Институт Инновационного Проектирования | Об интеллектуальной собственности с холодной головой. Часть 1
 
Гл
Пс
Кс
 
Изобретателями не рождаются, ими становятся
МЕНЮ
 
   
ВХОД
 
Пароль
ОПРОС
 
 
    Слышали ли Вы о ТРИЗ?

    Хотел бы изучить.:
    Нет, не слышал.:
    ТРИЗ умер...:
    Я изучаю ТРИЗ.:
    Я изучил, изучаю и применяю ТРИЗ для решения задач.:

 
ПОИСК
 
 



 


Все системы оплаты на сайте








ИННОВАЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
сертификация инноваторов
инновационные технологии
БИБЛИОТЕКА ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
Это интересно
ПРОДУКЦИЯ
 

 


Инновационное
обучение

Об авторе

Отзывы
участников

Программа
обучения

Вопрос
Ю.Саламатову

Поступить на обучение

Общественное
объединение



Молодому инноватору

FAQ
 

Сертификация
специалистов

Примеры заданий

Заявка на
сертификацию

Аттестационная
комиссия

Список
аттестованных
инноваторов

Инновационное
проектирование

О компании

Клиенты

Образцы проектов

Заявка
на проект

Семинары

Экспертиза проектов

   

Книги и статьи Ю.Саламатова

Теория Решения Изобретательских Задач

Развитие Творческого Воображения

ТРИЗ в нетехнических областях

Инновации 
в жизни науке и технике

Книги по теории творчества

Архивариус РТВ-ТРИЗ-ФСА

Научная Фантастика
 
 
Статьи о патентовани
   

Наука и Техника

Политика

Экономика

Изобретательские блоги 

Юмор 
 
Полигон задач

ТРИЗ в виртуальном мире
медиатехнологий
       

Книги для
инноваторов

CD/DVD видеокурсы для инноваторов

Програмное обеспечение
инноваторов

Покупка
товаров

Отзывы о
товарах
           

Об интеллектуальной собственности с холодной головой. Часть 1

 

Войны вокруг копирайта и патентов не сходят с главных страниц СМИ и блогов. К сожалению, большинство публикаций ограничивается констатацией очередного скандального факта и эмоциями в духе «Они убили Кенни! Сволочи!». Позиция автора часто сводится к двум крайним вариантам: а) Каждый имеет право распоряжаться плодами своего труда, как ему вздумается; б) Информация должна быть свободной! Как чаще всего и бывает, крайности сходятся в одном — оба варианта слишком примитивны и однобоки, чтобы от них был хоть какой-то толк. 

Прежде чем попытаться предложить не примитивный и не однобокий вариант, стоит разобраться в том, что такое вообще интеллектуальная собственность, какие бывают её разновидности, и почему они регулируются так, а не иначе. 

Нужда в понятии интеллектуальной собственности возникает, когда надо разрешить противоречие между необходимостью опубликовать плод интеллектуального труда и необходимостью гарантировать вознаграждение автору. Как гласит словарное определение, интеллектуальная собственность — это закреплённая законом монополия на результат интеллектуальной деятельности. Монополия! Почти всегда и везде она считается нежелательной. В любой развитой стране есть антимонопольное законодательство, направленное на поддержку конкуренции. И тут вдруг бац! — монополия вводится искусственно.

Ноу-хау и коммерческую тайну принято отделять от других видов интеллектуальной собственности, так как монопольное положение гарантируется с помощью секретности, а не юридических норм и запретов. Особняком стоит и наука — автор открытия может претендовать лишь на признание его приоритета, но не на извлечение выгоды, монополия на научные открытия и законы не вводится. Науку вообще редко упоминают в контексте охраны интеллектуальных прав. 

Если не считать этих граничных случаев и узких ниш, вроде прав интеллектуальной собственности на сорта растений или фокусы и иллюзии (да, есть и такое), можно выделить три основные сферы действия интеллектуального права: авторское право, патенты и торговые марки. 

Торговые марки и знаки — наиболее тихая и беспроблемная область. Спорить тут особо не о чем — подделки и имитации вредят как продавцам, так и покупателям, так что здесь полное взаимопонимание, а в законах обычно прописаны вполне узкие границы применимости правил охраны товарных знаков — если вам захочется упомянуть торговую марку в песне или книге, или изобразить на картине, засудить вас довольно проблематично в большинстве стран мира. Эксцессы случаются, но редко. Процедуры и правила в этой сфере сильно напоминают процедуры и правила при регистрации патентов на изобретения. Поэтому рассматривать эту область права мы не будем, а вместо неё подробнее остановимся на науке. Несмотря на её обособленное положение, она даёт дополнительную, очень полезную точку на графике, которая нам здорово поможет. Таким образом мы будем сравнивать три отрасли — авторское право, патенты и науку.


Авторское право

Рассмотрим ситуацию с точки зрения рынка. Любой рынок — это взаимодействие продавцов и покупателей. В маркетинге существуют понятия «рынок продавца» и «рынок покупателя». В естественных условиях нерегулируемого рынка в случае дефицита товара преимущества получает продавец, а покупателю приходится побегать и поторговаться, чтобы добыть товар — это «рынок продавца». Если же товар в избытке — всё наоборот. 

Если бы рынок авторских произведений был абсолютно свободным, то он представлял бы собой экстремальный пример рынка покупателя. Особенно с появлением возможности свободного копирования произведений. Если стоимость производства экземпляра произведения стремится к нулю, массовый спрос могут полностью удовлетворить всего несколько авторов. Учитывая разнообразие вкусов и предпочтений — всего несколько тысяч авторов. Всем остальным придётся либо разрабатывать чрезвычайно узкие ниши, либо агрессивно соперничать по цене с десятками и сотнями конкурентов, вплоть до полного разорения. 

В реальности этот рынок сегодня является практически полностью искусственным, а правила игры почти на 100% написаны в пользу продавцов. Они устанавливают цены. Они диктуют, что можно и что нельзя даже после покупки, которая, кстати, юридически даже покупкой не является, а чем-то вроде аренды на очень хитрых условиях. 

Почему так получилось? Дело не просто в желании защитить авторов и обеспечить культурное разнообразие. Законы создают и поддерживают так называемые «сильные мира сего», те, кто имеет монополию на применение насилия в обществе. Как и тысячу лет назад, жесточайший естественный отбор приводит к тому, что среди них доминируют патологические эгоисты и меркантильные интриганы. Приличные люди, искренне желающие служить обществу, тоже встречаются, причём всё чаще и чаще (да, я оптимист, ничего не могу с собой поделать), но до преобладания их над властолюбцами и стяжателями ещё очень далеко. 

Такую элиту больше всего интересуют две вещи — власть и деньги. И они пишут законы в пользу тех, кто способен им их дать. До изобретения книгопечатания и распространения грамотности книжный бизнес был никому не интересен, права авторов никто и не думал защищать, самих авторов поощряли лишь отдельные меценаты, а власть в целом предпочитала жечь и сажать, чтобы не борзели и не сеяли смуту и ересь. Но как только они начали генерировать солидную прибыль, появились и законы, писанные в их интересах. Более подробно об истории копирайта я писал в этом топике.

Кто играет на стороне продавцов на рынке массовой культуры? Медиакорпорации, которые платят налоги, которые объединены во влиятельные ассоциации и имеют достаточно ресурсов, чтобы щедро вознаграждать лояльных к ним политиков. Кто играет на стороне покупателей? Разрозненная аморфная масса. Вы можете себе представить забастовку или демонстрацию протеста под лозунгами «Достала попса!», «Даёшь снижение цен на билеты в кино!» и тому подобными? Я — нет. Это всего лишь развлечение. Большинству всё равно, что смотреть, читать или слушать. Можно послушать и прошлогодний диск, и в кино не сходить лишний раз, если нет такой возможности. Это вам не хлеб и не бензин. 

А меньшинство, которое не может жить без хорошей книги или музыки, существует вне рынка, так же как и авторы, творящие для них. Такие авторы пишут потому, что не могут не писать. Их и в тюрьмы, и в психушки сажали, и на кострах сжигали, а не то что платили мало — и всё равно они упорно продолжали писать.

Собственно, именно такие авторы и служат единственным оправданием существования сложившейся сегодня системы. Со стола гигантов индустрии развлечений перепадает и им. КПД такой системы минимален. В плюсе — то, что авторы, действительно создающие культурный ландшафт, в котором предстоит жить наши детям и внукам, не голодают. В минусе — масскультурная жвачка, на пережевывание которой тратится уйма времени и ресурсов, серьёзные ограничения свободы творчества, свободы создания производных произведений и модификации существующих, препятствияраспространению культуры и знаний и прямая коммерческая цензура (да, любой запрет на публикацю фактически является цензурой), плавно переходящая в политическую.


Наука

А теперь посмотрим на науку. Здесь всё наоборот. Если бы правила игры на «рынке» научных открытий были хоть немного рыночными — учёные правили бы миром, ведь «товар» в дефиците и сулит огромные выгоды. В реальности никакого рынка нет. Основные прямые потребители достижений науки — армии, корпорации, спецслужбы — те самые «сильные мира сего». Они пишут правила. Естественно, в свою пользу. Именно поэтому малолетние исполнители попсы, актёры и продюсеры имеют гораздо большие шансы стать миллионерами, чем самые гениальные учёные и ректоры университетов. 

Да, в развитых странах учёные не голодают. Но у них нет никакой возможности распоряжаться плодами своего труда. Единственный путь к богатству и финансовой независимости — переквалифицироваться в предприниматели и построить бизнес на базе своих открытий. Но далеко не все и не всегда могут и хотят это сделать. Это экстремальный вариант рынка покупателя, настолько экстремальный, что и рынка как такового нет — «покупатель» просто присваивает весь товар, платя продавцу «по потребностям», чтобы тот не околел от голода — чистый коммунизм. 

Естественно, всё не так мрачно — чтобы оправдать такое положение дел, власть имущие вынуждены делиться с остальными, благодаря чему достижения науки становятся общественным достоянием и работают на благо всех. Это большой плюс такой системы. У научного сообщества есть чему поучиться. 

Каждый учёный может свободно пользоваться результатами труда других учёных. Ни в патентном, ни в авторском праве и близко нет ничего похожего. Учёным не приходится строить три адронных коллайдера вместо одного только потому, что у них нет лицензии. Учёные не страдают от того, что наследники одного из них (которые вдруг оказались религиозными фанатиками) запретили использовать открытые им законы для построения новых гипотез.

В конце концов, в любой интеллектуальной работе главные производители почти всегда являются крупными потребителями — инновационные технологические компании повязаны густой сетью кросс-лицензирования, писатели обычно читают много книг, а музыканты слушают много музыки. Свободное распространение значительно уменьшает их собственные издержки. 

Из-за отсутствия рыночной конкуренции главным условием успеха научных идей является их качество, а не рентабельность. Успех нового гаджета гораздо сильнее зависит от предпринимательских способностей его производителя. Успех популярного музыканта — от усилий продюсера. А у учёных нет никакого шанса протолкнуть свою идею, если она хуже альтернативных. Исключения из этого правила бывают лишь когда в науку вмешивается идеология и некоторые направления в административном порядке объявляются «единственно верными». Ну или когда шарлатан находит доверчивого богатого спонсора.

В научной среде сложилась система рецензирования (peer review), когда любая научная работа проверяется коллегами учёного, работающими в той же области. Естественно, она не идеальна, сбои бывают и в ней, но она на порядок лучше, чем практика раскрутки однотипной штампованной поп-культурной продукции или производимая чиновниками экспертиза патентов, часто позволяющая запатентовать любую чушь. 


Патентное право

Авторское право и наука дали нам две крайние точки графика. Между ними расположено патентное право. На этом рынке сила продавцов и покупателей примерно одинакова, или хотя бы сопоставима. Поэтому сроки предоставления монополии гораздо меньше, чем в авторском праве, но не отсутствуют полностью, как в науке. Чтобы получить право на такую монополию, нужно довольно много времени и денег, в отличие от права на авторские произведения, где монополия возникает автоматически, или науки, где её нет вообще. Более того, иногда изобретение вообще может не пройти экспертизу.

Проблемы в патентном праве сосредоточены в нескольких узких местах — прежде всего в софтверных и дизайн-патентах. Девять из десяти скандалов и абсурдных ограничений связаны именно с ними. А в целом система пока что работоспособна. Но, боюсь, недолго осталось… Количество заявок на патенты растёт экспоненциально, а относительная квалификация экспертов скорее падает, чем растёт. Эксперт патентного ведомства — обычный чиновник, хотя и довольно высокого ранга. Он обязан иметь профильное образование — но кого сегодня этим удивишь? А когда-то проверкой патентов, например во Франции, занималась Академия наук…

Описание: http://habrastorage.org/storage2/e88/d5f/bd4/e88d5fbd4c44b911520c33032df99d25.pngВ том, что сложившаяся система патентной экспертизы неадекватна современному уровню науки и технологии, можно легко убедиться, открыв Википедию. В английском разделе (я взял его за основу, как самый полный и подробный), в конце статьи, посвящённой патентным экспертам, есть таблица «Выдающиеся патентные эксперты». В ней всего шесть строк! Три имени из шести мне неизвестны. Из тех трёх, имена которых я знаю, один — Генрих Альтшуллер, автор ТРИЗ, человек, посвятивший изобретательству большую часть жизни. Второй — Томас Джефферсон, который, как и многие другие отцы-основатели США, был не только политиком, но и учёным, изобретателем и философом эпохи Просвещения. Он стал первым членом патентной комиссии США, при этом уже занимая должность госсекретаря, так что типичным образцом патентного эксперта его, как и Альтшуллера, назвать нельзя никак. Третий, само собой, Альберт Эйнштейн, который в молодости работал в патентном бюро, пока не смог устроиться на академическую должность.

Получается, что среди патентных экспертов на удивление мало людей выдающихся, обладающих незаурядным талантом и способностями. При этом список известных изобретателей содержит многие сотни, а списки учёных — тысячи имён. По данным той же Википедии, средний патентный эксперт проводит экспертизу от нескольких единиц до пары десятков патентов в месяц. Даже с учётом того, что у него есть несколько помощников (с меньшей зарплатой и квалификацией), такая «экспертиза» неизбежно носит поверхностный и формальный характер. 

Главное достоинство патентной системы — обязательная публикация всех изобретений и переход их в общественное достояние после окончания срока защиты. Поверхностные критики патентов часто забывают о том, что, не будь патентной системы, большая часть исследовательских отделов компаний представляла бы собой что-то вроде сверхсекретных лабораторий по производству оружия; лекарства, вместо свободной продажи в аптеках, вводились бы в специальных пунктах исключительно авторизованным персоналом фармкорпораций, а потребительские устройства были бы снабжены многоуровневой защитой от взлома и самоуничтожались бы при попытке посмотреть, что внутри. Строжайшая секретность была бы единственной возможностью успеть заработать на изобретении, пока его не скопировали все подряд. 


Выводы

Подведём итоги. Достоинства и недостатки трёх основных режимов регулирования интеллектуальной собственности можно свести в таблицу:


Тип

Достоинства

Недостатки

Авторское право

Регистрация авторства очень проста и практически бесплатна. Права авторов достаточно хорошо защищены. Без каких-либо специальных усилий и знаний, занимаясь только творчеством, популярный автор может заработать достаточно денег для комфортной жизни.

Максимальную выгоду система приносит не авторам, а издателям, чья реальная роль в распространении культуры после появления дешёвого интернета стала гораздо меньше. Сроки монополии абсурдно высоки и намного превосходят потребности автора, часто принося выгоду лишь правообладателям или наследникам. Промышленный характер производства популярной культуры приводит к снижению качества («Фабрики звезд», низкопробная литература и кино) и разнообразия (выгоднее штамповать десяток хитов, чем тысячи разных произведений). Забота о прибыли ограничивает свободу творчества — создание ремиксов, переводов, экранизаций, продолжений сильно затруднено.

Наука

Открытость и свобода исследований без юридических ограничений. Самый совершенный механизм отбора и рецензирования лучших работ.

Учёные отчуждены от результатов своего труда и почти целиком зависят от чиновников и бизнесменов. Система грантов и научных премий не способна эффективно обеспечить финансовую независимость многих талантливых учёных

Патентное право

Обязательная публикация и последующий переход в общественное достояние изобретений. Единые упорядоченные реестры и базы данных изобретений. Наличие хоть каких-то механизмов отсева откровенной чепухи.

Крайняя бюрократизированность всей системы. Низкое качество патентной экспертизы. К базам патентов чаще обращаются юристы, а не изобретатели.


В следующей части я опишу своё видение системы защиты интеллектуальной собственности, адекватной возможностям современных технологий и запросам сегодняшнего общества. Суть предлагаемой схемы — во-первых, «подружить» защиту интересов авторов и свободное распространение; во-вторых, по возможности заменить юридические механизмы, которые требуют громоздкого аппарата надзора за соблюдением законов и правил, техническими, которые действуют без участия юристов и чиновников, а значит могут быть на несколько порядков дешевле, быстрее и надёжнее. Естественно, это будет несколько утопичное описание, а не план практических действий и не детальное ТЗ. Но некоторые его элементы вполне применимы в рамках существующих законов и практик. 
Об интеллектуальной собственности с холодной головой. Часть 2
Патенты*, КопирайтDura Lex
Это продолжение статьи «Об интеллектуальной собственности с холодной головой». Вот ссылка на первую часть. Во второй части я хочу представить, как могла бы выглядеть система регулирования интеллектуальной собственности, если создать её с чистого листа, с учётом новых возможностей и новых угроз, которые появились благодаря повсеместной компьютеризации и интернету. 

Оптимальное решение объединяло бы лучшие черты перечисленных в первой части режимов охраны интеллектуальной собственности, минимизируя при этом их недостатки. Кроме того, хочется, насколько это возможно, уменьшить число сущностей и построить единый фундамент для всех видов интеллектуальной собственности. Поэтому стоит начать с вещей, которые одинаково важны как для произведений искусства, так и для изобретений и научных открытий. Прежде всего это необходимость достоверно и надёжно регистрировать авторство и приоритет. Плагиат и «велосипеды» никому не нужны. Затем нужно предусмотреть механизм, позволяющий авторам зарабатывать на жизнь, но при этом не ущемляющий свободу слова и творчества и не создающий труднопреодолимых препятствий для потребления. Начнём с регистрации объектов интеллектуальной собственности.


Распределённые базы данных и криптография.

Система, способная автоматически, дёшево и надёжно регистрировать факт публикации любой информации, функционирует в Интернете уже несколько лет. Причём информация в ней имеет большую финансовую ценность, а значит попытки взломать её наверняка предпринимались нешуточные. Эта система называется Bitcoin. В двух словах: Биткоин — это полностью децентрализованная платёжная система. Технически она представляет собой распределённую базу данных, содержащую информацию о финансовых транзакциях. С помощью криптографии удостоверяется уникальность и подлинность каждой транзакции. С таким же успехом подобная система может хранить любую информацию вообще. 

И, кстати, уже хранит. На базе Биткоин создана сеть Namecoin, которая служит для регистрации доменных имён, которые, наряду с логотипами и торговыми марками, являются разновидностью интеллектуальной собственности. Именно то, что нам нужно. Представим на минуту, что все или почти все люди и организации, занятые интеллектуальным трудом — от простого блогера до академии наук, установят на принадлежащих им серверах узлы подобной сети. Любой черновик, любая публикация, любая идея, любое готовое произведение могут быть в течение нескольких минут внесены в эту базу. Чтобы база оставалась компактной — можно упаковывать само произведение или описание в отдельный файл, а в базе хранить ссылку на него и криптографический хеш. 

Криптография предоставляет практически безграничные возможности — хочешь заявить о своём приоритете, но при этом держать разработку в секрете до поры до времени? Нет проблем! Публикуй зашифрованный и подписанный файл, а когда будет необходимо — предъяви ключ. Или вообще оставь файл у себя — хеш подтвердит его подлинность в будущем.

Такая распределённая БД намного лучше всех существующих решений. Авторские права возникают, де-юре, автоматически. Де-факто для защиты прав бывает очень полезна официальная, государственная регистрация или сомнительные хитрости вроде отправки самому себе заказного письма с экземпляром произведения. Куча лишних телодвижений. Регистрация торговой марки, подача заявки на изобретение — обычно довольно дорогой и бюрократический процесс. Публикация в научном журнале — тоже дело сложное. 

Добавим сюда уже существующие и давно работающие средства поиска плагиата и идентификации видео- и аудиофрагментов, вроде тех, что есть на YouTube, и свяжем аккаунты участников сети с реальными реквизитами и анкетными данными — фундамент для глобальной автоматической системы регистрации прав интеллектуальной собственности готов. 

Конечно, автоматическая защита от плагиата несовершенна. Она может ошибочно заблокировать публикацию вполне оригинальных вещей, а это абсолютно неприемлемо. Множество абсурдных примеровбыло на том же YouTube. Значит она должна носить вспомогательный характер и служить только для поиска и рекомендаций. А это приводит к противоположной проблеме. Если честный изобретатель найдёт в базе более раннее решение той же задачи тем же способом — он просто расстроится, а потом займётся чем-то ещё. Если честный автор обнаружит, что пришедшее ему в голову гениальное стихотворение на самом деле было написано сто лет назад и просто сидело в подсознании (Такой удар со стороны классика!) — он поступит так же. А вот жулик и сознательный плагиатор — нет. 

Кроме защиты от плагиата, необходим и механизм отделения ценной информации от чепухи. Мы можем себе позволить регистрировать всё подряд, но защищать всё подряд нельзя. В престижном научном журнале не публикуют все присланные рукописи, далеко не все патенты проходят экспертизу, и далеко не каждому автору удаётся подписать выгодный контракт с издателем. К счастью, решение проблемы отсева тоже уже существует.


Краудсорсинг

Сложившаяся в науке система взаимного рецензирования (peer review) — не что иное, как краудсорсинг. Рейтинги популярности фильмов или музыки — он же. И наконец, всё сообщество Open Source построено на краудсорсинге целиком и полностью. Пожалуй, именно культура разработки с открытыми исходниками может служить образцом для подражания во всех сферах интеллектуальной деятельности. Технологической базой для разработки свободных продуктов служат открытые репозитории, функционально эквивалентные описанной выше распределённой базе данных для регистрации плодов интеллектуального труда. Достаточно одного взгляда на график активности коммитов, число форков и подписчиков и профили ключевых разработчиков, чтобы составить довольно надёжное мнение о качестве проекта. 

В мире Open Source стихийно и естественно сложилась система, эффективно выполняющая функции peer review, патентной экспертизы и рейтингов популярности одновременно. Представьте себе некий «глобальный Гитхаб», который хранит не только исходные коды и техническую документацию, но и черновики книг и научных статей, киносценарии и музыкальные треки, где можно форкнуть кинофильм или отправить pull request с новыми экспериментальными данными, подтверждающими или опровергающими теорию. 

Естественно, такой глобальный интеллектуальный репозиторий не должен и не может быть единым сайтом или порталом. Он должен быть сетью независимых узлов, объединённых открытыми протоколами и форматами данных. Создание такой сети вполне реально с технической точки зрения. Но, к сожалению, пока невозможно юридически. Без механизмов защиты интересов авторов такая сеть всегда будет уделом энтузиастов и добровольцев. Очень большая часть авторов и изобретателей просто не решится «открыть исходники» без весомых юридических гарантий получения вознаграждения. 

Чтобы дать их, нужны две вещи: способ получения вознаграждения от конечного пользователя и способ перераспределения этого вознаграждения между всеми, кто внёс вклад в создание продукта. Современная практика получения вознаграждения — принуждение и запугивание. Брать бесплатно просто-напросто нельзя. За это могут даже посадить в тюрьму. Перераспределение же происходит более разнообразными способами: это и прямое принуждение через судебные иски, и добровольно-принудительное лицензирование, и достаточно свободные договоры и контракты между участниками процесса, определяющие, например, гонорары актёров кино. 

Во всех случаях задействуются юридические механизмы, возможно неплохие для крупного бизнеса, когда у каждой компании есть целый юридический отдел, но практически неприемлемые для мелких и независимых участников. Бизнес, построенный на интеллектуальной собственности, играет роль «крыши», которая защищает авторов от посягательств недобросовестных конкурентов и берёт за это огромный процент, потому что стараниями этой же «крыши» без её услуг выжить невозможно. 


Прозрачность и репутация

Чтобы быть полноценным участником «глобального Гитхаба» и претендовать на получение вознаграждения, определённый вес и влияние в сообществе, необходимо регистрироваться там под настоящим именем. Неанонимность — очевидное и естественное свойство любого профессионального сообщества, где репутация играет важную роль. Исключения возможны лишь если деанонимизация угрожает жизни и здоровью автора, как это бывает с политическими или религиозными диссидентами. И даже в этом случае чаще речь идёт не об анонимном, а о псевдонимном участии. Профиль пользователя, существующий достаточно давно и достаточно активно — одна из высших ценностей в такой сети. Просто так взять и зарегистрироваться под другим именем — значит потерять связи и репутацию, сложившиеся за многие годы. 

Это приводит нас к универсальному решению проблемы перераспределения. Любой новый артефакт, зарегистрированный в репозитории, обязан содержать исчерпывающий список источников, на которых основано новое произведение или изобретение, с указанием степени влияния каждого из них. Этот список должен быть открытым и допускающим дополнения и изменения со стороны сообщества (естественно, должен быть механизм защиты от злоупотреблений и вандализма). Если автор не приводит такой список и активно сопротивляется его созданию силами сообщества, это очень быстро ставит жирный крест на его репутации и возможности пользоваться репозиторием в дальнейшем. 

Конкретные критерии влияния произведений и идей друг на друга — тема отдельного большого разговора. В каждой отрасли есть свои традиции и способы оценки. Именно здесь заканчивается общая для всех база и начинаются серьёзные различия между видами интеллектуальной собственности. В кино есть общепринятые нормы гонораров всех участников съёмочной группы, в науке — порядок, в котором принято приводить имена авторов научных работ, в промышленности — законодательство, регулирующее порядок лицензирования патентов и так далее. 

Автоматизированное массовое применение «мудрости толпы» на основе этих устоявшихся практик сделает систему гораздо гибче и точнее. Если сегодня приходится выбирать между всего несколькими режимами охраны, далеко не всегда идеально подходящими, то в такой системе и сроки защиты, и порядок подтверждения и регистрации прав и любые другие переменные могут меняться отдельно и независимо, подстраиваясь под каждую конкретную нишу.

Один из самых сложных вопросов — доказательство самого факта влияния одного произведения или изобретения на другое. Возможно, главный недостаток современной патентной системы — заложенное в её основу предположение о том, что одна и та же идея не может одновременно и независимо прийти в голову разным людям. Этот недостаток принимает масштабы стихийного бедствия, когда патентуются тривиальные вещи, и решение задачи, которое любой грамотный инженер или дизайнер способен найти за несколько часов или дней, вдруг оказывается заблокированным на двадцать лет из-за того, что кто-то не поленился его запатентовать. 

Частично эту проблему может решить открытая разработка, когда публикуется всё, начиная с самого раннего наброска, или публикация зашифрованных черновиков, благодаря которой можно доказать, что идея пришла в голову до того, как её опубликовал кто-то другой. В остальных случаях остаётся полагаться только на время публикации. Так, если две очень похожие программы или научные работы опубликованы с интервалом в месяц, при том, что на их создание вряд ли ушло бы меньше года, то можно с большой вероятностью предположить их независимость. Если же разница составила несколько лет, то приоритет должен быть у более ранней работы. 

Кроме того, можно ввести механизм проверки неочевидности и высокого уровня оригинальности решения, нечто вроде краудсорсинговой патентной экспертизы. Если автор считает, что его решение нетривиально, он может опубликовать условие задачи в открытом виде, а само решение — в зашифрованном, и внести залог. Если в оговоренный срок кто-то другой сможет повторить решение автора или предложить лучший вариант, залог достаётся ему. Если нет, автор получает дополнительное преимущество, величина которого пропорциональна величине залога.

Отдельный вопрос — регулирование отношений между участниками репозитория и окружающим миром. Что, если кто-то извне воспользуется плодами чужого труда? Ведь, например, скачать исходники любой программы с Гитхаба может любой и совершенно анонимно. Что помешает точно так же скачать текст книги и продавать, не платя ни копейки автору? Или продавать устройство, изобретённое и опубликованное в сети? 

Помешает то, что такой человек или компания обрекают себя на маргинализацию. Этот номер пройдёт для мелких мошенников в странах третьего мира, но любая корпорация с именем рискует понести значительные репутационные потери, когда факт воровства откроется. 

Организация, поддерживающая и регулирующая работу глобального репозитория и представляющая интересы значительного количества авторов, изобретателей и учёных, назовём её, скажем, «Фонд открытой интеллектуальной собственности», будет иметь огромный авторитет. Скорее всего, гораздо больший, чем сейчас имеют экологические и правозащитные организации, которые довольно эффективно вынуждают транснациональные корпорации и целые правительства улучшать условия труда и заботиться об окружающей среде. 

Организованный глобальный бойкот товаров и услуг компаний, не уважающих интеллектуальную собственность, может быть пострашнее любых штрафов и законодательных запретов. И наоборот, компании, честно делящиеся прибылью с теми, кому они обязаны своим процветанием, могут получать заслуженный положительный пиар, например, в виде права размещать на своей продукции специальный знак. А в перспективе речь может идти и о законодательном принуждении.


Краудфандинг и положительная дискриминация

Вот, наконец, мы добрались и до механизма получения вознаграждения от конечного пользователя. Наверное, стоит признать, что любые попытки задушить свободное копирование чего бы то ни было обречены на провал. Они либо малоэффективны, либо вступают в фундаментальное противоречие с основными правами и свободами человека. Отсутствие пиратства возможно только в тоталитарном обществе. 

Если в борьбе с мошенниками, присваивающими результаты чужого интеллектуального труда ради прибыли, кнут в виде бойкота или штрафных санкций вполне применим и оправдан, то конечного потребителя, качающего и читающего исключительно для себя, можно заставить платить только пряником. Если запретить свободный доступ, то вся система открытого коллективного творчества не сможет функционировать. 

Что же может заставить людей платить? Краудфандинг и положительная дискриминация. Краудфандинг уже доказал свою эффективность. Ещё пару лет назад это слово почти никому ни о чём не говорило, а сегодня проектом, собирающим миллион долларов за несколько дней, никого не удивишь. Пожалуй даже наоборот, краудфандинг воспринимается слишком положительно. Как и со всяким модным новшеством, с ним связывают завышенные ожидания. Создание новых продуктов или произведений — дело всегда рискованное и непредсказуемое, и тем не менее информация о том, что, оказывается, не все профинансированные проекты заканчиваются успешно, а значительная часть успешных не укладываются в сроки, вызывает чуть ли не обиду и разочарование. 

Через несколько лет эйфория пройдёт, большинство грабель и граничных случаев будут известны и он превратится из экзотической новинки в рабочую лошадку, генерирующую миллиарды для творческих и предприимчивых людей. А наш «глобальный Гитхаб» будет отличным подспорьем краудфандингу, ведь там можно будет легко увидеть, кто есть кто, и можно ли доверять обещаниям.

Совместное финансирование часто работает гораздо лучше пожертвований потому, что это не просто вознаграждение, за уже сделанное дело, это соучастие, со-творчество, и это возможность одним из первых прикоснуться к чему-то новому. 

Теперь о положительной дискриминации. Что такое отрицательная дискриминация — всем хорошо известно. Примеры положительной дискриминации — приоритетная поддержка для платных клиентов в модели Freemium, «золотые» и «платиновые» дисконтные карты для крупных клиентов, членство в закрытых клубах. Никто не заставляет силой покупать дорогие смартфоны и автомобили. Но их покупают. Демонстративное потребление может казаться смешным и глупым, но такова природа человека. Нам нравится чувствовать себя богато и престижно, быть членом сообществ и клубов в которые не так-то просто попасть.

Возможно, одна из главных причин неэффективности пропаганды защитников копирайта в том, что они приравнивают свободное скачивание к преступлению, создавая и поддерживая тем самым романтический ореол вокруг «пиратства» и отталкивая от себя людей чрезмерной жестокостью наказаний. Зачем называть воровством то, что можно назвать скупердяйством? Если в воровстве есть хоть какая-та романтика, то в скупости и жадности её не может быть в принципе. Закон не запрещает рыться на помойке или набрасываться на халявное угощение в гостях. Но подавляющее большинство людей так себя не ведут. При этом обычно никто не будет упрекать или, тем более, сажать в тюрьму человека, оказавшегося на мели, если ему придётся так поступить. 

Повсеместное применение положительной дискриминации без принуждения и штрафов создаст атмосферу, в которой плата за потреблённый продукт будет восприниматься как почётная обязанность, а не как оброк или дань. При этом права тех, кто не может платить по объективным причинам, не будут ущемлены. Бедный студент или житель страны третьего мира будет иметь доступ к такому же точно набору интеллектуальных ценностей, как и миллионер.

Вокруг любого объекта интеллектуальной собственности будет таким образом формироваться фан-клуб или профессиональное сообщество пользователей, положение в котором будет определяться в том числе и количеством потраченных денег. Тут важно не перегнуть палку, чтобы авторитет и репутацию нельзя было купить. Деньги не должны быть на первом месте. Положительная дискриминация должна давать ощутимые преимущества всем, кто платит хоть немного, но не должна позволять тем, кто не вносит в сообщество никакого вклада кроме денег, большие привилегии, чем активным, но небогатым участникам. Зависимость количества «плюшек» от количества потраченных денег должна быть логарифмической.

На стыке краудфандинга и положительной дискриминации может работать практика возврата части потраченных денег ранним потребителям и поклонникам, или даже возможное участие в дальнейшем распределении прибыли. Реакция первых нескольких тысяч потребителей может сыграть решающую роль в успехе продукта, так почему бы не делиться с ними? Один из аргументов в пользу существующей сегодня системы издательств и лейблов — они ищут таланты и помогают молодым авторам раскрутиться. 

Поощрение ранних потребителей создаст условия для существования альтернативной системы поиска и открытия способных авторов. Вполне возможно, что наиболее активные и проницательные любители музыки или литературы смогут обеспечивать себя, разыскивая никому не известных, но перспективных авторов и помогая им раскрутиться. Такая схема раскрутки выглядит гораздо естественнее и справедливее современных «промышленных» способов, когда всё решают деньги. 


Выводы

В своё время изобретение письменности позволило создать крупные государства вместо первобытных общин и племён и стало фундаментом современного права и науки. Несмотря на то, что изобретение компьютеров и интернета уже совершило революцию во многих сферах, в юриспруденции вообще и в интеллектуальном праве в частности пока что, к сожалению, используются технологии, которым несколько тысяч лет. В юридических текстах полно перекрёстных ссылок, законы должны быть написаны максимально формальным образом, не допускающим противоречивых толкований, а значит компьютеризация здесь более чем уместна. Компьютеры можно было бы использовать для нахождения и разрешения юридических коллизий, для поиска прецедентов, для устранения дублирования и сбора статистики. Законы должны писаться, как программы на языках очень высокого уровня, а не как бумажные документы, и существовать в виде баз данных и алгоритмов, а не книг и папок. 

Вместо того, чтобы использовать возможности, которые предоставляют компьютеры и интернет, законодатели пытаются ограничить их, подогнать под привычные ограничения бумажных документов и физических объектов. Кажется, что с точки зрения большинства юристов, свободное копирование и распространение — это баг, а не фича. А запутанность, противоречивость и туманность законов, написанных на бумаге — наоборот. Хорошим юристом считается тот, кто способен быстро находить и интерпретировать нужные фрагменты в огромной базе текста. Поиск — это однозначно работа компьютера, а не человека. А если перейти от написания законов в относительно свободной форме на естественном языке к более формальному виду, с использованием понятной компьютеру разметки, то и 90% задач по интерпретации закона могут быть поручены компьютеру. Человеку останется лишь принимать решения этического характера, следить за корректностью входных данных и разбираться с особенно сложными и нестандартными случаями.

Суперкомпьютер IBM Watson уже готов помогать врачам ставить диагнозы. Работа врача-диагноста и юриста во многом схожа. Обоим требуется обширная эрудиция, скрупулёзная внимательность и быстрая интерпретация огромных объемов информации, от действий обоих может зависть жизнь и смерть. Но в области права пока нет даже намёка на автоматизацию. Возможно потому, что она лишит сословие юристов значительной части власти, что, кстати, было бы очень неплохо. Сравнение процветающих и отсталых государств говорит о том, что монополизация власти в руках отдельных людей или сплочённых групп — зло. А в современных демократических странах всё сильнее концентрация власти в руках одной профессиональной группы — юристов. Судебная ветвь власти состоит из них полностью. В парламентах юристов больше, чем людей всех остальных профессий вместе взятых. Очень большая часть корпоративных и государственных бюрократов имеет юридическое образование. 

Алгоритмы и структуры данных, на которых основаны саморегулирующиеся сообщества в интернете, такие как Википедия, Гитхаб, Хабрахабр, Stack Overflow, составляют их «конституцию» в не меньшей, а может и в большей мере, чем правила и пользовательские соглашения. Cтандарты, протоколы и исходный код официального клиента Bitcoin обеспечивают приемлемую стабильность и прозрачность вообще без каких-либо законов, кодексов и инструкций, составляющих основу любой традиционной финансовой системы.

Глобальный репозиторий интеллектуальной собственности, основанный на открытых стандартах и протоколах, мог бы решить большую часть проблем с копирайтом и патентами вообще без всяких формальных законов. Он нуждался бы лишь в небольшом подспорье в виде стимуляции его использования всеми заинтересованными лицами, и в виде некоторых санкций в отношении злостных нарушителей. Кстати, в Эстонии, стране, которая сегодня является одним из мировых лидеров в деле создания настоящего электронного государства, уже работает похожая распределённая система для автоматизации практически всех сфер общественной жизни — X-Road. Отличный пример того, что получится, если не механически перенести в сеть стандартные бумажные документы и процедуры, а строить систему изначально с учётом возможностей компьютеров.


Записаться на тренинг ТРИЗ по развитию творческого, сильного мышления от Мастера ТРИЗ Ю.Саламатова >>>

Новости RSSНовости в формате RSS

Статьи RSSСтатьи в формате RSS

Рейтинг – 433 голосов


Главная » Это интересно » Наука и техника » Об интеллектуальной собственности с холодной головой. Часть 1
© Институт Инновационного Проектирования, 1989-2015, 660018, г. Красноярск,
ул. Д.Бедного, 11-10, e-mail
ysal@triz-guide.com, info@triz-guide.com
 
 

 

Хочешь найти работу? Jooble