Институт Инновационного Проектирования | Нация прорывных решений
 
Гл
Пс
Кс
 
Изобретателями не рождаются, ими становятся
МЕНЮ
 
   
ВХОД
 
Пароль
ОПРОС
 
 
    Слышали ли Вы о ТРИЗ?

    Хотел бы изучить.:
    Нет, не слышал.:
    ТРИЗ умер...:
    Я изучаю ТРИЗ.:
    Я изучил, изучаю и применяю ТРИЗ для решения задач.:

 
ПОИСК
 
 



 


Все системы оплаты на сайте








ИННОВАЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
сертификация инноваторов
инновационные технологии
БИБЛИОТЕКА ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
Это интересно
ПРОДУКЦИЯ
 

 


Инновационное
обучение

Об авторе

Отзывы
участников

Программа
обучения

Вопрос
Ю.Саламатову

Поступить на обучение

Общественное
объединение



Молодому инноватору

FAQ
 

Сертификация
специалистов

Примеры заданий

Заявка на
сертификацию

Аттестационная
комиссия

Список
аттестованных
инноваторов

Инновационное
проектирование

О компании

Клиенты

Образцы проектов

Заявка
на проект

Семинары

Экспертиза проектов

   

Книги и статьи Ю.Саламатова

Теория Решения Изобретательских Задач

Развитие Творческого Воображения

ТРИЗ в нетехнических областях

Инновации 
в жизни науке и технике

Книги по теории творчества

Архивариус РТВ-ТРИЗ-ФСА

Научная Фантастика
 
 
Статьи о патентовани
   

Наука и Техника

Политика

Экономика

Изобретательские блоги 

Юмор 
 
Полигон задач

ТРИЗ в виртуальном мире
медиатехнологий
       

Книги для
инноваторов

CD/DVD видеокурсы для инноваторов

Програмное обеспечение
инноваторов

Покупка
товаров

Отзывы о
товарах
           

Нация прорывных решений

 

 Стивов Джобсов отечественная почва не родит, но новые Жоресы Алферовы вполне могут появиться


Глава Сибирского отделения РАН о том, почему россияне способны совершать фундаментальные научные открытия, но не умеют делать высокотехнологичные товары

Отечественная наука выбралась из ямы 1990-х, но пока так и не стала локомотивом для экономики. Вице-президент Российской академии наук, глава Сибирского отделения (СО) РАН Александр Асеев считает, что Россия — это страна глобальных идей и фундаментальных исследований, которые в основном финансируются государством, а не частным сектором. Западная модель организации науки и инновационного бизнеса в нашей стране не работает. Поэтому и Стивов Джобсов отечественная почва не родит, но новые Жоресы Алферовы вполне могут появиться.
ПРОФИЛЬ: Александр Леонидович, проблема утечки мозгов из России давно уже стала общим местом. А сейчас много молодых ученых уезжают за рубеж?
Асеев: В 1990-е уезжали многие, а по некоторым направлениям науки — почти все. Финансирование науки тогда упало в 14 раз, и если в Москве и Санкт-Петербурге можно было найти какую-то более-менее оплачиваемую работу, то у нас — нет. Из институтов сотрудники уезжали целыми научными группами. Наши люди сегодня работают в самых разных уголках мира, в крупнейших университетах, компаниях и проектах. Я и сам тоже немало времени поработал за границей, но в итоге вернулся.
С начала 2000-х ситуация с финансированием начала меняться в лучшую сторону, и сейчас массовый отток прекратился. У нас молодых сотрудников в СО РАН сегодня примерно 30%.
ПРОФИЛЬ: И сколько вы сегодня получаете от государства?
Асеев: Общий бюджет СО РАН составил в прошлом году 16 млрд рублей, из которых примерно половина остается в Новосибирске, а половина распределяется по нашим научным центрам. Это, конечно, меньше, чем у зарубежных аналогов, но это позволяет нам решать многие проблемы — прежде всего с приобретением оборудования.
Мы также оплачиваем все текущие расходы. Мы уже можем обеспечить приличную зарплату нашим ученым. Естественно, что это не западные $3—5 тыс. в месяц молодым и $6—10 тыс. более опытным, но иметь $1,5—2 тыс. вполне реально. Сегодня можно с уверенностью говорить об обратном потоке.
Одним из важнейших событий последних лет стал запуск программы государственных грантов в 150 млн рублей на три года. Даже для Запада $5 млн — это очень приличные деньги, многие нобелевские лауреаты довольствуются меньшими суммами.
ПРОФИЛЬ: Вы говорите, что дела в науке стали налаживаться. Но пока это не очень-то отразилось на отечественной экономике — в России мало современных инновационных товаров. Почему?
Асеев: С настоящими инновационными продуктами у нас плохо, потому что недостаточно развиты соответствующие сектора промышленности. Мы ведь стремительно стали отставать от Запада еще в советские времена, за исключением отдельных отраслей, связанных с оборонно-промышленным комплексом,
космосом. Холодная война была действительно войной и закончилась экономическим поражением нашего государства. Мы все ждали, что с началом рыночных реформ в страну пойдут настоящие инвестиции. Но этого не произошло, нас просто смяли, как конкурента, и все.
Сегодня постепенно высокотехнологичные предприятия появляются в информационно-коммуникационном секторе, в нанотехнологиях, медицине. Но в России спрос на инновационные продукты ограничен, а пробиваться с готовыми продуктами на западный рынок очень сложно, практически невозможно — реально только поставлять за рубеж отдельные компоненты и решения.
ПРОФИЛЬ: Почему у нас так и не появились ни Стив Джобс, ни Билл Гейтс? Где наши звезды инновационного бизнеса?
Асеев: Ньютон сказал: если я чего и добился, то только потому, что стоял на плечах гигантов. У нас с гигантами инновационного бизнеса плохо: есть великие ученые, но нет великих ученых —предпринимателей. Любое техническое достижение западной цивилизации — телефон, автомобиль, компьютер — это колоссальный труд большого числа людей.
У нас просто нет такой культуры, мы, наверное, не способны к подобной кропотливой работе. Массовая продукция, которая сейчас называется инновационной, лучше получается на Западе, у китайцев, корейцев, японцев.
ПРОФИЛЬ: Но если ни компании Apple, ни компании Google у нас не получится, то где же тогда место России в мировой экономической и научной системе?
Асеев: Наша стезя, как показывает история, — это решение глобальных задач. Мы нация прорывных решений. Полететь в космос, построить самую большую гидроэлектростанцию, освоить нефтегазовые месторождения Крайнего Севера — это мы можем, а вот, как китайцы, работать мировой фабрикой — нет. Приведу пример. Академик Жорес Алферов получил Нобелевскую премию за исследования в области полупроводников, которые он проводил начиная с 60-х годов прошлого века. На этом базируется вся современная микроэлектроника, и многие страны мира строят свое экономическое благополучие с использованием созданной у нас технологии. При этом мало кто знает, но в производстве полупроводников используются высокотоксичные материалы, в том числе и боевые отравляющие газы. Когда я вижу, как в лаборатории недалеко от центра Парижа или в японской Нагое выращивают эти алферовские структуры, я понимаю, что у нас это невозможно. Да мы бы полстраны поубивали при нашей производственной «культуре», а там — нет.
Но это не значит, что у нас нет никаких шансов в инновационном бизнесе. Есть, мы ведь очень талантливый и креативный народ. И примеры успеха уже налицо. Например, Евгений Касперский со своей лабораторией, Виктор Быков с компанией НТ-МДТ, лауреат Госпремии Валентин Гапонцев с лазерами для телекоммуникаций и т.д. Достижений уже немало. Мало кто знает, что, к примеру, Институт ядерной физики СО РАН — крупнейший экспортер Новосибирской области. К слову, в прошлом году мы помимо шестнадцати бюджетных миллиардов сами заработали еще шесть.
ПРОФИЛЬ: Если мы сильны в фундаментальных исследованиях, тогда у нас должны появляться нобелевские лауреаты?
Асеев: Я думаю, что нобелевские премии у нас будут — и в не очень отдаленном будущем. Предвестник тому — нобелевские премии наших соотечественников Гейма и Новоселова, полученные пока за работу в зарубежных лабораториях (Андрей Гейм и Константин Новоселов, работающие в Англии, получили Нобелевскую премию за открытие графена. — «Профиль»).
ПРОФИЛЬ: Может быть, проблема российской науки все-таки в слабом управлении: старые академики не могут приспособиться к требованиям нового времени? Надо ли реформировать систему РАН?
Асеев: Конечно, систему управления наукой необходимо совершенствовать. Другое дело, что наука — это система ранимая: шашкой махать не надо, потом ничего не соберешь. Вот в начале ХХ века лучшая наука мира была в Германии. А потом ученые сбежали от нацистского режима — преимущественно в США. И эта страна, естественно, вырвалась в научные лидеры. Еще раз подчеркну, резать по живому не стоит. Часто говорят о засилии восьмидесятилетних, но если их убрать, кто будет учить молодых исследователей и будущих инноваторов?
ПРОФИЛЬ: А что вы думаете о «Сколково»? Может быть, это будущая модель соединения науки и бизнеса? Кстати, вы не ревнуете государство к этому проекту? Ведь он оттягивает на себя внимание, кадры, деньги.
Асеев: Мы на «Сколково» не в обиде. Этот проект я считаю правильным шагом по улучшению ситуации в науке, образовании и наукоемком бизнесе, но неприятная сторона состоит в том, что создание для «Сколково» специального режима работы означает признание на высшем государственном уровне того факта, что на всей остальной территории России сделать ничего в этом плане невозможно.
ПРОФИЛЬ: Но что-то же нужно делать на остальной территории? Что?
Асеев: Обязательно должна быть конкурсность при распределении финансирования. Необходима государственная поддержка научных школ и образовательных центров. Нужно создать систему премирования институтов и научных центров за разработки и достижения, создание новых продуктов. В систему управления, безусловно, должны быть привлечены молодые люди.
Хоть мне и не нравится это слово, но стоит подумать и о квотах для молодых. Не все, конечно, сводится к деньгам. Из того, что точно надо сделать, — организовать для студентов технологические инкубаторы, в которых они могли бы заниматься прикладными исследованиями уже во время учебы, отдача будет обязательно.
Академии наук надо дать возможность работать с использованием всех преимуществ рыночной системы, быть заказчиком, исполнителем госпрограмм с получением капитальных вложений в развитие. Пока мы самоуправляемая организация на государственном финансировании и вести полноценную хозяйственную деятельность не можем. Даже те деньги, которые мы зарабатываем, попадают на счета Федерального казначейства. Надо разрешить научным центрам распоряжаться акциями созданных ими инновационных предприятий. Сейчас де-факто невозможно привлечь стороннего инвестора, поскольку нельзя размывать долю центра в компании, а на выкуп допэмиссии средств нет. В общем, нам необходимы механизмы развития. Это, может быть, главное, что нам нужно сейчас от государства.
ПРОФИЛЬ: Александр Леонидович, вы не сужаете жизненное пространство для российской науки, накрепко привязывая ее к государству?
Асеев: Да, у нас наука — это забота государства. Так же, как и образование. Ни на какие частные средства научные центры и образовательные учреждения у нас жить не смогут. Западная модель в России не работает. И одна из ключевых причин, о которой я уже говорил, — отсутствие большого количества компаний, потребляющих и производящих инновации. Но это факт, и ситуацию быстро изменить невозможно, это процесс очень длительный.
ДОСЬЕ

  • Александр Асеев родился в 1946 году в Улан-Удэ. Окончил Новосибирский госуниверситет. Доктор наук, академик РАН. Специалист в области элементной базы и материалов микро- и наноэлектроники, диагностики полупроводниковых систем, микро- и наноструктур. В 1990-е годы несколько раз выезжал за рубеж (США, Англия, Франция, Япония) для научной работы. В настоящее время — вице-президент РАН, председатель Сибирского отделения РАН, директор Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова. Награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Квартирный вопрос
Отсутствие жилья для молодых ученых — одна из ключевых проблем, которую решают руководители всех научных организаций страны. Даже при растущих зарплатах купить квартиру научный сотрудник не может, поскольку цена квадратного метра зашкаливает. Например, в новосибирском Академгородке она перевалила за 100 тыс. рублей. «Академгородок постепенно становится местом жизни не ученых, а бизнесменов», — говорит Александр Асеев.
Он отмечает, что когда возглавил СО РАН, то пришел к убеждению, что федеральная земля, на которой расположены учреждения отделения, должна в том числе использоваться для строительства доступного жилья для научных сотрудников. Эта идея уже от имени РАН была доложена президенту Дмитрию Медведеву, и он ее поддержал. Сейчас государство выделяет РАН по 1 млрд рублей в год на решение жилищного вопроса молодых ученых. В 2011 году Сибирское отделение на свои 118 млн рублей купило 89 квартир под служебное жилье.
Всего же в прошлом году молодым сибирским ученым дали 259 квартир. В текущем году на эти цели для СО РАН выделено 174 млн рублей, а в следующем — 374 млн рублей. Кроме того, в Академгородке реализуется совместный проект СО РАН и Фонда содействия развитию жилищного строительства. На участке в 153 га, в шаговой доступности от институтов, планируется построить малоэтажное жилье для 1 тыс. семей научных сотрудников. Квартиры будут продаваться по себестоимости, по кредитным схемам с участием Сбербанкаи, возможно, других ведущих банков страны. Первый взнос, по предварительным оценкам, составит примерно 1 млн рублей. «Сейчас нам нужно подвести коммуникации к участку, это стоит денег. Мы рассчитываем на поддержку и Фонда РЖС, и местных властей», — отмечает Александр Асеев и подчеркивает, что его задача максимально эффективно реализовать этот пилотный проект.
ПЕТР ОРЕХИН
http://www.profile.ru/…shenii-72095


Записаться на тренинг ТРИЗ по развитию творческого, сильного мышления от Мастера ТРИЗ Ю.Саламатова >>>

Новости RSSНовости в формате RSS

Статьи RSSСтатьи в формате RSS

Рейтинг – 516 голосов


Главная » Это интересно » Наука и техника » Нация прорывных решений
© Институт Инновационного Проектирования, 1989-2015, 660018, г. Красноярск,
ул. Д.Бедного, 11-10, e-mail
ysal@triz-guide.com, info@triz-guide.com
 
 

 

Хочешь найти работу? Jooble