критериев строгой формализации" и их идентичности самому понятию научного метода. Изложение связанных с этим острых научных коллизий, блистательных взлетов и трагических тупиков, практических приложений можно найти в монографии советских математиков И.И.Блехмана, А.Д.Мышкиса, Я.Г.Поновко "Механика и прикладная математика: Логика и особенно-сти приложений математики". Анализ сложившейся ситуации с позиции истории развития математики и естествознания, обширный фактический материал для самостоятельных выводов содержит недавно переведенная на русский язык книга американского математика М. Клайна "Математика. Утрата определенности". Как отмечает автор во вступлении: "Наши предшественники видели в математике непревзойденный образец строгих рассуждений, свод незыблемых "истин в себе" и истин о законах природы. Главная тема этой книги – рассказ о том, как человек пришел к осознанию ложности подобных представлений и современному пониманию природы и роли математики..."
Кратко поясним общий смысл, вкладываемый в понятие «автоформализация», простым примером. Пусть пульт бортового компьютера установлен на гусеничном вездеходе и создан аппаратно-программный комплекс для автоматического управления таким "самодвижущимся" средством, включающий набор датчиков, воспринимающих окружающую обстановку.
Условия задачи. В центре труднопроходимого болота находится зимовье. Один из местных жителей иногда бывает там во время охоты и возвращается обычно без особых сложностей, так как умеет выбирать трассу сравнительно безопасного движения. По профессии он водитель и при необходимости мог бы провести к зимовью и вездеход.
Вопрос первый. Может ли бригада квалифицированных математиков и программистов, изучив предварительно алгоритм управления заданным транспортным средством, понаблюдать затем в непосредственном общении за водителем во время его поездок на вездеходе к зимовью и составить программу бортового компьютера для автоматической проводки вездехода по этому же маршруту?
Судя по реакции зала, ответ, видимо, для большинства из присутствующих не оставляет заметных поводов для сомнения. Это невозможно! И дело, конечно же, не в особенностях того или иного конкретного участка труднопроходимой местности. Несмотря на резкий качественный скачок в оснащении, например, судов навигационным оборудованием, а в последнее время и бортовыми компьютерами, профессия лоцмана, увы, пока еще далеко не является анахронизмом. Более того, отмеченные трудности отнюдь не ограничены лишь "проблемами транспорта".
"Совершенно естественно говорить об уме более интуитивном, когда зона комбинирования идей находится глубоко, и об уме логическом, если эта зона расположена достаточно поверхностно". Ж. Адамар
Один из ярких примеров такого сорта тупиков среди задач профессионального программирования "на заказ" приводит руководитель отдела программирования фирмы ИБМ Дж. Фокс в книге "Программное обеспечение и его разработка": "При попытке автоматизировать нефтеочистительные заводы фирмы "Эксон", расположенные в Эдмонте (Канада) и в Антверпене (Бельгия), фирма ИБМ потеряла более 10 млн долл. Выполняли работу две сотни моих хьюстонских* сотрудников. Как-то один из разработчиков спросил инженера компании "Эксон", каким образом он узнает, когда надо включать тот или иной клапан управления потоком в трубопроводе. "Очень просто, – услышал он в ответ. – Я опускаю палец в струю и пробую"... "Запрограммируйте это" – саркастически заключает Фокс.
Даже самые взаимно доброжелательные и творчески напряженные беседы с "лоцманом", "инженером-технологом" или любым другим носителем так называемых слабоструктурированных профессиональных знаний мало что могут прояснить программисту в содержательной постановке задачи. Дело в том, что "квант времени" постижения существа сколько-нибудь нетривиальной из такого типа задач – жизнь... Поэтому на практике обычно возникает простая альтернатива: или повесить на трудноформализуемой прикладной задаче очередную стандартную "бирку" – "недозрела для автоматизации!", или поступить так, как рекомендовал поэт: "Вот вам, товарищи, мое стило и можете писать сами". Попытаемся проследить, как могли бы развиваться события в этом последнем варианте.
Предположим, что бригада занятых на "задаче о вездеходе" программистов вместо того, чтобы продолжать попытки алгоритмизовать неуловимые для непосвященных способы оценки "таежной ситуации", разработала необходимые базовые средства: драйверы для управления исполнительными устройствами навигационной системы вездехода, связи с датчиками окружающей обстановки и т.д., например, в рамках одного из популярных языков программирования высокого уровня и пригласила "охотника" за пульт бортового компьютера, чтобы он сам попытался написать программу управления вездеходом, реализующую его собственный (неосознанный пока) "алгоритм проводки" транспортного средства к зимовью.
Предположим также, что "охотник" владеет основами "второй грамотности" и может начать работу за пультом компьютера, скажем, в рамках системы Бейсик. Несколько дней или недель для освоения конкретной версии языка с встроенными проблемно-ориентированными функциональными расширениями, и... начинается процесс создания варианта программы для движения на начальном, простейшем участке трассы, а затем долгий, изнурительный процесс отладки. Можно, видимо, в самых общих чертах представить себе, как это могло бы происходить.
"Пуск!" – машина продвинулась на несколько метров и провалилась в трясину. Подъем, буксировка вездехода на исходную точку трассы, анализ ситуации. Автор внимательно осматривает местность вокруг гусеничного следа, вплоть до того участка, где эти следы исчезают под водой, долго водит пальцами по листингу программы. "Так ... кажется, ясно. В программу была заложена неполная информация – выбор направления движения с ориентировкой на более сухой мох осуществляется лишь в пределах зоны "талой воды". В случае, когда недавно прошел дождь, следует дополнительно учитывать также и цвет разводья и ориентироваться в движении на более "рыжие" участки, где обычно грунт оказывается плотнее». В текст программы вносятся необходимые изменения, предварительная отладка на машинном макете – "тексткарте" местности, и снова прогрет двигатель, команда "Вперед!" На этот раз машина прошла чуть дальше, и т.д.
Необходимый инструментарий, оценки эффективности, границы применимости...
Как и всякий чисто умозрительный, иллюстративный пример** , рассматриваемый случай одинаково уязвим со всех сторон.
"Представить себе, чтобы «человек из тайги» мог на время отложить ружье и позабавиться с пакетом игровых программ – это еще куда ни шло... но, чтобы он написал программу реального времени..?" – резонно усомнится один.
"А не потребуется ли и для этого, как Вы его называете, процесса автоформализации, все тот же "квант времени" длиной в жизнь?» – сочувственно улыбнется другой.
И, наконец, третий решительно «закроет проблему» роковым вопросом: «А Вы уверены, что управляемая такой программой машина после, скажем, двух–трех удачных рейсов пройдет трассу еще хотя бы раз? В другое время суток? При другой погоде?.."
Первый вопрос, видимо, адресован в значительной степени профессиональным программистам, которые создают базовые программные средства для инструментального обеспечения процесса автоформализации знаний. В этом контексте уместно еще раз отметить важность дальнейшего развития концепции "объектно-ориентированного программирования", согласно которой еще до первого контакта пользователя с ПК должен быть создан проблемно-ориентированный базовый инструментарий, который обеспечивает конечному пользователю регулярную возможность самостоятельно программировать достаточно сложные производственные процессы, в том числе и процессы реального времени, совершая лишь самые необходимые и естественные, с точки зрения ранее накопленного профессионального опыта, действия "в мире информационных объектов", отображаемых на экране компьютера. Процесс такого "интуитивного" программирования приближается к процессу управления развитием сюжета в компьютерных играх.
Суть второго вопроса можно было бы, видимо, дополнительно пояснить известным утверждением, что в принципе каждый человек мог бы стать академиком, только одному для этого потребуется тридцать лет, а другому – триста... Разумеется, не всякую прикладную задачу и далеко не всякий "непрограммирующий профессионал" сумеет формализовать средствами персональных вычислений. Как заметил один из японских экспертов, "продавать ПК, говоря при этом, что можно получить с помощью ПК, это то же самое, что продавать авторучки, утверждая, что с их помощью можно написать нечто на уровне премии Акутагавы или Нобелевской премии».
Специалист в данной предметной области, вооруженный средствами ПК для формальной регистрации совершаемых им действий, может при определенных условиях зафиксировать в кодах машины какой-то след выполняемого им производственного процесса. Нередко это оказывается возможным и в тех случаях, когда проникнуть каким-либо иным способом извне в его "творческую кухню" оказывается практически невозможным. Однако нет и не может быть какой-либо "предопределенности свыше" успеха пли провала каждой отдельно взятой попытки автоформализации профессиональных знаний. Все, чем мы здесь располагаем сегодня, – это опыт, накопленный миллионами пользователей компьютеров за последние десятилетия компьютерной эры, который со всей определенностью показывает, что вероятность успеха в решении трудноформализуемых производственных задач оказывается, как правило, значительно выше при движении профессионала в данной предметной области от объекта автоматизации к компьютеру, чем наоборот – профессионального программиста от компьютера к автоматизируемому процессу. Еще в начале 70-х годов, с самых первых попыток организовать промышленное внедрение средств автоматизации на базе микрокомпьютеров, американские эксперты в области микропроцессорной техники вынуждены были признать: "Для нас труднее понять, как работает автомобильная фирма, чем для них – как работают наши микропроцессоры".
И, наконец, третий вопрос. Разумеется, нет никаких гарантий в том, что созданная "охотником" навигационная программа обеспечит в какой-либо очередной раз благополучную проводку вездехода, сколько бы не состоялось предварительно успешных рейсов! Более того, именно поэтому мы и выбрали для иллюстрации столь экзотический пример, чтобы более ясно выделить границы рационального использования методов автоформализации знаний.
Дело в данном случае даже не в том, что любые сколько-нибудь сложные программы в новых областях приложений, как правило, начинают "спотыкаться"... Суть вопроса в данном случае в другом. Ведь и в метро со всей его максимально достижимой стабильностью трассы и постоянством метеоусловий никто, как известно, не решился еще снять с поезда машиниста... Автоматика ему только помогает. Понятно поэтому, что областью приложений методов автоформализации профессиональных знаний должна быть лишь так называемая безкризисная зона производственной деятельности человека. Что это такое? Поясним на простом примере.
Пусть создана база данных для машинного хранения и оперативного поиска документов, которые ранее хранились в рабочих столах исполнителей. Предположим, что обращение пользователя ПК за необходимым документом происходит с помощью популярной сегодня "метафоры рабочего стола", т.е. пользователь видит на экране компьютера условное изображение разного типа «ящиков», из которых он может, управляя курсором, "извлекать" изображения "канцелярских папок" и т.д. вплоть до нужного ему документа. Методами "объектно-ориентированного программирования" пользователь может запрограммировать различные алгоритмы поиска нужной ему информации, в том числе и весьма близко приближающиеся к тем "эвристикам", которые он использовал в "домашинную эру".
Вся область профессиональной человеческой деятельности, которая принципиально поддается пока формализации, а значит, и автоматизации на базе компьютера, – это, образно говоря, тонкая поверхностная пленка формализованных знаний, лишь слегка прикрывающая поверхность океана накопленного человечеством неформального знания.
Многим знакома просьба сотрудника, который должен на какое-то время оставить свое рабочее место: "Пожалуйста, не трогайте моих бумаг, а то я потом ничего не найду!" Как же находит обычно человек в хаосе доверху забитых самыми разными бумагами ящиков своего письменного стола нужный ему документ? Мало кто, видимо, пытался всерьез задавать себе такие вопросы. Но если тот же сотрудник, вооруженный ПК, смог по итогам длительного процесса автоформализации заложить алгоритм своего поиска в машину, причем так, что созданная им программа в 60% случаев позволяет немедленно получить нужный документ, значит, на данном рабочем месте оказалось возможным заметно повысить производительность труда. Понятно, что в остальных 40 %запросов, когда программа "отказывает", никакой "аварии" не произойдет, а будет выполнен "псевдоручной» поиск. В то же время даже малая вероятность "отказа" программы проводки упомянутого выше вездехода неприемлема из-за "кризисной ситуации", которой чреват такой отказ.
Если доля ручных операций на каком-либо рабочем месте в результате автоформализации профессиональных знаний исполнителя снизилась, скажем, на 30...40 %, то это в большинстве случаев уже вполне заметный прирост производительности труда, который, как правило, полностью окупает затраты на установку ПК. Тот факт, что в остальных 60...70% случаев программа "пасует" и оператор вынужден, как и раньше, брать управление на себя, означает лишь, что пока не удалось на данном рабочем месте обеспечить учет большего числа факторов сложного производственного процесса. Традиционная альтернатива «все или ничего» в оценке работоспособности прикладной программы в данном случае не уместна, так как отношение числа успешных срабатываний к "отказам" оказывается лишь текущим показателем достигнутого выигрыша в росте производительности труда. Принципиально иная ситуация складывается, когда «отказ» связан с возможностью аварийного исхода. "Кризисная область" приложений компьютеров и должна быть поэтому основным объектом так называемого "доказательного" программирования.
Итак, для четкого размежевания областей приложений математически безупречного "доказательного" программирования, выполняемого исключительно профессиональными программистами, и процесса автоформализации знаний, в который постоянно вовлекается все большее число "парапрограммистов" – самого массового контингента пользователей ПК, видимо, достаточно вспомнить три известных закона робототехники, сформулированные А. Азимовым: 1) робот ни при каких обстоятельствах не должен нанести вред человеку; 2) робот не должен наносить вред себе или другим роботам в тех случаях, когда это не противоречит первому закону робототехники; 3) робот выполняет любое указание человека в тех случаях, когда это не противоречит первым двум законам.
Понятно, что эксплуатация программ, полученных методами автоформализации профессиональных знаний, допустима лишь в рамках "третьего закона робототехники". Обеспечить безусловное выполнение "первого закона" и по возможности снизить риск нарушения "второго" – это профессионально выполняемая с максимально достижимым уровнем строгости задача "программирования на заказ".
Вернемся к "транспортной задаче". Пусть в цехе с многоуровневой системой автоматизации производственных процессов необходимо запрограммировать траекторию движения транспортного робота так, чтобы в условиях частой смены маршрутов движения и одновременной работы большого числа таких роботов время простоя станков в ожидании доставляемых заготовок было бы минимальным. Предположим также, что до введения системы "сплошной автоматизации" в цехе работали электрокары с опытными водителями, которые исключали простой оборудования.
Иными словами, мы снова возвращаемся к задаче об "охотнике"... Только начать теперь надо будет с проверки выполнения первых двух "законов Азимова". Транспортный робот должен быть предварительно обеспечен аппаратно-программными средствами "нижнего уровня", которые полностью исключают возможность совершить наезд на человека, на какое-либо цеховое оборудование, столкновение роботов и т.д. В рамках тех возможностей управления движением, которые остаются после выполнения "условий безопасности", объектно-ориентированная программная система предоставляет водителю электрокара необходимые средства, чтобы экспериментировать с прокладкой маршрута, например, в режиме компьютерной игры.
Пусть в первом варианте такой программы робот успешно проходит маршрут лишь в 40% случаев. Это значит, что в первом приближении 70% ранее существовавшей численности водителей смогут теперь обеспечить тот же поток деталей, которые они раньше доставляли всей бригадой (предполагая, что 10% будут теперь заняты лишь тем, чтобы находить и возвращать в точку старта "заблудившихся роботов"). Когда программа будет дополнительно усовершенствована и вероятность того, что робот не сойдет с оптимального маршрута, достигнет, скажем, 60%, это будет означать, что может быть высвобождена почти половина водителей и т.д.
Последний пример нам потребовался, чтобы еще раз подчеркнуть: разработанная в режиме персональных вычислений программа должна оцениваться по совершенно иным критериям, чем профессионально создаваемый на заказ "программный продукт", потребительская ценность которого вообще не может обсуждаться до получения "сертификата" о безошибочном прохождении комплекса узаконенных тестов. С другой стороны, продукт автоформализации профессиональных знаний часто оказывается локально полезным еще задолго до окончательной доводки соответствующей программы. Более того, для многих из такого типа программ сама по себе постановка задачи на достижение близкого к 100% уровня надежности может оказаться экономически просто бессмысленной, в то время как программа, которая надежно "срабатывает" даже менее чем в половине практически интересных случаев, может дать весьма ощутимый прирост производительности труда на автоматизируемом рабочем месте.
Разные задачи, разные технологии, разные области приложений и, как следствие, принципиально различные критерии качества процесса формализации профессиональных знаний.
Понятие формализации наполняется, таким образом, новым "инструментальным" смыслом и далеко выходит за те жесткие дедуктивно-логические рамки, в которых оно сформировалось за первые 25 веков развития доминирующей сегодня "античной ветви" науки математики.
Успех или неудача акта формализации знаний все более часто определяется не уровнем его логической доказательности, а принципиально иными "прагматическими" критериями (например, как показано выше, это могут быть... экономические критерии). Иными словами, с расширением областей приложений компьютеров типичными становятся ситуации, когда традиционно неразрывная со времен "программы математизации знаний Пифагора из Самоса" концептуальная связь двух фундаментальных понятий: формализация и логическая доказательность – не сохраняется.
Именно это обстоятельство и имелось в виду, когда мы отмечали выше, что с массовым переходом к технологии автоформализации знаний трансформируется само понятие – формализация.
Инверсная "триада"
Профессионал в данной предметной области, как правило, знает, как найти верное решение практически в любой конкретной ситуации, которая может возникнуть в ходе реального производственного процесса, однако не знает и, видимо, не может знать, какие именно рабочие ситуации и в какой именно последовательности сложатся на очередной "трассе решений".
Главное внешнее отличие режима "персональных вычислений" от традиционных методов программирования заключается поэтому в том, что к моменту пуска первого варианта программы ее автор не может быть уверен в том, что знает верный путь решения. Все, чем он располагает, – основанная на профессиональном опыте уверенность, что выход из любой конкретной ситуации будет найден непосредственно в контексте решения ("по месту"). В значительной степени с этим обстоятельством и связана принципиальная сложность формализации интуитивно, видимо, существующих решений "слабоструктурированных" задач. Непреодолимая, как правило, трудность на пути формального описания такого типа задач – необходимость учета слишком большого числа факторов. Относительный вес этих факторов меняется от реализации к реализации заранее непредсказуемым образом... Именно это последнее обстоятельство ограничивало до сих пор возможность использования в решении на компьютере такого типа прикладных задач стандартной последовательности этапов: математическая модель, алгоритм, программа (типовая "триада" решения).
Моделирование предлагает, как известно, возможность предварительного выделения из большого числа факторов, реально влияющих на решение любой практической интересной задачи, относительно небольшого числа наиболее важных. Это и позволяет абстрагироваться при изучении математической модели от сложности всего остального "окружения" реального мира. Понятно, что в задачах, где априори невозможно выполнить разделение большого числа переменных на "существенные" и "несущественные", не может быть использован этот традиционный механизм абстракции. Приходится либо искать какие-то другие подходы к решению прикладной задачи, либо... объявить такие задачи "донаучными" (выбор удобных здесь эпитетов необычайно богат), т.е. закрыть проблему старым, как мир, и поэтому безупречно надежным приемом – "зелен виноград"...
Альтернативный подход – автоформализация профессиональных знаний – позволяет при необходимости вернуться к математическому исследованию автоматизированного средствами персональных вычислений производственного процесса. В ряде случаев оказывается возможным использовать машинную выдачу текста созданной "непрограммирующим профессионалом" программы для реконструкции по ней хотя бы самых общих контуров неосознанно применяемого автором алгоритма управления. При этом может быть сделана попытка использовать "восстановленный" алгоритм как базу для создания методами технологии программирования "на заказ" более эффективной по машинным ресурсам программы, функционально эквивалентной исходному "макету". Такая потребность может возникнуть, скажем, когда оказывается экономически целесообразным начать массовое тиражирование найденного в режиме "персональных вычислений" технологического решении.
Наконец, в случаях, когда ставится задача объединить между собой отдельные "островки автоматизации", например отдельные технологические участки, в автоматизированный цех, может потребоваться (для разработки алгоритма управления следующего уровня) поставить задачу еще более углубленного исследования ранее созданной программы, т.е. завершить "движение" по трем уровням абстракции исходной задачи: модель – алгоритм – программа – в направлении снизу вверх.
Итак, с нашей точки зрения, типовая "триада" не утрачивает концептуальной целостности независимо от того, используем ли мы, в зависимости от характера решаемой задачи, технологию "нисходящего" или "восходящего" проектирования. Там, где это возможно, разработчик программного комплекса идет в рамках традиционной технологии сверху вниз от модели к программе. В случае, когда этот путь оказывается неприемлем, используется "инверсная триада" и проектирование комплекса ведут путем его последовательного усложнения от частных решений к интегрированной системе снизу вверх. Понятно, что конкретный путь решения целиком и полностью диктует предметная область, а не тот или иной "догмат академической веры".
Проектирование систем автоматизации производства исключительно однонаправленно – сверху вниз – было наиболее характерно для печально памятного процесса всеобщей «АСУнизации». К началу 80-х годов эта волна прошла, оставив практически во всех промышленно развитых странах многомиллионные убытки и стойкое отвращение разработчиков и заказчиков ко всякого рода "догматам" в компьютерной науке и технологии. Весьма дорогой ценой, но все-таки удалось при этом выяснить, что избежать "реакции отторжения» сложившегося организма давно работающей организации (учреждения, цеха и т.д.) в ответ на внедрение в него извне "чужеродного те-ла" – функционирующей по строго формальным законам системы автоматизации можно лишь при поэтапном "врастании" ее отдельных подсистем в "живое тело" организации.
Общий смысл нового подхода: дорожки сначала протаптывают, а потом уже асфальтируют. В начале 80-х годов вместе с ПК появилась и концепция "архипелага автоматизации". Смысл ее американские эксперты сформулировали просто: use now, integrate later (используйте компьютер сразу, объединяйтесь в сети, многоуровневые структуры – потом...). Сначала компьютер должен стать неотъемлемой, органичной частью действующей структуры организации, должны возникнуть и доказать свою локальную полезность "островки автоматизации" на базе компьютерной технологии, и только затем уже можно будет поэтапно ставить вопрос о наиболее рациональных способах их объединения в иерархию формально взаимодействующих систем.
Секрет особой "живучести" эволюционно усложняющихся систем, по сравнению с "циркулярно насаждаемыми" АСУ, заключается кроме прочего и в том, что в их структуру и алгоритм функционирования оказываются «запаяны» методами автоформализации многолетний опыт и профессиональные знания сотрудников о наиболее рациональных (а в некоторых случаях и уникальных) для данной организации способах формирования информационных потоков и управляющих воздействий.
В большинстве практически интересных случаев предварительное изучение предметной области позволяет оценить достижимый уровень определенности для совокупности внешних факторов, влияющих на условия конкретной задачи. Это создает необходимые предпосылки, чтобы на одном из первых этапов проектирования выбрать соответствующий уровень требований к внутренней логической строгости решения. Тем не менее до самого последнего времени принято было считать, что независимо от степени исходной определенности условий, процесс решения задачи должен отвечать традиционным со времен "античной математики" требованиям логической точности выводов.
Давно уже считается общепринятым, что уровень точности числовых выкладок должен соответствовать реально достижимой в конкретной задаче точности регистрации исходных данных. В то же время попытки распространить тот же по существу принцип "равнопрочности" основных этапов процесса преобразования исходной информации на уровень логической строгости ее решения воспринимаются в лучшем случае как нарушение неписаных правил хорошего математического тона, а чаще, как проявление логической небрежности, поощрение математической "полуграмотности" и т.д. Было бы уместным, видимо, еще раз напомнить здесь известное предупреждение Ф.Энгельса о том, что "если захочешь добиться математической достоверности в вещах, не допускающих этого, нельзя не впасть в нелепость или в варварство".
Если мы ясно сознаем, что не в состоянии учесть на требуемом уровне логической строгости внешние факторы, влияющие на условие задачи, то в какой степени должна нас заботить логическая безупречность внутренней схемы ее решения? Рациональным было бы, видимо, полагать, что вся трасса решения задачи от условия до результата должна быть "логически равнопрочной". Иными словами, чем больше внешней неопределенности в условиях, тем менее обоснованными оказываются строгие требования к внутренней логической доказательности формализуемого решении. И наоборот, для класса задач с гарантируемой степенью логической определенности условий требования «доказательного», логически безупречного вывода алгоритма ее машинного решения оказываются рационально обоснованными, естественно вытекающими из существа "постановки задачи".
Интуиция и формальная логика: дуализм творческого процесса
Следует особо отметить, что задача изучения характера взаимодействия интуитивной и логической компонент в творческом процессе (главным образом, в рамках "таинства" научного творчества) привлекала внимание исследователей еще задолго до того, как с появлением "феномена ПК" эта проблема оказалась в ряду наиболее актуальных, определяющих методологические основы массовой компьютеризации.
В 1969 г. советский психолог М.Г. Ярошевский высказал предположение о функциональном дуализме этих двух традиционно противопоставляемых компонент. По его мнению, "имело бы смысл применить нечто сходное с "принципом дополнительности" в физике к трактовке отношений между формализуемыми (объективно отчуждаемыми от субъекта) и неформализуемыми, интимно-личностными (неотчуждаемыми от субъекта) компонентами творчества. Не утратило ли бы тогда свою аутентичность противопоставление интуитивного акта, относимого к сфере психологии, формализованной операции, относимой к логике, пронизывающее на протяжении веков учение о творчестве?"
В качестве примера, иллюстрирующего характер взаимодействия этих компонент творческого процесса при решении "вершинных" задач человеческого интеллекта, М.Г. Ярошевский ссылается на фрагмент беседы Эйнштейна с одним из психологов, занятых "картографированием" трассы великих научных открытий. "В течение всех этих лет, – вспоминает Эйнштейн, – имелось чувство направления, движения вперед по направлению к чему-то конкретному. Очень трудно, конечно, выразить это чувство в словах, но оно, безусловно, присутствовало, и оно должно быть отделено от последующих размышлений о рациональной форме решения. Конечно, позади этого направления всегда было нечто логическое, но я представлял его в виде образа в зрительной форме".
Есть, видимо, основания предполагать, что для всех обозримых сегодня "эшелонов" научных исследований, профессионального искусства или интеллектуального ремесла (к последним относят, например, и повседневную практику программирования): от исторически признанных лидеров того или иного этапа развития науки до рядовых специалистов – выполняется общая закономерность развития творческого процесса. В задачах, относительно простых для данной предметной области, формальная логика "прокладывает" трассу решения, для наиболее сложных – обосновывает пройденный путь.
Ведущая тенденция, которая сложилась уже в первые десятилетия компьютерной эры в «разделении труда» между двумя «партнерами» по диалогу "человек–компьютер", просматривалась достаточно четко: человек решает наиболее "интуитивно нагруженную" часть производственной задачи, а машина – формально логическую. Однако трудность в практической организации режима массового использования такого "диалога" заключалась в том, что вся тяжесть задачи предварительного "вычленения" формальной компоненты из всей совокупности профессиональных знаний в данной предметной области ложилась обычно на программиста. Принципиально непреодолимый характер возникающих при этом трудностей в тех наиболее интересных случаях, когда прикладная задача не имела ранее созданного "математического каркаса" решения, выше мы уже обсуждали.
"Феномен ПК" позволил сделать шаг к преодолению этого противоречия. Оказалось, что может быть создан инструментарий, который позволит не только исполнять на компьютере формально поставленные задачи, но и помогать человеку в свершении "интимного" акта вычленения формализуемой компоненты из его индивидуальных профессиональных знаний. Необходимые для повышения эффективности такого процесса научные методы и технические средства образуют в совокупности «технологию авто-формализации профессиональных знаний".
Еще недавно доступные только "богоизбранным" единицам (да и то далеко не в любой профессиональной области) возможности не только решить прикладную задачу, но и формализовать затем найденную схему решения становятся сегодня в режиме «персональных вычислений» рутинной для миллионов пользователей ПК рабочей процедурой. Вряд ли требуют особых комментариев нередко высказываемые в этой связи на страницах массовой печати рассуждения отдельных футурологов из процветающей ныне когорты технократических "экстремистов", которые всерьез обсуждают влияние века информации» на процесс вызревания новых открытий или темпы рождения современных "платонов, ньютонов, ломоносовых и эйнштейнов". Однако было бы в некотором смысле "симметричным" заблуждением не замечать наблюдаемого сегодня ускорения темпов "дренажа" тонких методов творчества, традиционно связываемых с понятием "интеллектуальной элиты", в область массового «рабочего творчества». "Феномен ПК", с которым в первую очередь связывают сегодня "демократизацию" научного творчества, – только одна из наиболее заметных вех этого процесса.
Заключение
Точка зрения автора на общий характер исторического процесса развития технологии знаний представлена таблицей основных этапов ее развития.
Главные отличительные черты «второй информационной революции» в наиболее краткой их формулировке, видимо, могут быть сведены к трем основным пунктам:
1. Взрывной процесс "демократизации" научного творчества – все более широкое вовлечение в процесс формализации профессиональных знаний миллионов трудящихся самых различных специальностей, образовательного уровня и индивидуальных интересов.
2. Резкое ускорение технологического цикла развития*** ведущих отраслей общественного производства – активное включение формализованных профессиональных знаний непосредственно в производственный процесс (например, когда эти знания обретают форму прикладных программ, управляющих станка-ми с ЧПУ, технологическими участками, системами автоматизации научных экспериментов, производственных испытаний, обработки текстов и т.д.), минуя необходимую при "книжном тиражировании" стадию опосредованного воздействия на человека-исполнителя.
3. Массовое тиражирование накапливаемых профессиональных знаний в масштабах, сопоставимых с теми, которые ранее обеспечивал только печатный станок, однако, в отличие от эры книгопечатания, хранимых в готовой для автоматизированного поиска "машинной форме", что создает необходимые технические предпосылка для постоянного расширения сферы практического использования индустриальных методов человеко-машинного производства новых элементов профессионального знания.
Отметим в заключение, что ПК, как и любой инструмент, лишь создает определенные технические предпосылки для повышения эффективности творческого процесса, но не в состоянии его вызвать.
Это уже наша с вами задача – воспитать поколение людей, для которых работа за пультом ПК в режиме автоформализации профессиональных знаний будет одной из наиболее естественных форм творческого самовыражения, и создать необходимые социально-экономические условия для постоянного стимулирования потребности в таком самовыражении (понятно, что именно последнее условие является и наиболее важным и наиболее трудновыполнимым).
В 1984 г. Д. Кнут, выступая с "Тьюринговской лекцией", предложил свой вариант определения границы между наукой и профессиональным искусством: "Наука – это та часть наших знаний, которую мы сумели понять настолько хорошо, что можем обучить этому компьютер. Там, где мы еще не достигли такого уровня пониманий, речь пока идет лишь о профессиональном искусстве. Формальная запись алгоритма или программы компьютера, по существу, позволяет нам выполнить весьма полезный тест глубины наших знаний, так как переход от искусства к науке просто означает, что мы поняли, наконец, как автоматизировать данную предметную область".
Методы автоформализации оказываются основным средством включения в активный "производственный" фонд научного знания новых и все более мощных пластов профессионального искусства. Научная разработка и широкое практическое использовании этих методов – важнейший фактор ускорения процесса массовой компьютеризации на-родного хозяйства.
Кратко об ответах на вопросы
Все поступившие за время доклада записки с вопросами можно было бы, видимо, условно разделить на три заметно неравные группы.
Первая и самая большая группа – это записки с конкретными вопросами к тому или иному разделу доклада. Ответы на них, как правило, непосредственно встраивались в "ткань изложения" по мере их поступления, что, возможно, приводило к некоторым повторам. Разумеется, это не исключает, а, скорее, предполагает, что в кулуарах семинара мы продолжим работу со всеми, у кого остались такого типа неясности, как и принято на всех наших встречах.
Вторая группа – это общие, риторические по стилю дискуссионные вопросы, посвященные некоторым философским, методологическим и педагогическим аспектам формирования критериев оценки профессионального уровня в той или иной предметной области, а также различного рода "метрикам" для соответствующего ранжирования профессиональных знаний, в том числе и по уже упомянутой в докладе шкале "относительной научности". Трудно предположить, что за одно заседание мы могли бы успеть здесь хотя бы поставить все эти вопросы на обсуждение. Некоторые из них, имеющие ясно выраженную прагматическую основу, могут быть обсуждены на семинаре "Технология автоформализации профессиональных знаний», который работает**** в Научном центре в Пущине; другие, возможно, потребуют внимания более специальной аудитории.
В наиболее общей форме ответ на многие из вопросов этой группы, как нам представляется, содержится в замечании А.С. Макаренко: "Вот, что я вам скажу. Не приходило ли вам в голову, что высшая профессиональность состоит именно в том, чтобы уметь без вреда для дела стать иногда выше этого самого профессионального к нему отношения? И, будучи во всеоружии знания и понимания в своей специальности, суметь взглянуть на вещи прямо и просто, вооружившись одним только здравым смыслом? Вы не согласны?"
И, наконец, третья группа – это, на наш взгляд, наиболее "прицельные" из дискуссионных вопросов. Остановимся на них более подробно.
Значит ли все вышесказанное, что традиционные методы формализации знаний утрачивают свои позиции?
С нашей точки зрения, как раз наоборот – рост важности систематически используемых строгих методов «полного решения» формально поставленных задач непосредственно следует из ожидаемого быстрого расширения области их приложений. Значительную роль играют при этом методы автоформализации профессиональных знаний, которые, как мы пытались показать, нередко "прокладывают дорогу" для после-дующего использования более строгих методов в решении той или иной впервые поставленной на компьютере прикладной задачи.
Наконец, хотелось бы в этом контексте еще раз подчеркнуть, что по центральной своей сути концепция автоформализации означает не отрицание полезности какого-либо из ранее сложившихся методов формализации, а последовательное расширение области производственных приложений компьютеров за те рамки, в которых традиционные методы давно и честно работают. По существу, мы лишь отходим от сложившегося до сих пор "бинарного" принципа отбора прикладных задач: "все – или ничего", который существенным образом ограничивал масштабы компьютеризации народного хозяйства.
Итак, есть области приложений, где традиционные методы позволяют получить доказательное "полное решение", но есть и такие, где методы традиционной математики пока не работают. Означает ли это последнее обстоятельство, что следует "декретно" приостановить процесс автоматизации в "трудных зонах", объявив их "донаучными", "недозревшими" и т.д.? Как заметил однажды Хевисайд, "мне не мешает испытывать удовольствие от вкусного ужина тот факт, что я не представляю себе точной картины процесса пищеварения".
Иными словами, мы не обсуждаем полезность строительства автострад, а лишь обращаем внимание на то обстоятельство, что, несмотря на огромный и постоянно растущий грузооборот дорог с твердым покрытием, их суммарная площадь составляет все еще лишь ничтожную часть земной поверхности. Поэтому, видимо, всегда, на любом уровне развития "дорожного строительства" будет оставаться актуальным вопрос, как быть там, "где кончается асфальт".
Можно, конечно, ответить, оставаясь в рамках достаточно известной "пуристской" позиции: "Надо подождать! Если объект, о котором Вы беспокоитесь, действительно настолько важен, то в плановом порядке туда в свое время проложат асфальт..." Однако известен и иной подход, согласно которому тропинки сначала протаптывают, а потом асфальтируют.
Тем, кто сегодня протаптывает тропинки на месте будущих автострад большой науки, и был адресован этот доклад.

 

Автоформализация профессиональных знаний:
продолжение темы


bullet

Слои познания

bullet

20 лет спустя: Автоформализация знаний в онлайновых дискуссиях

Примечания:
* Желая подчеркнуть, что суть дела не в том, достаточно ли квалификации у программиста, чтобы решать ту или иную трудноформализуемую задачу, Фокс особо оговаривает, о ком именно в данном примере идет речь. Упоминаемые им «две сотни хьюстонских сотрудников» – сотрудники отделения фирмы ИБМ, работающие по контракту с управлением космических исследований (НАСА) в научном центре Хьюстона. Это так называемые «супер-программеры», многие из которых до того, как заняться «задачей о нефтеперегонном заводе», принимали участие в создании наиболее сложных из всех известных за рубежом программистских проектов: программное обеспечение посадки человека на Луну, управление орбитальными космическими лабораториями и др. (назад в текст)
** Конкретный пример реализации одного из вариантов технологии автоформализации профессиональных знаний в рамках практически решаемой задачи автоматизации биотехнологических исследований рассматривается в упомянутой выше книге «Национальные информационные ресурсы: проблемы промышленной эксплуатации», с. 139–143. (назад в текст)
*** Имеется в виду упомянутый выше регенеративный цикл "знание – производство – знание" (назад в текст).
**** Работал в то время. (назад в текст)


Записаться на тренинг ТРИЗ по развитию творческого, сильного мышления от Мастера ТРИЗ Ю.Саламатова >>>

Новости RSSНовости в формате RSS

Статьи RSSСтатьи в формате RSS

Рейтинг – 195 голосов


Главная » Это интересно » Теория решений изобретательских задач (ТРИЗ) » Григорий Громов От гиперкниги к гипермозгу
© Институт Инновационного Проектирования, 1989-2015, 660018, г. Красноярск,
ул. Д.Бедного, 11-10, e-mail
ysal@triz-guide.com, info@triz-guide.com
 
 

 

Хочешь найти работу? Jooble