Институт Инновационного Проектирования | ВЛАДИМИР КУТЫРЕВ "ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ"
 
Гл
Пс
Кс
 
Изобретателями не рождаются, ими становятся
МЕНЮ
 
   
ВХОД
 
Пароль
ОПРОС
 
 
    Слышали ли Вы о ТРИЗ?

    Хотел бы изучить.:
    Нет, не слышал.:
    ТРИЗ умер...:
    Я изучаю ТРИЗ.:
    Я изучил, изучаю и применяю ТРИЗ для решения задач.:

 
ПОИСК
 
 



 


Все системы оплаты на сайте








ИННОВАЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
сертификация инноваторов
инновационные технологии
БИБЛИОТЕКА ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
Это интересно
ПРОДУКЦИЯ
 

 


Инновационное
обучение

Об авторе

Отзывы
участников

Программа
обучения

Вопрос
Ю.Саламатову

Поступить на обучение

Общественное
объединение



Молодому инноватору

FAQ
 

Сертификация
специалистов

Примеры заданий

Заявка на
сертификацию

Аттестационная
комиссия

Список
аттестованных
инноваторов

Инновационное
проектирование

О компании

Клиенты

Образцы проектов

Заявка
на проект

Семинары

Экспертиза проектов

   

Книги и статьи Ю.Саламатова

Теория Решения Изобретательских Задач

Развитие Творческого Воображения

ТРИЗ в нетехнических областях

Инновации 
в жизни науке и технике

Книги по теории творчества

Архивариус РТВ-ТРИЗ-ФСА

Научная Фантастика
 
 
Статьи о патентовани
   

Наука и Техника

Политика

Экономика

Изобретательские блоги 

Юмор 
 
Полигон задач

ТРИЗ в виртуальном мире
медиатехнологий
       

Книги для
инноваторов

CD/DVD видеокурсы для инноваторов

Програмное обеспечение
инноваторов

Покупка
товаров

Отзывы о
товарах
           

ВЛАДИМИР КУТЫРЕВ "ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ"

 

То, что называют глобальными проблемами научно-технической революции, -- это проблемы современного этапа цивилизации, вопрос о судьбах человечества. Подземный гул кризиса цивилизации великие люди слышали давно (Руссо, Толстой, Торо). Они кричали, но мало кто им внимал. Обычные люди стали его чувствовать, когда начались толчки. Некоторые же счастливцы, наверное, так и умрут во сне.

Толкуют о кризисе цивилизации. Нет его, цивилизация прогрессирует. В кризисе -- человек.
XIX век: "Сумерки богов", "Бог умер", "Да здравствует человек!".
ХХ век: "Преодоление человека", "Смерть человека", "Да здравствует наука!".
XXI век: "Помрачение разума", "Становление сверхинтеллекта", "Да здравствует Большой брат (компьютер)!".
Так воспоем свое вырождение и гибель. Уже воспеваем: космос, совершенные роботы, автотрофное питание, искусственный интеллект и т. д. Обреченные на прогресс приветствуют его!
До ХХ века люди жили в мире, соразмерном с их чувственными и мыслительными возможностями. Потом к ним прибавились микро- и мегамиры, которые нашими телесными органами непосредственно не воспринимаются. На самой земле началось освоение недр, глубин океана, где фактически нет органических форм материи, овладение скоростями, с какими не передвигается ни одно живое существо. Возникло понятие ноосферы, и мир человека перестал быть равновеликим его дому. Природное бытие людей (узкий диапазон температур, давления, состава воздуха, в котором существует жизнь) вступает в противоречие с их деятельностной реальностью и при случайном контакте с ней (с радиацией, излучением, скоростью) терпит поражение. Собственно человеческая реальность стала частью технической, но человек в ней действует. Живое -- за пределами жизни! Мир приобрел постчеловеческое измерение. В этом глубинная причина проблем экологии и гуманизма.
Для существующей технологии содержание человека становится все более дорогим и нерациональным делом. Не говоря уже о том, что человек крайне несовершенен как элемент производства: допускает много ошибок, быстро устает, не успевает, не выдерживает, не справляется, является "узким местом", короче говоря, нетехнологичен, из-за чего приходится ставить "защиту от дурака". На самом деле это начинается защита от человека. Перед лицом высоких технологий мы все дураки. Человек вообще "невыгоден" и уже мешает слаженному функционированию общества в целом. Система стремится превратить его в свою часть, лишив индивидуальных особенностей и свободы (непредсказуемости поведения), преследуя его самость в максимально возможной степени, организуя ее. Острие удара обычно направляется против эмоционального начала жизни, так как тут прорываются остатки сопротивления. Глобальное же условие дальнейшего развития цивилизации -- демонтаж человека как естественного существа, его замена рациональным робототехническим устройством.
С барского стола, за которым пируют машины и технологии, человеку, их творцу и лакею, перепадают крохи. Под видом человеческих выступают потребности производства. Они искусственны для человека и естественны для искусственного мира.
Все природное кустарно и индивидуально, все техническое стандартно и совершенно. Борьба с кустарностью и несовершенством человеческого -- борьба с жизнью. Так и хочется все облегчить и автоматизировать. Ведутся исследования, как усовершенствовать питание человека, чтобы не архаически -- зубами, через горло и живот, а прямо в кровь подавать питательные смеси. Неважно, что тогда должно атрофироваться тело, что его просто не будет. Зато будет автотрофное питание! Совсем уж кустарем чувствуешь себя в акте любви. Насколько все тут примитивно и нелепо. Позорно! Его полезные функции в принципе механизированы -- искусственное осеменение.
какая самая большая иллюзия нашего времени? Вера, что для благополучной и счастливой жизни человечеству не хватает средств. Все наоборот. Мы страдаем от их избытка. Под эти средства придумываются цели, все чаще чуждые благу человека. Люди истощаются в их достижении и борьбе с последствиями результатов, когда цели достигнуты.
Посетил выставку-ярмарку "Архитектура и строительство". Особенно увлекает продукция фирм, производящих унитазы. Каких только нет! С жесткими и мягкими сиденьями, с подлокотниками, высокие, наклонные, из литого мрамора, керамические, одно- и двухрежимные, настенные (??) -- тут надо, видимо, говорить "пристенные" (или у меня просто не хватает воображения). а как вдохновляют газеты: в Японии уже есть унитазы с подсветкой (при посадке), с дистанционным управлением и компьютерным экспресс-анализом оставленного, характер которого виден тут же на экране. Выбирай не хочу. Вот перспектива. Однако сам выбор той или иной модели ограничивает возможности выбора. Допустим, сегодня я ориентирован на мягкое сиденье, а завтра придет мысль посидеть на жестком. Как быть? Как снять это ограничение моих желаний? Моей свободы! Моего права на безграничное потребление!
Выход один (так вот всегда: входов много, а выход один). Надо устанавливать все типы унитазов. Только тогда ими можно пользоваться по большому счету. Для полного комфорта нужно иметь зал унитазов. Его можно сделать парадным, лучшим, что есть в доме (прогрессивных архитекторов предупреждаю: эта мысль -- моя интеллектуальная собственность). Только тогда проблема, в примитивные времена называвшаяся "сходить до ветру", будет решена. Решена адекватно тенденциям "прогресса". Да здравствует цивилизация унитазов!
Культура богатства, золота получает наконец свое завершение в переходе к культуре (культивированию) дерьма. Оба желтые. Осве(я)щает их желтая пресса -- действительный дух этой культуры.
Современная технология на земле, а тем более в далеком космосе, требует как минимум киборга, а не этого водянисто-хрупко-телесного существа, подверженного к тому же эмоциям, волнению и ошибкам, которое сейчас есть и называется человеком. Горе побежденным! Человека никто не разрушает извне. Он самоотрицается в пользу разума. Останется ли и на какое время биологический человек наряду с другими носителями разума? Может быть, у него будет своя ниша? Так же как мы снисходительно относимся к детям, так и более высокий искусственный интеллект будет терпим к собственному детству -- человеческому состоянию? Может, компьютеры нас сохранят? А пока человек есть, биологическое начало является в нем источником творческих потенций. Оно незаменимо. Любовь и эрос -- топливо жизни. Биологическое начало глухо бьется во все утолщающейся социально-технической скорлупе.
Почему люди все время недовольны телевидением, этим величайшим даром цивилизации? Потому что это дар данайцев. В нас бунтует подавленная, не находящая реализации часть нашего живого существа. Даже в новогоднюю ночь, как невольники на галерах, мы прикованы к телеэкранам и видеомагнитофонам, неспособные сами ни петь, ни плясать, ни кричать, ни смеяться, ни флиртовать, ни любить, ни играть и разыгрывать друг друга, -- фактически не общаемся, а только смотрим, смотрим, в промежутках немного пьем и жуем, жуем, жуем... Изредка перекидываемся замечаниями по поводу того или иного номера. А после -- общее чувство раздражения в оценках передач: неинтересные, скучные, ужасные.
Телевидение -- символ всей современной аудиовизуальной культуры. И дело не в том, что плохие передачи. Когда интересные -- еще хуже. Гибельная суть этой новой "культуры" в том, что она лишает человека его собственного предметного мира, унося туда, где он существует только как фантом. И есть уже телевидеоманы, "электронные почтальоны", которые забыли о естественных потребностях живого активного существа, чувствуя себя вполне хорошо без них. Умерли -- и довольны. Сидят перед видаками и онанируют. Впереди -- компьютерная наркомания, которую называют пока "пребыванием в виртуальной реальности".
В подсознание -- основную творческую лабораторию человека -- попадает только то, что прошло через чувства. Через чувства проходит прежде всего живое, непосредственное воздействие другого человека, природы, мира. Информационное воздействие затрагивает только мышление, "кору". От хоккея по телевизору остается легкий поверхностный след, который, как след самолета, быстро рассеивается с новыми впечатлениями, смешивается с ними. Хоккей на стадионе, даже наблюдение, а тем более собственную игру, помнит все тело, весь человек. И так любые события. По телевидению мы были везде, на всей планете. И слышали обо всем. Но что это дает? Общее впечатление без переживания. "Мы многое из книжек узнаем, но истины передают изустно", -- пел В. Высоцкий. Многие удовлетворяются жизнью без истины -- живут как наблюдатели, "рядом с бытием". Некоторые уже и не нуждаются в переживании -- роботообразные, другие, напротив, прибегают к искусственной имитации переживания -- наркообразные.
В рамках некоего культурного проекта по телевидению призывают: "Позвоните родителям". Благородно, даже умилительно, если только забыть историю. А если помнить, то уже грустно. В традиционных обществах дети жили вместе с родителями. Обычай требовал их уважать, в старости кормить и почитать. В Новое время дети начинают жить отдельно. Моральным требованием было: "Родителей надо навещать". Прошло время, и в ХХ веке молодежь стали наставлять: "Пишите родителям". И вот наконец теперь: "Позвоните". Я жду последнего благородного призыва: "Вспомните о родителях". Что они у вас где-то были. А может, еще есть?
В программах передач ТВ начали писать: "17.40 -- выступление ансамбля "живой музыки"". Итак, есть музыка живая и мертвая -- техническая. О чем и предупреждают. О живой, ибо она становится "на любителя". И никто этому не удивляется. Но главное в другом: недалеко время, когда придется предупреждать, что выступают "живые люди", ведь на экранах уже полно тех, кто ушел в мир иной: знаменитые артисты, певцы, ученые. Полно образов мертвых. Процентов тридцать. Все больше появляется образов и компьютерно сконструированных, мультипликационно-графических. В Европе недавно вошел в моду какой-то рок-певец, но поклонники с ним встретиться не смогли: оказалось, что он "рисованный". И потому в ближайшей перспективе придется объявлять, что "выступают люди". Просто люди. На любителя, поскольку кругом будут машины и информационная техника. Они будут петь, плясать, говорить, но иногда будут показывать и людей. А потом -- не будут.
Изображение на экране красивее реального пейзажа, картина в альбоме ярче подлинника, удачный ксерокс четче текста, информация о событии интереснее события.
Копия стала лучше оригинала! -- вот рубеж поворота к господству техники над природой, искусственного над естественным. "Симулякров" над вещами, роботообразных над человекообразным.
Человек -- субъект жизни. Тот, кто, подавив инстинкты, получил душу. Интеллигент -- субъект культуры. Тот, кто, утратив душу, обрел "духовность". Интеллектуал -- субъект науки. Тот, кто, истощив дух, остался с "менталитетом". Менталитет -- средостение между человеческим сознанием и искусственным интеллектом.
Я верю в гибель человека и торжество его разума.
Одна дилетантская реминисценция об изменении роли тела в культуре. Оно шло снизу вверх.
Первобытная культура озабочена обузданием зоологизма, борьбой с инцестом, регулированием брачных, кровнородственных отношений. Культ фаллоса. Мир вращается вокруг гениталий. Человек-чресла.
Потом проблема живота. Жизнь и живот, прокормление, еда -- почти тождественны. Вырастить ребенка -- значит вос-питать его в буквальном смысле слова. Мир лежит на брюхе. Человек-живот.
В Новое время на первом плане грудь, человеческие чувства, страдания плоти, борьба страстей. Сенсуализм и сентиментализм -- любовь. Волнения души. Мир прижат к груди. Человек-сердце.
Сейчас центром тела стала голова. Торжество расчета, рациональности. Интеллектуализм, церебрализация. Мир стоит на голове. Человек-мозг.
Дальше у нас нет органов. Кончились. Далее киборг, искусственный интеллект, самоотрицание в пользу Другого.
Сначала ненужной становится природа. Многие ее больше не чувствуют и начали в этом сознаваться. Им в ней скучно, тоскливо. Природа вытесняется социумом, деревня -- городом. Потом человеку становится ненужным и социум, другие реальные люди. Он их не понимает, ему с ними неинтересно и хлопотно. Некоторые лучше чувствуют себя с книгами, телевизором или компьютером, хотя обычно это еще скрывают, жалуясь на одиночество. Но скоро перестанут, ибо общение все больше заменяется коммуникацией. Возникает человек, живущий своим сознанием, духовный онанист. "Мыслитель". Часто это сочетается с прямым физическим вырождением: худосочие, атрофия органов восприятия, врожденные телесные дефекты. Что дальше?..
Волк, охотничья собака, сторожевая собака, домашняя, комнатная, постельные собачки. карась, зеркальный карп, аквариумная рыбка -- но еще живые; последний этап -- рыбки на видеоэкране, золотые плавающие голографические рыбки; собачки-тамогачи. Вещная реальность трансформируется в электронно-информационную. В "виртуальную", которую начинают считать истинной.
Звери развиваются физически, просто живя. Люди -- изменяя природу, трудясь. Потом для физического развития пришлось отводить специальные места -- стадионы. Сначала для соревнований, а затем и для занятий. Плавание перешло из рек в бассейны. Хоккей с улицы -- во дворцы спорта, и не на льду, а на полу (флобол). Даже футбол уходит под крышу. Рекламируют "домашние стадионы" -- набор приспособлений для физкультуры в квартире. Аппараты, обрабатывающие человека, мнут его мускулы, дергают конечности... Механизмы для пассивного и утомительного тренажа тела без участия души. Главное, чтобы не выходить на улицу, в природу. Да и некуда. Разрабатывают упражнения, которые можно делать сидя за столом, перебирая (щу)пальцами рук и ног. Большой спорт! Для ракообразных? Нет, если под контролем приборов, то -- валеология. Дальше больше. Начинают рекламировать физкультупражнения для лежачего. Стадион в постели!
В "большом спорте" человек стал материалом, объектом соревнования научно-исследовательских институтов. Результаты решающим образом зависят от уровня разработанности технических приемов и биохимических стимуляторов. Соревнование идет техническое, а не жизненное, умов, а не тел, притом умов не столько спортсменов, сколько ученых.
Хотя тела ломают у спортсменов. Потому что усилия прилагаются извне, как в сопромате. Грузят-грузят, а потом смотри-ка -- лопнул. Ну что, маленько не так сосчитали. Давайте другого.
Спорт, как и искусство, стал бизнесом -- шоу-бизнесом. И в этом качестве -- врагом здоровья физического, как шоу-бизнес -- духовного.
Большой город: сама жизнь в нем -- труд! Люди устают просто от своего существования. Даже от отдыха. Даже молодые. Человек усталый. Поэтому слишком чувствителен к погоде, легко простужается, часто болеет. У-стал, про-стыл, о-слаб. И совсем не слышно призывов закаляться. Рекламируют только болезни. Если бы человек, пусть XIX века, послушал, о чем сейчас больше всего люди говорят между собой или, например, по радио-телевидению, он пришел бы в смятение: что это с ними? какие "прокладки" им всем нужны? Тема номер один -- здоровье, болезни, лечение. Оборот медицинской торговли конкурирует с оборотом промышленности строительных материалов. В городах действуют общества гипертоников, анонимных алкоголиков, язвенников. Объявлен "Всемирный день диабета", по случаю которого в школах проходят праздники с играми, викторинами, конкурсами на тему "Я и мой диабет". стало несколько типов медицины (одной не хватает): традиционная, нетрадиционная, аллопатическая, гомеопатическая и т. д. Предложение лекарств таково, что хочется скорее заболеть, дабы получить возможность ими воспользоваться. Но большинство из них -- симптоматические, то есть загоняют проблему внутрь, делая ее более опасной. Пенсии в основном стали уходить на лекарства. Назначаемые "критические дни" сливаются в сплошную неделю. Вместо "истории жизни" люди имеют "историю болезни". Curriculum mortae!
Общество как большая безумная больница. Хоспис.
Мы умираем?
  Лечиться современными мощными химическими средствами -- это менять одну болезнь на другую. Появились так называемые лекарственные болезни. Их изучают и лечат тоже лекарствами и т. д. -- в тупик дурной бесконечности. Только искуснейший врач и умный больной, следуя завету Гиппократа использовать целебные силы природы, смогут проскочить между Сциллой и Харибдой двух болезней -- той, от которой лечатся, и той, которую, лечась, приобретают.
Итак, лечиться, лечиться и еще раз лечиться...
Когда-то в больницах была детская палата. Потом стали открывать детские отделения. Теперь параллельно существуют взрослые и детские районные и областные больницы, детские кардио- и онкологические центры и т. п. Помню, мне казалось нелепым желать ребенку здоровья. Ведь это само собой разумеется, не старик же. Но вот теперь... Настало время, когда дети болеют больше стариков. Они больны от рождения. Значит, больным стал не человеческий индивид, а человек как вид.
Как земная природа больше не может существовать без помощи общества, так человеческое тело нуждается в постоянном воздействии лекарств, стимуляторов, транквилизаторов, витаминов. Лечиться мы начинаем с рождения и даже в утробе матери, а не по поводу болезни. Или, сказать по-другому, мы больны изначально. Я всегда был против профилактического лечения и таблеток. Но обстоятельства складываются так, что такие меры становятся оправданными. Мы окружены ядами цивилизации, и применение противоядий становится необходимостью. И заботиться надо не только о чистоте внешней и внутренней природы как таковой, а о том, чтобы не спутать яд с противоядием. Потому что из-за фармакологической агрессии микробы и вирусы, вообще -- болезни так усложнились, что "чистый" организм не имеет от них защиты. Уже сейчас сильные люди хуже переносят грипп. И внезапно погибают, в то время как больные и слабые все скрипят.
Здоровому -- не выжить.
Побеждая многие тяжелые болезни, медицина высвобождает место для более тяжелых. Налицо явный прогресс: в углублении болезней и сложности их лечения -- все болезни становятся хроническими; в отсрочке смерти и болезненности жизни -- вместо здоровья или смерти бытие в "третьем состоянии", когда не болен и не здоров. Возникает новая порода людей: хроники. Хроник -- это терпеливый носитель неизлечимой болезни. Здоровый субъект больной жизни.
Зато можно обеспечить "легкую смерть" -- эвтаназию. "У нас умирают комфортно", -- с гордостью сказал руководитель одного крупного медицинского центра. Это, по-видимому, и будет самым высшим и неоспоримым достижением человека по пути совершенствования своей жизни.
В XIX веке люди "лишались чувств". До середины ХХ века "теряли сознание". А теперь -- отключаются ("вырубился"). Конечно, надо ремонтировать, пересаживать органы сначала другого человека, а потом другой субстанции.
Идет рождение кентавров.
Слово "кентавр" уже не пугает. Напротив, становится романтическим. Есть журнал, издательство "Кентавр" и кентавристика как научное направление. Но кентавр -- это монстр, по-русски -- чудовище. Чудо. Нарушение законов природы, когда к телу одного животного приставляются органы другого. Или к естественному искусственное. Страшное чудо. Ненормальные (сумасшедшие) идеи, которых наука взыскала в начале ХХ века, реализовались в виде уродов-кентавров-монстров-чудовищ в конце ХХ. XXI век будет веком чудовищ.
Здравствуй, племя младое, незнакомое!
Когда человека сравнивали с ближайшим к нему состоянием мира -- животными, то его сущностью было все, что его от них отличает: труд, сознание, речь. Сейчас явственно видно машинное будущее разума, возможность замены его биологической основы. Поэтому специфику человека начали усматривать в том, что его отличает от машин: страсти, интуиция, любовь, иррациональное; актуализируется внимание к биологической специфике, хотя она исчезает с катастрофической быстротой, ее деградация в обществе: регламентация, рационализация, бюрократизация, а с другой стороны, возможность постепенной замены самого физического тела: "по частям" человек искусственный уже существует. Моделирование почти всех органов -- ближайшая инженерная задача. Зрение давно полуискусственно, следующее поколение практически будет очковым, о понижении слуха все слышали, 32 зубов ни у кого почти нет, о прогрессирующем обезволосении все знают, эректоры рекламируют и т. д. Перед лицом технологии значение половых различий между людьми резко падает. Из языка исчезают слова женского рода. Пишет девушка, а подписывается: "Студент", работает она "лаборантом", даже не учительница, а "учитель", не секретарша, а "секретарь". А ведь наш язык -- "дом бытия", отражение жизни. В поступках мужчины специфически мужское начало не имеет поля развертывания. К нему предъявляются противоречивые требования: быть смелым и быть винтиком, быть самостоятельным и быть функциональным. Одномерный человек реализуется в главном -- как однополый. Бесполый. Остальное мелочи.
Взрыв эротики, порнографии, вообще "сексуальная революция", выражающаяся в основном в сексуальной мифологии, -- это последние патроны (или, лучше сказать, "пистоны") жизни в борьбе с обесчувствованием человека. Более тонкие формы воздействия до него "не доходят". Аура любви истончается, как озоновый слой. Жизнь выдвинула резервы своего главного командования: идет прямая материальная и духовная эксплуатация гениталий. Но и они, окруженные со всех сторон техникой, в том числе "техникой любви", теряют стойкость. И все чаще терпят поражение (импотенция, перверсии, распространение эректоров, вибраторов и т. д.).
Ницше говорил: "Нам надоел человек" и хотел заменить это слабеющее, больное существо сверхчеловеком. Бестией. Сильным и дерзким зверем. Увы! "нам надоел человек", -- устами своих бесчисленных идеологов говорит современная цивилизация и хочет заменить его роботами. А пока -- переходный период: мы имеем дело со все более слабым раствором человека. Таково большинство известных мне людей. В их числе и самый близкий мне знакомый -- я.
Говорят и пишут о засилье секса в культуре. Вместо любви. Был фильм Никиты Михалкова "Раба любви", теперь показывают "Рабыню секса". Символично, но поверхностно. Секс процветает прежде всего на экранах, а не в жизни, не говоря уже о любви, которой не стало и на экранах. Значит, на самом деле мы вступили в эпоху порнографии. Двадцать процентов американских мужчин -- импотенты, наших -- не считали. И... сексуальная революция превращается в порнографическую. Все это очень серьезно. Даже печально. Трагично.
Любовь = влечение + дух, это одухотворенная чувственность. Но что происходит, когда дух сжимается до "знательности", превращается в интеллект и информацию? Любовь трансформируется в "интерес". В подглядывание (ученые всегда "подглядывали" за природой). Отсюда формула современности: интеллект + влечение = порнография. В силу ослабления тела она становится все более изощренной. В силу интеллектуализации духа она становится все более смысловой.
Порнография -- это секс и любовь в техногенном мире. И. о. любви у и. о. человека.
Смотрел японский фильм "Легенда о Нараяме". Суровая жизнь, нравы варварские, что кажется очень аморальным, верхом человеческой низости. Однако что такое мораль, чему она должна служить? В конечном счете -- сохранению людского рода и поддержанию социальности как условия этого. С развитием морали развивается и аморализм, который приобретает все более замаскированные и потому более разрушительные формы. И чаще всего они не там, где их обычно видят. Ведь самое "злое зло" -- не в противостоянии добру, а в его подмене, разъедании изнутри, когда зло прикидывается моральной нормой.
Сейчас не осуждается, а, точнее, почти поощряется самое глубокое извращение жизни -- жизнь в одиночестве. Прежде всего интимная. Измена семье и любовница на стороне, проституция и гомосексуализм, как ни оскорбительно это слышать рафинированному интеллигенту, более моральны, чем его собственное "автономное существование". Там хоть кто-то или что-то живое или родственное нужно человеку. А "благородному", "чистому", "воздержанному" онанисту мир не нужен вообще. Или нужен в сугубо абстрактной, символьной форме. Аутизм. Эгоцентризм. Самодостаточность. Все заменяется воображением. В больших городах, где больше всего одиноких, можно заказать "ласку голосом" по телефону, "насилие голосом" -- с магнитной ленты, "видеолюбовь" по компьютерному терминалу, в которой можно как бы соучаствовать. Распространяется "искусственный секс", где вместо другого человека -- технические приспособления. И единственное назначение этой огромной разнообразной сексуальной индустрии -- обслуживание все растущей армии онанистов. Вот оно, цивилизованное варварство, перед которым бледнеют все остальные извращения. Самоотрицание человека. Сначала в лице другого. Потом "в лице себя". Аннигиляция общения. Возникает особый биосоциальный феномен -- "человек онанирующий". Это -- человек XXI века. "Новый".
Следующим этапом аутизма является прямое воздействие на мозг -- наркотиками. "Пища богов", -- говорят нагло пропагандирующие их ученые и психиатры. Тут Другой не нужен и символически. Или скоро будут подключаться к розетке -- электронная стимуляция мозга. Так уже делается, сначала, как всегда, "для лечения".
Я против психостимуляторов не из моральных, а из экологических соображений (в основном). Потому что прибегать к ним -- это преступление не столько против общества, сколько против природы. Против человека как родового существа и самого биологического вида -- "человек". Агрессия химии против жизни. Искусственного против естества.
Человеческий "верх" и человеческий "низ" развиваются параллельно. Между ними, как теперь модно говорить, констелляция. По своей скрытой тенденции она примерно такая:
человек чувственный -- гетеросексуализм;
человек духовный -- гомосексуализм;
человек мыслящий -- аутосексуализм;
человек информационный, компьютерный (гомутер) -- асексуализм.
Да простят меня те, кто с этим не согласен. А еще больше -- кто согласен.
Еще недавно говорили о формировании всесторонне развитого, гармонического человека. Какой вздор! Человек распадается даже как целое, как единство тела и духа, выражением чего была душа. Вместо души -- чистая мысль и голая чувственность. Робот и животное. Совершенствующийся робот и слабеющее животное. С распадением души утрачивается способность к любви. Тем самым утрачивается аура жизни, ее магнетизм, разлитость жизненного начала в теле и вокруг него. Чувственность сосредоточивается на физиологическом уровне и конкретном органе. Потому людям так трудно сближаться. Они одиноки, ибо их влечение не имеет силы выйти вовне, проникнуть в другого человека, который, в свою очередь, тоже не имеет души и ауры. Двигаются рядом как размагнитившиеся куски железа. Заняты духовной мастурбацией, а ее результаты поверяют книгам и публике, пишут романы и эссе. Это же одна из причин "извращенности" человека. Гомосексуализм, феминизм, травестизм -- любовь к себе, перенесенная на другого. Вместо любви к другому. Самолюбы, гомолюбы.
Однако просто осуждать это -- поверхностно. Для большинства "извращения" не прихоть, а суровая необходимость. Иначе -- невротизм, непрерывная боязливость, алкоголизм, секты, ранние инфаркты и даже смерть. Ставят разные, самые причудливые диагнозы. А он один: самоотравление желанием.
Часы тикают для каждого -- для молодого и для старого. жизнь может оборваться и в 10, и в 70 лет. Но у молодого это часы случайности, а у старого -- необходимости.
Человек наиболее эгоистичен в молодости. В это время его самость проявляется ярче всего -- как индивидуальность и честолюбие. Он хочет переделать мир по своей мерке или, по крайней мере, объявить ему о своем существовании. В старости он становится объективистом, иногда даже альтруистом и гораздо чаще готов сказать, что другие могут быть лучше него. "Я" человека, приближаясь к исчезновению, постепенно смиряется. Перестав участвовать в гонке, он стоит на обочине движения сначала одной ногой (до пенсии), а потом двумя. Такова одна из причин старческой мудрости и благожелательности. Неучастие. "Выбыл из игры".
Когда говорят, что старит не работа, а забота, это значит, что старит мысль, опасающаяся будущего. Если в настоящем хорошо, то превалирующая мысль о будущем -- опасения. Если в настоящем плохо, то превалирующая мысль о будущем -- надежды. Быть беззаботным -- это жить "здесь и теперь", чувствами, а не сознанием, которое всегда в прошлом или в будущем. Думать о будущем -- значит заботиться. Думать о прошлом -- значит печалиться. Человек молод, пока живет чувствами. Сколько чувства (не путать с "нервами"), столько и молодости, сколько ума, столько и старости.
Взрослый помнит о проблемах своей юности, старик -- о противоречиях зрелости. Эта память позволяет понимать новые поколения, вообще жизнь. Если же "жизни не было", то к старости это невыносимый педант и моралист. Но бывает педантизм от противного. Раньше жил как хотелось, а теперь не может, но он опять хочет, чтобы все жили как ему хочется.
Сознательно состариться никто не хочет. А бессознательно многие к этому стремятся. Они боятся соблазнов и искушений молодости, устают от напряжения, возникающего в силу необходимости удерживать единство своих противоположностей. Старость сулит смягчение душевной напряженности.
Рецепт сохранения молодости: надо смотреться в затемненное зеркало. И чем старше, тем зеркало должно быть темнее. Когда умрете -- его закроют совсем. Смерть -- черное зеркало нашей жизни.
Музыка в потоке времени
1. Старинные народные песни: резкие, протяжные, почти без модуляций. Без инструментов. Чувственные. Мы их почти не воспринимаем. Экзотика. Этнография.
2. Инструментальная классическая музыка и священные песнопения. Романсы. Симфонии. Гармония. "Духовные". Воспринимает избранная часть общества.
3. Песни лирические, гражданские. С довольно сложными модуляциями. Пели почти все. "Душевные". Кончаются во второй половине ХХ века. Многие их еще любят, хотя петь почти перестали. Иногда вспомнят строчки: "Ой, рябина кудрявая, белые цветы..." Дальше обычно не знают.
4. Тяжелый рок: ритмы, надрыв, бьет по вегетативной нервной системе. Как секс вместо любви. Музыка "психофизиологическая". Исполнение человеко-машинное, требует некоторого специфического профессионализма. Сейчас, пожалуй, самая популярная.
5. Компьютерная музыка. Без чувств, без духа и без души. Интеллектуально-информационная, технически-гармоничная. Машинный ритм. Голос исполнителя трансформируется до неузнаваемости и почти неважен. "Техническая" музыка. Доставляет удовольствие своей чистой формой, как силуэт авиалайнера. Неважен даже композитор. Нравится постчеловеческому человеку.
Признания времени
Реализм: Как я тебя люблю.
Модернизм: Ты бы мне нравишься.
Постмодернизм: Я тебя бы нравишься, ты как мне люблю.
Девизы времени
В XIX веке говорили: "Все надо делать с душой". Рекламировали: "Сделано с любовью". Человек-личность. Время воспитания.
В ХХ веке говорят: "Все надо делать профессионально". Рекламировали: "Сделано с умом". Человек-специалист. Время образования.
В ХХI веке будут говорить: "Все сделано автоматически". Начинают рекламировать: "Интеллектуальный продукт". Человек-фактор. Время программирования.
В XXII веке замолчим. Все будет делаться искусственно. Будут рекламировать: "Сделано без человека". Человекообразный робот. Время виртуалистики.
Жизнь мысли -- познание.
Жизнь тела -- влечение.
Жизнь души -- любовь.
Как "мы" живем?
Иссыхание души, бесплодие тела и расцвет умственной деятельности. Это техногенный человек. Компьютерный человек. Мультипликацинный человек. Он почти не любит, судорожно эксплуатирует остатки сексуальности и все время "познает". В отношениях друг с другом следует принципу полезности, все продавая и покупая. А великий Гёте когда-то говорил: "Польза лишь часть того, что имеет значение". Теперь эта часть стала всем. Вернее, мы стали частью. Homo ratio, Homo economicus. Больная машина. Бедная больная машина. Скоро ли уж станешь здоровой? И умрешь.
Чтобы заново родиться. Роботом.
Робот вначале считали наиболее совершенным орудием, потом стали называть "наш помощник", теперь пишут "наш коллега", "наш друг". В следующее десятилетие он будет "наш консультант" и "наш руководитель". А уж потом -- "наш господин". Но слово придумают другое. И никто тому не будет удивляться. Человек ко всему привыкает и со всем смиряется. Даже со своей ничтожностью и ненужностью. Механизм адаптации: любая патология в конце концов возводится в норму.
Писание, ученость, философия. Завожу разные папки по проблемам. Одна из них посвящена поискам смысла жизни. Так и озаглавлена: "Смысл жизни". Взгляды и высказывания великих: где и как его обрести. Вчера подумал: а чего далеко ходить, может, он у меня и заключен в этой папке? Там и лежит? Пожалуй, да. Для философа, теоретика заполнение картонных папок и писание текстов является основным занятием. Такова наша картонная жизнь. И бумажные кораблики ее смысла. Или самолетики. Иногда -- солдатики. Но главное, что все -- бумажные. Теоретику достаточно осознавать, что он нечто может, и потому реально он ничего не осуществляет.
Осмысляем, чтобы не жить.
Развитие общества идет через борьбу людей за иллюзорные цели. Этой "энергией заблуждения" должен обладать любой человек дела, в особенности политик. Для философа достаточно истины и понимания.
Begreifen ist beherrschen.
Открываются гуманитарные университеты, центры, музеи. Академии человека. Несть числа лабораториям, исследующим его. Измеряют, тестируют, моделируют. Пишут рекомендации, вычисляют душу.
Изучаем, чтобы не любить.
После чудовищного количества споров о том, что такое материя и наша реальность, в качестве высшего достижения современной мысли родилось мнение: это отходы, своеобразное загрязнение чистого пространства-времени. Так заявляют многие логики, математики, теоретические физики и другие представители переднего края познания. Если перевести подобные идеи с птичьего языка (и сознания) ученых на язык людей, то чистое пространство-время есть мысль. Значит, материя -- загрязнение мысли. Таково теперь решение "основного вопроса философии". Но материя, природа включает в себя все живое, в том числе человека как естественное существо. И вот он и природа предстают как отходы мысли, как грязь от функционирования созданной мыслью искусственной реальности. Мы свидетели настоящей экологической перверсии. Если обычно речь шла о загрязнении природы результатами научно-технической деятельности, то здесь природа рассматривается как отходы самой этой деятельности. Как загрязнение ноосферы, мусор и помеха в развитии нового, техногенного мира. Переворот миров.
Глобальный экологический пессимизм связан главным образом с конечностью Земли. Природа ставит пределы роста. Эту преграду хотят преодолеть выходом в космос. Мода на "русский космизм". При этом забывается главное: пределы человека. Здесь космос не поможет. Нам, людям, преодолеть их нельзя. "Или мы останемся какие мы есть, или нас не будет" -- так ответил один римский папа на предложение изменить символ веры. То же самое можно ответить энтузиастам автотрофности, бессмертия и прочим техницистам. У всех вещей есть своя мера. Не надо освобождать будущее от прошлого. Это прогрессизм. Бесчеловечная утопия. Не получится освободить прошлое от будущего. Это реакция. Бесперспективный миф. Надо стремиться сохранить все модусы бытия. Их центр -- настоящее. Это требует устойчивого, стабилизированного развития. Динамического, непрерывно меняющегося равновесия с центром вокруг человека, с сохранением его идентичности.
Особенно страстно надо бороться за то, что неосуществимо. Наше положение безнадежно, именно поэтому, как говорил Скотт Фицджеральд, надо сделать все, чтобы его изменить. Это подлинно диалектический подход к реальности, действительная задача настоящего человека. Объективные тенденции реализуются сами. Для них достаточно исполнителя. Марионетки. А для противостояния им нужен Герой. Борец со своим временем.
Меня упрекают в пессимизме. Но пессимизм не пассивизм. Я призываю стоять и надеяться до конца: корабль тонет, матросы заделывают пробоины, а пушки стреляют. Я матрос.
Всякий мыслящий человек, глядя на современные тенденции развития, должен быть пессимистом. Но он живет. Значит, живет или механически, или надеется. Кто надеется -- оптимист. Каков механизм этого оптимизма?
Хотя бы все летело в тартарары, придумывается всеобщая великая иллюзия. Такая, как ноосфера. Ноосфера как реальность -- техносфера, которая губит и уничтожает все живое. Ее и воспеваем, на нее и уповаем. Радоваться своей гибели -- это самая эффективная форма защитного механизма. Легче всего обману поддается безнадежно больной. Чем хуже положение, тем сильнее вера в спасение. Пока живем -- надеемся. У нас нет выхода, кроме как быть оптимистами.
Принять "вызов сложности" или "вызов выживания" -- так на языке постмодернизма обозначается раскол человечества на два все более враждебных лагеря: сторонников технологизации и сторонников экологизации, роботизации -- гуманизма, искусственного -- естественного, бессмертия -- жизни. И будут они бороться не на жизнь, а на смерть. Природа или культура -- трещина, раскалывавшая ХХ век. Культура или технология -- вот глобальная, роковая проблема третьего тысячелетия.
Мы не хотим говорить "о выживании", мы хотим говорить "о жизни", гордо заявляют некие идеологи. Да вы можете говорить о чем угодно, хоть о вознесении в рай, но все это пустые слова. Ситуация такая, что приходится выживать.
Идти под знаменем консерватизма (выживания) или под знаменем прогрессизма (самоликвидации) -- вот выбор, который стоит перед любым думающим человеком. Наиболее оптимальный выбор -- не думать, отдаться утопии. Типа ноосферы, бессмертия, космоса, открытого общества и т. п. Так -- или "никак" -- поступает большинство. Но это оптимально безответственный выбор. Философ на него не имеет права. Он должен нести крест понимания. В каждой деятельности каждый человек несет свой "крест". Перекрестился -- и неси.
Из жизни муз
С картины ХХ века: Алгебра, убивающая Гармонию. Гармония стала логической.
С картины XXI века: Гармония, убивающая Жизнь. Жизнь стала технической.
Жизнь ранена, хотя продолжается. Как Традиция. Традиционализм становится условием выживания -- не только культуры, но и природы. Но кто осмеливается поднять знамя консерватизма?..
Природа умирает, но это не значит, что ее бессмысленно сохранять. Человек смертен, но он всю жизнь пытается быть здоровым и лечиться. А некоторые даже занимаются физкультурой.
Когда экологов, зеленых, других защитников природы спрашивают, что они реально сделали, какой результат дали, они могут указать хотя бы на то, что не дали сделать: срыть, перегородить, повернуть. Это тоже надо брать за результат, теперь, видимо, главный. Ведь прогресс сам идет, а для борьбы с ним, для его регулирования нужны все человеческие силы. В современных условиях сознательные усилия людей должны носить тормозящий характер. Да, прогресс не остановишь. Но неизбежен и конец одного человека. Каждый знает, что его не миновать, однако принимает меры, чтобы "остановить мгновение". Почти никто не считает такие заботы бессмысленными. Человечество должно жить вопреки логике. Героически.
Стоит ли искать и превозносить смысл во всех наших действиях, когда главное дело бессмысленно -- наша жизнь? Но это не должно удручать человека. Жизнь не обязана оправдываться перед разумом. А ее заставляют. Если поступать до конца разумно, то, предвидя финал, не надо бы рождаться, а родившись и узнав о нем, не стоит жить. Не нужно заботиться и о своем здоровье -- зачем наполнять бочку, из которой все равно все вытекает? Ведь это бессмыслица. Однако большинство людей с ней соглашается. И правильно делает. Главное -- не всякое знание допускать в чувства. То же самое рассуждение полезно перед лицом возможной смертности человеческого рода.
Научно-техническая деятельность стала самоценной. Творчество ученых -- игрой, в которой человечество проигрывает само себя. Что делать? Да пусть играют. Надо и относиться к их занятиям как к игре. Спасение там, где опасность, писал Гельдерлин. Надо культивировать науку без воплощения. Как искусство. Тем более что они и так сливаются. Пусть будет "игра в бисер", mind games. А перед практической реализацией все изобретения должны проходить через гуманитарные фильтры. Фильтры выживания.
Искусственное вытесняет естественное. Либо путем прямого уничтожения, либо путем имитации. Химия, биотехнология, синтетические вещи, продукты, организмы. Цветы и то все больше искусственные -- "китайские". Имитируется вся природа, даже жизнь. Как спастись и хотя бы продлиться "естественному человеку"?
Надо развертывать деятельность по ликвидации результатов деятельности. Доведенная до своего логического конца, идея безотходного производства предполагает ликвидацию всего, что сделано. Замкнутый технологический цикл должен распространяться на искусственную среду в целом. Имитируя созидательное творчество, которое все больше становится разрушительным, надо имитировать и творчество разрушения, которое будет для нас спасительным. В Нью-Йорке пускают под бульдозер 10-этажные дома (еще не старые, в отличие от московских "хрущевок"), чтобы на их месте построить другие, более комфортные или небоскребы. Современные технологии устаревают через 5--7 лет. Целесообразно сразу закрывать эти заводы и на их месте строить новые. Можно сносить целые города. Главное, чтобы новое строительство шло на старом месте, -- не выбрасывать песок из песочницы, чтобы не приходилось потом слишком много его добавлять. Ведь взять-то уже негде. Наиболее продуктивно эти безумные игры начинают вестись в военном деле. Создаются производства уничтожения средств уничтожения. Разоружаются, чтобы вооружиться более эффективным оружием. Но зато в разоружении тоже заняты миллионы людей и затрачиваются миллиардные средства. Таких забот хватит на долгие годы. Перед человечеством открываются вдохновляющие перспективы -- новое грандиозное поле деятельности по переработке сделанного. Абсурд погашается абсурдом. Решается самая главная проблема -- быть занятым и ослабить удушающую хватку избыточных средств и творчества, которую они набрасывают на жизнь и любовь. Производство приобретает внутреннюю цель и собственное дыхание. Пока оно дышит, передохнем и мы.
Так продлимся...

 Знаменитый тезис К. Маркса: "Философы лишь различным образом объясняли мир, дело заключается в том, чтобы изменить его" сам должен быть изменен. Нынешний девиз: "Люди лишь различным образом изменяли мир, дело заключается в том, чтобы сохранить его". Сохранить как мир человека.
В ХХ веке, когда заговорили о смерти Бога, когда рационализм и наука, схватив его за бороду, стаскивали с небес, Ф. М. Достоевский восстал против науки: "Если истина вне Христа, то я останусь со Христом, а не с истиной". Теперь, когда дело идет о смерти человека, можно только повторить: "Если прогресс и техника переступают через человека, то я предпочту остаться с человеком, а не с техникой". Люди должны быть с людьми и людьми -- вот "Третий Завет" на третье тысячелетие. Следовать ему почти невозможно, а не следовать -- значит не жить. Общая ситуация личного вы-жи-ва-ни-я.
Мириады семян и зародышей жизни гибнут. Те, кто выжил на этой земле, -- герои. Но по отдельности. Теперь в этом нуждаются все. Сохранить присутствие Духа в коэволюции с техникой -- основной вопрос нашего бытия. Коэволюционизм -- идеология выживания человека в постчеловеческом мире. коэволюция будущего с прошлым -- только так может существовать настоящее.
Как жалко, что все проходит. Как хорошо, что все проходит. Может, теперь, когда вытесняемые технологией живые люди так близко подошли к своему концу, они, наконец, заслуживают жалости и любви.
Чьей?
Друг друга!
Мы живем в эпоху, когда человеческая техника превращается в технического человека. В "постчеловека". У него есть будущее: несколько веков. У "традиционного", "исторического" человека все будущее -- в прошлом. У него есть только вечность. Да здравствует вечное возвращение!
 Нижний Новгород


Записаться на тренинг ТРИЗ по развитию творческого, сильного мышления от Мастера ТРИЗ Ю.Саламатова >>>

Новости RSSНовости в формате RSS

Статьи RSSСтатьи в формате RSS

Рейтинг – 754 голосов


Главная » Это интересно » ТРИЗ в виртуальном мире медиатехнологий » ВЛАДИМИР КУТЫРЕВ "ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ"
© Институт Инновационного Проектирования, 1989-2015, 660018, г. Красноярск,
ул. Д.Бедного, 11-10, e-mail
ysal@triz-guide.com, info@triz-guide.com
 
 

 

Хочешь найти работу? Jooble