Институт Инновационного Проектирования | Соколов А. В. "Общая теория социальной коммуникации"
 
Гл
Пс
Кс
 
Изобретателями не рождаются, ими становятся
МЕНЮ
 
   
ВХОД
 
Пароль
ОПРОС
 
 
    Слышали ли Вы о ТРИЗ?

    Хотел бы изучить.:
    Нет, не слышал.:
    ТРИЗ умер...:
    Я изучаю ТРИЗ.:
    Я изучил, изучаю и применяю ТРИЗ для решения задач.:

 
ПОИСК
 
 



 


Все системы оплаты на сайте








ИННОВАЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
сертификация инноваторов
инновационные технологии
БИБЛИОТЕКА ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
Это интересно
ПРОДУКЦИЯ
 

 


Инновационное
обучение

Об авторе

Отзывы
участников

Программа
обучения

Вопрос
Ю.Саламатову

Поступить на обучение

Общественное
объединение



Молодому инноватору

FAQ
 

Сертификация
специалистов

Примеры заданий

Заявка на
сертификацию

Аттестационная
комиссия

Список
аттестованных
инноваторов

Инновационное
проектирование

О компании

Клиенты

Образцы проектов

Заявка
на проект

Семинары

Экспертиза проектов

   

Книги и статьи Ю.Саламатова

Теория Решения Изобретательских Задач

Развитие Творческого Воображения

ТРИЗ в нетехнических областях

Инновации 
в жизни науке и технике

Книги по теории творчества

Архивариус РТВ-ТРИЗ-ФСА

Научная Фантастика
 
 
Статьи о патентовани
   

Наука и Техника

Политика

Экономика

Изобретательские блоги 

Юмор 
 
Полигон задач

ТРИЗ в виртуальном мире
медиатехнологий
       

Книги для
инноваторов

CD/DVD видеокурсы для инноваторов

Програмное обеспечение
инноваторов

Покупка
товаров

Отзывы о
товарах
           

Соколов А. В. "Общая теория социальной коммуникации"

 

Нет гл.2
ВВЕДЕНИЕ
1. Коммуникационные аспекты эволюции культуры
Культура всякого сообщества людей представляет собой, во-первых, культурное наследие, т. е. совокупность искусственных социальных смыслов (культурных ценностей), как овеществленных (изделия), так и неовеществленных (идеи); во-вторых, деятельность по созданию, хранению, распространению и освоению культурных ценностей, называемую культурной деятельностью. Короче: культура = культурное наследие + культурная деятельность. Культурная деятельность, в свою очередь, является суммой: творчество (создание культурных ценностей) + социальная коммуникация (хранение и распространение созданных ценностей) + практическое использование (освоение) этих ценностей. Таким образом, социальная коммуникация — необходимый аспект, неотъемлемая часть культуры, и эволюция человеческой культуры есть в то же время социально-коммуникационная эволюция.
Эволюцию культуры можно представить в виде следующих пяти стадий, где неизменно присутствуют коммуникационные аспекты:
0. Пракультура (1,5 млн. лет назад — 40 тыс. лет назад) — период антропосоциогенеза, время формирования хомо сапиенс как биологического вида, когда предками человека (питекантропы, неандертальцы) были освоены средства культурной деятельности: каменные орудия и членораздельная речь. 40 тысяч лет назад на планете появился современный человек (неантроп), творец и создатель собственно культуры.
I. Археокультура (40 тыс. лет назад — III тыс. лет до н. э.) — период каменного века (верхний палеолит, мезолит, неолит), когда в первобытных общинах получила развитие не только материальная культура в виде «каменной индустрии», но и духовная культура в виде магических культов, мифологии, изобразительного и музыкального искусства. Образование в IV-III тыс. до н. э. локальных цивилизаций и изобретение письменности знаменовали переход к стадии палеокультуры.
II. Палеокультура (III тыс. лет до н. э. — XV в. н. э.) — время возникновения мощных восточных цивилизованных государств, расцвета античной культуры и сменившего ее средневековья. Вехами культурного прогресса человечества на этой стадии являются: иероглифы на стенах древнеегипетских пирамид — алфавитное письмо — Александрийская библиотека — печатный станок И. Гуттенберга. Изобретение Гуттенберга положило в Западной Европе начало новой стадии — стадии неокультуры.
III. Неокультура в разных регионах наступила в разное время (некоторые африканские и азиатские страны и в наши дни остаются на палеокультурном уровне), но для культурного лидера
5
— западноевропейского мира стадию неокультуры можно датировать XVI веком — эпохой Высокого Возрождения и Реформации, за которым последовали век Просвещения (вторая половина XVII — XVIII вв.) и XIX век — век индустриализации. К неокультуре относится и XX век, но уже в конце века в развитых странах появились признаки наступления постиндустриальной эры, которую логично связать с новой, пока еще гипотетической стадией культурной эволюции.
IV. Постнеокультура — это компьютеризированный мир с мультимедийными глобальными коммуникационными каналами и с культурным наследием, хранящимся в распределенной памяти компьютерных сетей. Короче: это время господства электронных коммуникаций, вытеснивших документную коммуникацию на периферию общественной жизни.
Легко заметить, что на всех стадиях эволюции культуры неизменно прослеживалась закономерность: совершенствование коммуникационных средств сопровождалось общественным прогрессом (иногда даже предопределяло его), а общественный прогресс, в свою очередь, стимулировал развитие коммуникации. Но эта закономерность осознавалась обществом по-разному на разных стадиях.
В дописьменной археокультуре, где устная коммуникация служила главным способом хранения и распространения культурного наследия, существовало обожествление Слова. Слову приписывалась магическая сила, оно требовало осторожного и уважительного обращения. Н. С. Гумилев в известном стихотворении «Слово» обрисовал этот культ следующим образом:
В оный миг, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, словно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.
А для здешней жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.
Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число...
6
Обожествление слова означало обожествление Коммуникации. Жрецы Древнего Египта и Месопотамии, освоившие письменность («иероглиф» означает «священное письмо»), способствовали трансформации культа Слова в культ Книги. Священные писания мировых религий не что иное, как результат коммуникации пророков со Всевышним. Всякая религия начинается с коммуникации, недаром «религия» в переводе с латыни значит «связь», но для священнослужителей коммуникация была (и остается) предметом культа, а не предметом исследования.
2. Социальная коммуникация как предмет исследования
История научного познания коммуникации начинается с античности. Античные мыслители наряду с разумом-логосом почитали речь-логос. Стимулом для этого послужило то, что политическая жизнь греков широко использовала риторику, красноречие и особым доверием народного собрания пользовались ораторы, владеющие силой устного слова. Регулятором общественной жизни служил номос — закон в виде письменного текста — дальний предок бюрократии.
В эллинистический период, когда началось культурное освоение обширных территорий Египта, Ближнего и Среднего Востока, забота о сохранении речи-логоса сделалось особенно насущной, ибо язык гарантировал выживание греческой культуры в иноземном окружении. Появились ученые «грамматики», предписывающие правила «истинного» и «чистого» греческого языка; особенно активны были александрийские грамматики.
Таким образом, коммуникация стала еще до нашей эры предметом изучения двух древнейших научных дисциплин — логики и лингвистики. В Средние века христианская церковь не забыла уроков античного красноречия. В программу подготовки священнослужителей были включены риторика, грамматика и диалектика, которые образовали «тривиум» — три первых и основных предмета изучения. Средневековые схоласты возродили древнегреческую герменевтику — науку о понимании и толковании поэтических (Гомер) и священных (Библия) текстов.
Русские ученые люди, появившиеся в XVII—XVIII вв., истово почитали живое слово и книжную премудрость. Симеон Полоцкий (1629 - 1680), зачинатель русской силлабической поэзии, писал в своих виршах:
Пониманье есть прошедшее верно постигать,
также — настоящее благоустроя,
И предвосхищение грядущего имети;
это не творящие — разумом как дети1.
1 Симеон Полоцкий. Избр. соч. М.— Л., 1953. — С. 73.
7
Почти столетие спустя М. В. Ломоносов (1711—1765) восславил дар речевого общения в следующем рассуждении: «Если бы каждый член человеческого рода не мог изъяснить своих понятий другому, то бы не токмо лишены мы были сего согласного общих дел течения, которое соединением наших мыслей управляется, но и едва бы не хуже ли были мы диких зверей, рассыпанных по лесам и по пустыням»2.
Парадоксально, но факт: западноевропейская неокультура, столь многим обязанная книжному искусству, вовсе не склонна была продолжать обожествление живого и письменного слова. Неокультурные гениальные просветители и энциклопедисты развенчивали все кумиры, кроме одного, — Разума. Книжное дело из богоугодного служения превратилось в ремесло, работавшее по заказам церкви, властей, книготорговцев, иногда — ученых корпораций.
XVIII и XIX века — это время рождения в Европе общественных и гуманитарных наук, но среди них не числились дисциплины, изучающие закономерности коммуникации как таковой. Теоретики педагогики (Я. А. Коменский, И. Г. Песталоцци, Ж.-Ж. Руссо) предпочитали развивать естественные способности детей, а не обременять их память культурным наследием предков. Языкознание, обретшее научный статус в начале XIX века благодаря трудам В. Гумбольдта, А. Шлегеля, Я. Гримма, сосредоточилось на описании, грамматическом анализе и типологизации различных языков, вовсе не осознавая себя, как и педагогика, социально-коммуникационной наукой.
В середине XIX века отцы-основатели социологии О. Конт и Г. Спенсер в своих капитальных трудах как-то потеряли из виду социальную коммуникацию, хотя, казалось бы, достаточно очевидно, что без коммуникационных взаимосвязей между людьми никакое общество существовать не может. Психология, появившаяся в конце XIX века, интересовалась больше интроспекцией, «духом народа», реакциями организма на предъявляемые стимулы (бихевиоризм), чем обменом смыслами между людьми. В европейских странах книжная культура была в расцвете; стремительно развивалось газетно-журнальное и библиотечно-библиографическое дело, появились телеграф и телефон, в конце века — кино и радио, и — странное дело — проницательные ученые-обществоведы игнорировали эти коммуникационные явления, не замечали их возрастающей социальной роли.
Только после первой мировой войны наступило относительное прозрение. Произошла научная революция в языкознании: восторжествовали семиологические (теперь говорят не «семиология», а «семиотика») идеи Ф. де Соссюра (1857—1913), которые легли в основу структурной (прикладной, математической) лингвистики. Вспомнили о семиотических идеях американского философа-прагматика Ч. Пирса (1839—1914); в Австрии и в Англии стала
2 Ломоносов М. В. Российская грамматика // Полн. собр. соч. М., 1952. Т. 7. С. 395.
8
развиваться аналитическая философия, попытавшаяся, правда, безуспешно, понять и упорядочить стихию устной коммуникации.
В социальной психологии, зародившейся на стыке веков в Германии (В. Вундт, Х. Штейнталь) и во Франции (Г. Тард, Г. Лебон) и получившей развитие в США в 20—30-е годы, коммуникационная проблематика заняла центральное место. Как она понималась в то время?
Габриэль Тард (1843—1904) был первым классиком социологии, громко и отчетливо заявившим о возможности научного изучения коммуникационных процессов и посвятившим себя этому изучению. Тард объяснял происхождение общества (социогенез) развитием социально-коммуникационной деятельности в форме подражания. Язык, религия, ремесло, государство — это продукты творчества индивидов-новаторов; другие люди стали подражать этим новаторам и таким образом утвердились названные социальные институты. По словам Тарда, «общество — это подражание, а подражание — своего рода гипнотизм».
Основоположниками американской социальной психологии считаются Джордж Мид (1886—1931) и Герберт Блумер (1900—1987), которые основали в Чикаго научную школу так называемого символьного интеракционизма (взаимодействия посредством символов). Символами считались вербальные (словесные) и невербальные действия, обладающие определенным смыслом. Благодаря взаимодействию посредством символов (символьной интеракции) люди передают друг другу знания, духовные ценности, образцы поведения, а также управляют действиями друг друга. Мышление также понималось как оперирование символами. Люди, утверждала Чикагская школа, живут в мире символов, постоянно созидая символы и обмениваясь ими с другими людьми. Предлагалась таким образом коммуникационная модель общественной жизни, где коммуникация (символьная интеракция) становилась главным действующим фактором.
Раньше американцев, еще находясь в Петрограде, о решающей роли коммуникации для развития общества писал великий социолог XX века П. А. Сорокин (1889—1968): «Взаимодействие людей по своей природе есть прежде всего взаимодействие психическое, — обмен чувствами, идеями, волевыми импульсами»3. Подобный обмен (говоря современным языком, это есть смысловая коммуникация) предопределяет динамику человеческого общества, — утверждал П. А. Сорокин.
О значимости смысловой коммуникации для прогресса человечества задумывались в начале XX века не только абстрактно мыслящие социологи, но и практики книжного дела, увлеченные утопией построения «Всемирного Дворца Книги и Знаний». Наиболее яркой фигурой в ряду мечтателей-книжников, бесспорно, является Поль Отле (1868—1944) — бельгийский
3 Сорокин П. А. Система социологии. Т. 1. Социальная аналитика. — Л., 1920. — С. 16.
9
ученый, ставший «отцом документации»4. Под «документом» П. Отле понимал «все, что графическими знаками изображает какой-либо факт или идею», т. е. любые изображения и произведения письменности или печати. В Европе и США в послевоенные годы стали распространяться службы документации, которые занимались обслуживанием бизнеса, медицины, политики, производства, т. е. специальной коммуникационной деятельностью, которая вышла за пределы традиционной библиотечно-библиографической сферы. В 1937 г. была учреждена Международная Федерация документации, ныне именуемая Международная Федерация информации и документации. Документационная практика стала предметом документационной науки, позже получившей название документалистика.
В 30-е годы в связи с распространением кино, радиовещания, массовых иллюстрированных изданий, комиксов и дешевых «покет-бук», философов-культурологов встревожил феномен массовой культуры, свидетельствующий о примитивизации духовных потребностей народных масс. Опыт манипулирования массовым сознанием в тоталитарных государствах показал могущество и опасность средств массовой коммуникации, которые могут воздействовать на человеческие массы, словно шприц, делающий подкожное вливание миллионам людей одновременно. Гитлер в «Майн кампф» уделил большое внимание пропаганде и даже сформулировал правила, которым она должна следовать: избегать абстрактных идей, апеллировать к эмоциям; настойчиво повторять несколько главных лозунгов, используя стереотипные фразы; постоянно критиковать врагов государства; выделять одного врага для целей особого поношения и др. Стало ясно, что коммуникация — это не общедоступное благо, а обоюдоострое оружие, требующее осторожного и осмысленного обращения.
После второй мировой войны развитые страны столкнулись с информационным кризисом, вызванным противоречием между накопленными человечеством знаниями и возможностями их восприятия отдельным человеком. Ученые стали заявлять: «Гениальные открытия сделаны, опубликованы и похоронены в недрах библиотек, где их невозможно обнаружить; мы не знаем, что мы знаем!» Потребовались новые коммуникационные средства, «автоматические библиографы», мемексы, информатории. Стали повсеместно создаваться информационные службы, информационные системы, информационные сети, использующие постоянно растущий потенциал вычислительной техники и техники связи. Эти средства нуждались в научном обосновании, которое стала разрабатывать информационная наука (Information Science), названная в 1966 г. в нашей стране информатика. Задача информатики виделась в совершенствовании лишь научной коммуникации; остальные же коммуникационные системы, в том числе — массовая, экономическая, политическая, эстетическая и т. д. оставались в стороне. 10 4 Рейнворд У. Б. Универсум информации. Жизнь и деятельность Отле. — М., 1976. — 402 с.

Между тем значимость массовой коммуникации не только не уменьшилась, а напротив, благодаря телевидению и персональным компьютерам возрастала все больше и больше. Общество, «облученное телевидением», перестало читать книги, ходить в кино и театры и посвятило свой досуг красочным телевизионным сериалам и видеофильмам. Западные бизнесмены и политики, всегда понимавшие значимость рекламы, открыли для себя новые возможности воздействовать на общественное мнение благодаря новым информационным технологиям. Службы паблик рилейшенз и команды имидж-мейкеров стали пользоваться повышенным спросом. «Не деградирует ли человечество?» — с тревогой спрашивали педагоги, писатели, публицисты, культурологи, взирая на взрывоподобное распространение компьютерных игр и интернетовских «чатов».
Ретроспективно оценивая достижения XX века в области изучения социальной коммуникации, можно констатировать, что коммуникационная проблематика стала составной частью фундаментальных общественных наук — социологии, психологии, социальной психологии, культурологии, социальной философии, а также освоена различными прикладными учениями от документалистики и журналистики до теории рекламы и паблик рилейшенз. Но целостная теория социальной коммуникации не сформировалась. Получилась картина рассредоточенной очаговости, когда отдельный очаг освещает тот или иной участок социальной коммуникации, но общая структура универсума коммуникации скрыта в таинственной тьме. Ясно, что очаговое познание лишь начало познавательного процесса. Что же дальше?
3. Контуры метатеории социальной коммуникации
Независимо от прикладных приложений и корыстных расчетов бизнесменов и политических лидеров зарубежные ученые оценили фундаментальную значимость социальной коммуникации для человеческой цивилизации, которую в свое время П. Я. Чаадаев (1794—1856) сформулировал вполне определенно: «Лишенные общения с другими созданиями, мы щипали бы траву, а не размышляли о своей природе»5. Более развернуто эта мысль выражается в следующих тезисах, достаточно очевидных в наши дни:
  в процессе антропогенеза коммуникационная деятельность была решающей предпосылкой и питательной почвой для образования человеческого сознания и языка;
  коммуникация — способ формирования человеческой личности, поскольку только в процессе взаимодействия с другими людьми происходит социализация индивида и развитие его способностей;
5 Чаадаев П. Я. Полн. собр. соч. — М., 1991. Т. 1. — С. 385.
11
  коммуникационная потребность — органическая (абсолютная) духовная потребность человека; изоляция от общества приводит к неизлечимым психическим травмам;
  коммуникация — фактор и условие существования любых человеческих общностей — от малых социальных групп до наций и государств;
  коммуникационная деятельность — источник, средство поддержания и использования социальной памяти, аккумулирующей культурный и исторический опыт социальных субъектов.
Между тем в Советском Союзе «коммуникационная наука», процветающая за рубежом, оказалась в числе репрессированных идеологическими органами научных дисциплин. В «Философском словаре», изданном политиздатом в 1986 г., говорится «Коммуникация — категория идеалистической философии, обозначающая общение, при помощи которого «Я» обнаруживает себя в другом... Доктрина коммуникации в целом — утонченная форма кастовых и корпоративных связей. Объективно учение о коммуникации противополагается марксистскому пониманию коллектива»6.
Нельзя не вспомнить идеологически беззаботного, но отнюдь не безграмотного в философии замечательного лирика Б. Л. Пастернака, который написал:
Ведь вся жизнь есть только миг,
Только растворение
Нас самих во всех других,
Как бы им в дарение.
В постсоветской России научный климат, разумеется, другой, но отставание наверстывается с трудом. Правда, на библиотечно-информационных, журналистских, социологических, социально-культурных факультетах уже не один год читаются курсы «Социальные коммуникации», «Социология коммуникации» и производные спецкурсы. Появилось несколько учебных пособий и научных монографий, но все-таки нет ясности, что должна представить собой «коммуникационная наука».
Главный редактор Международной Энциклопедии по коммуникации Э. Барнув, констатируя «коммуникационную революцию, происходящую в индустриальных странах», пишет: «Становится очевидным центральное положение коммуникации в человеческой истории, что и объясняет, почему такие различные дисциплины, как антропология, искусствознание, педагогика, история, журналистика, право, лингвистика, философия, политические науки, психология и социология к объяснению процесса коммуникации, сотрудничают в создании новой дисциплины», которая именуется теорией коммуникации. Задача этой дисциплины, по Э.
6 Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. — М., 1986. — С. 207-208.
12
Барнуву, состоит в том, чтобы выявить «все пути, по которым информация, идеи и установки распространяются среди индивидов, групп, наций и поколений».
С этим заявлением Э. Барнува в принципе можно согласиться, но оно нуждается в уточнении. Как представить себе «сотрудничество» разных наук в создании новой дисциплины? Некий «межнаучный круглый стол»? Ясно, что надеяться на плодотворное сотрудничество специалистов разных отраслей знания в выявлении путей распространения в обществе «информации, идей и установок» не приходится, хотя бы из-за терминологических барьеров между науками. Никакой «теории коммуникации» путем суммирования знаний, накопленных в разных научных дисциплинах, вырастить нельзя. «Теория коммуникации» не может состоять из разделов, заимствованных из антропологии, искусствознания , педагогики и т. д. Чтобы познать сущность и структуру универсума социальной коммуникации в целом, требуется не суммирование, а обобщение знания, добытого антропологией, искусствознанием, педагогикой, историей и т. д. Такое обобщение, т. е. получение нового знания путем критического анализа, сопоставления, оценки, систематизации частных фактов и концепций, свойственно не теории, а метатеории, или обобщающей теории.
Межнаучными метатеориями являются кибернетика, семиотика (общая теория знаков), системология (общая теория систем); известны метаматематика и металогика — обобщающие теории внутриотраслевого значения. Философия — метатеория человеческого познания. Э. Барнув, говоря о «сотрудничестве» наук в создании «теории коммуникации», по сути дела имеет в виду формирование метатеории социальной коммуникации.
Итак, метатеория социальной коммуникации — это межнаучная обобщающая теория, формирующаяся на основе («мета» — после) различных наук, изучающих те или иные грани (аспекты, проблемы) социальных коммуникаций. Эти науки, некоторые из которых перечислил Э. Барнув, можно назвать частными (конкретными) коммуникационными теориями (науками). При этом вовсе не обязательно, чтобы все содержание «коммуникационных наук» сводилось к коммуникационной проблематике; они могут изучать и другие проблемы, но важно, чтобы они вносили свой вклад в познание социальных коммуникаций.
Отношение метатеория — частная (конкретная) теория есть отношение взаимной зависимости. Метатеория использует содержание частных теорий для построения обобщающих концепций (типологий, периодизаций, закономерностей, принципов, тенденций и т. п.), а частные теории применяют эти концепции для углубления и обогащения своего содержания. Поэтому обе взаимодействующие стороны заинтересованы в самостоятельном существовании друг друга. Метатеория ни в коем случае не должна поглощать обобщаемые теории (в противном случае обобщать будет нечего и она утратит свой метатеоретический статус), а обобщаемые теории нуждаются в опоре на метатеорию для своего дальнейшего развития.
13
Метатеория связана генетически с обобщаемыми теориями, является производной от них и может возникнуть только после того, как созрели предпосылки для обобщения. Такие предпосылки (прав Барнув!) сейчас созрели, но созрели они не для теории коммуникации (таких теорий различных коммуникаций — массовых и специальных, речевых и технических, научных и эстетических — сегодня достаточно много), а для обобщающей метатеории. Наметились контуры метатеории социальной коммуникации, которые можно представить в виде следующих десяти проблем:
1. Понятие социальной коммуникации как межнаучной категории;
2. Коммуникационная деятельность, ее уровни, виды, формы;
3. Социальная память и социальная коммуникация;
4. Естественные и искусственные коммуникационные каналы;
5. Эволюция социальных коммуникаций; смена коммуникационных культур;
6. Семиотический подход к социально-коммуникационным проблемам: семиотика социальной коммуникации;
7. Информационный подход к социальной коммуникации: социальная информация;
8. Коммуникационные потребности личности, социальных групп, общества;
9. Социально-коммуникационные институты и службы;
10. Система социально-коммуникационных наук.
В настоящее время курс «Социальная коммуникация» изучается на факультетах культуры, журналистики, социологических, библиотечно-информационных факультетах и в некоторых других вузах. Учебники и учебные пособия отсутствуют. Поэтому настоящая книга написана в жанре учебного пособия. Проблематика метатеории, рассмотренная нами, охватывает содержание вузовского общепрофессионального курса. Каждой из проблем посвящена одна из глав книги. В конце каждой главы приводятся: выводы, отражающие более-менее достоверное знание по данной проблеме; terra incognita (непознанная область), где перечислены некоторые актуальные вопросы, ответы на которые мы не знаем; список литературы, рекомендуемой для дальнейшего изучения проблемы.
14
1. ПОНЯТИЕ О СОЦИАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ

1.1. Обыденное и научное понимание коммуникации

Обыденное толкование коммуникации, бытовавшее в русском языке, легко проследить по справочной литературе. В первом словаре иностранных слов «Лексикон вокабулам новым по алфавиту», правленном лично Петром I, среди более 500 иностранных «вокабул» учтена и «коммуникация» в значении «переговор, сообщение». Встречается это слово в писаниях Петра и его сподвижников7. В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля (1881 г.) слово «коммуникация» писалось с одним «м» и толковалось как «пути, дороги, средства связи мест». Именно в этом смысле Н. В. Гоголь писал: «Невский проспект есть всеобщая коммуникация Петербурга». До революции иных значений за термином «коммуникация» не числилось (с начала XX века его стали писать с двумя буквами «м»). Современный «Большой энциклопедический словарь» (М., 1997) указывает два значения: 1) путь сообщения, связь одного места с другим; 2) общение, передача информации от человека к человеку, осуществляющаяся главным образом при помощи языка. Коммуникацией называются также сигнальные способы связи у животных.
Термин «коммуникация» используется многими общественными, биологическими, техническими науками, и чаще всего имеется в виду элементарная схема коммуникации, приведенная на рис. 1.1.
Рис. 1.1. Элементарная схема коммуникации
Элементарная схема показывает, что коммуникация предполагает наличие не менее трех участников: передающий субъект (коммуникант) —передаваемый объект (сообщение) — принимающий субъект (реципиент)8. Стало быть, коммуникация — это разновидность взаимодействия между субъектами, опосредованного некоторым объектом. Для отграничения коммуникации от других процессов обратим внимание на следующие ее отличительные признаки:
1. В качестве участников коммуникации выступают два субъекта, которыми могут быть: отдельный человек или группа людей, вплоть до общества в целом, а также животные (зоокоммуникация). Согласно этому признаку из понятия коммуникации исключается
7 Петров Л. В. Массовая коммуникация и искусство. — Л.: ЛГИТМиК, 1976. — С. 12.
8 Отметим, что некоторые авторы предпочитают форму «коммуникатор», а не «коммуникант». Но эта форма не согласуется с формой «реципиент», ибо нужно тогда принять «реципиентор», что травмирует русский язык.
15
взаимодействие неодушевленных объектов; так, взаимосвязи Солнца и Земли не есть коммуникационный процесс.
2. Обязательно наличие передаваемого объекта, который может иметь материальную форму (книга, речь, жест, милостыня, подарок и т. д.) или не иметь ее. Например, коммуникант может неосознанно воздействовать на реципиента, внушая ему доверие, симпатию, антипатию, любовь. Вырожденная форма коммуникации — общение человека с самим собой (внутренняя речь, размышления, воспоминания и т. п.).
3. Коммуникации свойственна целесообразность, или функциональность, поэтому бред — не коммуникационный акт. Целесообразность может проявляться в трех формах:
3.1. Перемещение материального объекта в геометрическом пространстве из пункта А в пункт В — в этом заключается цель транспортной или энергетической коммуникации;
3.2. Цель взаимодействующих субъектов заключается не в обмене материальными предметами, а в сообщении друг другу смыслов, обладающих идеальной природой. Носителями смыслов являются знаки, символы, тексты, имеющие внешнюю, чувственную воспринимаемую форму, и внутреннее, постигаемое умозрительно содержание;
3.3. Элементарная схема коммуникации (рис. 1.1.) пригодна для генетической связи «дети — родители». Как известно, эта связь осуществляется посредством генетической информации (передаваемый объект), представляющей собой особым образом закодированную программу воспроизводства (биосинтеза, репликации) определенного организма. Специфика ситуации состоит в том, что дети, т. е. реципиент, отсутствуют до появления генетической информации и синтезируются на ее основе. Зигота, т. е. оплодотворенная клетка, знаменующая образование зародыша, еще может рассматриваться как объединение частей родительского тела в виде половых клеток — гамет, но сам ребенок является не частью своих родителей, а их подобием, точнее — биологическим образом. В данном случае цель коммуникации заключается в передаче этого образа от поколения к поколению, допустим, передача «лошадности» от лошади к жеребенку.
Исходя из сказанного, можно дать следующее научное толкование: коммуникация есть опосредованное и целесообразное взаимодействие двух субъектов. Это взаимодействие может представлять собой: движение материальных объектов в трехмерном геометрическом пространстве и в астрономическом времени или движение идеальных объектов (смыслов, образов) в многомерных умозрительных (виртуальных) пространствах и временах.
Различаются три многомерных хронотопа (хронотоп — пространственно-временные координаты):
16
генетический хронотоп, где происходит движение биологических образов и генетических программ в биологическом времени и пространстве (ареале обитания данной популяции);
психический (личностный) хронотоп, где бытуют смыслы, освоенные данной личностью; это область духовной жизни, формируемая в процессе жизнедеятельности человека;
социальный хронотоп, где происходит движение смыслов в социальном времени и пространстве, т. е. в определенном человеческом обществе.
В зависимости от пространственно-временной среды получается типизация коммуникации, представленная на рис. 1.2.
Рис. 1.2. Типизация коммуникации
Согласно рис. 1.2. имеются четыре типа коммуникации, т. е. опосредованного и целесообразного взаимодействия субъектов:
I. Материальная (транспортная, энергетическая, миграция населения, эпидемии и др.);
II. Генетическая (биологическая, видовая);
III. Психическая (внутриличностная, автокоммуникация);
IV. Социальная (общественная).
Последние три типа являются смысловыми, т. е. в качестве передаваемого сообщения выступает не данная в ощущениях вещь или вещественное свойство, а умозрительно постигаемый смысл. При этом соблюдается следующий закон коммуникации: сообщения смысловых коммуникаций всегда имеют идеальное (духовное) содержание и, как правило, но не всегда, — материальную, чувственно воспринимаемую форму. Так, подражание или телепатия — это социально-коммуникационные акты, не имеющие материальной формы.
17
Важно обратить внимание на то, что все виды смысловой коммуникации взаимосвязаны через личность (человека), т. е. субъекта социальной коммуникации. Благодаря генетической коммуникации мы получаем свойственные хомо сапиенс нейрофизиологические и анатомические предпосылки мыслительной и речевой деятельности: асимметричный мозг, «речевые зоны» в левом полушарии, артикуляционный аппарат для произнесения членораздельных звуков, Ясно, что без этих предпосылок не была бы возможна ни внутриличностная, ни социальная коммуникация. Можно сказать, что наследственность «вооружает» человека для социальной коммуникации.
Внутриличностная коммуникация, или автокоммуникация, формируется в ходе интеллектуального становления человека в социальной среде. Говорят, что автокоммуникация — интериоризованная социальная коммуникация. Благодаря этой интериоризации взрослый человек научается облекать свои мысли, чувства, желания в коммуникабельную форму и становится коммуникантом и реципиентом осмысленных внешних сообщений. При этом внутренняя речь выполняет две функции: во-первых, функцию «полуфабриката» внешних высказываний, смысл которых окончательно «совершается в слове» (Л. С. Выготский); во-вторых, функцию особого коммуникационного канала, обращенного к «самости» личности, ее «внутреннему голосу». Именно этот скрытый диалог с самим собой активизируется при восприятии произведений искусства, которые нужно не просто осмыслить как сообщение о чем-то, а пережить как личный опыт.
Итак, социальная коммуникация неразрывно связана с генетической и психологической смысловыми коммуникациями, которые служат ее необходимыми предпосылками, и вместе с тем она определяющим образом воздействует на становление и формирование последних. Действительно, генетически наследуемые органы мышления и речи никогда бы не возникли, если бы их не востребовала социально-коммуникационная практика; психическое развитие ребенка зависит от нахождения в социальной среде и общения с другими людьми (печальный опыт «маугли», взращенных животными, свидетельствует об этом.
Теперь можно дать научную дефиницию понятию социальной коммуникации: социальная коммуникация есть движение смыслов в социальном времени и пространстве. Это движение возможно только между субъектами, так или иначе вовлеченными в социальную сферу, поэтому обязательное наличие коммуникантов и реципиентов подразумевается. Именно из данной дефиниции мы будем исходить в дальнейшем изложении.
Следует отметить, что многими авторами используется техницистская трактовка социальной коммуникации, когда коммуникация представляется как передача информации от отправителя (передатчика) к потребителю (приемнику). Под информацией понимается содержание сообщения, которое кодируется, чтобы обеспечить его коммуникабельность, а сам
18
коммуникационный процесс отождествляется с телеграфно-телефонной моделью связи, показанной на рис. 1.3.
Рис. 1.3. Телефонно-телеграфная модель технической коммуникации.
Приведенная схема технической коммуникации оправдывает себя в области проводной и радиосвязи, теории информации, телекоммуникации и в других технических приложениях, но она не является схемой социальной коммуникации, ибо закодированные сообщения движутся не в социальном, а в геометрическом пространстве. Техническая схема передачи информации по сути дела есть разновидность материальной, точнее — модулированной энергетической коммуникации. Мы используем далее некоторые понятия технической коммуникации, в частности, понятие коммуникационный канал (гл. 4) и рассмотрим природу понятия информации (гл. 7), но руководствоваться технической трактовкой социальной коммуникации в метатеоретических построениях нельзя, потому что она относится к частному случаю коммуникационной деятельности.
Для более глубокого раскрытия сути принятой нами дефиниции социальной коммуникации поясним три момента:
а) что есть смысл, образующий содержание коммуникационных сообщений;
б) как этот смысл понимается реципиентом;
в) чем социальное время и социальное пространство отличаются от материального хронотопа — единства астрономического времени и геометрического пространства.

1.2 Проблема смысла

Смысл (значение), по словам С. Лема, «сущее бедствие» лингвистов, логиков, психологов, философов9. Проблема смысла — бурный эпицентр многовековых споров идеалистов и материалистов, поскольку «смысл» — псевдоним философской категории «идеальное». Беда в том, что смыслы обнаруживаются не только в продуктах умственной деятельности людей, например, в психической или социальной коммуникации, но и в материальных культурных ценностях (утварь, машины, украшения и пр.). Некоторые особенно чуткие натуры видят осмысленность в природных явлениях, не зря же Ф. И. Тютчев заверил:
9 Лем С. Сумма технологии. — М., 1968. — С. 208.
19
Не то, что мните вы, природа.
Не слепок, не бездушный лик.
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык.
Известно, что люди могут общаться не только с подобными себе одушевленными субъектами, но и с Богом, с Природой, с компьютерными сетями, и это общение не бессмысленно. Стало быть, источниками смыслов, т. е. коммуникантами в смысловой коммуникации, могут быть не только социализированные личности, владеющие устной и письменной речью, и мы не можем не учитывать этот факт.
Проблема смысла, как и проблема идеального, не решена в современной науке и философии. Это — terra incognita нашего познания. В нашу задачу не входит освоение этой «неведомой земли», но без некоторых ее «достопримечательностей» обойтись нельзя. Не будем стремиться к ответу на вопрос: «что такое смысл вообще?» и не будем уточнять смыслы, скрытые в небесной механике, системе кровообращения и моделях атома. Нас интересуют те смыслы, которые содержатся в социально-коммуникационных соотношениях.
В целесообразной, а не хаотичной социальной коммуникации коммуниканты и реципиенты осознанно преследуют три цели:
1. познавательная — распространение (коммуникант) или приобретение (реципиент) новых знаний или умений;
2. побудительная — стимулировать других людей к каким-либо действиям или получить нужные стимулы;
3. экспрессивная — выражение или обретение определенных переживаний, эмоций.
Для достижения этих целей содержание коммуникационных сообщений должно включать: знания и умения (коммуникант нечто знает или умеет и может поделиться этим опытом с другими людьми); стимулы (волевые воздействия, побуждающие к активности); эмоции (коммуниканту важно эмоционально «разрядиться», получить сочувствие, а реципиент ищет положительных эмоций и душевного комфорта). Именно эти продукты духовной человеческой деятельности мы называем смыслами. Когда речь идет о социальной коммуникации, имеется в виду движение в социальном пространстве и времени знаний, умений, стимулов, эмоций.
Строго говоря, сведение результатов духовной деятельности всего лишь к четырем идеальным продуктам является огрублением и принимается нами условно. Поэтому сделаем два примечания:
1. В понятие «знание» мы включаем не только санкционированные разумом факты и концепции, но и интуитивно принимаемые ценностные ориентации, идеалы, убеждения и предметы веры, ибо человек знает об их существовании в своем сознании. В понятие «умение»
20
входят нормы, навыки, методы, приемы, привычки, бессознательные установки, определяющие действия человека в той или иной ситуации. Короче говоря, знание — то, что человек думает (содержание мышления), а умение — то, как человек действует. Принципиальная разница между знанием и умением та, что знание можно сообщить устно или письменно, а умение нужно показать, продемонстрировать, ибо описание всегда будет неполным.
2. Нужно отдавать себе отчет в существовании гибридных, промежуточных смыслов. Идеалы, убеждения, предметы веры — это синтез рационального, эмоционального и волевого начала; они не только признаются разумом «наилучшими», но и чувственно переживаются и способны побуждать к действию. Аналогично нормы и методы представляют собой «инструментальное знание» и не вписываются полностью в категорию «умения».
Начальным источником знаний, умений, стимулов, эмоций является индивидуальная психика, где эти стимулы зарождаются и движутся в психическом времени и пространстве (коммуникацию с Богом и Природой оставим в стороне). Для того, чтобы началась социальная коммуникация, коммуникант должен опредметить, овеществить свои смыслы, т. е. воплотить их в содержании коммуникационного сообщения. Коммуникационное сообщение движется в материальном пространстве и времени, достигая в конце концов своего реципиента. Для того, чтобы завершилась социальная коммуникация, реципиенту нужно распредметить смысловое содержание сообщения, т. е. понять его и включить понятые смыслы в свою психику, точнее — в индивидуальную память.
Социальная коммуникация оказывается весьма сложным процессом, где происходят операции опредмечивания и распредмечивания смыслов и переход смыслов из психического хронотопа в материальный хронотоп и снова в психический хронотоп. Нам нет необходимости детально прослеживать эти преобразования, тем более, что механизм их известен весьма схематично. Отметим очевидное.
Смыслы, которыми владеет коммуникант, могут «опредметиться» двояко: во-первых, в виде коммуникационных сообщений (речь, письмо, рисунок); во-вторых, в виде утилитарных изделий (орудия, оружие, одежда, жилища), где также воплощены знания и умения человека. Реципиент может использовать для постижения смыслов оба вида сообщений и в обоих случаях есть свои проблемы. Казалось бы, предпочтительнее иметь дело с устным или письменным посланием на знакомом естественном языке, специально предназначенном для восприятия его данным реципиентом. Ведь смыслы, воплощенные в изделиях, нужно уметь извлечь, раскодировать и осмыслить, что, по-видимому, сложнее чтения текста на родном языке. Однако и в последнем случае адекватное понимание проблематично. Познакомимся теперь с проблемой понимания.
21

1.3. Проблема понимания

До сих пор мы акцентировали внимание на смысловых процессах в сознании коммуниканта, теперь обратимся к реципиенту, поскольку именно он является конечной инстанцией, определяющей эффективность смысловой коммуникации.
Единственный способ овладеть смыслами — их понимание. Понимание присутствует в двух умственных процессах: в познании и в коммуникации. Когда речь идет о понимании причинно-следственной связи, устройства машины, мотивов поведения человека, особенностей сложившейся ситуации, имеет место познавательное понимание. Когда же речь идет о понимании сообщения, имеется в виду коммуникационное понимание. Познавательное понимание — предмет изучения гносеологии (теории познавания), а коммуникационное понимание со времен античности изучается герменевтикой.
Герменевтика этимологически связана с именем Гермеса, которого древнегреческая мифология рисовала посланцем олимпийских богов, передававшим их повеления и послания людям. В обязанности Гермеса входило истолкование и объяснение передаваемого текста, ему приписывалось изобретение письма. В Древней Греции герменевтика представляла собой искусство толкования (интерпретации) иносказаний, символов, произведений древних поэтов, прежде всего — Гомера. В христианском богословии герменевтика ориентировалась на толкование Библии. Особенное значение поиску истинного смысла священных текстов придавали протестанты, которые на этой почве непримиримо враждовали с католиками, считавшими невозможным правильное понимание Священного писания в отрыве от церковной традиции.
С эпохи Возрождения герменевтическая проблематика вошла в состав классической филологии в связи с актуальными тогда проблемами понимания и включения в современность памятников античной культуры. С XIX века начался период современной герменевтики, трактуемой как метод «вживания», «вчувствования» в духовную жизнь, в культуру прошлых эпох, который свойственен гуманитарным наукам, в отличие от естественных наук. Она получила статус философской науки, углубилась в гносеологию и онтологию (М. Хайдеггер, Г. Гадамер, П. Рикëр), и коммуникационное понимание постепенно оказалось за пределами ее предмета.
Коммуникационное понимание может иметь три формы:
1) реципиент получает новое для него знание; коммуникационное понимание сливается с познавательным и имеет место коммуникационное познание;
2) реципиент, получивший сообщение, не постигает его глубинный смысл, ограничиваясь коммуникационным восприятием (к примеру, текст басни понят, а мораль ее уразуметь не удалось);
22
3) реципиент запоминает, повторяет, переписывает отдельные слова или фразы, не понимая даже поверхностного смысла сообщения; тогда имеет место псевдокоммуникация, так как нет движения смыслов, а есть лишь движение материальной оболочки знаков.
Коммуникационное познание является творческим познавательным актом, потому что реципиент не только осознает поверхностный и глубинный смыслы сообщения, но и оценивает их с точки зрения этического долженствования и прагматической пользы.
Предлагаются разные критерии распознавания уровня понимания. Американские прагматики считают критерием поведение человека: если один человек попросил другого выключить свет, то неважны познавательно-коммуникационные операции в головах собеседников, важно, будет ли выключен свет. Если да, то имеет место коммуникационное познание.
Другие ученые полагают, что сообщение понято правильно, если реципиент может стать автором разумных утвердительных высказываний по поводу его содержания, т. е. обсуждать раскрытие темы, идейно-художественные достоинства, стиль изложения, полезность сообщения и т. д.
Третьи отвергают столь упрощенные критерии, считая, что они не годятся для оценки адекватного понимания художественного, религиозного, научного произведения. А. Франс заметил: «Понимать совершенное произведение искусства, значит, в общем, заново создавать его в своем внутреннем мире». Дело в том, что глубокое понимание включает сопереживание, т. е. нужно не только узнать знаки и уяснить поверхностный и глубинный смысл сообщения, но также открыть и пережить то эмоциональное состояние, которое владело автором в процессе творчества. Конечно, не каждый человек обладает даром заново воссоздавать произведения искусства в своей душе.
Завышенный, практически недостижимый уровень коммуникационного познания питает скепсис относительно возможностей понимания людьми друг друга. Гете, изучая Спинозу, пришел к выводу: «Никто не понимает другого; никто при тех же самых словах не думает того, что думает другой; разговор, чтение у различных людей возбуждает различные ряды мыслей». В. Гумбольдт выразился афористично: «Всякое понимание есть вместе с тем непонимание». Ф. И. Тютчев (1803—1873), который с 1822 по 1837 год служил в Мюнхене и, возможно, слышал о словах Гете и Гумбольдта, выразил свою точку зрения в известных поэтических строках (1830):
Молчи, скрывайся и таи
И чувства, и мечты свои!
Пускай в душевной глубине
И всходят и зайдут оне,
Как звезды ясные в ночи,
Любуйся ими и молчи!
23
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, что ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи.
Питайся ими и молчи!
Маститый литературовед Д. Н. Овсянико-Куликовский (1853–1920) утверждал, что полное понимание одним человеком другого было бы возможно лишь тогда, когда воспринимающий полностью уподобляется говорящему, теряет индивидуальные особенности своей личности. Чтобы полностью понять Пушкина, не достаточно прочесть все книги, которые он читал, нужно еще не читать то, что не читал он.
Наш современник Ю. Б. Борев как бы отвечает Д. Н. Овсянико-Куликовскому: «Понимание вовсе не есть соприкосновение душ. Мы понимаем мысль автора настолько, насколько мы оказываемся конгениальны ему... Объем духовного мира автора шире самого обширного авторского текста. Понимание имеет дело с текстом, а не с духовным миром человека, хотя они и не чужды друг другу»10.
Проблему понимания усугубляет еще и тот факт, что оно всегда сопровождается «приписыванием смысла» со стороны реципиента. Получается ситуация «суперпонимания», которую А. А. Потебня описал так: «Слушающий может гораздо лучше говорящего понимать то, что скрыто за словом, и читатель может лучше самого поэта постичь идею его произведения..., сущность, сила такого произведения не в том, что разумел под ним автор, а в том, как оно действует на читателя»11. Действительно, ученый-герменевтик может прочитать в трактате средневекового алхимика такие откровения, о которых тот и не подозревал.
Итак, проблема коммуникационного познания остается открытой, это еще одна, наряду с проблемой смысла, terra incognita нашей науки. Несколько лучше обстоит дело с коммуникационным восприятием. Не доходя до глубинных мотивов и замыслов коммуниканта, реципиент в состоянии поддерживать диалог с ним и даже «понимать мысль автора настолько, насколько он оказывается конгениальным ему». Что касается «псевдокоммуникации», то, вообще говоря, она — обыденное явление в нашем общежитии и причина многих недоразумений и конфликтов.
10 Борев Ю. Б. Теория художественного восприятия и рецептивная эстетика // Художественная рецепция и герменевтика. — М., 1985. — С. 38.
11 Потебня А. А. Эстетика и поэтика. — М., 1976. — С. 330.
24

1.4. Социальное пространство и время

Как уже отмечалось, существуют разные хронотопы (пространственно-временные координаты), и нужно пояснить, почему для социальной коммуникации нами выбран социальный хронотоп, а не материальное трехмерное пространство и астрономическое время. Ведь члены общества обитают в географическом пространстве трех измерений и время отсчитывают согласно календарям, согласованным с движением небесных светил. Зачем понадобилось из осязаемого и привычного материального хронотопа удаляться в умозрительный хронотоп, где нет ни линейных мер, ни обыкновенных часов?
Во всем виновата идеальная природа смыслов, которыми оперирует социальная коммуникация. Если бы речь шла о технической коммуникации, т. е. о передаче сообщений, сигналов, текстов, вообще — объектов, имеющих материально предъявленную форму, обращение к многомерным хронотопам было бы неуместно. Смыслы же принадлежат не материальной, а идеальной реальности, поэтому их движение нельзя проследить в земной атмосфере или измерить сверхточным хронометром. Его нужно фиксировать идеальными, а не материальными инструментами. Такими «идеальными инструментами» служат понятия социальное пространство и социальное время.
Социальное пространство — это интуитивно ощущаемая людьми система социальных отношений между ними. Социальные отношения многочисленны и разнообразны — родственные, служебные, соседские, случайные знакомства и т. д., поэтому социальное пространство должно быть многомерным. Когда говорят, что человек «пошел вверх» или «опустился на дно жизни», имеется в виду социальное пространство.
Распространение смыслов в социальном пространстве означает восприятие их людьми, находящимися в определенных социальных отношениях с коммуникантом. Коммуникант никогда не ставит целью передать сообщение из пункта А в пункт В; ему важно, чтобы смысл сообщения дошел до социально связанных с ним людей и был ими правильно понят. В противном случае получается несмысловое взаимодействие, социальной коммуникации нет. Так, читательское назначение книги есть ее социально-коммуникационный адрес, а почтовый адрес, по которому переслали книгу, — материально-пространственные координаты читателя.
Социальное время — это интуитивное ощущение течения социальной жизни, переживаемое современниками. Это ощущение зависит от интенсивности социальных изменений. Если в обществе изменений мало, социальное время течет медленно; если изменений много, время ускоряет свой ход. Согласно «социальным часам», десятилетия застоя равны году революционной перестройки.
Социальные смыслы (знания, эмоции, стимулы) обладают свойством старения, т. е. утрачивают ценность со временем. Но только не с календарно-астрономическим временем,
25
измеряемым сутками, годами, веками, а с социальным временем, измеряемым скоростью общественных преобразований. Смыслы устаревают потому, что появляются новые, более актуальные смыслы, завладевающие вниманием общества. Поэтому одни смыслы, например, математические теоремы, сохраняют свою ценность веками, а другие, например, прогнозы погоды на завтра, послезавтра никого не интересуют. Движение смыслов в социальном времени — это длительность сохранения смыслами своей ценности.
Изучать социальную коммуникацию как движение смыслов в социальном пространстве и времени это значит изучать, как знания, умения, эмоции, стимулы доходят до реципиентов и понимаются ими, а также как долго эти смыслы сохраняют свою ценность для общества.

1.5. Выводы

1. Понятие социальной коммуникации является межнаучным. В его разработке участвуют науки: герменевтика, лингвистика, логика, психология, социология, философия, эстетика, но главную роль должна сыграть обобщающая метатеория социальной коммуникации (МТСК), для которой это понятие является базовой научной категорией, служащей отправной точкой и основой для метатеоретического исследования
2. Научным результатом главы 1 являются следующие основополагающие понятия:
2.1. Коммуникация вообще — это опосредованное и целесообразное взаимодействие двух субъектов.
2.2. В зависимости от пространственно-временной среды различаются четыре типа коммуникации: материальная, генетическая, психическая, социальная. Три последних образуют класс смысловой коммуникации.
2.3. Социальная коммуникация есть движение смыслов в социальном времени и пространстве.
2.4. Смыслы, движущиеся в социальном времени и пространстве от коммуниканта к реципиенту, представляют собой знания, умения, стимулы, эмоции.
2.5. Социальное пространство — интуитивно ощущаемое людьми течение социальной жизни, зависящее от интенсивности социальных изменений.
2.6. Социальное время — интуитивно ощущаемое людьми течение социальной жизни, зависящее от интенсивности социальных изменений.
2.7. Социальная коммуникация, как правило, имеет материальную, чувственно воспринимаемую форму и духовное умопостигаемое содержание.
3. Поскольку социальная коммуникация представляет собой движение смыслов в социальном времени и в социальном пространстве, напрашивается разделение движения в пространстве и движения во времени, которые, очевидно, не совпадают и имеют свою специфику. Будем рассматривать эти движения отдельно и назовем движение смыслов в социальном пространстве диатопной, коммуникационно-пространственной, или просто коммуникационной деятельностью, а движение смыслов в социальном времени — социальной памятью, коммуникационно-временной, диахронической, или мнемической деятельностью. Вместе с тем нужно всегда иметь в виду закон: коммуникационная деятельность и память — две стороны одной медали, именуемой «коммуникация».
4. Terra incognita. Метатеория социальной коммуникации, являясь обобщающей наукой, зависит от уровня разработанности коммуникационной проблематики в других научных дисциплинах и теориях. Материал главы 1 показывает неразработанность двух фундаментальных философских проблем:
4.1. Проблема смысла; как связаны мысль и мозг?
4.2. Проблема понимания: каким образом происходит опредмечивание и распредмечивание смыслов? Как внутриличностная коммуникация преобразуется во внешнюю социальную коммуникацию, и наоборот?
26
Литература
1. Агафонов А. Ю. Человек как смысловая модель мира. — Самара: Изд. дом «Бахрах—М», 2000. — 336 с.
2. Бурдье П. Начала. — М., 1994. — С. 181—207.
3. Знаков В. В. Понимание в познании и общении. — М.: Ин-т психологии РАН, 1994. — 237 с.
4. Конецкая В. П. Социология коммуникации: Учебник. — М.: Междунар. ун-т бизнеса и управления, 1997. — 304 с.
5. Лосев А. Ф. Проблема смысла и реалистическое искусство. — М.: Искусство, 1995. — 320 с.
6. Павилëнис Р. И. Проблема смысла. Современный логико-философский анализ языка. — М.: Мысль. 1983. — 286 с.
7. Петров Л. В. Массовая коммуникация и культура. Введение в теорию и историю. — СПб., 1999. — С. 15—34.
8. Соколов А. В. Введение в теорию социальной коммуникации. — СПб., 1996. — С. 17—43; 201—228.
9. Чернышев С. Б. Смысл. Периодическая система его элементов. —М., 1993. — 223 с.
27

 

3. СОЦИАЛЬНАЯ ПАМЯТЬ
3.1. Виды памяти и мнемические действия
В разделе 1 мы определили социальную память, или мнемическую деятельность как движение смыслов в социальном времени. Для раскрытия сущности и специфических особенностей социальной памяти полезно сопоставлять ее с другими типами памяти, которые соответствуют другим типам смысловой коммуникации. Как показано на рисунке 1.2., помимо социальной коммуникации, существует еще генетическая и психическая коммуникация со своими смыслами и хронотопами. Следовательно, вырисовываются три типа памяти:
— генетическая;
— психическая:
— социальная.
Генетическая память, или наследственность (память биологического вида или родовая память) обеспечивает движение в биологическом времени генетических программ, инстинктов, безусловных рефлексов и биологических образов, свойственных данному виду. Материальным носителем генетической памяти служат нуклеиновые кислоты (ДНК и РНК), посредством которых закодированы генетические смыслы. Совокупность этих смыслов образует генофонд — материальное воплощение генетической памяти. Наследственность представляет консервативность живых организмов, выступая в неразрывной связи с изменчивостью, обусловленной воздействием внешней среды и жизненным опытом индивидуальных особей.
Помимо генетической памяти, биологи еще различают нейрофизиологическую память — устойчивые связи в нервной системе, возникшие во время жизни особи, например, условные рефлексы, и биохимическую память, хранящую индивидуальные биохимические изменения, например, иммунитет. Эти виды памяти несут следы внешних воздействий некоммуникационного характера, поэтому они не представляют для нас интереса. Исключение — дрессировка животных и воспитание условных рефлексов в лабораторных условиях (опыты И. П. Павлова), где коммуникационное сообщение (сигналы) налицо. Что же касается наследственности (генетической памяти), то она определяет врожденные структуры и качества индивидуальной человеческой памяти, а также этнопсихологические особенности социальной памяти, и поэтому мы не можем ее не учитывать32. Наследственность — готовый для индивидуального опыта запас потенциальных психических особенностей и их связей.
32 Наследственность изучает психогенетика — наука на стыке генетики и психологии. См.: Щербо И. В., Марютина Т. М., Григоренко Е. Л. Психогенетика: Учебник для вузов. М., 1998. — С. 505.
66
Психическая память понимается в психологии как сохранение и последующее воспроизведение человеком его опыта. Под опытом подразумеваются знания, умения (навыки), эмоциональные переживания и волевые стимулы (желания, интересы, ценностные ориентации), т.е. то, что мы назвали смыслом. Действительно, бессмысленный опыт в памяти не фиксируется, а смысл всегда постигается человеком благодаря опыту. Поэтому определение психической памяти не противоречит общепринятой в психологии трактовке. Надо заметить, что в последнее время в связи с распространением в психологии информационного подхода память стали определять как «передачу информации по временному каналу».33 Информационные модели памяти наглядны, и мы их продемонстрируем в дальнейшем, но нельзя не отметить, что авторы этих моделей не поясняют, что они понимают под «информацией». По сути дела информация отождествляется со «смыслом» и «опытом», и не более того.
По содержанию различаются следующие разделы индивидуальной памяти:
A. Образный (зрительный, слуховой, осязательный) — память о восприятиях и представлениях, полученных благодаря органам чувств; этот раздел можно назвать фактографическим, потому что он сохраняет образы эпизодов, событий, явлений, которые человеку случилось наблюдать в течение его жизни;
B. Семантический (смысловой) или словесно-логический раздел — память на слова, понятия, высказывания, абстрактные идеи, короче — память о языках, текстах и знаниях, выраженных на этих языках; этот раздел памяти иногда называют тезаурус 34;
C. Аффективный — хранилище положительных и отрицательных эмоций, «память сердца»;
D. Моторный — раздел памяти о реакции на данные стимулы, управляющие поведением (условные рефлексы — разновидность моторной памяти); здесь хранятся фиксированные установки, т. е. готовность действовать определенным образом (Д. Н. Узнадзе); восприятие путем подражания и выработанные личным опытом умения, навыки, приемы, привычки;
E. Самосознание — сохранение самотождественности, своего Я, своей «самости».
Нетрудно увидеть, что разделы памяти различаются по хранимым ими смыслам, что подтверждает формулировку «память — движение смыслов во времени». Именно движение, а не запечатленные в мозговом веществе изображения и письмена. Поэтому память тождественна мнемической деятельности (мнема – греч. «память»). Подобно всякой сложной деятельности,
33 Веккер Л.М. Психика и реальность: единая теория психических процессов. — М., 1998. — С. 505.
34 Тезаурус (греч. – сокровищница) – совокупность лексических единиц (слов, устойчивых словосочетаний) или высказываний с фиксированными смысловыми (парадигматическими) отношениями между ними (отношения род – вид, целое – часть, сходство, противоположность, предмет – свойство, ассоциации и т.д.).
67
мнемическая деятельность складывается из действий. Различаются следующие мнемические действия:
1. Запоминание (в информационных моделях говорят «ввод информации») — восприятие органами чувств внешних сигналов, стимулов, образов, их мысленная обработка (опознание, ассоциации с имеющимися в памяти смыслами, оценка) и формирование нового смысла , который включается в тот или иной вид памяти. Запоминание может быть непроизвольным, совершающимся без волевых усилий, и сознательным, преднамеренным; целенаправленно организованное запоминание есть заучивание.
2. Сохранение — собственно мнемический процесс — движение смыслов во времени без их исчезновения. С. Л. Рубинштейн (1889—1960) отмечал в своем классическом учебнике по общей психологии: «Само сохранение — это не пассивное хранение материала, не простое его консервирование. Сохранение — это динамический процесс, включающий какую-то более или менее выраженную переработку материала, предполагающую участие различных мыслительных операций (обобщения, систематизации и т.д.)… оно включает освоение и овладение материалом, его переработку и отбор, обобщение и конкретизацию, систематизацию и детализацию и т. д.»35. важным условием сохранения является повторение акта запоминания.
3. Воспроизведение (вывод информации) — извлечение хранящихся в памяти смыслов и использование их в практической жизни. Воспоминание — сугубо человеческий способ воспроизведения запомнившихся смыслов, являющийся результатом внутриличностной коммуникации, диалога с собственной памятью. Воспоминание, как и запоминание, может быть непроизвольным, а может быть сознательным.
4. Забывание — освобождение памяти от неактуальных смыслов, не востребованных в практической деятельности. Однако, как выяснилось, человеческая память обладает способностью десятилетиями сохранять образы, факты, тексты, казалось бы давным-давно позабытые. Канадский нейрохирург У. Пенфилд обнаружил, что электрическое раздражение некоторых участков коры головного мозга вызывает у пациентов картины далекого прошлого. Так, одна пациентка вспомнила любимую в детстве мелодию, которую позже ни разу не слышала. Аналогичных результатов добиваются гипнотизеры. Таким образом границы и критерии забывания оказались относительными.
Благодаря индивидуальной памяти человек выходит за пределы своей наследственности и усваивает социальный опыт, воплощенный в культурном наследии общества. Прежде всего
35 Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. В 2 т. Т.1. М., 1989 – С.303.
68
ребенок овладевает родным языком и первичными навыками поведения в кругу семьи. Затем он приобщается к смыслам и ценностям своих сверстников, а в школе начинается педагогически организованное изучение культурного наследия общества. Всякое изучение (научение) заключается в понимании и запоминании некоторых символов. Например, изучить историю России ХУП века или французский язык означает прочно зафиксировать и систематически упорядочить в тезаурусе факты, концепции, понятия, имена, лексику и грамматику, а в моторном разделе запечатлеть навыки произношения и восприятия французской речи. Профессионализация обогащает индивидуальную память такими знаниями и умениями, которые позволяют ему стать специалистом в каком-то полезном деле.
Ясно, что любое освоение социального опыта, изучение культурного наследия, профессионализация и т. п. — это коммуникационная деятельность. Конечным реципиентом здесь является индивидуальная память, в которой концентрируются полученные смыслы. А кто выступает в качестве коммуниканта? Другие люди (микрокоммуникация), социальные группы (мидикоммуникации), общество в целом (макрокоммуникации), но они могут выполнять функции коммуниканта только в том случае, если обладают памятью, в которой сосредоточены передаваемые смыслы. Коммуникант, который ничего не помнит, выпадает из коммуникации. Всякая смысловая коммуникация есть взаимодействие не между субъектами, а между памятями, точнее — тезаурусами этих субъектов. Элементарную схему коммуникационной деятельности можно даже представить в виде:
Рис.1.1.а. Элементарная схема смысловой коммуникационной деятельности
Память коммуниканта является индивидуальной памятью, если речь идет о микрокоммуникации, и социальной, если речь идет о мидикоммуникации или микрокоммуникации. Стало быть, нужно разделять два вида социальной памяти, носителями которых являются разные социальные субъекты: групповая память и память общества. Существует еще понятие общечеловеческая память или память мира, субъектом которой мыслиться все человечество. Мы рассмотрим эти виды социальной памяти, но сначала завершим разговор о памяти индивидуальной.
Индивидуальная память сообщает связность и устойчивость жизненному опыту человека и является предпосылкой формирования социализированной личности. С. Л. Рубинштейн хорошо сказал: «Без памяти мы были бы существами мгновения. Наше прошлое было бы мертво для
69
будущего. Настоящее, по мере его протекания, безвозвратно исчезало бы в прошлом. Не было бы основанных на прошлом ни знаний, ни навыков. Не было бы психической жизни»36.
Однако механизмы памяти неизвестны и загадочны. В самом деле, в результате метаболизма происходит постоянное обновление организма, отмирание и нарождение новых клеток, внешние и внутренние изменения. Дитя и муж, юноша и старик, носящие одно и то же имя, совершенно не похожи ни физиологически, ни психологически. Но все метаморфозы индивида объединяет память. Непонятным образом память о детстве сохраняется в сознании старика, как будто мнемические структуры не подвластны переменам. Как это возможно в вечно изменяющемся теле? Как будто кристаллы льда в кипящей воде. Наука не знает ответа на этот вопрос. Чтобы получить представление о современном уровне наших знаний, рассмотрим информационную модель индивидуальной памяти, предложеную американским психологом Ричардом Аткинсоном (см.: Аткинсон Р. Человеческая память и процесс обучения: Пер. с англ. — М.: Прогресс, 1980. — 528 с.)
3.2. Информационная модель индивидуальной памяти
Структурно-функциональная блок-схема памяти, предложенная Р. Аткинсоном, приведена на рис. 3.1. Система памяти включает следующие функциональные блоки:
Сенсорный регистр (СР) — «вход» в систему памяти, куда поступают зрительные, слуховые, тактильные образы, воспринятые из внешней среды органами чувств (рецепторами), которые представляют собой входную сенсорную информацию. Поступившая сенсорная информация оценивается блоком управления и часть ее отбирается для передачи в КВХ и ДВХ, оставшаяся часть стирается.
Кратковременное хранилище (КВХ) — это оперативная память индивида, которая осуществляет обработку информации, поступившей из СР, с целью ее отбора для долговечного хранения. Таким образом КВХ реализует действие запоминания. Действие воспроизведения также входит в функции КВХ.
Долговременное хранилище (ДВХ) включает главные разделы памяти (образная, семантическая, аффективная, моторная память) и выполняет главную функцию — хранение смыслов. Забывание также функция ДВХ, поскольку в СР и КВХ стирание информации осуществляется очень быстро.
Генератор ответа — блок, обеспечивающий выдачу информации из ДВХ или КВХ при сознательном воспоминании и направление ее в эффекторы, воздействующие на внешнюю среду.
Блок управления обеспечивает движение информационных потоков и их обработку: распознание образов, обобщение, повторение, принятие решения, внутриличностный диалог и т.д.
36 Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. В 2 т. Т.1. М., 1989. – С.302.
70
Рис.3.1 Структурно-функциональная блок-схема памяти (по Р.Аткинсону)
Р. Аткинсон обращает внимание на следующие особенности своей модели:
1. Информация кодируется двумя видами кодов: перцептивные коды (П-коды) отражают перцептивные, чувственно воспринимаемые характеристики сенсорной информации, поступающей в СР; концептуальные коды (К-коды) соотносятся к семантическим, умозрительно постигаемым элементам. Сочетанием этих кодов фиксируются смыслы, хранящиеся в разных разделах памяти. Большое внимание уделяется организации фактографических и семантических разделов.
2. Физиологические основы КВХ и ДВХ различны. Кратковременное запоминание обеспечивается циркулированием импульсов в замкнутых нейронных цепях без перестройки самих цепей. Долговременное хранение требует структурных изменений в нейронных сетях. Существуют различные гипотезы о сущности этих изменений.
3. Блоки, показанные на схеме рис. 3.2, представляют собой не отдельные узлы нейронов, а разные фазы активации одной и той же неврологической структуры. Другими словами, одно и та же группа нейронов может выполнять функции СР, КВХ и ДВХ.
71
4. Записи П-кодов и К-кодов в ДВХ имеют адреса, известные блоку управления. Извлечение информации из ДВХ является содержательно-адресным процессом.
Модель Р. Аткинсона страдает техницизмом, упрощающим сложные умственные процессы. В ней не нашли отражения внутриличностные источники смыслов, питающие память, такие как самосознание, личностные ценностные ориентации, убеждения, симпатии и антипатии (злопамятность, добродушие). Ее можно рассматривать в качестве первого приближения к пониманию механизма мнемической деятельности.
3.3. Групповая социальная память
Структура и содержание групповой памяти зависит от субъекта-носителя, т.е. социальной группы, которой принадлежит эта память. В социологии различат малые социальные группы, большие социальные группы и массовые совокупности (случайная толпа, массовая аудитория и т.п.). Малыми группами являются семья, первичная возрастная группа («ребята нашего двора»), производственная ячейка (бригада, команда, экипаж, отдел), досуговая компания (клуб по интересам). Для малых групп характерна непосредственная межличностная микрокоммуникация в формах И п И, И д И, И у И (см. табл. 2.1.). Большие социальные группы — это совокупность людей, обладающих общими социальными признаками: а) социально-демографические группы формируют такие признаки, как возраст, пол, образование, национальность; б) производственно-экономические группы образуются по имущественному цензу, сословно-классовой принадлежности, профессии; в) общественные объединения: политические партии религиозные конфессии, профсоюзы, молодежные союзы, советы ветеранов и т.д. Массовые совокупности делятся на эпизодические, существующие кратковременно, например, толпа на улице и стабильные типа населения или общества.
Очевидно, это эпизодические массовые совокупности никакой групповой памятью не обладают и обладать не могут, в отличие от стабильных сообществ, имеющих социальную память (см. 3.4.). малые группы с развитой диалоговой коммуникацией имеют неовеществленную память в виде общих воспоминаний (памятные события, встречи, приключения, смешные истории и т. д.) и овеществленные реликвии (фотографии, символы, охотничьи трофеи, письма, звукозаписи и т. д.). По сути дела групповая память малых групп — это сумма индивидуальных памятей их членов и значима только в пределах группы.
В больших социальных группах, да и то не во всех, обнаруживается потребность в специальной групповой памяти и возможности для ее формирования. Многочисленные и рассредоточенные социально-демографические группы не нуждаются в специальной памяти; группы с общим имущественным цензом и сословно-классовой принадлежностью также на создают особых мнемических образований. Дело в том, что эти группы не имеют общих
72
социальных смыслов (знаний, умений, эмоций, стимулов), которые требовали бы передачи во времени. Потребность в социальной групповой памяти обнаруживают профессиональные группы и общественные объединения, которые можно назвать целевыми социальными группами.
Целевые социальные группы берут на себя выполнение определенных общественных функций, что требует консолидации группы, фиксирования положительного опыта, сохранения и передачи его между членами группы. Ради этого целевыми и социальными группами создается система социальной коммуникации, включающая особую групповую память. Особенно развитую групповую память с древних времен создавало жречество, скрывая в ней эзотерическое (тайное) знание, в средние века — врачи и юристы, в новое время – ученые и политики.
Групповая память целевых социальных групп включает следующие разделы:
— специальный язык, изобилующий понятиями и терминами, не понятными непосвященным;
— массив недокументированных знаний, изустно передаваемых современниками, а также четко осознаваемое самосознание;
— профессиональные нормы, включающие кодекс чести, клятвы и присяги, например, «клятва Гиппократа», а также обычаи общения внутри группы и вне ее; эти нормы поддерживают обособленность группы и ее закрытость для прочей массы населения;
— технологические умения, связанные с выполнением профессиональных или специальных общественных функций (особенно характерно для враче, священнослужителей, юристов, политических лидеров);
— документальные фонды специальных произведений письменности и печати — основной источник и носитель группового знания; в этих фондах хранятся также символы, эмблемы, групповые реликвии, подлежащие долговременному хранению;
материальные изделия, например, медицинский инструментарий и фармакологические вещества, специальные постройки и помещения (храмы, лаборатории, лектории), техника связи и т.д.
Благодаря групповой памяти целевые социальные группы образуют свою субкультуру, которая противостоит господствующей массовой культуре, базирующейся на естественно-исторически сложившейся памяти общества. Память национальных диаспор, существующих в иноязычной среде, по своей структуре приближается к памяти целевых групп.
Итак, с точки зрения мнемической деятельности социальные группы делятся на три класса:
А. «Беспамятные» — эпизодические массовые совокупности и большие статистические группы;
Б. Групповая память — сумма индивидуальных воспоминаний — малые группы, включая семью и дружеские компании;
73
В. Групповая память с развитой структурой, имеющей неовеществленную и овеществленную части, свойственна целевым социальным группам. Забегая вперед, отметим, что структурированная групповая память подобна (изоморфна) культурному наследию общества (см. след. раздел), но есть существенная разница между групповой и общественной памятью: групповая память не имеет бессознательной психической основы, а у исторически сложившихся обществ она есть.
3.4. Структура социальной памяти общества
Содержание памяти стабильных массовых совокупностей типа общества (социума) образуют социальные смыслы — знания, умения, стимулы, эмоции, полезные для жизни данного общества (бесполезные смыслы из памяти выпадают). Социальные смыслы бывают: а) естественными (внекультурными), передаваемыми генетически; б) искусственными, т. е. культурными, созданные коллективным разумом общества. Соответственно, социальная память состоит из двух слоев:
социальное бессознательное, наследуемое генетически, в том числе этническая психология, архетипы, социальные инстинкты («потребность в другом человеке», сочувствие, подчинение лидеру и т.п.);
культурное наследие, состоящее, во-первых, из неовеществленной (неопредмеченной) части, представляющей собой общественное сознание в виде национального языка, обычаев, знаний и умений, полученных от предыдущих поколений или созданных данным поколением, и овеществленной (опредмеченной) части, состоящей из памятников культуры в виде артефактов (искусственно созданных изделий), документов (специальных коммуникационных сообщений) и освоенной обществом природы: пашни, полезные ископаемые, домашний скот и т. п.
Неовеществленную часть культурного наследия (общественное сознание) можно назвать духовной культурой (ДК), а овеществленную — материальной культурой (МК).
Социальное бессознательное служит психологической основой для неовеществленной части культурного наследия и опосредованно отражается в памятниках культуры. Получается трехслойная пирамида (рис. 3.2).
Рис.3.2 Слои социальной памяти
74
Социальный менталитет — это живая социальная память, представляющая собой единство осознанных и неосознанных смыслов, грубо говоря, менталитет = сознание + бессознательное. Бессознательная часть социального менталитета состоит из общечеловеческих (родовых) смыслов, которые К. Юнг назвал «архетипами»37 и этнических смыслов, изучаемых этнопсихологией.
Архетипы (досл. «преформы») — это смыслы социального (коллективного) бессознательного, передаваемые из поколения в поколение генетическим путем. Юнг приводит следующие примеры архетипов: Анима — женское начало в бессознательном мужчин и Анимус – мужское начало в бессознательном женщин, архетип Матери, архетип Ребенка, репрезентирующий состояние детства, архетип Духа, имеющий злой и добрый аспект. Архетипы обнаруживают себя в сновидениях, в бредовых идеях душевнобольных, фантазиях в состоянии транса. Юнг дает следующее толкование: «Коллективное бессознательное есть часть психики, которую можно отделить от личного бессознательного только негативно как нечто, что не обязано своим существованием личному опыту и потому не является личным приобретением. В то время как личное бессознательное по существу состоит из смыслов, которые одно время были осознанными, но все-таки исчезли из сознания, — потому, что были забыты или вытеснены, — смыслы коллективного бессознательного никогда не были в сознании и никогда таким образом не были приобретены индивидуально, но обязаны своим бытием исключительно унаследованию»38.
Генетически передаваемыми смыслами являются способности строить предложения, различать причину и следствие, сходные и различные предметы, считать предметы, т.е. простейшие лингвистические и логические способности, точнее говоря — задатки этих способностей.
Архетипы — суть элемент общечеловеческой социальной психологии, но «человечества вообще» нет, человечество делится на расы и этносы, обладающие собственным генофондом. В этнических генофондах запечатлены те особенности национального характера, которые позволяют говорить о «славянской душе», «нордическом», еврейском, китайском и др. характерах. Этнические особенности непосредственно отражаются в творческой и коммуникационной деятельности народов, в народных промыслах и ремеслах, в художественных изделиях и вкусах, в фольклоре и литературе, в обычаях и образах жизни и т.п. Культурное наследие общества всегда национально окрашено, но вместе с тем включает общечеловеческие, наднациональные смыслы, например, математику и технические решения.
Неовещественное культурное наследие — духовная культура (ДК) особенно тесно связана с этнической психологией, и эта связь наглядно проявляется в следующих разделах ДК:
37 См., например: Юнг К.Г. Об архетипах коллективного бессознательного// Юнг К.Г. Архетип и символ. – М., 1991. – С.95-198.
75
ДК.1.Естественный национальный язык необходимый конституирующий элемент любого этноса (нации, народа). Он не является «даром богов» и не изобретается гениальными «мужами», а возникает в ходе социального общения естественным путем, поэтому его правомерно называть «естественным» в отличие от искусственных языков, действительно придуманный людьми. Язык является основой духовной культуры и важнейшим носителем социальной памяти. Об этом хорошо сказал К. Д. Ушинский: «В сокровищницу родного язык складывает одно поколение за другим плоды глубоких сердечных движений, плоды исторических событий, верования, воззрения, следы пережитого горя и прожитой радости, — словом, весь след своей духовной жизни народ бережно сохраняет в народном слове. Язык есть самая живая, самая большая, самая обильная и прочная связь, соединяющая отжившие, живущие и будущие поколения народа в одно великое, исторически живое целое»39.
У И. С. Тургенева, назвавшего русский язык великим, могучим, правдивым и свободным, были веские основания для уверенности в том, что такой язык «дан великому народу». Мертвые языки великих народов (санскрит, латинский, древнегреческий, древнееврейский и др.) и искусственные языки (эсперанто, математическая и химическая символика и пр.) относятся к документированной части овеществленной памяти.
ДК.2. Недокументированные смыслы — это знания о прошлом и настоящем, эмоциональные переживания и желания, распределенные в индивидуальной памяти современников, образующих данное общество. Здесь народная память об исторических событиях и исторических личностях, фольклор и литературные герои, мифы и практический опыт. Здесь же социальные чувства, например, чувство национальной гордости или национального унижения, стремление к национальному освобождению или реваншу, исторически сложившиеся симпатии и антипатии и текущие общественные настроения. Важнейшее значение для существования общества имеет его самосознание, т. е. осознание принадлежности к определенному социальному единству, присущее индивидуальным членам общества. Самосознание — это не запись в паспорте, а осознанное ощущение своих этнических и культурных корней.
Недокументированные смыслы общественного сознания можно разделить на две части: кратковременная память, аналогичная кратковременному хранилищу (КВХ) индивидуальной памяти, и долговременная память. Продолжительность кратковременной памяти измеряется временем жизни одного поколения — свидетеля тех или иных памятных событий. Долговременная память представляет собой передачу смыслов из поколение в поколение в течение многих веков. Конечно, не все смыслы удостаиваются долговременного хранение; к ним
38 Юнг К.Г. Структура психики и процесс индивидуализации. — М., - 1996. – С.10.
39 Ушинский К.Д. Избранные педагогические сочинения. — М., 1945. — С.206.
76
относятся фольклорно-мифологические предания и традиции, самосознание и технические умения.
В дописьменном обществе роль долговременной недокументированной памяти была особенно важна, и эту роль выполняли поэтически одаренные люди. Поэт становился летописцем, служителем не текущих забот и желаний, а социальной памяти родного сообщества. В. Н. Топоров проникновенно сказал об этом: «Поэт как хранитель обожествленной памяти выступает хранителем традиций всего коллектива. Нести память, сохранять ее в нетленности нелегко (ей противостоит темная сила Забвения, воплощенная в мертвой воде загробного мира; вкушение этой воды приводит к беспамятству, отождествленному со смертью). Память греки называли «источником бессмертия». Следовательно, память и забвение относятся друг к другу как жизнь, бессмертие — к смерти (сравни: Мнемозина — Лета). Поэт несет в себе для людей не только память, но и жизнь, бессмертие. Память, носителем которой является поэт, воплощена в созданных им поэтических текстах, связанных с событиями, имевшими место при акте творения»40.
Появление письменности не упразднило долговременную недокументированную память. Она дает о себе знать в следующих, например, фактах:
1. Бессилие тоталитарной власти заставить народ позабыть свое прошлое, вычеркнуть его полностью или частично из социальной памяти. Лидия Чуковская с удивлением констатировала во времена «оттепели»: «В нашей стране противостоит лжи и фальсификации стойкая память, неизвестно кем хранимая, неизвестно, на чем держащаяся, но упорная в своей кротовой работе»41. Анна Ахматова, в свою очередь, восхищалась: «Вот что значит великая страна. От них все упрятали, а они все открыли»42.
2. Неожиданная актуализация смыслов, принадлежащим давно ушедшим временам. Ю. М. Лотман отмечал, что детали римский истории и культуры обрели новую жизнь в культуре ХVIII века: Бабеф принял имя Гракха, Радищев связал свою жизненную программу с Катоном Утическим, непримиримым противником Юлия Цезаря, зато Наполеон выбрал Цезаря своим образцом. Петр I, объявив себя императором, импортировал в Россию античную мифологию к недоумению и ужасу православных обывателей. Нельзя не вспомнить о «вечных сюжетах», таких как доктор Фауст, образ которого прошел через немецкий фольклор, творчество Гете, Т. Манна и других писателей. Наконец, в постсоветской России возродились монархисты и дворяне, православные ортодоксы и религиозные философы, казалось бы искорененные советским режимом. Правда, Россию «серебряного века» регенерировать не удалось.
40 Топоров В.Н. Об "экропическом" пространстве поэзии // От мифа к литературе. М., 1993, — С.31.
41 Чуковская Л. Процесс исключения. — Париж, 1979, — С125.
42 Чуковская Л. Процесс исключения. — Париж, 1979, — С.156.
77
ДК.3. Социальные нормы и обычаи относятся к «моторному» разделу социальной памяти, где хранятся регулятивы, обеспечивающие воспроизведение (устойчивость, стабильность) общества. Нормы делятся на естественные, развившиеся естественно - историческим путем и искусственные, установленные властью. Естественные нормы реализуются посредством самодеятельности людей (поэтому их можно назвать «обычаи»), а искусственные учреждаются в форме законов, указов, декретов за счет авторитета и контроля власти.
Органической частью долговременной социальной памяти являются ритуально-этикетные псевдоигры, подробно рассмотренные в разделе 2.5.2. Залогом жизнестойкости обычаев и ритуалов служит их соответствие этнопсихологическим особенностям данного народа. Народные праздники, восходящие к временам язычества, обычаи гостеприимства, свадебные и похоронные обряды имеют многовековую историю у всех народов и бывают весьма своеобразны.
Например, Геродот в своей «Истории» писал: «Каждый народ убежден, что его собственные обычаи и образ жизни некоторым образом наилучшие… Царь Дарий во время своего правления велел призвать эллинов, бывших при нем, и спросил, за какую цену они согласны съесть своих покойных родителей. А те ответили, что ни за что на свете не сделают этого. Тогда Дарий призвал индийцев, так называемых коллатиев, которые едят тела покойных родителей, и спросил, за какую цену они согласны сжечь на костре своих покойных родителей, а те громко вскричали и просили царя не кощунствовать. Таковы обычаи народов, и мне кажется, что прав Пиндар, когда говорит, что обычай — царь всего».
ДК.4. Технологические умения — другая часть «моторной социальной памяти, но в отличие от обычаев, технологические умения не несут непременной этнической окраски. Они представляют собой способность производить материальные и духовные ценности, соответствующие современному уровню научно-технического прогресса. Уметь что-либо сделать — значит уметь создать мысленный образ изделия (идея вазы, топора, станка, скульптуры, поэмы), составить целесообразный план материального воплощения этого образа и располагать необходимыми для этого методами и инструментами (способы литья, навыки черчения, владение техникой стихосложения и т.д.). Умения запечатлеваются на изделиях, чем и обусловлена мнемическая функция изделий (артефактов).
Наши психологи (А. Н. Леонтьев и др.) ввели понятие «исторического наследования способностей», толкуя его следующим образом. Поскольку орудия труда и другие артефакты являются воплощением технологических способностей создавшего их поколения, по последующие поколения, осваивая их, наследуют не только вещи, но и способности их создателей. Однако новое неизбежно вытесняет старое из общественного обихода, и многие ценные находки предков, не будучи документированы, были утрачены. Так, забыт рецепт дамасской стали, мотивы древнегреческой музыки, марши римских легионеров, письменность этрусков и т.д.
78
Колыбелью технологических умений были ремесла. Многочисленным мифы о происхождении ремесел говорят о том, что, создавая вещь, человек как бы повторял операции, которые в начале мог выполнить лишь Творец вселенной. Поэтому кузнецам, гончарам, строителям приписывалась способность вступать в диалог с природой, понимать ее язык, а сами технологические умения относились к сокровенному священному знанию, доступному лишь избранным. Эти умения передавались от мастера к ученикам путем подражания. Технология духовного производства (изобразительное искусство, хоровое пение, танец) также передавалось в живом общении. Изобретение письменности мало повлияло на передачу технологических умений. Дело в том, что умения реализуются в форме приемов и навыков (ноу-хау), которые на документируются, ибо представляют собой личностное, невыразимое словами достояние мастера.

Овеществленное культурное наследие или материальная культура (МК) состоит из трех разделов:
МК.1. Документы. — Понятие «документ» появилось в научной терминологии в начале ХХ века. Основоположник документации как науки и области практической деятельности Поль Отле (1868—1944) предложил расширить принятые тогда книжные рамки библиотечного дела и библиографии за счет включения не только журнальных статей, но и газетных сообщений, статистики, фирменной рекламы, гравюр, фотографий, схем, диаграмм и.т.п. Все эти источники информация Отле стал именовать «документами», понимая под документом «все, что графическими знаками изображает какой-либо факт или идею». Ясно, что произведение печати, наряду с первобытной графикой и живописью, охватывается понятием «документ».
Теоретическая мысль отечественных книговедов двигалась в том же направлении, что к мысль документалиста Отле. Правда, они не отказывались от термина «книга», но трактовали его своеобразно. М. Н. Куфаев (1888 — 1948) писал: «Книга есть вместилище мысли и слова человека, взятых в их единстве и выраженных видимыми знаками», и далее пояснял, что книгой можно считать «иероглифы на сфинксах или камнях храма, папирусный свиток, шкуры и т.п., а теперь — фонографические валики и грампластинки» 43.
Впоследствии понятие «документ» было расширено еще больше, вплоть до того, что слона в зоопарке стали именовать «документом». Отнесение к документам гербариев и образцов минералов, этнографических экспонатов и исторических реликвий теперь уже общепринято. Та-ким образом границы документального канала стали плохо различимы, и потребность в достаточно широкой типизации документов сделалась острой. Попробуем удовлетворить эту потребность. Для начала нужно выработать логически строгую дефиницию понятия «документ», ибо метафоры типа «вместилище мысли и слова» выразительны, но мало продуктивны.
43 Куфаев М.Н. Избранное. — М., 1981. — С. 42—43.
79
Документ — это стабильный вещественный объект, предназначенный дня использования в социальной смысловой коммуникации в качестве завершенного сообщения. В этом определении учтены следующие отличительные признаки документа:
1. Наличие смыслового содержания, поскольку всякое социально-коммуникационное сообщение является носителем смысла; бессмысленные сообщения являются шумами, а не сообщениями.
2. Стабильная вещественная форма обеспечивающая долговременную сохранность документа; «писанное вилами на воде» документом не считается.
3. Предназначенность для использования в коммуникационных каналах. Документальный статус может быть придан объектам, первоначально не предназначавшимся для коммуникационных целей. Историко-культурные, этнографические, археологические артефакты признаются документами, так как они несут смысл, который может быть «прочитан», расшифрован, подобно тексту.
4. Завершенность сообщения. Этот признак обусловлен предыдущим, т. е. областью использования документа. Незавершенное, фрагментарное сообщение не может быть полноценным документом. Но требование завершенности является относительным, поскольку незаконченные литературное произведения, эскизы, наброски, черновики могут выступать как документы, характеризующие творческий процесс их создателя (писателя, ученого, художника), и в связи с этим приобретает самостоятельную ценность.
Исходя из знаковой формы, разработана следующая типизация современных документов:
1. Читаемые, точнее — человекочитаемые документы — произведения письменности на естественном языке или искусственных языках;
2. Иконические (греч. икон — изображение) документы, несущие образы, подобные по форме обозначаемым объектам (картины, рисунки, пиктограммы, фотография, диапозитивы, кинофильмы, голограммы и т.п.);
З. Идеографические документы, пользующиеся условными обозначениями. В их числе географические карты, ноты, чертежи, схемы, гербы, эмблемы, ордена.
Перечисленные три типа документов взаимопроникаемы, поскольку на практике сочетают все три способа записи. Далее их можно подразделить на:
• Опубликованные документы, предназначенные для широкого общественного пользования и размноженные с этой целью полиграфическими средствами;
• Неопубликованные (непубликуемые) документы, представляющие собой рукописи, машинописи, графику, живопись.
80
4. Символьные документы (документы трех измерений)— вещественные объекты, выполняющие документальные функции — музейные экспонаты, исторические реликвии, архитектурные памятники.
5. Аудиальные (звучащие, фонетические) документы — различные звукозаписи.
6. Машиночитаемые документы — тексты, нанесенные на магнитные носители или оптические диски.
Каждый документ представляет собой элемент овеществленной социальной памяти, а фонды документов (библиотечные, архивные, звукозаписей, изображений, нотные, картографические, музейные и т. д.) рассматриваются как основное долговременное хранилище (ДВХ) социальной памяти. Считается, что именно в этих фондах сосредоточены все знания, добытые человеком со времени изобретения письменности, т. е. за последние 5 тысяч лет. Документальные фонды — главная цитадель книжной культуры, а общение посредством документов – важнейший коммуникационный канал (см. главу 4).
Не следует, тем не менее, абсолютизировать коммуникационные возможности документов. И. А. Бунин однажды написал:
Молчат гробницы, мумии и кости.
Лишь слову жизнь дана
Из древней тьмы, на мировом погосте
Звучат лишь письмена.
Великий писатель ошибался. Гробницы, мумии и кости – вовсе не молчаливый спутник письменных документов. Они способны о многом рассказать тому, кто понимает их язык.
МК.2. Артефакты (от «арт» – искусство и «фактум» – сделанный) – целенаправленно созданные людьми материальные изделия (орудия труда, оружие, утварь, искусственные материалы машины, постройки и т.п.), первичный смысл которых запечатлен в их назначении. Артефакты приобретают вторичный смысл, если их рассматривать как закодированное сообщение, говорящее о принадлежности к определенной эпохе, этносу, культуре, о владельце вещи, его вкусе и социальном статусе, о художественной и утилитарной ценности и т.д. Прочитанный таким образом артефакт превращается в символьный документ и пополняет фонды археологических, этнографических, исторических, мемориальных музеев.
МК.3. Освоенная природа. Артефакты — это специально переработанное человеком вещество природы, а освоенная природа – это природа, приспособленная к человеческим нуждам. Примеры такого приспособления : одомашнивание (доместификация) животных, окультуривание растений, распахивание земли, добыча полезных ископаемых, прокладывание дорог и водных каналов, создание природных заповедников (в принципе можно считать заповедники своеобразным символьным документом) и т.д. Известно, что хищническое потребительство
81
природных ресурсов, варварское ее «покорение» поставило человечество на грань экологической катастрофы. Загрязнение воды и атмосферы, истощение почвы, обеднение флоры и фауны, уничтожение лесов и т.п. — это также «памятники культуры» хомо сапиенс. Эти «памятники» будут для наших потомков не менее поучительны, чем книгохранилища библиотек и музейные коллекции.
Итак, мы охарактеризовали четыре раздела духовной культуры (ДК) и три раздела материальной культуры (МК). Следует подчеркнуть, что во всех этих разделах можно обнаружить и влияние этнопсихологии, и следы общечеловеческих архетипов, т. е. присутствие социального бессознательного. Теперь, чтобы завершить рассмотрение структуры социальной памяти, выделим еще два содержательных слоя, имеющихся во всех разделах памяти: слой новаций и слой традиций.
Новация — творческий вклад личности или коллектива, предложенный для включения в состав культурного наследия. Эти предложения в виде памятников культуры (здания, технические изделия, литературные произведения, произведения искусства и т.п.) или в виде неовеществленных идей и сообщений входят в социальную коммуникацию, но они еще не прошли апробацию временем и не получили общественного признания. Иное дело — традиции.
Традиция — это жизнеспособное прошлое, унаследованное от дедов и прадедов. Традициями становятся новации, пережившие смену трех или более поколений, т.е. предложенные 75 — 100 лет назад. Мы живем в традиционных городах, пользуемся традиционной бытовой утварью, традиционен семейный уклад, традиционен национальный язык, традиционны называемые классическими литература, музыка, изобразительное искусство, театр. Цитаделью традиционности являются библиотеки и музеи, но не в силу традиционной технологии библиотечного или музейного дела, а в силу присущих им функций хранения документированного культурного наследия и обеспечения общественного его использования. Конечно, распространение новаций также не обходится без их участия.
Важно отметить, что никакая власть, никакой авторитет не в состоянии возвести какую-либо актуальную новацию в ранг традиций или отменить какой-либо обычай. Традиции охраняются общественным мнением и их принудительная сила гораздо больше принудительной силы юридических законов, обо она непосредственно базируется на бессознательных социальных смыслах. Механизм передачи традиций заключается не в управленческих воздействиях, а в добровольном подражании. Традиции незаметно «выращиваются» в процессе практической деятельности и превращаются в привычки, обладающие неодолимой побудительной силой, погружаются в глубины социального бессознательного. Остается лишь согласиться с Игорем Губерманом:
82
Владыка наш — традиция. А в ней –
свои благословенья и препоны;
неписаные правила сильней,
чем самые свирепые законы.
Традиции в качестве коммуникационного явления обеспечивают коммуникационную связь между поколениями, состоящую в накоплении, сохранении и распространении опыта общественной жизни. Поэтому традиции – слой социальной памяти, пронизывающий все его разделы. Помимо социально-мнемической, основной функции, традиции выполняют следующие немаловажные социальные функции: конституирующая — для становления цивилизаций, политических режимов, религий, научных школ, художественных течений и т.д. необходимо формирование поддерживающих и воспроизводящих их традиций, в противном случае они не жизнеспособны; эмоционально-экспрессивная — устойчивость традиции в ее привлекательности, соответствию психологическому строю этноса; консервативно-охранительная — сопротивление чуждым для данного общества внешним новациям, отторжение непривычного и вместе с тем неформальный, но пристальный контроль за соблюдением традиционно принятых норм, неявное, но жесткое регламентирование общественной жизни.
Образно говоря, традиции — тот инерционный механизм, который придает неповторимый облик и устойчивость социальному кораблю. Легкомысленное избавление от балласта традиций может вызвать опасный крен, а то и опрокидывание неустойчивого судна; вместе с тем столь же опасно перегружать трюмы балластом.
Сказанное подытоживает рис. 3.3., на котором представлена структура социальной памяти, охватывающая культурное наследие и социальное бессознательное в их взаимосвязи. Обратим внимание на то, что ДК.1 и ДК2 — знаковые разделы неовеществленного культурного наследия в совокупности образуют общественный тезаурус — множество слов и текстов, связанных друг с другом смысловыми (парадигматическими) отношениями. ДК.3 и ДК.4 представляют собой собрание смыслов, не имеющих знаковой формы. Документы МК.1 — суть тексты, записанные различными знаками (исключение — символьные документы, оперирующие наглядными или абстрактными (плодородие, красота, мудрость, бог и пр.) образами). МК.2 и МК.3 — материальные вещи, полученные культурным человечеством из природного материала.
83
Рис.3.3 Структура социальной памяти общества
В заключение отметим связь между социальной памятью и исторической наукой. Социальная память в ее овеществленной и неовеществленной форме есть объект истории, смыслы прошлого – ее предмет. Историческая наука, по сути дела — это социальная память, обработанная и осмысленная научными методами.
3.5.Противоречия общественного познания
Социальная память – хранилище всевозможных смыслов: знаний, умений, стимулов, эмоций. Легко заметить, что общественные настроения, выражающие желания, симпатии, антипатии большинства членов общества, подтверждены довольно быстрым изменениям. Популярные вчера лозунги и идеалы, сегодня забыты; привлекательные недавно лидеры и
84
общественные движения теперь кажутся старомодными и обветшалыми. Механизмы быстротечной смены общественных настроений действуют таким образом, что не допускается накопление и одновременное осуществление в актуальном общественном сознании противоположных стремлений и эмоций. Допустим, доверие к М. С. Горбачеву, возникшее в годы объявленной им перестройки, довольно быстро сменилось разочарованием и симпатиями к его оппоненту Б. Н. Ельцину, но и популярность Ельцина продолжалась не десятилетия. Положительность эмоционально-ориентационной неустойчивости в том, что не происходит перегрузка социальной памяти, она оперативно очищается и обновляется. Поэтому постоянного роста эмоционально-волевой составляющей социальной памяти не происходит. Иное дело — рациональные знания и умения. Здесь нет автоматически действующего механизма разгрузки, и человечество столкнулось с кризисными явлениями, разрешение которых пока не просматривается. Кризис имеет количественную и качественную интерпретации.
Количественная интерпретация заключается в следующих рассуждениях. Развитие общественного познания вызывает противоречие между постоянно растущими объемами текущей информации и информационных фондов и физическими возможностями индивидуальной памяти освоить их. Это противоречие, получившее название кризис информации, особенно болезненно переживается профессиональными учеными, которые сугубо выборочно и фрагментарно знакомятся с работами коллег из других стран, да и своих соотечественников.
В 1965 г. президент Академии наук СССР А. Н. Несмеянов приводил следующий расчет: «Если бы химик, свободно владеющий 30 языками (условие невероятное), начал с 1 января 1964 года читать все выходящие в этом году публикации, представляющие для него профессиональный интерес, и читал бы их по 40 часов в неделю со скоростью 4 публикации в час, то к 31 декабря 1964 года он прочитал бы лишь 1/20 часть этих публикаций. В будущем, — предсказывал А.Н.Несмеянов, — положение ухудшится еще больше, поскольку годовой прирост химической литературы составляет несколько более 8,5%»44.
Конечно, вследствие разделения труда в химии нет такого сверхлюбознательного химика, который нуждался бы во всех «публикациях, представляющих для него профессиональный интерес». Однако человеческие возможности восприятия, а главное – понимания печатных текстов действительно сурово ограничены, и это нельзя не учитывать.
Очевиден ущерб, наносимый информационным кризисом научно-техническому прогрессу: гениальные открытия, может быть, сделаны, опубликованы и похоронены в недрах библиотек; расширяется дублирование исследований; снижается уровень компетентности специалистов, — короче, «мы не знаем, что мы знаем» из-за отсутствия надежного контроля за содержанием
85
фондов общественного знания. Ситуацию информационного кризиса не облегчают реферативные журналы, экспресс-информация и другие способы свертывания публикаций; не помогают и автоматизированные информационно-поисковые системы. Ведь сущность кризиса состоит в ограниченности восприятия информации индивидуальной памятью, а эти ограничения снять не удается («методики скорочтения» мало утешают).
Качественная сторона кризиса социального познания состоит в противоречивости самого знания, концентрированного в памяти общества. В начале ХХ века была общепризнана кумулятивная модель роста научного знания. Кумулятивность понималась как «постепенный последовательный рост однажды познанного, подобно тому, как кирпичик к кирпичику наращивается стена. Труд ученого в этом случае состоит в добывании кирпичиков-фактов, из которых рано или поздно производится здание науки, ее теория»45. На смену кумулятивной концепции пришла концепция революционных переворотов в науке, отрицающая непреходящую ценность накопленного знания. Вследствие нестабильности общественное знание нельзя представить в виде логически стройной и эстетически гармоничной структуры, это не система, а мозаика.
Мозаика отличается от системы тем, что не имеет единой структуры, объединяющей элементы в системную целостность. Характеристику мозаичности культуры, данную в свое время А. Молем, можно распространить на общественное знание. Мозаичная культура, по словам А. Моля, складывается из «разрозненных обрывков, связанных простыми, чисто случайными отношениями близости по времени усвоения, по созвучию или по ассоциации идей… Она состоит из множества соприкасающихся, ноне образующих конструкций фрагментов, где нет точек отсчета, нет ни единого общего понятия, но зато много понятий, обладающих большой весомостью (опорные идеи, ключевые слова и т.д.)»46. Пример мозаичности — вузовское образование, где нет жесткой последовательности и преемственности курсов.
Если присмотреться к мозаике общественного знания, оказывается, что это мозаика конкурирующих и кооперирующих смысловых блоков. В качестве смысловых блоков выступают: теории, концепции, научные школы, доктрины, научные дисциплины, в своих локальных пределах обладающие хорошо развитою системностью: единство терминологии, методологии, целевых установок, традиций и т. д. Итак, общественное знание — это не жесткая система систем, а мягкая мозаика относительно устойчивых и самобытных смысловых конструкций.
44 Несмеянов А.Н. Предисловие// Михайлов А.И., Черный А.И., Гиляревский Р.С. Основы научной информации. — М., 1965. — С.8.
45 Черняк В.С. Особенности современной концепции науки// В поисках теории развития науки. — М., 1982.— С.13.
46 Моль А. Социодинамика культуры. – М., 1973. – С.45.
86
Вследствие конкурентной борьбы мозаика общественного знания не имеет стабильной структуры и постоянно видоизменяется, исключая тем самым кумулятивное накопление. Существуют следующие типичные виды конкуренции, можно сказать, противоречия в мозаике общественного знания:
1Конкуренция старого и нового, естественная для любой эволюционно развивающейся целостности. Этот вид конкуренции приобретает разную остроту в разных разделах общественного знания. Политическое и техническое знание устаревает довольно быстро и интенсивно вытесняется в архивную часть социальной памяти; для областей искусства и философии характерно сохранение актуальности классических произведений; правовое, нравственное, религиозное сознание отличается высокой стабильностью, доходящей до догматизма.
2Конкуренция стилей мышления: обыденно-мифологический и научно-технический, образно-художественный и абстрактно-рациональный («лирики» и «физики»), детерминистский и вероятностный, различные стили религиозного мышления. Стиль мышления – это составная часть методологии, поэтому конкуренция стилей мышления отражает конкуренцию методологических учений.
3Конфликт между различными классовыми идеологиями, принимающий форму непримиримой идеологической борьбы; конфликт между религиозным и атеистическим мировоззрением, между ортодоксальными и еретическими доктринами.
4Конкуренция различных ответов на один и тот же вопрос (разные способы разрешения одной и той же проблемы). Причиной конкуренции в данном случае является относительная истинность наших знаний. Отсюда следует гипотетичность большей части корпуса положительного знания, а значит, необходимость конкуренции между гипотетическими ответами на один и тот же познавательный вопрос. Конкуренция такого рода принимает явную форму в дискуссиях, диспутах, круглых столах и т.п.
5Конкуренция национальных мозаик общественного знания, обусловленная различием языков, этнопсихологическими особенностями, культурно-историческими традициями и пр. Например, понимание «истины» и «правды» в русской философии и западноевропейской (см. 2.6.).
6Конкуренция одинаковых ответов на один и тот же вопрос. В данном случае речь идет о дублировании результатов познания, повторении уже известного «изобретения велосипедов», и т.п. Эта конкуренция обостряется, если затрагиваются приоритет или престиж (вспомним почти столетние споры вокруг изобретения радио: А. С. Попов или Г. Маркони?).
87
.
.
.
.
.
.
Конкурентным тенденциям, принимающим иногда разрушительный и нигилистический характер, противостоят кооперативные процессы, которые не упрощают мозаичность знания, а напротив, придают ей многомерность, затрудняя поиск истины.
1. Устаревшие знания не отрицаются абсолютно, а в «снятом», качественно преобразованном виде входят в состав нового знания. И. В. Гете авторитетно утверждал : «Истина и заблуждение происходят из одного источника. Вот почему часто мы не имеем право уничтожать заблуждение, потому что вместе с тем мы уничтожаем истину». Поэтому преемственность выступает как один из видов кооперации в общественном познании. Архивная часть общественного знания не утрачивает общественные ценности, не превращается в обременительный реликт. Там хранятся объяснения нынешнего состояния дел, «зерна истины», которые могут возвратить актуальность архивному знанию, и в силу этого тексты прошлых эпох бережно сохраняются в библиотечных и архивных фондах, усугубляя кризис информации.
2. Разнообразие конкурирующих стилей мышления и разных методологических подходов расширяет выбор средств самореализации человека; эти средства не исключают, а скорее дополняют друг друга. Поэтому современному исследователю, чтобы избежать односторонности, нужно овладеть не одним, а несколькими методологиями и стилями мышления, — задача столь же трудная, как христианину понять буддизм, и наоборот.
3. Идеологические, классовые, религиозные конфликты служат испытанием жизнестойкости тех или иных доктрин, и в этом отношении способствуют развитию общественного знания. Плохо, когда исследователь вольно - невольно оказывается втянутым в эти конфликты и утрачивает свои независимость.
4. Конкуренция старого, утвердившегося в общественном мнении знания, и знания нового, ищущего признания, часто приводит к дифференциации научного знания. Дифференциации противостоит интеграционная тенденция, укрепляющая системную целостность науки. Важную конструктивную функцию в процессе интеграции научного знания играют обобщающие науки (метанауки), синтезирующие достижения частных дисциплин и преодолевающие барьеры непонимания и терминологической разобщенности между ними.
5. Национальной обособленности противостоит тенденция к формированию единой общечеловеческой культуры. Эта тенденция проявляется в создании глобальных коммуникационных систем, примером которых служит Интернет. При этом предполагается признание безусловной ценности и сохранение самобытности культуры всех народов, что не разгружает национальную социальную память, а напротив дополнительно ее отягощает, ибо в нее включаются инородные «общечеловеческие» элементы.
Одинаковые ответы на один и тот же вопрос представляются вредной избыточностью, когда речь идет об «изобретении велосипедов», но вместе с тем они имеют свою положительную
88
сторону. Как известно, дублирование сообщений в коммуникационных системах повышает надежность передачи информации. Дублируются чаще всего сообщения, обладающие повышенной общественной актуальностью, пользующиеся массовым спросом, и поэтому избыточность такого рода во многих случаях оправдана. Более того, она может быть полезна, когда одни и те же элементы знания представляются в документах, имеющих разное целевое и читательское назначение.
Итак, содержательная противоречивость и мозаичность — характерная особенность стремительно растущих национальных систем общественного знания. Интеллектуальные способности отдельного человека бессильны охватить многомиллионные документальные фонды, скрывающие в своих недрах высшие достижения человеческой культуры и «золотую жилу дальнейшего прогресса» (В. Буш). Возникает соблазн: нельзя ли образовать «золотой фонд общечеловеческой культуры», куда включить обозримый круг наиболее выдающихся произведений человеческого гения? Эта соблазнительная идея лежит в основе проекта «Память мира», выдвинутого ЮНЕСКО в 1994г. Главным камнем преткновения на пути успешной реализации проекта всемирной памяти лежит проблема отбора общечеловеческих ценностей, которые должны войти в «Память мира». Дело в том, что современникам не дано правильно предугадать будущую судьбу созданных сегодня творений.
М. М. Бахтин обращал внимание на парадоксальность судьбы общечеловеческих духовных ценностей. Парадокс заключается в том, что «в процессе своей посмертной жизни они обогащаются новыми значениями, новыми смыслами и как бы перерастают то, чем они были в эпоху своего создания. Мы можем сказать что ни сам Шекспир, ни его современники не знали того «великого Шекспира», какого мы теперь знаем. Втиснуть в Елизаветинскую эпоху нашего Шекспира никак нельзя… Античность сама не знала той античности, которую мы теперь знаем… Древние греки не знали о себе самого главного, они не знали, что они древние греки и никогда себя так не называли»47.
Причина парадоксального обновления и обогащения смыслов в вечности после смерти их творцов во времени заключается в том, что в этих смыслах аккумулированы общечеловеческие духовные ценности, которые великие литераторы и художники смогли уловить и воплотить в своих произведениях. Но требуется испытание временем, чтобы последующие поколения смогли оценить шедевры дедов и прадедов. Есть опасность, что «Память мира» может превратиться в музей древностей, если человечество не овладеет методологией отличать произведения общечеловеческого достоинства от модных бестселлеров.
47 Бахтин М.М. Ответ на вопрос редакции "Нового мира"// Бахтин М.М. Литературно-критические статьи. – М., 1986. – С.504-506
89
3.6. Выводы
1. Хранение социальных смыслов обеспечивает индивидуальная и социальная память, причем последняя делится на неовеществленную (естественную) и овеществленную (искусственную) части. Индивидуальной памяти свойственен психический хронотоп (психическое пространство и время), неовеществленная социальная память существует в социальном хронотопе (социальное пространство и время), а овеществленная социальная память принадлежит к материальной культуре, для которой действует физических хронотоп: астрономическое время и геометрическое трехмерное пространство. Таким образом, выявляются три вида человеческой памяти, обеспечивающие движение социальных смыслов в различных хронотопах:
  Индивидуальная естественная;
  Социальная неовеществленная естественная;
  Социальная овеществленная искусственная.
Сопоставление этих видов по 10 параметрам приведено в табл. 3.1.
Таблица 3.1.
Сопоставление различных видов человеческой памяти


Структурные составляющие и свойства

Индивидуальная память

Социальная память

Естественная

Неовеществленная
Естественная

Овеществленная
Искусственная

1. Хронологическая шкала

Психическое время личной биографии

Социальное время

Календарное астрономическое время

2. Смыслы

Знания, умения, эмоции, стимулы

То же

То же

3. Разделы памяти

Образный, семантический, аффективный, моторный, самосознание

Язык, знание, самосознание,, нормы, технологические умения, общественные настроения.

Документы, артефакты, освоенная природа

4. Мнемические действия

Запоминание, хранение, воспроизведение, забывание

То же

Фиксирование, хранение, использование, разрушение

5. Языки и коды

Перцептивные коды, концептуальные коды

Вербальный и невербальный естественный язык

Письменность, символы, искусственные языки, звукозаписи, изображения.

6. Эмоциональная окрашенность

Есть в виде аффективного раздела памяти

Есть в виде общественного осуждения и одобрения

Противоречивое многообразие эмоций

7. Роль бессознательного

Непроизвольное запоминание, хранение, забывание

То же

Отсутствует

8. Материальная основа

Мозговые нейронные сети

Мыслящие и действующие современники

Искусственные материалы и технические средства

9. Долговременная память

Срок жизни индивида

Срок жизни общества

Срок физического разрушения носителя

10. Кратковременная память

До минуты

Жизнь поколения современников

Появление новых документов и артефактов

Обнаружилось следующее:
1.1. Общность всех видов памяти определяется тем, что все они обеспечивают сохранение и передачу одних и тех же смыслов: знаний, умений, эмоций, стимулов; во всех случаях совпадают мнемические действия — запоминание (фиксирование), хранение, воспроизведение, забывание (разрушение);
1.2. Различие состоит в использовании различных хронологических шкал, разных языков и кодов, разных материальных носителей смыслов;
90
1.3. Естественные виды памяти сближают эмоциональная окрашенность и наличие бессознательной основы; есть аналогия между разделами памяти.
2. Принципиальное различие между групповой памятью целевых социальных групп и социальной памятью общества состоит в том, что последняя имеет слой социального бессознательного (генетически наследуемые смыслы), а первая располагает только культурным наследием в виде профессионального сознания и памятников культуры.
3. Важнейшим разделом овеществленной части социальной памяти цивилизованного общества являются документные фонды. Документ – это стабильный вещественный объект, предназначенный для использования в социальной смысловой коммуникации в качестве завершенного сообщения.
4. Современная неокультура характеризуется стремительным ростом документированного общественного знания, что привело к возникновению информационного кризиса в виде противоречия между постоянно растущими объемами текущей информации и информационных фондов и физическими возможностями индивидуальной памяти освоить их.
5. Общественное знание – это мозаика конкурирующих и кооперирующих смысловых блоков.
6. Terra incognita социальной памяти расширяется вследствие непознанности природы памяти вообще.
6.1. Венгерский биолог Д.Адам поставил вопрос о единстве всех видов памяти: «Разве не может быть, что мозговые процессы индивидуальной памяти, длительные реакции «иммунологической памяти» и генетическая память вида – это лишь разные аспекты одного и того же биологического закона?»48. Нельзя ли действие мнемических законов распространить на область социальной памяти? Разве случайно сходство структурных составляющих и свойств индивидуальной памяти и естественной части социальной памяти, отмеченное в табл.3.1? Если вспомнить, что запоминающие устройства компьютеров имитируют действие человеческой памяти, то не следует ли поставить вопрос об открытии не биологического, а универсального закона памяти?
6.2. В литературе встречаются формулировки закона сохранения информации, например: «информация не возникает и не уничтожается, а только меняет свою форму»49. Прямым следствием этого закона является афоризм М.А.Булгакова «Рукописи не горят!». Сохранение информации не что иное, как движение ее во времени, т. е. стабильность памяти. Действительно ли информационное содержание памяти «не возникает и не уничтожается, а только меняет свою форму»?
6.3. Постулированное К. Г. Юнгом наличие «коллективного бессознательного» в виде архетипов принимается далеко не всеми учеными. Неясна роль бессознательного слоя социальной памяти в различных видах социальной коммуникации. Наследуются ли генетически черты национального характера или они осваиваются посредством социальной коммуникации? Этническая психология не дала определенного ответа на этот вопрос.
6.4. Возможно ли сознательное формирование общечеловеческой памяти – «Памяти мира»? Ясно, что она не может иметь бессознательного слоя, вследствие искусственного своего происхождения; значит, она должна суммировать рациональное знание в области математики, естествознания, техники, не касаясь интуитивно постигаемых религиозных, этнических и эстетических смыслов. Как преодолеть это ограничение?
6.5. Возможно ли разрешение кризиса информации? Не приходится рассчитывать на значительное расширение индивидуальных способностей воспринимать информацию. Значит, нужно идти по пути упорядочения человеческого знания в национальном и международном масштабе. Что для этого нужно сделать?
48 Адам Д. Восприятие, сознание, память: Размышление биолога: Пер. с англ. – М., 1983. – С.147.
49 Петров Л.В. Массовая коммуникация и искусство. – Л., 1976. – С.42.
91
6.6. Неконтролируемый, нерегистрируемый, по сути дела, стихийный рост общественного знания приводит к его мозаичности и противоречивости. Воистину «мы не знаем, что мы знаем». Распространение электронной коммуникации в виде глобального телевидения и Интернет не уменьшает, а напротив, усугубляет мозаичность и противоречивость нашей культуры. Нет ли выхода из этого тупика?
Литература
1. Аткинсон Р. Человеческая память и процесс обучения: Пер. с англ. — М.: Прогресс, 1980. — 528 с.
2. Йейтс Ф. Искусство памяти. — СПб.: Университетская книга, 1997.— 480 с.
3. Колеватов В.А. Социальная память и понимание. — М.: Мысль, 1984. — 190 с.
4. Лапп Д. Искусство помнить и забывать. — СПб.: Питер, 1995. — 216 с.
5. Лурия А.Р. Маленькая книжка о большой памяти. — М.: Эйдос, 1994 — 96с.
6. Психология памяти/ под ред. Ю.Б.Гиппенрейтер и В.Я.Романова. – М.: ЧеРо, 2000. – 816 с.
92
4. КОММУНИКАЦИОННЫЕ КАНАЛЫ

4.1. Разновидности коммуникационных каналов

Коммуникационный канал - это реальная или воображаемая линия связи (контакта), по которой сообщения движутся от коммуниканта к реципиенту. Наличие связи - необходимое условие всякой коммуникационной деятельности, в какой бы форме она ни осуществлялась (подражание, управление, диалог). Коммуникационный канал предоставляет коммуниканту и реципиенту средства для создания и восприятия сообщения, т. е. знаки, языки, коды, материальные носители сообщений, технические устройства.
Важно обратить внимание на следующее обстоятельство. Коммуникационные каналы обеспечивают движение не смыслов, а только материального воплощения сообщений, которое выражает смысловое содержание. Причем движение происходит в физическом (геометрическом) пространстве и в астрономическом времени. Коммуникационная же деятельность, как известно, представляет собой движение смыслов в социальном пространстве, и результатом этой деятельности является распространение просвещения, формирование общественного мнения и общественных настроений и т. д. Коммуникационная деятельность суть деятельность духовная, но для ее реализации нужны материально-технические средства, в качестве которых выступают коммуникационные каналы. Итак, коммуникационные каналы - материальная сторона социальной коммуникации.
Развитие человечества от первобытного варварства до постиндустриальной цивилизации сопровождалось постоянным увеличением количества коммуникационных каналов, благодаря дополнению естественных каналов, образовавшихся в ходе антропогенеза, каналами искусственными, сознательно созданными людьми.
Естественные коммуникационные каналы - это каналы, использующие врожденные, естественно присущие хомо сапиенс средства для передачи смысловых сообщений в физическом пространстве. Таких каналов два: невербальный (несловесный) и вербальный (словесный).
Невербальный канал - древнейший из коммуникационных каналов, возникший в ходе биологической эволюции задолго до появления человека. Он представляет собой наследие зоокоммуникации, свойственной высшим животным. Содержание зоокоммуникации - демонстрация переживаемых эмоциональных состояний - гнев, боль, страх и т. д. Животными используются звуковые сигналы, позы, движения, напоминающие жесты, например, щенок виляет хвостом, когда он доволен, прижимает уши и оскаливает клыки, когда притворяется сердитым. Невербальный канал активно используется в процессе микрокоммуникации между людьми, и мы специально рассмотрим его особенности.
96
Вербальный канал доступен только роду человеческому, обладающему речевой способностью, способностью пользоваться естественным языком. Подчеркнем, что речевая способность - отличительный признак хомо сапиенс, для реализации этой способности потребовались нейрофизиологические и анатомические преобразования в телесности пралюдей: образование асимметрии головного мозга, выделение центров управления говорением и пониманием речи («речевые зоны» в мозгу), развитие артикуляционного аппарата, грациализация челюстей и т. п. Домашние животные не могут говорить именно потому, что они не имеют природных предпосылок для этого. Поэтому вербальный канал, подобно невербальному каналу, правомерно считать естественным.
Формирование речевой способности и соответственно - вербального коммуникационного канала происходило в процессе антропогенеза. Последовательные ступени этого процесса от ископаемых обезьян австралопитеков до неоантропов - людей современного типа представлены в табл. 4.1.
Таблица 4.1.
Культурно-антропологическая эволюция семейства гоминид


Гомидные
характерис- тики

Австралопитек группы А 5 - 1 млн. л. н.

Питекантроп 1500 - 200 тыс. л. н.

Неандерталец 200 - 30 тыс. л. н.

Неантроп-
кроманьонец
40-15 тыс. л. н.

Объем мозга
(см 3)

600 - 550

950 - 900

1600 - 1400

1580 - 1476

Прямохожде-
ние

освоено

обычно

обычно

обычно

Кисть руки

несовершенна

относительно развита

развита

развита

Анатомические
предпосылки речи

нет

речевая зона в мозгу, артику-ляц. аппарат

развитие речевых и артику-ляц. структур

большой под-бородочный выступ, граци-ализация челю-сти

Использование огня

нет

есть

регулярно

регулярно

Образ жизни

бродячий

стадный, полу-бродячий

общинный, оседлый

оседлая родо-вая община

Рост мужчины (см)

120 - 140

150 - 160

160

170

Орудия

костяные, дере-вянные, обби-тая галька

каменные ана-логи топора и ножа

орудия для из-готовления других орудий

разнообразная орудийная дея-тельность

Уровень мышления

высшие приматы

эмпирический опыт, абстрак-ций нет

есть абстрактное мышление

развитые абстракции и ассоциации

Масштабы общения

зоокоммуника-ция между особями

внутри стада

между общинами

между общинами

Коммуникаци-онная деятель-ность

невербальная коммуникация

диалоговая примитивная речь

монологовая простейшая речь

свободное владение речью

Социальная память

нет

обмен опытом путем демон-страций и подражания

примитивный символизм (тотемы, аму-леты, украше-ния)

овеществлен-ная и неове-ществленная память

97
Палеолингвисты полагают, что австралопитеки не выходили за пределы нечленораздельной речи в составе зоокоммуникаций; питекантропы (археоантропы) владели примитивной диалоговой речью, состоящей из слов-предложений; неандертальцы (палеоантропы) строили простейшие грамматические конструкции, подобно малограмотным и начинающим говорить детям; наконец неоантропы (кроманьонцы), видимо, освоили монологовую речь со сложной грамматической структурой.
Потребность в искусственных коммуникационных каналах возникает тогда, когда коммуникант и реципиент лишены непосредственного контакта, не могут ни видеть, ни слышать друг друга, и в то же время существуют социально-культурные смыслы, нуждающиеся в передаче в социальном времени и пространстве. Эти смыслы связаны, во-первых, с передачей полезного практического опыта, во-вторых, с магическими верованиями первобытных людей. Для удовлетворения этой первичной коммуникационной потребности использовались два искусственных канала, которые появились если не одновременно, то сравнительно скоро после формирования неоантропов:
канал иконических документов - графические (на кости, на камне, на дереве) и живописных (одноцветные или многоцветные на стенах пещер) изображения;
канал символьных документов - амулеты, украшения, талисманы, статуэтки, имеющие сокровенный магический смысл, а также языческие идолы и вообще изображения богов.
Палеолитическое искусство, зародившееся 35 тысяч лет назад в виде резьбы по кости и дереву, уже через 5 тысяч лет представлено пещерными гравюрами и картинами, различными скульптурами, украшениями, орнаментированными изделиями. Небольшие статуэтки «палеолитических венер» - символ женского плодородия - носились в качестве подвесок, были в ходу всевозможные ожерелья, браслеты, диадемы, кольца, которые вырезались из слоновой кости и кости мамонта, составлялись из ракушек, зубов животных, цветных камушков. Апогей пещерной живописи датируется 15–12 тысяч лет назад (культура мадлен), когда искусно создавались грандиозные многоцветные сюжетные ансамбли, где наряду с реалистическими изображениями женщин и мужчин, мамонтов, бизонов, лошадей, носорогов часто встречаются фантастические «химеры» в виде туловища медведя с головой волка, «дьяволята» с увенчанной рогами головой и покрытым шерстью телом.
Коммуникационные каналы палеолитического искусства выполняли социальные функции, которые можно разделить на: а) явные, осознаваемые самыми древнейшими людьми, — это магическая (культовая) функция и «педагогическая» функция — передача полезного опыта подрастающему поколению; б) неявные, но очень важные функции — интеллектуальная — развитие абстрактного мышления и эстетическая — развитие чувства гармонии, красоты, благодаря созерцанию художественно насыщенных произведений талантливых мастеров.
98
Невербальный и вербальный каналы в их неразрывном единстве послужили исходной базой для формирования устной коммуникации; иконический и символьный каналы положили начало документной коммуникации. Устная коммуникация и документная коммуникация — два рода социальной коммуникации, сыгравшие определяющую роль в становлении ороакустической (словесной) и книжной культуры (см. далее). Исходные каналы дали толчок для появления новых искусственных каналов, , которые по своему источнику делятся на две группы: художественные, возникшие в сфере искусства, и технические, возникшие в сфере техники.
Художественные коммуникационные каналы ведут свою родословную с палеолитического искусства, но зрелых форм они достигли в классической Древней Греции (VI - IV вв. до н. э.). Перечислим их.
Музыка и танец - производные невербального канала;
Поэзия и риторика - производные вербального канала;
Театр - синтетический вид искусства, объединяющий вербальные и невербальные средства;
Графика и живопись - производные иконического канала;
Скульптура и архитектура - производные канала символьных документов.
Конечно, важнейшим событием для развития цивилизации было изобретение письменности, т. е. открытие еще одного документного канала. Письменность - результат эволюции иконического канала. Известны следующие вехи этой эволюции. Великолепная палеолитическая живопись в эпоху мезолита (14-10 тысяч лет назад) утрачивает живость и реалистичность, схематизируется и упрощается. Затем следует неолитическое искусство, которое еще больше лишается образной выразительности, приобретает однотипность, когда односюжетные изображения почти не отличаются друг от друга и превращаются в ритуальные символы50. Однотипность и однообразие рисунков есть признак пиктографии - рисуночного письма, откуда прямой путь к иероглифам Древнего Египта и Месопотамии.
Не лишне задуматься над вопросом: что послужило причиной затухания поразительного взлета изобразительного искусства на заре человечества? Нельзя поверить, что перевелись гениальные художники и остались только ремесленники. Причина может быть только одна: те сакрально-культовые и педагогические функции, которые выполнял иконический канал, перешли к другому коммуникационному каналу - устной речи; выразительные потенции живого слова стали достаточными для удовлетворения коммуникационных потребностей родовых общин охотников и собирателей. В социальной памяти преимущественное развитие получила устная передача всевозможных текстов от поколения к поколению, а не трудоемкая петрография. В этом
99
факте видна взаимозависимость документальных и недокументальных каналов, общность их общественного назначения.
Итак, письменность - это детище художественного канала, и вместе с тем - первооткрыватель ряда технических каналов, способствующих развитию не познавательно-эстетических ресурсов социальной коммуникации, а ее утилитарной эффективности: оперативности передачи, снижению себестоимости, повышению тиражности, увеличению дистанционности и комфортности. Рукописание книг в XV веке в Западной Европе сменило мануфактурное книгопечатание. В XIX веке произошла промышленная революция, благодаря которой документная коммуникация обрела полиграфическую и целлюлозно-бумажную промышленность, обеспечившую многотысячные тиражи газет, журналов, книг и огромный книжный рынок.
Вместе с тем появились технические изобретения, значительно расширившие коммуникационные возможности исходных каналов: невербальный канал
XX век стал свидетелем второй технической революции, плодами которой явились фототелеграф и телевидение, видеозапись и компьютерная связь, электронная почта, выросшая в конце 90-х годов в глобальную коммуникационную систему Интернет. Вторая техническая революция знаменовала появление нового рода социальной коммуникации - электронной коммуникации. Становление электронной коммуникации еще не завершено. Многообещающи возможности мультимедиа (текст + движущееся изображение + звук), ведутся эксперименты по распознаванию текстов и изображений, по речевому вводу и выводу информации в компьютерных системах. Можно сказать, что мы находимся на пороге синтеза всех известных нам родов коммуникации: устной, документной, электронной.
Обзор эволюции коммуникационных каналов представлен на рис. 4.1.
50 История первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины. - М., 1986. - с. 518-522; Ранние формы искусства: Сб. статей. - М.: Искусство, 1972. - 479 с.; Столяр А. Д. Происхождение первобытного искусства. - М.: Искусство, 1985. - 298 с.
100
Рис.4.1 Обзор эволюции коммуникационных каналов
В зависимости от материально-технического оснащения, т. е. от применяемых каналов, различаются рода социальной коммуникации, подобно «родам войск». Род коммуникации - совокупность родственных коммуникационных каналов. Их три:
1. Устная коммуникация, использующая, как правило, одновременно и в неразрывном единстве естественные невербальные и вербальные каналы; ее эмоционально-эстетическое воздействие может быть усилено за счет использования таких художественных каналов, как музыка, танец, поэзия, риторика. К устной коммуникации относятся путешествия с познавательными целями - экспедиции, туризм.
2. Документная коммуникация, применяющая искусственно созданные документы, первоначально - иконические и символьные, а впоследствии письменность, печать и различные технические средства для передачи смыслов во времени и пространстве (определение понятия «документ» - см. раздел 3.4).
3. Электронная коммуникация, основанная на космической радиосвязи, микроэлектронной и компьютерной технике, оптических устройствах записи.
Все три рода взаимодействуют друг с другом, образуя смешенные. гибридные коммуникационные каналы, которые появляются благодаря использованию различных технических средств в устной и документной коммуникации. Рис. 4.2 схематично иллюстрирует соотношение различных родов коммуникации.
Конечно, коммуникационные каналы эволюционировали не сами по себе, не спонтанно, а под действием социально-культурных и технико-экономических факторов, которые требуют особого разговора (см. главу 5). В настоящей главе ограничимся подробным рассмотрением социальных функций, механизмов действия и социально-культурного значения перечисленных
101
родов коммуникации. Кроме того, отметим их ограничения и коммуникационные барьеры, препятствующие их развитию.
Рис.4.2. Соотношение различных родов комуникации

4.2. Устная коммуникация

4.2.1. Схема устной коммуникации

Обычно схему устной коммуникации представляют подобной элементарной схеме коммуникационной деятельности (рис. 1.1), где имеются три участника: говорящий (источник речи) - речевое сообщение - слушающий (приемник речи). На самом деле картина оказывается более сложной, потому что в устной коммуникации задействованы одновременно два естественных канала: вербальный (речевой) и невербальный, использующие разные знаковые средства.
Речевая деятельность осуществляется абстрактно мыслящим левым полушарием головного мозга, где расположены «центры речи». Это полушарие считается «говорящим». Правое полушарие не участвует в речевой деятельности, так как не способно воспринимать словесные
102
смыслы, но зато оно реагирует на внелингвистические, невербальные сигналы. В силу того, что вербальные и невербальные каналы работают параллельно, речь и жестикуляция дополняют друг друга, устная коммуникация и оказывается двухканальной, а если учесть каналы обратной связи, то и четырехканальной (см. рис. 4.3)51.
Рис.4.3 Схема устной коммуникации
Первые исследования невербальных средств воздействия на аудиторию принадлежат античным ораторам. Цицерон в трактате «О произношении» уделил большое внимание использованию голоса и телодвижений во время публичных выступлений. Чарльз Дарвин специально изучал выражение эмоций у животных и человека и нашел, что людям свойственны врожденные, биологически наследуемые средства, такие как смех, улыбка, плач, дрожь страха, холодный пот, румянец смущения, нахмуривание бровей и др. Но есть и социально обусловленные невербальные знаки: покачивание головы как знак отрицания или согласия, пожимание плечами для выражения недоумения, складывание ладоней при убедительной просьбе и пр. Он заметил также, что сопровождающие живую речь мимика и жесты придают «живость и энергию высказанным нами словам. Они обнаруживают мысли и намерения других людей более точно, нежели слова, так как в словах возможна ложь»52. Последнее свойство невербального канала - его откровенность отметил в свое время Ф. Шиллер, сказавший: «Из слов человека можно только заключить, каким он намерен казаться, но каков он на самом деле, приходится угадывать по его
51 Рисунок заимствован из статьи: Морозов В. Н. Невербальная коммуникация: экспериментально-теоретические и прикладные аспекты // Психолог. журнал. 1993. Т. 14. № 1. с. 18-31.
103
мимике и ужимкам при высказывании слов, - по тем, стало быть, движениям, которые он делает нехотя»53. В межличностной коммуникации роль невербального канала особенно велика; по мнению некоторых ученых 60-70 % эмоционального значения в этом виде коммуникации передается невербальными средствами и лишь остальное - за счет осмысленной речи. Известно, что хорошо знающие друг друга люди могут понимать один другого «с полуслова» или вообще без слов.
Гадатели, предсказатели, ясновидящие узнают о прошлом своего клиента, о его характере и образе жизни по одежде, манере стоять, ходить, по расположению морщин (у добрых морщины одни, у злых другие, у мрачных третьи и т.д.); особенно много могут рассказать блеск глаз, их подвижность, сосудистый рисунок и пр.
Современные исследователи подтвердили наблюдение Ф. Шиллера, Ч. Дарвина и других проницательных людей, что невербальные реакции менее контролируемы и выдают действительные помыслы говорящего более откровенно, чем произносимые слова. Можно сделать вывод, что из всех коммуникационных каналов именно невербальный канал является наиболее правдивым и честным. Это объясняется тем, что невербальные сигналы генерируются на подсознательном уровне правым «чувствующим» полушарием головного мозга, а речевые высказывания сознательно контролируются левым «абстрактно мыслящим» полушарием. Импульсы подсознания трудно управляемы, поэтому они «правдивее» осознанной речи.
К невербальному каналу апеллируют все виды искусства. Помимо исполнительского искусства в виде танца и музыки, с ним тесно связаны изобразительное искусство и синтетическое искусство типа театра и кино. Базой словесного искусства (поэзия, литература), конечно, является вербальный канал, но в той мере, в какой он сопровождается «музыкой слова», он обогащается невербальными средствами.
В главе 6 Семиотика социальной коммуникации мы специально остановимся на знаковых средствах невербального канала. Как правило, они дополняют речь (правда, есть исключение: язык глухонемых и тайная жестикуляция), поэтому не следует идеализировать их потенции. Они хорошо выражают эмоциональное состояние коммуниканта или реципиента, но не пригодны для передачи абстрактных понятий и смысловых нюансов, имеют примитивную «мешочную» грамматику, трудоемки в исполнении, требуют повышенного внимания при восприятии, не обладают алфавитом для записи. Именно последнее преимущество вербальной коммуникации - возможность оставления письменных текстов - обусловило развитие документных коммуникационных каналов, ставших характерным отличием цивилизованных народов от варварских племен.
52 Дарвин Ч. Вырождение душевных волнений. - СП б., 1896. - с. 279.
104

4.2.2. Функции естественного языка и речи

Главное отличие человеческой коммуникационной деятельности от зоокоммуникации животных состоит в наличии вербального канала, передающего речевые сообщения (тексты) в устной и письменной форме. Это отличие очевидно, как очевидно и то, что для его реализации человек должен обладать, во-первых, наследственно передаваемой речевой способностью (способностью членораздельно говорить и понимать обращенную к нему речь), во-вторых, знать какой-либо естественный язык и уметь им пользоваться (как известно, «материнским языком» - mutter Sprashe мы овладеваем в детском возрасте в результате первичной социализации). Естественный язык - это социальное достояние, фундаментальный раздел социальной памяти (см. 3.4). Его следует отличать от речи, которая представляет собой овеществление (материализацию) результатов мышления (смыслов) с помощью языка, находящегося в индивидуальной памяти говорящего (точнее - в индивидуальном тезаурусе). Язык и речь образуют единство: нет языка - нет речи; нет речи - нет языка; речь осуществляется средствами языка; язык реально существует лишь в речи.
Язык и речь в совокупности выполняют две сущностные, т. е. неотделимо присущие им, функции: во-первых, коммуникационную (часто говорят - «коммуникативную»), во-вторых, мыслительную. Язык и речь, благодаря этим функциям, являются средствами и орудиями социальной коммуникации и личностного мышления. Социальная коммуникация, как известно, представляет собой движение смыслов в социальном времени и пространстве, поэтому сущностная коммуникационная функция делится на две сущностные функции: коммуникационно-временную, или социально-мнемическую, которую выполняет язык, являющийся разделом социальной памяти (эта функция языка подробно рассмотрена в 3.4), и коммуникационно-пространственную - функцию распространения смыслов в социальном пространстве, которая свойственна речи. Коммуникационная функция проявляется на межличностном, групповом и массовом уровне, а мыслительная - лишь на личностном уровне, где она обеспечивает индивидуальное мышление. Стало быть, все мыслящие субъекты коммуникации, как индивидуальные, так и социальные, имеют дело с языком и с речью.
Сущностные функции проявляются в прикладных языково-речевых функциях. Под прикладной функцией понимаются те свойства языка и речи, которые позволяют людям использовать их в своей внеязыковой деятельности. Эти свойства многообразны, отсюда - многообразные области использования языка и речи в социальной и личной жизни, другими словами, в социальном пространстве и в индивидуально-психическом пространстве. Прикладные функции языка и речи систематизированы в табл. 4.2.
53 Энциклопедия мысли. - М., 1994. - с. 243
105
Таблица 4.2
Прикладные функции языка и речи


Области реализации функций

Функции выполняемые:

естественным языком

речью

Общественная жизнь
(социальное пространство)

1. Социально-языковые

3. Социально-речевые

Личный мир (индивидуально-психическое пространство)

2. Индивидуально-языковые

4. Индивидуально-речевые

1. Социально-языковые функции
1а. Национально-культурная функция вытекает из сущностной функции социальной памяти, свойственной языку. Подчеркнем, что национальный язык - это духовный генофонд народа, подобный генетическому фонду этноса. На этом фонде строится национальная культура.
1б. Этнообразующая функция обусловлена тем, что национальный (этнический) язык входит в число необходимых конституирующих признаков этноса (народа. нации). Потеря родного языка равноценна утрате этнического самосознания. Отсюда - борьба национальных меньшинств за сохранение родного языка, их протесты против навязывания декретами власти чуждого им «государственного» языка. Язык, как известно, может служить средством «культурного империализма» и колонизации отсталых народов.
1в. Функция основания словесного искусства, поэтического творчества достаточно очевидна, но имеет смысл подчеркнуть связь этой функции с происхождением национальных языков. Практически неизвестны человеческие коллективы, говорящие на каком-либо языке, в которых отсутствовали бы поэтические произведения на этом языке. Поэзия неотделима от языка потому, что творцами языка выступают не все члены общества коллективно (один придумал одно слово, другой - падеж и т. п.), а люди, одаренные поэтическим гением. «Первоговорящий» одновременно и «первопоэт». На созданной «первопоэтами» и постоянно обогащаемой новыми творческими вкладами языковой основе стало возможно существование современного фольклора, литературы, публицистики. По этой причине язык предстает в работах современных философов-эстетиков как культурно-эстетический феномен54.
1г. Функция основания искусственных языков проявляется в том, что все искусственные языки - от химических и математических номенклатур до языков компьютерного программирования и языков международного общения типа эсперанто - вводятся в оборот посредством естественных языков и переводимы на языки.
2. Индивидуально-языковые функции
Всякий человек рождается и, как правило, проводит дни свои в атмосфере родного языка: мы не только разговариваем, но и мыслим на родном языке, и это обстоятельство неизбежно
54 Савранский И. Л. Коммуникативно-эстетические функции культуры. - М., 1979. - с. 100-111.
106
накладывает свой отпечаток на личную духовную жизнь. Можно выделить следующие функции, выполняемые естественным языком в жизни отдельного человека:
2а. Функция социализации: овладев родным языком, человек начинает общаться с социальным окружением, получает доступы к культурному наследию и формируется как типичный член данного общества.
2б. Мировоззренческая функция, заключающаяся в зависимости мировоззрения социализированной личности от ее родного языка. Многообразие языков огромно: есть языки, имеющие более 40 падежей, другие 6-8, у некоторых их нет вообще; есть языки, где каждое слово односложно, и языки, где предложение - одно-единственное слово; в гавайском языке всего 7 согласных звуков, в языке саамов - 53 и т. п. Поскольку язык является орудием мышления, напрашивается вывод, что народы, использующие язык с 40 падежами, должны мыслить как-то иначе, чем народы, вообще не знающие падежей. С 30-х годов XX века в науке дискутируется так называемая гипотеза лингвистической относительности, связанная с именами Э. Сепира и Б. Уорфа55. Согласно этой гипотезе, структура языка определяет структуру мышления и способ познания внешнего мира. Китаец и североамериканский индеец по-разному понимают одни и те же события и явления, потому что они воспринимают мир через призму своего родного языка. Гомер назвал синее Эгейское море «виноцветным». Виноградное вино, которое пили древние греки, было зеленоватого цвета. Синий же цвет ни разу Гомером не упомянут; не встречается он и на страницах Библии. Отсюда делается вывод, что древние жители восточного Средиземноморья не отличали вообще синего цвета от зеленого, голубого, возможно - фиолетового, поскольку отсутствуют слова для обозначения этих цветов. Таким образом, все мы являемся пленниками своего родного языка. Зависимость этнического сознания от языка достаточно очевидна, но продолжаются споры о границах этой зависимости.
2в. Инструментальная функция - владение языком может использоваться в утилитарных целях, например, для чтения иноязычной литературы, для переводческой деятельности, для туристического общения и т. д. К. Маркс говорил, что иностранный язык - это оружие в жизненной борьбе, очевидно, имея в виду инструментальную функцию языка.
2г. Функция самоопределения и самовыражения. Внутренняя речь, естественно, осуществляется на родном языке, поэтому размышления человека о своем Я, о личной «самости»,
55 Гипотеза лингвистической относительности формулировалась Бенджамином Уорфом следующим образом: «Основополагающая лингвистическая система (другими словами, грамматика) каждого языка является не просто воспроизводящим инструментом для озвучивания идей, скорее она формирователь идей, она формирует и направляет умственную активность индивида, его анализ восприятий и синтез умственных образований. Формулирование вовсе не независимый, строго рациональный процесс, как думали раньше, а продукт данной грамматики и отличается более или менее сильно в зависимости от языка».
107
интимная самооценка производится средствами «мутер-шпрахе». Семантические ресурсы родного языка играют решающую роль в процессе поэтического самовыражения.
Анализ творческого процесса художников слова показал, что создание произведения словесного искусства идет не от идеи к слову, а само произведение по мере его развертывания проясняет для автора творческий замысел. Художественная идея как бы вырастает из словесного фонда. Б. Л. Пастернак в «Докторе Живаго» следующим образом описывал состояние вдохновения: «Первенство получает не человек и состояние его души, которым он ищет выражения, а язык, которым он хочет его выразить. Язык, родина и вместилище красоты и смысла, сам начинает думать и говорить за человека и весь становится музыкой». Можно сказать, что вся русская литература в спящем состоянии скрыта в русском языке; литератор-чародей должен расколдовать эту «спящую красавицу» и явить ее свету. Конечно, это возможно только в том случае, если реализуется функция 1в, функция основания словесного искусства.
Нужно отметить, что творческий процесс в сознании представителей точных наук протекает совсем иначе. А. Эйнштейн признавался: «Слова, или язык, как они пишутся или произносятся, не играют никакой роли в моем механизме мышления, - это некоторые знаки или более или менее ясные образы, которые могут быть “по желанию” воспроизведены и комбинированы. ...Обычные и общепринятые слова с трудом подбираются лишь на следующей стадии»56. Ясно, что в отличие от «Песни о вещем Олеге» теория относительности не спрятана в недрах какого-либо естественного языка.
3. Социально-речевые функции
3а. Регулятивная функция - управляющая сила слова. В. Маяковский провозглашал:
Я знаю силу слов,
я знаю сил набат...
В Шефнер написал более сдержанно:
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.
Поэты правы. Общеизвестны факты влияния слова на физиологические и психологические процессы: вспомним внушение, заражение, гипноз. Говоря терминами И. П. Павлова, вторая сигнальная система влияет на жизнедеятельность человеческого (и только человеческого!) организма не меньше, чем первая сигнальная система, присущая животным.
3б. Магическая функция. Речевая способность издавна казалась людям великим даром богов, требующим осторожного и бережного обращения.
56 Эйнштейн А. Письмо Жаку Адамару // Эйнштейновский сборник. 1967. - М., 1967, - с. 28.
108
Таинственная связь усматривается мифологическим сознанием между существом и его именем, на что неоднократно указывали исследователи первобытных обществ Л. Леви-Брюль, Б. Малиновский, Дж. Фрэзер. Неуместное употребление имени человека или названия предмета, - верят до сих пор некоторые люди, - может иметь трагические последствия. Магическое слово, по их мнению, заклинает, околдовывает, заговаривает, исцеляет и напускает порчу.
3в. Контактная функция обеспечивает установление и поддержание этикетного контакта между людьми. Обмен приветствиями, разговор о погоде, о транспорте и т. п. - необходимые составляющие повседневного общения. Бессодержательную болтовню в европейской культуре предпочитают угрюмому молчанию. Правда, в других культурах встречается иной этикет. Так, у североамериканских индейцев допускалось прийти к соседу, молча покурить полчаса и уйти.
4. Индивидуально-речевые функции
4а. Функция развития интеллекта - использование внутренней речи для осмысления внешних впечатлений и самоопределения способствует развитию рационального мышления, т. е. интеллекта личности.
4б. Эмотивная функция - функция эмоциональной оценки происходящего, эмоциональной разрядки и впечатляющего выражения чувств и воли говорящего.
4в. Культурно-нормативная функция. Исторически сложившийся национальный (общенародный) язык существует в следующих формах: литературный язык, народно-разговорная речь, территориальные диалекты (терминологические системы, жаргоны, кастовые языки). Культурно-нормативная функция присуща только литературному языку. Степень владения литературным языком - показатель культурного уровня (образованности) человека. Отступления от литературных нормативов в публичных выступлениях воспринимаются как культурная ущербность. Действительно, если речь человека сбивчива, невежественна, запутана, груба, то таково, видимо и его мышление, ведь мыслим мы при помощи внутренней речи.
4г. Функция идентификации индивида с группой: владение вербальными (жаргон, слова-пароли, территориальный или социальный диалект) и невербальными специальными значениями есть знак принадлежности к той или иной социальной группе, например, медик, матрос, уголовник, педагог, поэт и т. д. Характерный эпизод: когда академику И. П. Бардину задали вопрос: «Как вы говорите: киломЕтр или килОметр?» - он ответил: «Когда как. На заседании Президиума Академии - киломЕтр, иначе академик Виноградов морщиться будет. Ну, а на Новотульском заводе, конечно, килОметр, а то подумают, что зазнался Бардин». Здесь показательно, что академик, вышедший из заводской Среды, осознает свою принадлежность к двум различным социальным группам, что отражается в речевой практике.
Перечисленные 15 прикладных функций языка и речи возможно реализовать только благодаря сущностным коммуникационной и мыслительной функциям. Причем
109
коммуникационная функция особенно отчетливо проявляется в функциях 1а, 1б, 1в, 1г, 2а, 2в, 3а, 3б, 3в, 4б, 4в, 4г - всего в 12 функциях из 15; остальные три прикладных функции - 2б, 2г, 4а - мировоззренческая функция, функция самоопределения и самовыражения, функция развития интеллекта тесно связаны с мыслительной сущностной функцией.

4.2.3. Коммуникационные барьеры

Реализация коммуникационной функции устной коммуникации затрудняется коммуникационными барьерами - препятствиями на пути движения смысла от коммуниканта к реципиенту. Эти барьеры делятся на 4 класса:
1. Технический барьер в виде шумов и помех в искусственных коммуникационных каналах. Шумы имеют естественное происхождение, а помехи создаются умышленно. Из-за воздействия шумов и помех уменьшается различимость полезных сигналов и возникает актуальная задача распознавания сигналов на шумовом фоне. Эта задача актуальна для радиосвязи, проводной связи, видеозвукозаписи, компьютерной техники (вспомним компьютерные вирусы, засорение пространства Интернет) и окончательное решение ее вряд ли возможно, так как всякое новое поколение техники страдает своими «болезнями», неведомыми ранее.
2. Межъязыковый барьер возникает при несоответствии языков, кодовых систем, тезаурусов коммуниканта и реципиента. Это ситуация «Вавилонского столпотворения», когда люди говорят на разных языках и не могут понять друг друга.
В настоящее время насчитывается несколько тысяч стихийно возникших языков, наречий и диалектов. Главный ущерб, наносимый межъязыковым барьером, состоит не в том, что чужеземцы, сталкиваясь друг с другом, не могут объясниться на бытовые, торговые или военные темы. Здесь устное разноязычие преодолевается за счет невербального или иконического канала (если нет толмача-переводчика). Главная беда состоит в том, что в силу социально-мнемической функции, функции социализации и мировоззренческой функции естественный язык накладывает печать своеобразия на национальную культуру, общественное сознание, индивидуальное мировоззрение. Межъязыковые барьеры разделяют род человеческий на чуждые и враждующие друг с другом этносы, народы, нации. Манящий идеал межчеловеческой гармонии и мира оказывается не достижимым; разноязычное человечество не может быть единым человечеством.
Кардинальный способ преодоления межъязыкового барьера виделся в разработке искусственного языка международного общения. Первым языком такого рода стал воляпюк, предложенный в 1879 г. в Германии И. М. Шлейером. Слова естественных языков в нем видоизменялись и теряли опознаваемость, например, английское world - vol, speak - puk, отсюда volapuk - всемирный язык. Воляпюк оказался чересчур сложным для практического использования, поэтому в дальнейшем международные языки стали строиться на основе
110
интернациональной лексики, преобразованной по вкусу авторов. Грамматика максимально упрощалась. Количество проектов к 30-м годам XX века исчислялось тремя сотнями. Образовалось научное направление интерлингвистика. Наиболее популярны следующие продукты интерлингвистики:
Эсперанто (основан в 1887 г. Л. Заменгофом);
Идо (реформированный Эсперанто, 1907 г.);
Окциденталь (1921-1922 гг., автор Э. Валем, Эстония);
Новиаль (синтез идо и окциденталя, осуществленный Л. Есперсеном, Дания, в 1928 г.);
Интерлингва - создан в 1951 г. Ассоциацией международного вспомогательного языка в США.
Наиболее успешным проектом оказался язык Эсперанто, который заслуживает специального рассмотрения (см. 4.2.4).
3. Социальный барьер возникает между людьми, говорящими на одном и том же естественном языке, но принадлежащими к различным социальным группам. Затруднено взаимопонимание разных поколений (споры «отцов» и «детей»), представителей разных классов и сословий, имеющих антагонистические интересы, жителей города и села, мужчин и женщин, людей с разным образовательным цензом и т. д. Сущность социального барьера не в различных социолектах, жаргонах, стилях речи, отличающих одну социальную группу от другой, а различии ценностных ориентаций, личного психофизиологического и житейского опыта, содержание групповой памяти. Эти различия неустранимы, да и нет необходимости стремиться к их устранению, так как это привело бы к унылой унификации рода человеческого - «все на одно лицо».
4. Психологический барьер возникает вследствие искажений в перцепции, неизбежно сопровождающей коммуникацию. Перцепция, напомним, представляет собой познание (восприятие) коммуникантом и реципиентом друг друга. Это познание использует этические и эстетические критерии, ситуационные расчеты, привычные симпатии и антипатии. В результате в сознании общающихся людей формируется образ (имидж) партнера, который может быть привлекательным или отталкивающим, безразличным или волнующим и т. д. Большое значение имеет коммуникационная ситуация: являются ли люди равноправными сотрудниками, делающими общее дело, или они находятся в отношениях начальник - подчиненный и др. Кроме того, в сознании и коммуниканта, и реципиента всегда присутствует их собственный имидж, т. е. представление о себе самом.
Итак, в сознании коммуниканта складываются:
собственный имидж Як
имидж реципиента Рк
111
В сознании реципиента в свою очередь образуются:
собственный имидж Яр
имидж реципиента Кр
В случае межличностного общения возникает следующая ситуация: коммуникант говорит в качестве Я к, обращаясь к Р к, реципиент отвечает ему как Яр и адресуется при этом к Кр (см. рис. 4.4). Ск и Ср - сообщения, которыми обмениваются К и Р.
1) Абстрактная схема коммуникации
2) Реальная схема коммуникации
Рис. 4.4. Абстрактная и реальная схема коммуникации
Ясно, что в реальной жизни Як и Кр, также как Яр и Рк не совпадают, а в лучшем случае имеют сходство. Коммуниканту трудно предугадать его имидж в сознании реципиента, и наоборот. В результате каждый из них обращается «не по адресу» и сам это не осознает. В этом и заключается суть психологического барьера, который, строго говоря, неустраним во всех видах и формах социальной коммуникации, кроме подражания. При подражании действует схема
Кр . Ск . Яр.
112
Краткая характеристика коммуникационных барьеров показывает их принципиальную неустранимость ни в настоящем, ни в обозримом будущем. Однако для познания законов социальных коммуникаций важно познакомиться с попытками, иногда весьма впечатляющими, преодолениями этих барьеров.

4.2.4. Проект искусственного международного языка эсперанто

Идея искусственного международного языка очень соблазнительна для благородно и прогрессивно мыслящих энтузиастов. Единый, общепонятный и общепринятый язык мог бы стать платформой для преодоления национальной розни, для достижения взаимопонимания, доверия, в конечном счете - братства людей. Идее построения подобного языка посвятил свою жизнь Людвиг Лазарь Маркович Заменгоф (1859-1917), родившийся в Белостоке (ныне Польша, тогда Россия). Еще в гимназические годы Людвиг разработал проект «универсального языка», но отец, будучи российским статским советником и цензором иностранных книг в Варшаве, сжег подозрительную рукопись. В студенческие годы, учась на медицинском факультете в Москве, затем в Вене, наконец, в Варшаве, Людвиг Лазарь вернулся к своему проекту, но опубликовал его много лет спустя, будучи практикующим доктором медицины.
26 июля 1887 г. вышла в свет тиражом 2000 экземпляров брошюра: Д-р Эсперанто. Международный язык. Предисловие и полный учебник. Для русских. Варшава, 1887. Принципиальные начала Эсперанто были изложены Заменгофом так:
 Слова взяты из важнейших европейских языков в наиболее употребительной форме.
 Я упростил до невероятности грамматику и притом, с одной стороны, в духе существующих живых языков, чтобы она могла быть легко усвоена, а с другой - нисколько не лишая этим языка ясности, точности и гибкости.
 Даны ясные правила для того, чтобы из одного слова создавать другие, не имея надобности запоминать их.
 Международный язык должен жить, расти и развиваться по тем же законам, по каким вырабатываются все живые языки, и та форма, которую я придал ему, та грамматика и тот словарь, которые я предоставил, должны быть лишь основой, на которой будет выработан реальный международный язык57.
Эсперанто органично вобрал в себя основные лексико-грамматические элементы романо-германских и славянских языков, что значительно облегчило его освоение для европейцев. Отбор этих элементов был произведен рационально и экономно: в исходный словарь были внесены все корни, аффиксы и флексии, достаточные для обозначения основных понятий; оперируя ими, эмперантист может конструировать новые лексические единицы, выражая любые смысловые
57 Цит. по: Колкер Б. Г. Учебник языка эсперанто. Основной курс. - М.: Наука, 1992. - 160 с.
113
оттенки. Благодаря этому лексический фонд эсперанто в 4-5 раз превышает словари живых национальных языков. Упрощенность грамматики и приближенность к распространенным европейским языкам обеспечили демократичность эсперанто, т. е. доступность его людям, постигшим лишь основы грамматики.
История эсперанто делится на два периода: до 1920 года, когда миссия языка мыслилась в контексте микрокоммуникации - обеспечить межличностное общение людей разных национальностей; после 1920 года до наших дней, когда эсперанто стал ресурсом всемирного социально-коммуникационного движения, действующего в контексте макрокоммуникации.
В течение первого периода сбылась места д-ра Эсперанто (эсперанто значит «надеющийся» = «надежда» (эсперо) + суффикс причастия «ант»): был создан язык международного общения, получивший всеобщее признание. Даже Л. Н. Толстой в статье «О международном языке» благословил эсперантистов, считая, что распространение международного языка - дело христианское и богоугодное. С 1905 г. стали создаваться международные конгрессы эсперантистов. Идею эсперанто поддержали промышленники (даже выпускались спиртные напитки «эсперанто»), торговцы, ученые, учителя, адвокаты, военные, представители королевских фамилий. На конгрессах собиралось более 1000 человек, которые немедленно устанавливали между собой речевой контакт, что вызывало их удивление и энтузиазм. В России в 1891 г. Было основано общество «Эсперо»; а в начале XX века организовалась Всероссийская лига эсперантистов, имевшая в 1911 г. (когда она была закрыта царским правительством) 30 отделений и около 900 членов.
Энтузиасты - филологи, используя богатые семантические ресурсы эсперанто, начали активно переводить на него мировую классику с античности до наших дней. На эсперанто издавалась и издается до сих пор художественная и общественно-политическая литература. В настоящее время фонд литературы на эсперанто превышает 100 тысяч названий. Таким образом, можно сказать, что эсперанто успешно выполнил социальную функцию естественного языка: служить основанием для словесного искусства, и эсператно можно назвать культурно-эстетическим феноменом. Успешно была реализована инструментальная функция, ради которой язык и создавался. Правда, остальные коммуникативыне и познавательные функции естественного языка и речи не были освоены искусственным языком общения. Социально-мнемическая и этнообразующая функции для эсперанто чужды по замыслу его создателей, о регулятивной и магической функции смешно говорить, а индивидуально-языковые и индивидуально-речевые функции эсперанто не присущи, потому что нет людей, впитавших эсперанто как мутер-шпрахе.
Первая мировая война разразилась в день открытия 10-го конгресса эсперантистов в Париже. Война была тяжелым ударом для гуманиста-интернационалиста Заменгофа, который верил, что «если достаточно пропагандировать эсперанто, он распространится между всеми
114
народами, и тогда люди перестанут быть злыми, поймут, что все они - братья». Он тщетно взывал к правительствам воюющих стран. 14 апреля 1917 года он скончался в Варшаве, занятой кайзеровскими войсками.
Второй период развития эсперанто начался в атмосфере послевоенной Европы 20-х годов, насыщенной идеями пацифизма и международного сотрудничества. Была создана Лига наций и другие международные организации. Здесь Всеобщая Эсперанто-ассоциация, основанная в 1908 г., обрела поддержку. Эсперантистское движение вышло за рамки межличностной коммуникации и стало субъектом макрокоммуникации, провозгласившим своей задачей сближение народов и формирование общечеловеческой культуры. Вторая мировая война нанесла большой ущерб эсперанто-сообществу, особенно в Германии и Советском Союзе, но уже в 50-е годы оно возродилось с новой силой.
К столетию Заменгофа (1959) были подведены итоги эсперантистского движения. В нем участвовали в то время более 1 млн. человек, представлявших 60 стран. Социальный состав участников: сотни тысяч бизнесменов, сотни тысях представителей свободных профессий, десятки тысяч преподавателей и научных работников, сотни парламентариев. Издательская деятельность эсперантистских организаций всегда ыбла активной; в 60-е годы выходило в своет 140 периодических изданий. Около 10 радиостанций вещали на эсперанто; эсперанто изучался в сотнях учебных заведений; туристическое бюро Кука сочло полезным использовать эсперанто наряду с основными национальными языками.
В России движение эсперантистов, насильственно прерванное в 1938 году, вновь возобновилось в 1955-1956 гг. В 1979 г. была учреждена Ассоциация советских эсперантистов, а в 1989 г. - Союз эсперантистов.
Современная организация эсперанто-движения имеет разветвленную бюрократическую структуру с двумя конкурирующими центрами: Универсальная Эсперанто-Ассоциация и Всемирная Вненациональная Ассоциация. Эти ассоциации объединяют международные профессиональные организации врачей, железнодорожников, художников, работников связи, журналистов, преподавателей эсперанто, любительские объединения филологов, музыкантов, автомобилистов, радиолюбителей и т. п.; общественные объединения типа «Движение эсперантистов за мир во всем мире» и т. д. Ассоциации эсперантистов активно сотрудничают с ЮНЕСКО, ООН и другими международными учреждениями. Самих себя эсперантисты оценивают как субкультурное сообщество, обладающее групповой памятью, ядром которой служит эсперанто, и преследующее общественно значимые гуманистические цели, в том числе - развитие и распространение эсперанто. Нетрудно видеть, что эсперанто-движение далеко ушло от проекта Л. Заменгофа, направленного на преодоление межъязыковых барьеров, и посвятило себя более амбициозной и сложной задаче - формированию общечеловеческой культуры.
115
В настоящее время на роль языка международного общения реально претендует английский язык, опирающийся на промышленную и военную мощь англоязычных стран. Но эти претензии повсеместно встречают отпор, доходящий до конфликта. В конфликтной ситуации есть шанс для нового триумфа эсперанто. Во всяком случае история лингвопроекта Л. Заменгофа продолжается.

4.3. Документная коммуникация

4.3.1. Система документной коммуникации в XX веке

Документная коммуникация соответствует элементарной схеме коммуникационной деятельности (рис. 1.1) только в случае непосредственной переписки между коммуникантом и реципиентом. Появление почты означает подключение посреднического звена. Если же коммуникант использует издательские службы для публикации своего произведения, а реципиент обращается в книжный магазин или библиотеку, чтобы получить это произведение, требуются специальные посреднические службы, другими словами, - социально-коммуникационные институты (СКИ), обладающие профессиональными кадрами и материально-техническими средствами. В документально-коммуникационную систему (ДОКС) входят институты документной коммуникации и документные каналы. В книговедческой и библиотечно-библиографической литературе ДОКС называют «система документ - потребитель», «система книга - читатель».
Основными институтами документной коммуникации, существующими в наше время, являются (для упрощения картины оставляем в стороне музеи и машино-читаемые фонды):
 архивы,
 библиографические службы,
 издательства и типографии,
 книжная торговля,
 реферативные службы.
Основными документными каналами, согласно типизации документов в разделе 3.4, являются:
каналы опубликованных документов, предназначенных для широкого общественного пользования и размноженных с этой целью полиграфическими средствами;
каналы неопубликованных (в том числе - непублекуемых) документов, представляющих собой рукописи, машинописи, графику, живопись.
Целевое назначение ДОКС сводится к достижению следующих целей:
а) обеспечивать творчески одаренным членам общества возможность включения своих произведений в документированную социальную память;
116
б) сохранять документированную социальную память как овеществленную часть культурного наследия общества;
в) обеспечивать общественное использование овеществленной и документированной части культурного наследия в интересах общества.
Для достижения этих целей нужно решить следующие задачи:
  обобществление исходных сообщений (рукописей), посупающих от творческих личностей, включая их смысловую оценку, редакционно-издательское оформление, полиграфическое тиражирование, т. е. преобразовать рукопись в документ общественного пользования (ДОП), часто называемый «первичный документ», или направить ее в фонд архивных документов (ФАД);
  смысловая обработка ДОП (свертывание и развертывание) для более полного их использования; другими словами, преобразование первичных документов во вторичные;
  формирование и долговременное хранение фондов общественного пользования (ФДОП);
  распространение первичных и вторичных документов в режимах постоянного оповещения или справочного обслуживания.
Принципиальная схема ДОКС, решающей перечисленные задачи, представлена на рис. 4.5. ДОКС выступает в качестве посреднического звена между коммуникантом К и реципиентом Р. Выделен контур обобществления (верхняя часть рисунка), где располагаются архивные и редакционно-издательские институты (А), и контур обработки, хранения, распространения (нижняя часть рисунка), где располагаются книготорговые, библиотечно-библиографические реферативные службы (Б), предоставляющие в конечном счете реципиентам посреднические услуги в виде: первичных ДОП (книжная торговля и библиотеки), вторичных документов (библиографические и реферативные службы), рукописей (Рп), полученных из архивов.
Сфера идеальной реальности - область бытия личностных сознаний, неовеществленной социальной памяти (общественного сознания), профессиональных сознаний (ПС), принадлежащих соответственно работникам контура обобществления (ПС-А) и работникам контура обработки, хранения, распространения (ПС-Б). На профессиональное сознание работников ДОКС оказывают воздействие органы управления (государственная власть, церковь, общественные организации).
Сфера идеального противополагается сфере материального, охватывающей: а) МЭР - мир эмпирической (объективно существующей и чувственно воспринимаемой) реальности, к которому относятся живая и неживая природа, общественное и личное бытие; б) овеществленная социальная память, включающая документированную часть в виде фондов документов.
117
Рис.4.5 Документная коммуникационная система (ДОКС)
Движение смыслов в ДОКС происходит следующим образом. МЭР служит объектом познания и практической деятельности, которые осуществляются коммуникантом (вектор 1). Для того, чтобы добиться обоществления (общественного признания) своих достижений путем их публикации, коммуникант должен подготовить рукопись Рп (вектор 2), которая по каналу неопубликованных документов (вектор 3) поступает для рассмотрения в службу обобществления, например, в редакцию журнала. Сотрудники редакции, руководствуясь профессиональным кодексом и указаниями органов управления (вектор 5), решают судьбу рукописи. Если ее содержание признается достойным обобществления, коммуникант приобретает статус элемента социальной коммуникационной системы (автор, отправитель информации, генератор идеи). Если Рп отклоняется, она поступает в фонд архивных документов (ФАД), откуда ее в принципе можно извлечь по требованию
Службы обобществления А располагают нужными материально-техническими средствами для соответствующего оформления, тиражирования и подготовки к общественному пользованию принятой рукописи. В результате их усилий появляются публикации - документы общественного пользования (ДОП). ДОП может представлять собой любой вид издания (статья, монография, сборник. листовка) или вид литературы (научная, учебная, справочная, официальная, художественная, детская и пр.). Таким образом достигается одна из целей ДОКС: обеспечить творчески одаренным людям возможность включения своих произведений в документированную социальную память.
118
ДОП воздействует на общественное сознание, т. е. неовеществленную социальную память (НВСП), и если его содержание оказывается понятным и общественно значимым, в общественном мознании происходят какие-то изменения. Собственно говоря, в этих изменениях и состоит конечный эффект обобществления того смысла (знания, эмоционального настроения, стимула), который побудил коммуниканта к активности. Общественно признанные смыслы начинают циркулировать в сознании общества (вектор 11), доходя до сведения К и Р. Если отдельный ДОП не оказал никакого воздействия на современников (случай нередкий), он все-таки попадает на вечное хранение в архив печати или в фонды национальных библиотек в надежде на реанимацию в будущем.
Теперь проследим последовательность действий контура обработки, храненея и распространения. Вновь появившийся ДОП является объектом изучения (вектор 7) профессионалами, обладающими ПС-Б, в соответствии с их профессиональными обязанностями и указаниями органа управления (вектор 5). На базе этого изучения и соответствующей оценки осуществляются:
. заказы партий литературы книготорговыми организациями;
. комплектование библиотечных фондов (ФДОП);
. смысловая обработка ДОП, в результате которой создаются «вторичные документы» в виде библиографических пособий, реферативных журналов, обзоров литературы в печатном или машиночитаемом виде (вектор 8).
Обслуживание потребителей (ОП) осуществляется сотрудниками институтов Б, обеспечивающими распространение документов (обслуживание реципиентов). По каналу 9 предоставляются ДОП, продукты их обработки, архивные документы, поступившие по каналу 10. Разумеется. не исключается межличностная коммуникация К и Р (вектор 12). Надо полагать, что подчерпнутые из документов знания, эмоции, стимулы обогатят сознание реципиента, что не может не сказаться положительно на его практике взаимодействия с МЭР (вектор 13). Таким образом достигается цель, стоящая перед ДОКС: обеспечить общественное использование документированной части культурного наследия в интересах общества.
Наконец, терминологическое уточнение. В практике коммуникационного обслуживания получили распространение термины «первичный документ»,«первичный документальный поток», «канал первичных документов» и - соответственно - вторичные документы, потоки. каналы. Нам также пришлось обратиться к этим терминам в настоящем разделе. Поскольку «первичность» и «вторичность» - понятия относительные, зависящие от принятого порядка счета, указанные термины толкуются по-разному разными авторами, и каждое толкование по-своему оправдано. Возможны три точки зрения:
119
1. Книговедческая: первичными документами являются все первоиздания (оригиналы), а вторичными - их переиздания, копии; например, репринт - явно «вторичный» документ;
2. Гнесеологическая: первичны документы, несущие не известыне ранее факты и концепции, что свойственно научно-техническим отчетам, патентам, диссертациям, научным монографиям, а вторичны - компилятивные публикации, к которым относится учебная, справочная, научно-популярная литература;
3. Библиографическая: все произведения письменности и печати, содержание которых не сводится к библиографической информации (библиографическая информация - критерий отграничения библиографических явлений от небиблиографических) относятся к первичным, а библиографическая продукция - к вторичным документам. Так, объектами ибблиографирования в равной степени служат первоиздания и переиздания, научные монографии и учебники.
Мы придерживаемся последнего подхода, потому что книговедческий и гнесеологический подходы не дают основания для формирования самостоятельных документно-коммуникационных образований, и библиографический подход оказывается продуктивынм в этом отношении. Он позволяет выделить два уровня документной коммуникации:
- первично-документный уровень, на котором представлены опубликованные документы общественного пользования с соответствующими каналами; этот уровень - область библиотечной, архивной, музейной деятельности;
- вторично-документный или документографический уровень - область библиографической деятельности, использующей руокписные (неопубликованные) библиографические материалы, библиографические издания, библиографические базы машиночитаемых данных. Таким образом, библиография в наши дни имеет дело в тремя документными каналами: канал рукописей, канал полиграфический и канал машиночитаемых документов.

4.3.2. Функции документов

Документам, подобно языку и речи, присущи сущностные и прикладные функции. Сущностные функции, напомним, это те свойства предмета, которые неотъемлемо ему присущи, обусловлены его природой, а для искуссвтенных объектов - их назначением. Утрата какой-либо сущностной функции означает разрушение предмета. Сущностные функции не исчерпывают область практического применения предмета: они дополняются прикладными функциями. Прикладные функции - это те свойства предмета, которые не обязательно ему присущи, а привнесены извне. Другими словами, прикладные функции - результат приспособления данного предмета к потребности текущего момента.
Документам свойственно изначально социальное назначение, которое вытекает из авторского замысла. Социальное назначение определяет те сущностные функции, которые должны выполянть документы. С другой стороны, документы создаются для понимания их
120
индивидуальным пользователем; если человек не может прочитать текст документа, документ утрачивает свои сущностные функции. Таким образом, областями проявления сущностных функций документов, как и в случае языка и речи, остаются: общественная жизнь и личный мир. Легко догадаться, что прикладные функции документов также представлены в этих мирах. В результате получаем таблицу функциональных свойств документов (табл. 4.3).
Таблица 4.3
Функциональные свойства документов


Области реализации функций

Типы функций

сущностные

прикладные

Общественная жизнь (социальное пространство)

1. Социальное назначение

3. Социальный прагматизм

Личный мир (индивидуально-психическое пространство)

2. Потребительские требования

4. Реальное использование

1. Социальное назначение документов проявляется в трех функциях:
1а. Социально-временная, или мнемическая - фиксирование и вохранение во времени духовных творческих достижений членов общества;
1б. Социально-пространственная - функция распространения в социальном пространстве актуальных смыслов (знаний, эмоций, стимулов);
1в. Ценностно-ориентационная функция, вытекающая из искусственного происхождения документов. Нет документов, созданных их авторами без глубинного замысла, без определенной цели. Всякий документ замышляется для того, чтобы повлиять на ценностные ориентации реципиентов, а в конечном счета - на их поведение. Поэтому ценностно-ориентационная функция оказалась сущностной для искусственно созданных сообщений, в то время как для речевых сообщений на является прикладной (функция 3а, использующая управляющую силу слова).
2. Потребительские требования обусловливают использование документа индивидуальными читателями (слушателями, зрителями);
2а. Содержательность - бессмысленный набор знаков не может считаться документом; документ должен быть осмыслен, т. е. служить источником знаний, эмоций, стимулов;
2б. Понимаемость - если содержание текста не может быть воспринято (прочитано), то такой текст - не документ, ибо нельзя расшифровать его содержание;
2в. Вещественность - изображение, не имеющее стабильной, осязаемой формы не воспринимаетмя людьми в качестве документа.
3. Социальный прагматизм заключается в использовании сущностных функций документов для решения актуальных общественных задач; здесь инициатива часто принадлежит органам управления:
121
3а. Образовательная (педагогическая, просветительская, воспитательная) - распространение знаний, этических норм, идеалов, убеждений, обеспечивающих социализацию личности;
3б. Идеологическая (агитационно-пропагандистская) - суггестивная популяризация каких-либо политических, религиозных, субкультурных доктрин (учений);
3в. Вспомогательная - содействие развитию специальных коммуникаций, обслуживающих профессиональные потребности социальных институтов; сюда относятся научно-вспомогательные, технико-вспомогательные, производственно-вспомогательные, военно-вспомогательные и т. п. функции документов, представляющих разные типы литературы;
3г. Бюрократическая - поскольку бюрократия зиждется на документных потоках и немыслима без них, поддержку бюрократических систем можно считать одной из востребованных функций документации;
3д. Художественно-эстетическая - функция формирования и развитие художественной литературы как особого, словесного вида искусства, а также изобразительного искусства, основанного на иконических документах.
3е. Товарная функция обусловлена тем, что все вообще документы являются продуктом труда, обладают рыночной стоимостью и могут функционировать как товар. Книготорговый социальный институт использует это качество произведений печати. Редкие книги, старинные рукописи, произведения живописи, графики, скульптуры могут стать предметом вложения капитала и превратиться в сокровища.
3ж. Мемориальная функция - отдельные документы приобретают особую социальную ценность, вплоть до музейных экспонатов, если они непосредственно связаны с тем или иным историческим лицом, тем или иным событием (имеют автографы, пометки на полях, экслибрисы, легенды, относящиеся к ним и т. д.). Такие документы становятся культурными памятниками.
4. Реальное использование - это фактическое функционирование документов в духовной жизни отдельных людей:
4а. Познавательная функция - общеизвестно «книга - источник знания» и, строго говоря, любой документ может быть использован в этом качестве; эта функция играет центральную роль в образовании и самообразовании;
4б. Гедонистическая функция свойственна произведениям хдожественной литературы и изобразительного искусства, выступающим в качестве источников эстетического наслаждения, положительных эмоций или, просто, увлекательного чтения; гедонистическую функцию можно назвать культурно-досуговой;
122
4в. Библиофильская функция - книги могут быть предметом страстного собирательства, коллекционирования, так же как и произведения искусства; здесь затрагивается эмоциональная сфера личности;
4г. Представительская функция - книжные собрания в доме - свидетельство образованности, начитанности, культурности хозяина;
4д. Функция личных реликвий выполняется документами, так или иначе связанными с биографией данного индивида. Сюда относятся семейные альбомы, подарки с автографами, дипломы, ордена и другие знаки отличия. Эту функцию можно назвать еще лично-архивной;
4е. Функция самовыражения автора, когда сочинение документа становится непринужденным актом творческого выражеиня личных талантов, способностей, убеждений, знаний, эмоций; творчество «по вдохновению»;
4ж. Инструментальная функция - создание документов по профессиональной обязанности, ради честолюбия, славы, заработка или других меркантильных расчетов.
Познавательно сравнить сущностные и прикладные функции документов с сущностными и прикладными функциями языка и речи (пункт 4.2.2). Сущностные коммуникационные функции в обоих случаях фактически совпадают и сводятся к передаче смыслов во времени и пространстве. Однако речи и языку присуща еще сущностная мыслительная функция (функция орудия мышления), которую документы не выполняют, но зато последине обладают ценностно-ориентационной функцией, вытекающей из их искусственного происхождения. Прикладные функции естественных и искусственных каналов различны; если бы документы просто дублировали речевые сообщения. то не было бы нужды в их создании.

4.3.3. Коммуникационные барьеры

Ни один из родов коммуникации не обходится без барьеров, препятствующих движению смыслов. В 4.2.3 мы определили четыре барьера, свойственных устной коммуникации: технический, межъязыковой, социальный. психологический, эти же барьеры, за исключением специфического для устного общения межъязыкового, обнаруживаются и в ДОКС.
1. Технический барьер состоит из недоступности нужных документов для реципиента. Если реципиенту известны выходные данные требуемой публикации, то библиотечно-библиографические службы, благодаря межбиблиотечной кооперации, способны рано или поздно предоставить ему если не сам документ, то его копию. Это задача адресного поиска, которая носит чисто технический характер и не имеет непознанных проблем.
Гораздо хуже, если реципиент способен только сформулировать тему, но не может назвать соответствующие ей (релевантные) документы. Тогда возникает задача семантического поиска информации, которая служит центральным предметом теории информационно-поисковых систем (ИПО). В этой теории присутствуют технические проблемы (проблемы реализации ИПС),
123
но гораздо важнее логические, лингвистические, психологические проблемы, не нашедшие пока удослетворительного размышления. Именно в силу несовершенства ИПС, обеспечивающих поиск в документальных хранилищах, остается актуальным кризис информации, выражающийся афоризмом «мы не знаем, что мы знаем».
2. Психологический барьер при восприятии документов возникает вследствие непонимания реципиента их смысла. Непонимание может распространяться на все типы документов: непонимание замысла художника встречается столь же часто, как непонимание замысла писателя. Мы ограничимся рассмотрением проблемы понимающего чтения, которое, очевидно, является разновидностью коммуникационного понимания. Как отмечено в параграфе 1.3, различаются: коммуникационное познание - углубленное постижение содержания сообщения с целью извлечения нового для читателя знания; поверхностное коммуникационное восприятие, когда до глубинного смысла дело не доходит; псевдокоммуникация - механическое повторение текста. Психологические барьеры возникают не всегда; они тем ощутимее, чем усерднее стремится читатель постичь содержание книги. Рассмотрим суть дела более подробно.
Псевдокоммуникационное чтение иногда сталкивается с проблемой запоминания (зубрежка), но никогда не доходит до понимания. Классическим примером аткого «псевдочтения» является чтение слуги Чичикова Петрушки. По словам Н. В. Гоголя, он «содержанием книг не затруднялся: ему было совершенно все равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь или молитвенник, - он все читал с равным вниманием; если ему подвернули химию, он и от нее бы не отказался. Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше само чтение, или лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чорт знает, что и значит». Петрушка имел реального пердшественника - слугу поэта Шиллера, который хвастался, что в одну ночь, сидя у постели больного господина, прочел три тома сочинений Канта.
Поверхностное чтение соответствует коммуникационному восприятию, при котором психологические барьеры также мало тревожит. Исследования показали, что лишь около 10 % читателей художественной литературы стремятся к пониманию ее глубинного смысла. Вообще, досуговое, развлекательное чтение, как правило, является поверхностным. Поверхностное скорочтение - профессиональный навык работников книги - книготорговцев, библиотекарей, библиографов. Они относятся к литературе не как к источнику знаний или эстетических эмоций, а как к пердмету труда или рыночному товару. С этой целью практикуется «чтение пальцами», выборочный просмотр отдельных страниц, оглавлений, предисловия, заключения, чего достаточно для получения общего представления о книге.
Углубленное чтение - это деловое, а не досуговое занятие, чаще всего связанное с учебой, производственной деятельностью или самообразованием. Активное углубленное чтение
124
(штудирование) - вид коммуникационного познания. Читатель отграничивает себя от личности автора, ведет с ним мысленный диалог, критически оценивает прочитанное, делает собственные выводы. Следы активного отношения к содержанию книги часто остаются на ее страницах. Вспомним пушкинское:
Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей.
Татьяна смотрит с трепетаньем,
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Евгений поражен,
С чем молча соглашался он.
И на полях она встречает
Следы его карандаша,
Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким словом, то крестом,
То вопросительным крючком.
Именно в процессе сознательного углубления в содержание произведения самобытного автора возникают барьеры непонимания, для преодоления которых даются противоречивые рекомендации. Эти рекомендации представляют собой антиноции, т. е. противоположные утверждения, истинность которых доказывается с одинаковой убедительностью. Например:
1а. Следует овладевать искусством медленного чтения, стараться правильно понять автора, делать выписки, конспектировать и многократно перечитывать текст. Ф. Ницше заявлял: «Филолог есть учитель медленного чтения».
1б. Следует овладевать техникой скорочтения, умением «перелистывать книгу», чтобы освоить как можно больше печатной продукции.
2а. Следует выбирать для чтения такие книги, содержание которых вас интересует, ибо интерес облегчает усвоение водержания и дает удовлетворение от чтения.
2б. Чтение - это труд, который может быть нелегким.
3а. Бесполезных книг нет, в каждой книге при внимательном чтении можно подчерпнуть новое и полезное знание.
3б. Подавляющее большинство печатной продукции относится к макулатуре и не заслуживает внимания.
4а. Нужно читать преимущественно новую, текущую литературу, чтобы не отстать от современной жизни, не впасть в старомодность.
125
4б. Лучше читать классическую, общепризнанную литературу, следуя совету Генри Торо (1817-1862): «Читайте прежде всего лучшие книги, а то вы и совсем не успеете прочитать их».
5а. Из книг можно узнать обо всем, познать мир в целом.
5б. Без знания «некнижного» реального мира чтение книг - пустая и вреданя трата времени, о чем свидетельствует печальная судьба Дон Кихота.
Какую же стратегию и тактику освоения книжного мира выбрать человеку, решившему познать накопленную человечеством книжную культуру? Ответа на этот вопрос нет, ибо никто помочь не может. Главное ограничение заключается в индивидуальной психике реципиента, а этот барьер неустраним.
Социальные барьеры это препятствия, которые воздвигает ДИКС и управляющие ею органы на пути сообщения от коммуниканта к реципиенту. Главным из этих препятствий является цензура, которая имеет многовековую историю, заслуживающую специального рассмотрения. Надо заметить, что цензура - специфический барьер именно документной коммуникации; ее невозможно осуществить ни в устной, ни в электронной коммуникации, хотя попытки такого рода предпринимались властями.

4.3.4. Цензура как орудие коммуникационного насилия

В общем смысле цензура понимается как контроль и ограничение распространения по коммуникационным каналам каких-либо знаний (фактов, концепций), стимулов (призывов, волевых воздействий), эмоциональных настроений (возмущеине, одобрение, скорбь и пр.). В Древнем Риме цензоры следили за соблюдением морали. Цензурой именуется также официально учрежденная служба, имеющая полномочия пресекать любые сообщения, нежелательные для власти. Цензурный контроль охватывает не только произведения письменности и печати или другие документы, но и театральные постановки, художественные выставки, научные собрания, публичные выступления и т .д.
Держателями цензуры являются как государственная, так и духовная власть. Различаются виды цензуры:
  цензура запретительная или предварительная, когда для обнародования требуется предварительное разрешение цензурного ведомтсва; вызывающие подозрения произведения либо вовсе заперщаются к публикации, либо засекречиваются;
  цензура карательная, когда после выхода в свет неугодного властям произведения его издатель и автор подвергаются предусмотренным законом санкциям: конфискация тиража, штраф, заключение в тюрьму, закрытие неблагонадежного журнала или газеты и т. п.
Разновидностями карательной цензуры я точки зрения применяемых методов явялется библиоцид и спецхран. Библиоцид - полное уничтожение тиража произведения печати, сожжение
126
рукописной книги и т. п. Спецхран - это «тюремное заточение», когда доступ к книгам читающей публики ограничен или вовсе исключен.
В результате получается следующая классификация цензуры (см. рис. 4.6):
Рис. 4.6. Классификация цензуры
Исторически цензура возникла во времена древнейших цивилизаций. Так Ашурбанипал удалял из своей библиотеки клинописные таблички, содержание которых ему не нравилось. Римская цензура активно действовала во времена империи. Известно, что Овидий (43 г. до н. э. - 17 г. н. э.) был выслан из Рима за трактат «Искусство любви», несколько позже в ссылке оказался Ювенал (65-128), позволивший себе сатирическое осуждение глупости и пороков римской знати. Император Юлиан, прозванный христианами «отступником», за недолгие годы своего владычества (361-363) уничтожил немало христианских текстов; христиане, в свою очередь, беспощадно сжигали сочинения античных язычников. Начиная с V века римская церковь составляла списки запрещенных книг.
Цензурная практика докатилась до Древней Руси вместе с духовной литературой. Древнейший список рекомендованных для чтения книг дошел до нас в «Изборнике Святослава» и гласил: «Чтобы не прельститься ложными книгами - ведь от этого бывают многие безумные заблуждения - прими этот мой избранный любочисленник (перечень полезных книг) повествовательных книг (следует список из 42 названий). Тем самым имеешь все, что же кроме того, то не в их числе»58. В период с XI по XVIII в. на Руси было распространено не менее 100 списков истинных (канонических) и ложных (отреченных или апокрифических) книг.
В Московии цензура как таковая была введена на Стоглавом соборе в середине XVI века. Книжное дело подчинено было двойной опеке: духовной и светской власти. В постановлении собора были главы «о училищах книжных», «о исправлении книжном», «о книжных писцах», «о злых ересях», «о живописцах и честных иконах». По инициативе Ивана грозного была принята 41-я глава, гласящая: «царю свою царскую грозу учинити и святителям всем во всех градах запретити
58 Рейсер С. А. Хрестоматия по русской библиографии с XI в. по 1917 г. - М., 1956. - с. 7.
127
с великим духовным запрещением, чтобы православные христиане впердь богомерзких книг еретических у себя не держали и не чли, а которые учнут у себя такие книги держати и чести, или учнут иных прельщати и учити, и им быти от благочестивого царя в великой опале и в наказании, а от святителей по священным правилам, быти в отлучении и проклятии»59. Однако это постановление осталось «гласом вопиющего», ибо не было механизма его реализации, т. е. цензурного ведомства. Создать же такое ведомство при господстве рукописной книги практически невозможно.
Первым законодательным актом о цензуре в России был указ Петра I (1721 г.), предписывающий, чтобы все типографии России были «под ведением святейшего правительствующего Синода, от которого о печатании книг повеления требовать, а без повеления того духовного Синода никаких книг не печатать». Таким образом вводилась всеохватывающая церковная цензура. Но после смерти Петра этот указ выполнялся лишь частично. В 1728-1755 гг. Академия наук с ее типографией была единственным в России учреждением, выпускавшим книги светского содержания. В академической типографии печатались газеты, журналы, календари, собрания сочинений, древние летописи, художественная проза и поэзия, научная литература, книги по военному делу, государственные законы и многое другое. С самого начала президент Академии наук лейб-медик Блюментрост стал сам давать разрешения на печатание книг, без «позволения Синода». Тем не менее синод иногда вмешивался в издательскую деятельность Академии. Нарпимер, он запретил печатать русские летописи «понеже в оных писаны лжи явственные».
В царствование Елизаветы Петровны (1741-1761) была осуществлена целая система цензурных мероприятий. Однако в 1747 г. после того, как президентом академии стал К. Г. Разумовский, Елизавета освободила академические издания от цензуры не только церкви, но и правительства. Теперь президент свободно распоряжался изданиями Академии, а в его отсутствие издательские вопросы решала академическая канцелярия (но не общее собрание академиков).
Цензурного ведомства как такового в России до 1796 г. не существовало. Его заменяла так называемая практика рецензирования. В качестве рецензентов часто привлекали академиков, особенно когда речь шла об изданиях академической типографии. (Академиками-цензорами были М. В. Ломоносов, В. К. Тредиаковский, С. К. Котельников и др.).
С елизаветинских времен ведет свою историю российский спецхран. В Академической библиотеке была заведена «секретная камора», где хранился фонд «заповедных книг», т. е. книг, изъятых из обращения. В «секретную камору» попадали книги с посвящениями Иоанну Антоновичу и Анне Леопольдовне, Бирону, Миниху, Остерману, которые напоминали о
59 Цит. по: Нотович О. К. Исторический очерк нашего законодательства о печати. - СПб, 1873. - 63с.
128
нелегитимности дворцового переворота, приведшего Елизавету на трон. Здесь хранились карты Сибири, чтобы они не «показывались кому не следует», диссертация академика Миллера о начале русского народа, которая была признана оскорбительной для русских.
Екатерина II, играя роль просвещенного монарха, уделяла немало внимания литературе, театру, наукам, книгоизданию. Памятником монаршего либерализма явился указ о вольных типографиях (1783), разрешавший «каждому по своей воле заводить типографии, не требуя ни от кого дозволения, а только давать знать о заведении таковом управе благочииня». Цензура над частными типографиями была возложена на управы благочиния (полицию). Но управы благочиния не были однако достаточно бдительны, чтобы предотвратить появление «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева (1790), где. в частности. писалось: «Цензура сделана нянькою рассудка, остроумия, воображения, всего великого и изящного. Но где есть няньки, то следует, что есть ребята, ходят на помочах, от чего нередко бывают кривые ноги; где есть опекуны, следует, что есть малолетние, незрелые разумом, которые собою править не могут... Не дерзнут правители народов удалиться от стези правды и убоятся, ибо пути их, злость и ухищрения обнажатся»60.
Устрашенная французским вольномыслием и раздраженная Н. И. Новиковым, А. Н. Радищевым, Я. Б. Княжненым, Екатерина «в прекращение разных неудобств, которые встречаются от свободного и неограниченного печатания книг» 16 сентября 1796 г. издала указ «Об ограничении свободы книгопечатания и ввоза иностранных книг». Устанавливалась обязательная предварительная цензура для всей издаваемой литературы, включая научную. Частные типографии, за небольшим исключением, упразднялись и создавались цензурные управления в Санкт-Петербурге, Москве, Риге, Одессе и при Радзивилловской таможне.
Павел I довел жестокость цензуры до крайности. 18 апреля 1800 г. он запретил ввоз в Россию каких бы то ни было иностранных книг, включая ноты. Он лично цензурировал книги. Так, в 1797 г. он «опробовал» ежегодный календарь и дал Академии наук указания, что печатать в этом издании.
Вступив на престол, Александр I отменил запрет на ввоз книг из-за рубежа. В 1802 году он ликвидировал цензурные управления, введенные Екатериной в 1796 г., возложив тем не менее предварительное одобрение издаваемых книг на губернаторов. В 1804 г., когда было учреждено Министерство народного просвещения, цензура отошла под его ведение. Во вторую половину царствования Александра I цензурный контроль был ужесточен. Карамзин, имевший титул официального историографа, был вынужден лично обратиться к царю, чтобы добиться права бесцензурного печатания его «Истории государства Российского».
60 Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. - М.-Л., 1961. - с. 103-105; 108-109.
129
Приобрел печальную известность своим невежеством и самодурством А. И. Красовский (1780-1857), служивший, кстати сказать, секретарем Императорской публичной библиотеки и в 1832-1857 гг. возглавлявший комитет иностранной цензуры.
А. Я. Панаева в своих воспоминаниях приводит замечания Красовского по тексту стихотворения В. Н. Олина «Стансы к Элизе» (перевод из В. Скотта)61.
О сладостно, клянусь, с тобой было жить,
Сливать с душой твоей все мысли, разговоры,
Улыбку уст твоих небесную ловить.
Замечание: Слишком сильно сказано, женщина недостойна того, чтобы улыбку ее называть «небесною».
И молча на тебе свои покоить взоры.
Замечание: Тут есть какая-то двусмысленность.
Что в мненье мне людей. Один твой нежный взгляд
Дороже для меня вниманья всей вселенной.
Замечание: Сильно сказано; к тому ж во вселенной есть и цари, и законные власти, вниманием которых дорожить должно.
О как бы я желал всю жизнь тебе отдать...
Замечание: что же останется Богу?
У ног твоих порой для песней лиру строить.
Замечание: слишком грешно и унизительно для христианина сидеть у ног женщины.
Все тайные твои желанья упреждать
И на груди моей главу твою покоить.
Замечание: стих чрезвычайно сладострастен.
В итоге цензор делает вывод: все эти мысли противны духу христианства, ибо в Евангелии сказано: «кто любит отца своего или мать паче Меня, тот несть Меня достоин».
Николай I, подобно своему отцу Павлу, подозрительно и настороженно относился к литературе, журналистике, книжному делу. С подачи министра народного просвещения А. С. Шишкова 10 июня 1826 г. царь утвердил чрезвычайно суровый устав о цензуре, не случайно названный «чугунным». О философской литературе говорилось категорично: «кроме учебных, логических и философических книг, необходимых для юношества, прочие сочинения сего рода, наполненные бесплодными и пагубными мудрствованиями новейших времен, вовсе печатаемы быть не должны». Предусматривался запрет периодических изданий «не имеющих хорошего образа мысли» и «имеющих вредное для читателей направление».
61 Панаева А. Я. Воспоминания. - М., 1956. - с. 88-89.
130
В 1828 г. Шишкова сменил князь Ливен, предложивший более мягкий цензурный устав. Впервые учреждались два параллельно существовавших комитета: один для отечественных, другой для иностранных изданий. Согласно этому уставу, в качестве цензоров привлекались профессора университетов и видные писатели. Так, цензорами по отечественной литературе были И. А. Гончаров (1812-1891), Григорьев А. А. (1822-1864), Греч Н. И. (1787-1867), С. Т. Аксаков (1791-1859), а в иностранной цензуре сотрудничали Ф. И. Тютчев (1803-1873), композитор А. Н. Серов (1820-1871), А. Н. Майков (1821-1897), Я. П. Полонский (1819-1898)62.
Европейские революции 1848 года послужили поводом для гонения на интеллигентское свободомыслие и резкого ужесточения цензуры. Семилетие 1848-1855 гг. справедливо называют временем цензурного террора. Состав цензоров был пересмотрен: вместо университетских профессоров в цензурных комитетах появились чиновники, для которых служба в цензуре была основным, а не побочным занятием. 2 апреля 1848 г. был создан специальный комитет, который должен был стать органом «для высшего надзора в нравственном и политическом отношении за духом и направлением книгопечатания». Комитет по имени его председателя Д. П. Бутурлина (1790-1849) вошел в историю как «бутурлинский комитет». Этот комитет не занимался непосредственной цензурной практикой, а оценивал и контролировал усердие других цензурных органов, держа в трепете чиновников-цензоров. Характерный пример: один цензурный комитет выступил с ходатайством о назначении в его состав музыканта для рассмотрения нот, ибо бывает необходимо определить «действительно ли представляемые ноты содержат в себе музыкальную пиесу, а не какое-либо безнравственное и вредное сочинение, написанное в виде нот знаками, составленными по известному ключу».
По докладам Бутурлинского комитета в 1848 г. был сослан в Вятку Салтыков, а в 1852 г. арестован и сослан в Спасское-Лутовиново Тургенев; подвергались гонениям славянофилы. Специальными циркулярами запрещалось публиковать исследования по истории народных движений, фольклору и т. п.; резко сократилось общее число книг, журналов, газет, издаваемых в России.
Реформы Александра II сопровождались смягчением цензуры. Образованное общество жаждало гласности, свободы слова и печати. Характерный документ настроений той эпохи - стихотворение Константина Аксакова, страстного славянофила, названное «Свободное слово»:
Ты чудо из божьих чудес,
Ты мысли светильник и пламя,
Ты луч нам на землю с небес,
Ты нам человечества знамя.
62 Кстати сказать, в это время в Пруссии цензорами были Александр Гумбольдт и И. Г. Фихте, а И. В. Гете выполнял цензорские
131
обязанности в Веймаре.
Ты гонишь невежества ложь,
Ты вечною жизнию ново,
Ты к свету, ты к правде ведешь,
Свободное слово.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ограды властям никогда
Не зижди на рабстве народа,
Где рабство, там бунт и беда;
Защита от бунта - свобода.
Раб в бунте опасней зверей,
На нож он меняет оковы...
Оружье свободных людей -
Свободное слово.
В начале 1863 г. цензурные учреждения были переданы в Министерство внутренних дел, где, помимо полиции, жандармерии, политического сыска, местной администрации, находились такие коммуникационные службы, как архивы, почта, телеграф. В 1855 г. вышел указ «О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати» и «Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета о некоторых переменах и дополнениях в действующих ныне цензурных постановлениях». Нового устава о цензуре принято не было, но указанные директивные документы действовали 40 лет - вплоть до 1905 года.
Главная особенность цензурного законодательства 1865 г. состоит в освобождении от предварительной цензуры некоторых видов произведений печати и использование методов карательной цензуры. От предварительной цензуры были освобождены а) в обеих столицах: 1) все оригинальные сочинения объемом не менее 10 п. л.; 2) все переводы объемом не менее 20 п. л.; б) повсеместно: 1) периодические издания, освобожденные министром внутренних дел от предварительной цензуры; 2) все правительственные издания; 3) все издания академий, университетов, учебных обществ; 4) все издания на древних классических языках и переводы с этих языков; 5) чертежи, планы, карты.
Но если освобожденные от предварительной цензуры издания допускали проявления «вредного направления», они подвергались санкциям: предостережение и временная приостановка, прекращение издания, арест отдельных номеров журнала, запрещение печатать частные объявления и запрет розничной продажи. Таким образом у правительства было достаточно рычагов, чтобы уничтожить неугодные издания. На основании законодательства о
132
печати 1865 г. были в следующем году закрыты «Современник» и «Русское слово», а впоследствии «Отечественные записки».
Цензурная практика, осуществляемая в период 1865-1905 гг., опиралась в качестве юридической основы на принятое в 1873 г. положение, гласящее: «Если по соображениям правительства опубликование или обсуждение в периодической печати какого-либо обстоятельства государственной важности будет признано в течение некоторого времени неуместным, то редакторы повременных изданий, не подчиненных предварительной цензуре, извещаются об этом по распоряжению министра внутренних дел Главным управлением по делам печати». Какие же «обстоятельства государственной важности» признавались неуместным обнародовать? В. Мякотин проанализировал циркуляры Управления по делам печати с 1881 по 1898 гг.63 и выяснил, что запрещались к публикации:
. - сведения об императоре и его семье, а также «затрагивающие честь турецкого султана»;
. - сведения о «суждениях», происходящих в Государственном Совете и в Сенате;
. - случаи скандалов, коррупций, судебных делах, касающихся представителей государственной власти, заодно не допускалась критика администрации императорских театров, ибо ее деятельность «наравне с действиями других правительственных учреждений подлежит только суждению высшего начальства, в данном случае директора императорских театров и министра двора»;
. - статьи, «оскорбительные для чести русского войска или могущие ослабить уважение публики к военному сословию» или «поколебать основы военной дисциплины»;
. - факты самоуправства домохозяев, антисанитарии домов, дабы «не возбуждать негодования общества против домохозяев, в особенности, когда домохозяевами состоят гласные думы»;
. - сообщения о стачках, о спорах между фабрикантами и рабочими, между землевладельцами и крестьянами, а также о «предстоящем будто бы праздновании 25-летия освобождения крестьян» и о 750-летнем юбилее Москвы;
. - сообщения о бедствиях типа холерной эпидемии, голода 1891 года, коронационной катастрофы на Ходынке; еврейский вопрос должен обсуждаться «спокойно и хладнокровно, без протеста и сочувствия евреям».
Короче говоря, чем важнее был тот или другой вопрос общественной жизни, чем более крупные интересы он затрагивал, тем меньше внимания ему уделялось в печати. Печать либо с
63 Мякотин В. Одна страница из новейшей истории русской печати // В защиту слова. СПб, 1905. - с. 84-105.
133
лицемерным усердием пела хвалебные гимны, либо с серьезным видом занималась пустяками. Н. А. Рубакин цитировал «рукописное стихотворение 80-х годов»:
Так как пресса не прогресса,
А крамолы проводница,
А крамоле быть на воле
Уж тем боле не годится, -
Значит нужно для прогресса,
Чтоб была под прессом пресса.64
Реакцией на постоянные цензурные ограничения стали:
а) бесцензурная (вольная, свободная) печать, разновидностями которой является «тамиздат» - издания, публикуемые вне пределов данного государства (вспомним «Колокол» и «Полярную звезду» А. И. Герцена, «Искру» В. И. Ленина) и «самиздат» - издания (рукописи), тайно подготавливающиеся и распространяемые на территории страны - цензуродержателя*);
б) эзопов язык - изложение неугодных власти идей в подцензурных изданиях, благодаря особому способу изложения.
Эзопов язык широко практиковался в дореволюционной печати. Салтыков-Щедрин писал: «С одной стороны, появились аллегории, с другой - искусство понимать эти аллегории, искусство читать между строками. Создалась особенная, рабская манера писать, которая может быть названа эзоповскою, - манера, обнаруживающая замечательную изворотливость в изобретении отговорок, недомолвок, иносказаний и прочих обманных средств. Цензурное ведомство скрежетало зубами, но, ввиду всеобщей мистификации, чувствовало себя бессильным и делало по службе упущения... И существовала эта манера долго-долго, существует и доныне»65.
Н. А. Рубакин, со своей стороны, уже в XX веке, добавил: «Сведущий обыватель и между строк прочитает! Поищи, пошмыгай по газетным строкам, - на то ты и обыватель! Коли на них нет ничего, - пожалуйте, куда следует, - в пустое пространство между строчек! В этом пустом пространстве ныне русская жизнь и помещается»66.
Всего в 1865-1904 гг. было уничтожено 218 книг и закрыты 27 журналов; было сделано 282 предупреждения 173 периодическим изданиям, 218 раз запрещалась их продажа. 205 книг, в том числе сочинения Л. Толстого, Н. Лескова, А. Герцена не допускались в публичные библиотеки и кабинеты для чтения.
64 Одним из первых прецедентов «Самиздата» было грибоедовское «Горе от ума», которое, по свидетельству Н. А. Полевого (1833 г.), «было переписываемо тысячи раз» и «сделалось достоянием словесности... не имея надобности в изобретении Гутенберговом».
65 Салтыков-Щедрин М. Е. Соч.: В 20 т. - М., 1973. Т. 15. Кн. 2. - с. 185-186.
66 Рубакин Н. А. Читатели между строк. Разговор в вагоне // В защиту слова: Сборник. СПб, 1906. - с. 38.
134
Манифестом 17 октября 1905 года была возвещена впервые в Российской империи свобода слова, совести, собраний, т. е. были признаны коммуникационные права человека. 24 ноября 1905 года были изданы временные правила, отменявшие предварительную цензуру для периодических изданий и устанавливающие в случае нарушения закона наказание органов печати исключительно в судебном порядке. 26 апреля 1906 года Николай II подписал указ, согласно которому. для книг, брошюр также устанавливалась вместо предварительной карательная цензура. Это законодательство, соответствующее нормам, принятым в западноевропейских странах, сохранилось до марта 1917 года.
27 апреля 1917 г. Временным правительством был принят самый либеральный закон о печати, где провозглашалось: «Печать и торговля произведениями печати свободны. Применение к ним административных взысканий не допускается». Таким образом цензура была ликвидирована вообще. В силу слабости государственной власти социально-коммуникационные институты оказались полностью бесконтрольными и предоставленными сами себе.
Подытоживая сказанное, можно выделить следующие этапы цензурной деятельности в царской России:
1. До 1796 г. - неинституциональный период: нет специального цензурного ведомства, а цензурные функции выполняют церковь, правительственные учреждения (Сенат), научные общества (Академия наук), университеты, наконец, полиция в лице управ благочиния.
2. 1796-1856 - институированная предварительная цензура, регламентированная уставами и указами верховной власти. Этот период делится на этапы:
1796-1801 - цензурный террор Павла I;
1802-1826 - смягчение цензурного гнета;
1826-1848 - ужесточение цензуры Николаем I;
1848-1856 - цензурный террор Николая I.
3. 1856-1905 - реформированная цензура. Здесь различаются этапы:
1856-1865 - поиск форм цензурного контроля;
1865-1905 - цензура под эгидой Министерства внутренних дел.
4. 1905-1917 - провозглашение свободы слова и печати; установление карательной цензуры.
В условиях послеоктябрьского военного коммунизма, нэпа, сталинского и послесталинского тоталитаризма цензура играла очень важную роль в механизма коммуникационного насилия, действовавшем в СССР. Опыт советской тотальной цензуры весьма поучителен и мы обратимся к нему специально в параграфе 9.4.
135

4.4. Электронная коммуникация

4.4.1 Маршалл Маклюэн - пророк электронной коммуникации

Маршалл Маклюэн (M. McLuhan) (1911-1980), канадский профессор, первоначально специализировавшийся в области английской литературы, а с 50-х годов посвятивший себя философии социальной коммуникации. В 60-е годы одна за другой вышли в свет его блестяще написанные и оригинально оформленные книги «Галактика Гутенберга» (1962), «Медиум - это Послание» (1967), «Война и мир в глобальной деревне» (1968), которые принесли ему мировую славу и имидж «пророка из Торонто». Пророческий дар М. Маклюэна проявился не только в афористичной форме его изречений, но и в тех картинах прошлого и будущего социальной коммуникации, которые рисовала его научная интуиция, а расцвечивала пылкая фантазия.
Главное кредо веры (методологический принцип) учения М. Маклюэна можно сформулировать так: духовный и материальный прогресс человечества определяют не орудия труда или освоение природы, не экономика, политика или культура, а технология социальной коммуникации, т. е. коммуникационные каналы, которыми располагают люди. В зависимости от доминирующих средств массовой коммуникации (mass media) история человечества делится на четыре эпохи, в общем совпадающие со стадиями эволюции культуры, принятыми нами (см. Введение):
  Эпоха «дописьменного варварства» (стадия археокультуры по нашей периодизации) характеризуется наивно-непосредственным отношением людей в окружающей среде. Их высшим коммуникационным достижением была членораздельная речь, воспринимаемая слухом, отсюда - формирование «человека слушающего». «Человек слушающий», использующий естественные коммуникационные каналы, жил в открытом акустическом пространстве, был лично сопричастен происходящим вокруг событиям, что способствовало гармоническому развитию его психического мира.
  Эпоха письменной кодификации (стадия палеокультуры) нарушила духовную гармонию и «сенсорный баланс» неграмотного варвара; теперь в коммуникации главенствует не слух, а зрение, не акустическое сообщение, а умопостигаемые тексты, закодированные письменами. Приобщение к умственным операциям кодирования-декоирования смыслов сделало человека рационалистическим и расчетливым «сторонним наблюдателем исторического процесса». На смену племенному братству пришла феодальная раздробленность (детрибализация). Однако вплоть до XV в. ороакустический (устный) и визуальный (письменный) каналы коммуникации находились в условиях равновесия.
  Эпоха Гутенберга (стадия неокультуры) окончательно покончила с природной гармонией первобытного человека. Наступила «типографская эра», давшая возможность обращаться к
136
массовой «безличной» аудитории. Человек становится «умнее» не за счет общения с другими людьми, а за счет индивидуального чтения. Вместо «человека слушающего» появляется «человек смотрящий», у которого атрофированы все сенсорные каналы - слух, обоняние, осязание, вкус, зато гипертрофировано зрение. Личное мышление все больше уступает место ориентации на печатное слово и «книжные» авторитеты. Люди стали доверять «мертвой букве» больше, чем живому слову, отчуждеине приобрело в обществе угрожающие масштабы. Зависимость людей от продукции «Гутенберговской Галактики» привело к печальным последствиям. По мнению М. Маклюэна, массовые политические и религиозные движения, кровавые революции, мировые войны - все это следствие гипнотического воздействия печатных изданий. Такие уродливые черты европейской цивилизации, как индивидуализм, эгоизм и всеобщее отчуждение, национализм и безбожие, информационные перегрузки и психические расстройства, объясняются длительной монополией книги как господствующего средства коммуникации.
  Современная эпоха - синтез «человека слушающего» и «человека смотрящего» (стадия постнеокультуры). Электрические и электронные средства связи, по словам М. Маклюэна , это «коммуникационная революция» в истории человечества. Характерная особенность современных коммуникационных средств в том, что они оказывают воздействие не на отдельные органы чувств, а на всю нервную систему человека. Окружающая реальность снова предстает в своей живой конкретности, а человек получает иллюзию соучастия в текущих событиях. К людям возвращается «сенсорный баланс» эпохи дописьменной коммуникации. Электронные технологии общения способствуют слиянию мифологического (непосредственного) и рационалистического (опосредованного) способов восприятия мира, создает предпосылки для целостного развития личности. «Электронная галактика» влечет «ретрибализацию» существующих обществ и на новой технологической основе воспроизводит «первобытное единство коллективного сознания», превращаю нашу планету в единую «глобальную деревню». В этой «деревне» не будет индивидуализма и национализма, отчуждения, агрессивности и военных конфликтов. Грядущая всемирная цивилизация, - пророчил М. Маклюэн, - будет обществом «гармоничной коммуникации» и «образного мышления», являющихся непременным условием формирования высших культур.
М. Маклюэн формулировал свои предвидения в 60-е голы, отталкиваясь от потенциала телевидения, проявившегося в это время. Он предсказывал закат «Галактики Гутенберга» и появление гармоничного «хомо телевизионис». Он не учитывал перспективы компьютерной техники, ибо в его время она еще не стала коммуникационным инструментом; не было персональных компьютеров, банков данных с дистанционным доступом, электронной почты, «мировой паутины» Интернет. Но Маклюэн предвидел появление «гипермедиа» - единства звука,
137
статических и динамических изображений, реализованного в системах мультимедиа. С позиции метатеории социальной коммуникации большой интерес представляют его периодизация коммуникационных «эпох» и выводы о воздействии коммуникационных технологий на человеческую историю, правда, скорее напоминающие наивные утопии, чем научные прогнозы. Тем не менее есть основание считать Маршалла Маклюэна пророком электронной коммуникации.

4.4.2. Функции электронной коммуникации

В наши дни существуют три вида коммуникации: устная, документная, электронная. суждено ли им мирное сосуществование в дальнейшем? М. Маклюэн и многие его единомышленники давно уже пророчат крах«Галактике Гутенберга», обвиняя ее во многих смертных грехах и обещая духовное возрождение человечества, живущего в «глобальной деревне». Итак, речь идет о конкуренции искусственных социально-коммуникационных систем. Если телевизионно-компьютерная система сможет выполнять социальные функции лучше, чем ДОКС, и при этом коммуникационные барьеры будут снижены, документная коммуникация утратит свои социально-культурные приоритеты и будет оттеснена на периферию социальных коммуникаций. Что касается устной коммуникации, ее позиции всегда будут незыблемы, потому что она зиждется на естественных коммуникационных каналах - вербальном и невербальном, которые не подлежат ампутированию и протезированию. Заменить можно лишь искусственные, а никак не естественные каналы передачи смыслов.
Функциональные свойства документов представлены в табл. 4.3 и рассмотрены в подразделе 4.3.2. Оценим их с точки зрения возможности замены телевизионно-компьютерными средствами.
Мнемическая (1а) функция распространения смыслов в социальном пространстве (1б) и ценностно-ориентировочная функция (1в) несомненно могут быть выполнены более полно, оперативно, комфортно и экономично электронной системой. Причем, не в национальном или региональном, а в глобальном масштабе. Здесь выигрыш общества очевиден. Потребительские требования, которые действовали в условиях документной системы (2а, 2б, 2в) не изменятся. Правда, улучшатся возможности компиляции справочного разыскания, редактирования и оформления новых текстов; труд будущих писателей, ученых, журналистов и других творческих личностей будет облегчен, а это немаловажный довод в пользу электроники.
Социально-прагматические функции, такие как образовательная (3а), идеологическая (3б), вспомогательная (3в), бюрократическая (3г), уже сейчас успешно освоены телевидением и компьютерной техникой и здесь вопроса о конкуренции уже нет. Несомненно также, что классическая художественная литература, а может быть, и постмодернистские издания не изменят книжной формы и останутся бастионами книжности. Тогда сохранится и книжный рынок, и
138
социальный престиж книги, делающий ее ценным и привлекательным предметом. Следовательно, останутся в силе художественно-эстетическая функция документов (3д), товарная функция (3е) и мемориальная функция (3ж). В обыденной сфере познавательная и гедонистическая функции (4а и 4б) будут перехвачены телевизорами, видеокассетами и компьютерными системами, которые способны предавать не только знания, упакованные в тексты и изображения, но и умения (компьютерные тренажеры, имитаторы, программированное обучение и т. п.);зато библиофильская функция (4в), представительская функция (4г) и функция личных реликвий (4д) вряд ли могут быть поколеблены. Что касается индивидуально-пользовательских функций 4е и 4ж, то они сохранятся, если сохранится ДОКС, и отомрут, если она исчезнет.
Итак, несмотря на некоторые оговорки, получается в целом неблагоприятный для ДОКС прогноз: все функции документной коммуникации могут также или лучше выполняться электронной коммуникацией. При этом надо иметь в виду, что потенциал электронной коммуникации не только не реализовался в полной мере, но даже не осмыслен общественным сознанием (за исключением писателей-фантастов). Мы не представляем способностей компьютерной техники середины XXI века. Несомненно, появятся телевизионно-компьютерные виды искусства, которые откроют невиданный простор для творческого самовыражения писателей, художников, режиссеров, артистов. Самое главное - вырастет массовая аудитория, воспитанная не в атмосфере книжности, а в атмосфере мультимедиа. Она-то и разрешит спор между документной и электронной коммуникацией.

4.4.3 Коммуникационные барьеры

1. Технический барьер в телевизионно-компьютерных системах, надо надеяться, не будет угрожать качеству коммуникации, ибо надежность и качество электронной техники XXI века достигнут высочайших кондиций. Вероятно, будут беспокоить компьютерные бандиты и хулиганы, для борьбы с которыми понадобится компьютерная полиция. Однако, говоря о социальной коммуникации нового века, человечеству следует опасаться не слабостей техники, а зависимости от техники. Было бы чересчур оптимистично надеяться, что проблемы информационного поиска будут успешно разрешены, ибо для автоматического ретроспективного поиска в документных фондах прошлых лет нужно их соответствующим образом обработать - задача трудоемкая и неблагодарная. Здесь будут по-прежнему царствовать традиционные документные ИПС в модернизированной электронной форме, но с теми же высокими показателями потерь информации и информационного шума. Так что ситуация «мы не знаем, что мы знаем» сохранится для фондов документов, изданных до XXI века. Другое дело - поиск в базах данных и ИПС, реализованных по информационным технологиям электронной коммуникации. В них поисковые проблемы вряд ли будут носить кризисный характер.
139
2. Психические барьеры, возникающие в электронной коммуникации, вызывают озабоченность современных ученых. Они обращают внимание на следующие негативные последствия постоянного общения с телевизионной техникой для нормального развития человеческой психики:
а. Ослабление внимания, поскольку телесмотрение не требует той сосредоточенности, которую требует чтение; нельзя читать и разговаривать, читать и мыть посуду, а телесмотрение можно сочетать с разными другими занятиями, не занимающими визуальный канал;
б. Снижение интеллектуальной восприимчивости, вследствие облегченного доступа к аудиовизуальным сообщениям; чтение же требует умственных усилий для понимания содержания текста; отсюда - «леность мысли» у телезрителя и интеллектуальная работоспособность у читателя;
в. Мозаичность индивидуальной памяти складывается у телезрителей из-за бессвязности и разноголосицы предлагаемых им сообщений; чтение же может быть (правда, редко) систематическим и целенаправленным.
В результате человек читающий лучше подготовлен к творческой и коммуникационной деятельности, он более полноценен социально и богат духовно, чем люди «облученные телевидением». С. Н. Плотников, известный социолог культуры, рисует два довольно красочных портрета «читателей» и «нечитателей». Первые, по его словам, «способны мыслить в категориях проблем, схватывать целое, выявлять противоречивые взаимосвязи; более адекватно оценивают ситуацию и быстрее находят правильные решения; обладают большей памятью и активным творческим воображением; лучше владеют речью - она выразительнее, строже по мысли и богаче по запасу слов; точнее формулируют и свободнее пишут; легче вступают в контакты и приятны в общении; обладают большей потребностью в независимости и внутренней свободе, более критичны, самостоятельны в суждениях и поведении»67. «Нечитатели» же испытывают трудности в речи, перескакивают в разговоре с одного предмета на другой, обладают пассивным, мозаичным сознанием, которое легко поддается манипулированию извне.
Конечно, эти портреты гиперболизированы, можно сказать, шаржированы. Читательский труд, требующийся для коммуникационного познания, по плечу очень немногим читателям (напомним, что лишь 10 % читателей художественной литературы ставят задачу постичь глубинный смысл произведения), а массовое чтение газет, иллюстрированных журналов, детективов и триллеров вряд ли можно считать «гимнастикой ума» и «воспитанием души». Подлинным полигоном для развития логического мышления, сообразительности, способности « мыслить в категориях проблем, схватывать целое, выявлять противоречивые взаимосвязи »
67 Плотников С. Н. Чтение и экология культуры // Homo legens. Памяти С. Н. Плотникова. - М., 1999. - с. 64.
140
является компьютерная техника, которая вместе с телевидением образует основу электронной коммуникации. Опыт показывает, что «нечитателями-телезрителями» являются в большинстве своем люди старшего поколения, в прошлом - усердные читатели; а «нечитателями-компьютерщиками» - молодежь, предпочитающая Интернет и чтению, и телесмотрению. Однако, психологические барьеры в электронной коммуникации, безусловно, существуют и они нуждаются в исследовании.
3. Социальные барьеры. Электронная коммуникация уже в конце XX века приобрела глобальный характер: потребителями телепрограмм и пользователями компьютеров является большая часть человечества, и это, бесспорно, значительное достижение просвещения, науки и культуры. Создаются материально-технические основы для превращения человечества в жителей «глобальной деревни», для формирования Всемирной цивилизации, охватывающей все народы. Главные препятствия на этом пути - не технического или экономического плана, а плана социально-культурного и политического.
3.1. Общечеловеческая единая и унифицированная культура представляет угрозу для свободного развития самобытных национальных культур, и следовательно, - духовной независимости наций. Отсюда - недоверие нациально ориентированной интеллигенции к лозунгам «открытого общества», космополитизма и интернационализма и стремление воспрепятствовать их реализации. Надо полагать, унифицировать национальные культуры не удастся никогда. В связи с этим возникает проблема кросс-культурной коммуникации, взыскующей общечеловеческое в национальном. Проблема эта пока не нашла своего решения (вспомним проект «Память мира»).
3.2. Электронная коммуникация - огромная и привлекательная сфера вложения капитала; капитализация телевидения и компьютерного производства - необходимое условие их развития и совершенствования. Но капитал небескорыстен. Массовые аудитории, вовлеченные в глобальные коммуникационные сети, оказываются объектом эксплуатации: они должны не только возместить капиталистам их издержки, но и принести вожделенную прибыль.
Коммерциализация коммуникационных систем означает их продажность. Продажность «желтой прессы» - общеизвестный факт документной коммуникации, но там все-таки существовали независимые издательства, журналисты, писатели. Монополизированные телекомпании и компьютерные сети не терпят никакой свободы слова, кроме показной демагогии. Отсюда - барьеры лжи и обмана, воздвигаемые электронными средствами массовой коммуникации между правдой и доверчивой многомиллионной аудиторией.
3.3. Демократическая западноевропейская пресса в начале XX века завоевала обязывающий титул «четвертой силы» в смысле влияния на социально-политическую жизнь. Электронная коммуникация сохраняет этот титул, причем ее потенциал воздействия на населения значительно вырос. Роль средств массовой коммуникации в политической борьбе часто оказывается
141
решающей. Но эти средства зависят от своих хозяев, они отрабатывают заказ, полученный от них. Поэтому массовые аудитории становятся жертвой политических махинаций со стороны своекорыстных владельцев телекомпаний и компьютерных сетей. Есть, правда, одно исключение - это сеть Интернет, заслуживающая особого рассмотрения (см. 4.4.4).
Обзор психологических и социальных барьеров, соблазнов и затруднений, возникающих в связи со становлением электронной коммуникации, позволяет осознать суть проблемы экологии культуры, приобретающей актуальность в наши дни. Экологически безопасное развитие - это такое развитие, при котором человек, удовлетворяя свои сегодняшние потребности, не ставит под угрозу возможность будущих поколений удовлетворять свои потребности. Бездумное разрушение ДОКС, вытеснение чтения, уничтожение книжных фондов, абсолютизация коммуникационного могущества электронных средств может причинить невосполнимый ущерб национальным культурам и общечеловеческой культуре в целом. Нынешние тенденции развития социальных коммуникаций не гарантируют, что такой ущерб не может быть причинен.

4.4.4. Глобальная коммуникационная система Интернет

История возникновения Интернет такова. В конце 60-х - начале 70-х годов Агентство перспективных разработок Министерства обороны США создало компьютерную сеть, охватывающую все научные центры страны (в основном - университеты), для обеспечения информационного обмена между ними и сохранения ценной информации в случае поражения некоторых из этих центров во время ядерной войны. Была разработана технология связи между сетью и компьютером посредством протоколов, которая используется до сих пор. Постепенно компьютерная сеть охватила все вузы США, к ней подключились частные информационные и почтовые системы, различные образовательные, гуманитарные и коммерческие службы.
В начале 90-х годов в Европейском центре ядерных исследований в Женеве Тим Бернерс-Ли разработал технологию «Всемирной паутины» (World Wide Web = WWW). В эту «паутину» вошли организации различных стран, и Интернет стала международной, в принципе - глобальной компьютерной сетью. Но она была не общедоступным, а элитарным коммуникационным средством.
Во второй половине 90-х годов происходит взрывоподобное развитие сети Интернет и связанных с нею коммуникационных технологий. В конце XX века в Интернете насчитывалось более 300 млн. постоянно подключенных к ней серверов. Сервер - компьютер несколько большей мощности по сравнению с обычными персональными компьютерами, которые служат физическими носителями информации, доступной пользователям Сети. Интернет, по общему мнению, превращается в виртуальное государство со своей собственной «киберкультурой», территорией и населением, не зависящим от национальных или политических границ.
142
Россия, несмотря на кризисное состояние науки и экономики, с 1995 г. подключилась к Всемирной паутине. В 1999 г. были сотни коммерческих провайдеров - владельцев серверов и региональных научно-образовательных сетей, обеспечивающих доступ к Интернет практически во всех крупных городах России. Особенно большую и активную деятельность по внедрению Интернет в России развернул Институт «Открытое общество» (фонд Сороса).
Дефиниция Интернет вытекает из сущностных функций, присущих сети, а именно:
  Интернет - глобальный коммуникационный канал, обеспечивающий во всемирном масштабе передачу мультимедийных сообщений (коммуникационно-пространственная функция);
  Интернет - общедоступное хранилище информации, всемирная библиотека, архив, информационное агентство (коммуникационно-временная функция);
  Интернет - вспомогательное средство социализации и самореализации личности и социальной группы путем общения с заинтересованными партнерами, всепланетный клуб деловых и досуговых партнеров.
Исходя из сказанного, получаем дефиницию: Интернет - глобальная социально-коммуникационная компьютерная сеть, предназначенная для удовлетворения личностных и групповых коммуникационных потребностей за счет использования телекоммуникационных технологий. В этой дефиниции учтены следующие отличительные признаки Интернет:
а) социально-коммуникационная сущность сети, обусловленная коммуникационно -пространственной и коммуникационно-временной функциями, т. е. способностью обеспечивать движение смыслов в социальном пространстве и времени;
б) предназначенность для удовлетворения коммуникационных потребностей не общества в целом, а отдельных личностей и социальных групп, обусловленных их стремлением к социализации и самореализации (более подробно - см. гл. 8);
в) вхождение в систему электронной коммуникации, благодаря использования компьютерной базы и телекоммуникационных технологий;
г) глобальные масштабы Сети.
Не касаясь технологических подробностей, перечислим основные технические решения и термины, принятые в Интернет.
WWW - Всемирная паутина представляет собой пространственно распределенную информационно-поисковую систему, состоящую из следующих элементов:
- информационные ресурсы в виде: 1) Web-страниц, представляющих собой адресованные (имеющие однозначный адрес) машиночитаемые документы, содержащие текст, графическую информацию, в том чилсе - многоцветные изображения, и ссылки на другие документы, как-то связанные с данным; система ссылок образует гипертекст, облегчающий информационный поиск; 2) сайтов - совокупность страниц, принадлежащих частному лицу или
143
организации и размещенных на каком-либо сервере; сайты (от англ. site - участок) имеют свои адреса; на одном сервере может размещаться несколько сайтов; 3) каталогов и файлов - средств организации информационных ресурсов;
- информационно-поисковые языки словарного и классификационного типа, служащие для поиска информации по ключевым словам и индексам иерархических классификаций (русскоязычные поисковые системы Рамблер, Апорт, Яндекс, Ау; англоязычные - Altavista, Infoseek и др.);
- логические операции, используемые при поиске с помощью операторов И, ИЛИ, НЕ; а также расширение поисковой зоны путем отбрасывания окончаний и суффиксов слов;
- технические средства реализации в виде серверов с размещенными на них сайтами и страницами и средствами проводной и радиосвязи, образующими узлы и глобальную структуру сети;
- программное обеспечение, включающее протоколы, регламентирующие обмен информацией между компьютерами (интерфейс), систему адресов компьютеров, сайтов, документов, страниц, гипертекстовые языки для описания содержания документов, специальные программы для движения в Сети (браузеры, или навигаторы) и др.
Несмотря на постоянное повышение «дружелюбия» и комфортности диалога с Интернет, тематический поиск релевантных страниц в информационных ресурсах Паутины нисколько не проще традиционного библиографического разыскания и требует огромного трудолюбия, настойчивости, логичности мышления, интуиции, цепкой памяти, которыми всегда отличались профессиональные библиографы. Однако Интернет - не только информационно-поисковая система; он расширяет задачу, которая совершенно не свойственна ИПС: он формирует виртуальные клубы духовно близких пользователей Сети. Этой цели служит телеконференции, списки, рассылки, наконец, чаты (chat - англ. болтовня).
Характерным фактом виртуальной коммуникации является заявление в 1998 г. Радикальной Эсперанто Ассоциации о формулировании «сетевого этноса». «Мы убеждены, - заявляют инициаторы, - что не только территория делает возможным существование государства, но также культура, самосознание. Сегодня исторический рост нашей культуры обязывает нас сделать качественный скачок в развитии нашего сообщества через создание своей Конституции и своего Правительства... Интернет позволяет сделать все это без расходов на постоянные очные встречи». При этом они ссылаются на то, что «число говорящих на эсперанто в Европе достигает 10 млн. человек и превышает население многих европейских государств»68.
68 Иванов В. Г. Народ эсперанто: от сетевых сообществ к сетевым этносам // Интернет. Общество. Личность. Тезисы для междунар. конфер. - СПб., 1999. - с. 323.
144
Использование Интернет по сути дела представляет собой реализацию прикладных функций Сети. Не будем рассматривать коммерческую эксплуатацию, а обратимся к бесприбыльным областям применения Интернет:
А. Образование. Учителя общеобразовательных школ охотно используют Интернет для общения друг с другом и с родителями своих учеников для обмена профессиональным опытом, иногда обращаются к ресурсам Сети, чтобы обогатить содержание уроков, но многие педагоги настороженно относятся к стремлениям детей углубиться в виртуальное пространство Интернет, опасаясь нежелательных последствий. Другое дело - средняя специальная и высшая школа.
Здесь активно разрабатывается идея дистанционного обучения, суть которого состоит в замене физического перемещения студентов к источникам знания на виртуальное перемещение знаний к студентам. Дистанционное обучение особенно привлекательно для заочного образования. Большинство вузов имеют в Интернет свои сайты, где размещаются не только рекламно-ознакомительные материалы, но и электронные версии учебных пособий, методические материалы, контрольные задания и т. д. Существуют привлекательные проекты виртуальных вузов, предусматривающие мобилизацию лучших преподавателей и специалистов региона для участия в педагогическом процессе.
Б. Библиотеки используют телекоммуникационные возможности Интернет: 1) для обслуживания читателей в режиме теледоступа, без посещения читальных залов; правда, авторское право не допускает размещение на библиотечных серверах текстов первоисточников, но зато поиск информации в электронных справочниках, энциклопедиях и библиотечных каталогах вполне доступен; 2) для библиотечной кооперации в виде обращения к электронным каталогам других библиотек, скачивания библиографических записей из центра каталогизации, передачи фрагментов баз данных, заказа литературы в книжных магазинах, книгообмена и др.; 3) для развития профессиональных контактов с отечественными и зарубежными коллегами путем: электронной почты, подписки на тематические листы рассылки, телеконференций и т. п. Библиотечные работники высоко оценивают колоссальные информационные ресурсы Интернет, но склонны рассматривать их как дополнение к справочно-библиографическим фондам, но не как их замену.
В. Музеи используют свои серверы для предоставления следующих услуг: справки об адресах, часах работы, телефонах; предварительный заказ билетов и организация экскурсий, публикация анонсов выставок и коллекций; проведение дискуссий специалистов и любителей искусства и др. Реализуется проект «Музеи России», который ставит задачи: открыть миру Российское культурное наследие, способствовать росту культурного туризма в Россию; развивать дистанционное образование; формировать среду общения для музейных специалистов. Создан
145
«Всероссийский реестр», включающий более двух тысяч музеев, многие музеи располагают сайтами, раскрывающими их экспозиции.
Г. Здравоохранение в Интернет впечатляюще представлено телемедициной. Телемедицина - это использование телекоммуникаций и компьютерной технологии в сочетании с опытом специалистов-медиков для оказания врачебной помощи в отдаленных районах, в любое время суток и при любой погоде. Телемедицина незаменима в чрезвычайных (ургемтных) обстоятельствах и при катастрофах. Кроме телемедицины, Интернет используется для распространения медицинских знаний, фармакологической информации, экологического мониторинга и поддержания экологической безопасности.
Д. Трудоустройство облегчается с помощью баз данных Интернета, где собраны сведения о компаниях-работодателях, об имеющихся вакансиях и требованию к соискателям. Кроме того, есть банк биржи труда, куда работник может включить свои предложения по трудоустройству. Благодаря Сети, - утверждают американские специалисты, - «вы почти всегда можете найти рабочее сообщество, которое вам подходит, если дадите себе труд поискать его».
Е. Гражданские инициативы. Виртуальное пространство Интернет - прекрасное поле для развертывания гражданских инициатив независимо от официального одобрения. Характерный пример - использование Интернет российскими правозащитниками.
Надо признать, что мнения относительно значимости и перспектив Интернет не отличаются единодушием: одни видит в нем миф о демократическом равенстве, о гармноии личности и власти; другие рассматривают его как мощное средство интеллектуального и духовного развития людей; третьи усматривают в нем стимул для пробуждения социальной активности. Энтузиасты придумали интернетовский шлягер, где есть слова:
Для нас сомнений больше нет,
Что миром правит Интернет.
Познать поможет целый свет
И на любой вопрос ответ
Тебе подскажет Интернет.
Исчезни тьма! Да будет свет
С простым названьем - Интернет!
Феномен Интернет - привлекательный предмет для метатеоретических обобщеинй. Источниками материала для обобщающих выводов могут служить конкретные (частные) науки, изучающие различные аспекты явления Интернет.
  Философско-исторический аспект. С точки зрения историософии (философии истории) очевидно, что появление глобальной коммуникационной сети - убедительный аргумент в пользу формирования Всемирной информационной цивилизации, т. е.
146
постиндустриальной информационной культуры. Во-первых, Сеть транснациональна, она преодолевает государственные и национальные границы, способствуя диалогу и сближению народов; во-вторых, она способствует инеграции национальных и региональных экономических зон в глобальную экономику; в-третьих, она способна сосуществовать с разными политическими режимами, культурными и языковыми различиями; в-четвертых, она может стать платформой для формирования всемирного универсума знаний человечества и всемирного дистанционного университета. По мнению некоторых мыслителей, Интернет способствует становлению новой формы существования человека - виртуальных социумов, которые в перспективе сольются в глобальное виртуальное общество.
  Организационно-управленческий аспект. Главный организационно-управленческий принцип Сети, создающий ей репутацию абсолютно демократического института, заключается в децентрализации, в отсутствии верховного управленческого органа и иерархии власти. Правда, есть уровень начальных организаторов-управленцев - это провайдеры. Провайдер - владелец фрагмента виртуального пространства, который взымает с клиентов плату за пользование доступом к Сети, но никак не ограничивает содержание их диалогов. Если провайдер по тем или иным причинам не устраивает клиентов, они могут расторгнуть заключенное с ним соглашение и перейти к другому собственнику виртуальной области. Насколько устойчива и эффективна подобная организация, чтобы служить основой для формирования глобального сообщества?
  Этико-правовой аспект обусловлен противоречивостью идеологии Сети: с одной стороны, - полная гласность и открытость, свобода слова и самовыражения; с другой стороны - неприкосновенность частной жизни, соблюдение этических норм, исключение насилия. Дело в том, что абсолютная гласность неизбежно приводит к нарушению privacy - неприкосновенности частной жизни. Отслеживая поведение того или иного клиента в Сети при покупках, путешествиях, лечении, общении и т. д., можно синтезировать интимный облик человека, вовсе не предназначенный для публикации. Есть мошенники, которые таким образом собирают и продают компромат на известных людей. Открытость Сети способствует распространению по всему миру клеветы и дезинформации, что провоцируется анонимностью авторов, входящих в Сеть. Для детей и юношества, образующих широкую аудиторию Сети, нравственно опасны порнографические, сексуальные, насильнические сайты, которыми переполнено пространство Интернета. В целях защиты детей на персональных компьютерах устанавливаются фильтры, ведущие селекцию информации, поступающей извне. Но эффективность такой «домашней цензуры» очень сомнительна.
Нерешенной проблемой глобальной Сети остается соблюдение авторского права. Согласно юридическим нормам, только владелец авторского права на интеллектуальную собственность типа
147
полиграфического издания (книги) или виртуального документа имеет право делать с них копии. Прочим людям предписано ограничиваться небольшими выдержками с обязательной ссылкой на первоисточник для целей цитирования, комментирования, пародии и т. п. Но в настоящее время нет средств для того, чтобы защитать интеллектуальные произведения от несанкционированного копирования и распространения.
  Социальный аспект - это осмысление круга пользователей Сети. В первый период становления Интернет это были профессионалы-технократы и компьютерная «богема», создавшие физическую структуру Сети и ее программное обеспечение. Ныне к ним присоединились менеджеры и бизнесмены, служащие, преподаватели и студенты, а также коллективные пользователи - банки, больницы, фирмы, университеты и школы, средства массовой коммуникации, библиотеки, музеи и пр. Для этих пользователей Интернет - удобный и незаменимый рабочий инструмент, позволяющий успешно решать производственные или учебные задачи. Сложилась третья группа - субкультурное сообщество пользователей Интернет, для которых Сеть - не вспомогательный инструмент деловой активности, а жизненная среда, с которой связаны жизненные смыслы личности, место самореализации человека.

  Психологический аспект особенно отчетливо проявляется при изучении субкультурного сообщества, состоящего главным образом из молодежи, не достигшей 30 лет. Виртуальная реальность при глубоком погружении воздействует на все органы чувств человека, а также на его воображение и мышление. Сознание раздваивается из-за постоянных переходов от виртуального мира к реальности, и наоборот. В результает трансформируется духовный мир человека, его образ мысли и образ жизни. У него появляется ряд психических новообразований - интересов, мотивов, установок, стремлений, целей, ориентированных на виртуальность. Психиатры обращают внимание на появление таких психических отклонений как тревожность при работе с компьютером, Интернет-зависимость, хакерство, поглощенность компьютерными играми, социальная инфантильность. Особую озабоченность психологов и педагогов вызывает проблема «Интернет и дети».

4.5. Древо коммуникационных каналов

В параграфе 4.1, открывавшем настоящую главу, произведен обзор эволюции коммуникационных каналов (рис. 4.1), начиная стадией пракультуры и заканчивая нынешней электронной коммуникацией. Поскольку новые каналы, например, письменность или кино, возникали не на пустом месте, а на основе предшествовавших каналов, возникает вопрос о преемственности коммуникационных каналов. Хомо сапиенс получил в наследство от своих предков-пралюдей два канала устной коммуникации - невербальный и вербальный, к которым
148
вскоре, т. е. в период верхнего палеолита 40-15 тыс. лет назад, присоединились искусственные иконический и символьный каналы. Таким образом, в каменном веке, на стадии археокультуры, возникли четыре исходных каналов. В недрах этих каналов в виде первобытного искусства образовались художественные каналы, которые невозможно обособить: музыка и танец слиты с невербальным каналом; поэзия и риторика - продукты вербального канала; живопись выросла из иконической графики, а скульптура - из амулетов, талисманов и прочих вещественных символов.
Подлинной коммуникационной трансформацией было зарождение в III тыс. до н. э. письменности, т. е. образование нового коммуникационного канала. Канал письменной документации возник на базе иконического канала путем бифуркации последнего. Бифуркация («фуркация» лат. разделение) - раздвоение, разветвление, разделение чего-либо на две части: в географии бифуркацией называют разделение реки на два русла, которые в дальнейшем не сливаются; в анатомии - разделение трубчатого органа на две ветви, например, трахеи на два бронха; в педагогике - разделение класса на два потока, изучающих разные иностранные языки и т. п.
Бифуркация в документных каналах продолжалась и дальше: в XV в. произошла бифуркация письменности, в результате которой появился канал книгопечатания; в XIX в. из книгопечатания выделился канал прессы, основанный на машинной технике, а в XX веке средством массовой коммуникации стали компьютерные сети (вспомним Интернет).
Замечательная особенность бифуркаций документной коммуникации состоит в том, что она инициировала бифуркации в каналах устной коммуникации. Письменность была изобретена жрецами для записи в священных книгах Откровений Бога, переданных людям через пророков, а также учений о Боге, о мире, вере, спасении. Записи эти производились на пророческих (апостольских) языках, которые лексически и грамматически удалялись от разговорной речи. В христианской Европе пророческими языками почитались греческий и латинский, у православных славян - церковнославянский (старославянский). Пророческие языки использовались при богослужениях, поэтому они относятся к устной коммуникации; вместе с тем их можно считать первыми литературными языками. Собственно литературные языки в качестве национально принятой нормы культурной речи (как устной, так и письменной) образовались в европейских странах на стадии неокультуры. В литературных культурно-нормативных языках нашли отражение не только опыт письменной речи, но и опыт художественного устного слова (фольклор), хранящийся в неовеществленной социальной памяти. Формирование литературных языков -бифуркация вербального канала.
Явление бифункации каналов устной коммуникации продолжалось и дальше согласованно с бифуркациями документных каналов. Книгопечатание не довольствовалось литературным языком, оно вызвало к жизни искусственные языки (математическая, химическая символика,
149
впоследствие - языки международного общения типа эсперанто). Параллельно с книгопечатанием человечество освоило еще один недокументный канал получения знаний - познавательные путешествия, т. е. пространственная коммуникация не ради торговли или войны, а ради познания. Великие географические открытия, начатые Х. Колумбом, открыли этот канал, в наши дни продолженный космонавтами и туристами. Появление технических каналов для дистанционной передачи звука (телефон, радио), а затем - движущегося изображения (телевидение) - свидетельства бифуркаций в каналах устной коммуникации. Таким образом обнаруживаются четыре бифуркации:
Бифуркация I - появление письменности и литературного языка;
Бифуркация II - изобретение книгопечатания и великие географические открытия;
Бифуркация III - промышленный переворот, обусловивший появление первичных технических каналов, в том числе машинной полиграфии, фотографии, телефона;
Бифуркация IIIV - научно-техническая революция XX века, вызвавшая к жизни электронную коммуникацию - телевидение и компьютер.
Преемственность между каналами устной коммуникации (правая часть) и документной коммуникации (левая часть) иллюстрирует рис. 4.7.
Комментарии к рисунку:
а) Хронологическая шкала построена в десятично-логарифмическом масштабе: четыре деления этой шкалы, представленные на рисунке равными отрезками, имеют цену деления, отличающуюся десятикратно. Первое деление охватывает 100 лет - от 2000 до 1900 гг.; второе деление охватывает 1000 лет - от 1900 до 900 гг.; третье деление соответствует 10 000 лет - от 900 н. э. до 9000 до н. э. (- 9000); четвертое деление соответствует 100 000 лет. Благодаря десятично-логарифмическому масштабу удалось в обозримом виде представить всю историю человечества: от появления неантропа 40 тыс. лет назад (конец пракультуры и начало археокультуры) до наших дней - перехода к постнеокультуре.
б. На рисунке не воспроизведены синтетические каналы, соответствующие театру, кино, мультимедиа.
в. «Традиционными» считаются каналы, образовавшиеся до XIX века, а каналы индустриальной неокультуры именуются «нетрадиционными».
150
Рис.4.7 Древо коммуникационных каналов
Рис. 4.7 при всей его нарочитой схематичности, а может быть, благодаря ей, позволяет легко распознать несколько соотношений имеющих характер закономерностей эволюции социальных коммуникаций.
151
  Закон кумуляции коммуникационных каналов (закон ККК). Если принять за точку отсчета четыре исходных канала, то двигаясь вдоль хронологической шкалы, обнаруживаем прогрессию роста: 4, 6, 8, 10, 12, которая представляет собой классическую арифметическую прогрессию. Закон ККК читается так: по ходу цивилизационного процесса коммуникационные каналы увеличиваются в арифметической прогрессии с основанием 2. При этом можно предположить, что материальные затраты общества на обеспечение коммуникаций (технические средства, капитальные вложения, кадровые ресурсы) увеличиваются не в арифметической, а в геометрической прогрессии, и в постнеокультурном информационном обществе будут поглощать львиную долю национального бюджета.
  Закон симметрии коммуникационных каналов (закон СКК). Бифуркации в левой и правой части древа коммуникационных каналов происходили почти синхронно, что и обусловило симметричность, отчетливо видную на рис. 4.7. Синхронность бифуркаций не случайна, она - результат взаимозависимости, своеобразного баланса документной и устной коммуникации. Изучение этой взаимозависимости - благодарное поле будущих исследований.
  Закон ускорения бифуркаций (ЗУБ). Логарифмическая шкала вуалирует различия в длительности периодов между бифуркациями, в реальном же историческом времени дистанция между бифуркациями I и II - около 4,5 тысяч лет; между II и III - 400 лет; между III и IV - около 150 лет. Налицо сокращение «межбифуркационных периодов», которое обусловлено ускорением исторического времени в стадии неокультуры.
Трудно удержаться от вопроса: сохранится ли ускоренный рост древа коммуникационных каналов в XXI веке? Если сегодня насчитывается 12 каналов, то, может быть, завтра их станет 14 или 16? Всякий рост имеет естественные пределы и рано или поздно прекращается, поэтому бесконечного ветвления древа коммуникационных каналов ожидать не приходится. Мы находимся в переходном периоде от эры документной коммуникации и книжной культуры к эре электронной коммуникации и мультимедийной культуры. Может быть, электронная коммуникация обладает достаточным потенциалом, чтобы стать поворотным пунктом в развитии коммуникационных каналов от постоянной кумуляции к постепенной концентрации?
Прежде всего оказалась под угрозой печатная книга. Кино и телевидение конкурировали с книгой лишь тем, что сокращали время, посвящавшееся ранее чтению. Теперь у книги появился более опасный конкурент - видеокассета. Формы их бытования почти тождественны: момент обращения к видео, как и момент встречи с книгой, определяется по желанию пользователя; возможности выбора на рынке видео постоянно расширяются и скоро догонят предложения книжного рынка; как и чтение, просмотр видеозаписи можно по желанию прервать, сделать «стоп-кадр», ускорить или замедлить просмотр фильма; короче говоря, общение человека с видеофильмом оказывается столь же непринужденным, как общение с книгой. Что же касается
152
доходчивости, наглядности, выразительности, информативности, то здесь преимущества видеофильма очевидны - на его стороне не только письменное слово и застывшая иллюстрация, но и слово звучащее, музыка, движущееся цветное изображение. Книга - синтез двух искусств - словесности и графики, видеофильм - это синтез всех искусств, это синкретическое мультимедийное сообщение. Но главное преимущество видео, пожалуй, даже не в этом. Главное заключается в том, что как и всякий продукт радиоэлектроники, видеомагнитофон легко объединяется с компьютером, образуя единый агрегат, обладающий «интеллектуальными способностями» компьютера и «изобразительными способностями» видео. Видео - это органичный элемент мультимедийной культуры и ему, конечно, легче адаптироваться к условиям электронной коммуникации, чем книге, изначально связанной с книжной культурой.
Еще более мощным, чем видеозаписи, конкурентом типографских изданий, обещает стать электронная книга, первые образцы которой появились на рынке. Например, «Софтбук» - электронная пластина с экраном в кожаном переплете; вместимость - 100 000 страниц, вес 15 кг, цена - 300 долларов плюс 10 долларов в месяц за абонентскую связь; «Дедикейтед ридер» - электронный справочник с двойным экраном стоимостью 1500 долларов69. Главное отличие электронной книги от бумажного кодекса в способности «переиздаваться», т. е. менять одно содержание на другое. Она становится таким образом «книгой книг», делающей не нужными издательства и библиотеки. Электронная книга может напрямую связать автора и читателя, убирая всех посредников, существующих между ними.
Ясно, что электронное писание не может не повлиять на творческий процесс писателей электронных книг. Потребуется иная поэтика, соответствующая многомерности виртуальных компьютерных пространств. Предполагается, что линейное чтение текста художественного произведения традиционным способом - страница за страницей с начала до конца - будет вытеснено нелинейным чтением, когда можно двигаться по тексту в вертикальном, горизонтальном или другом направлении. Читатель вовлекается в компьютерную игру с электронным текстом, комбинируя его по своему усмотрению. Есть мнение, что именно игровая компьютерная литература сможет вернуть в когорту читателей молодежь, выросшую в мультимедийной среде.
Итак, можно предположить, что мультимедийные средства будут постепенно впитывать прикладные функции литературы и прессы, и в итоге закон ККК трансформируется в закон концентрации коммуникационных каналов.
69 Гемис А. Книга книг // Иностранная литература. 1999. № 10. с. 166-168.«»
153

4.6. Выводы

1. На основании исходных естественных (невербальный, вербальный) и искусственных (иконический, символьный) каналов в результате длительной эволюции с палеолита до наших дней сложились три рода коммуникации: устная, документная, электронная.
2. Естественный язык и речь образуют единство, которое выполняет две сущностные функции: коммуникационную и мыслительную; коммуникационная функция, в свою очередь, подразделяется на социально-временную (социально-мнемическую) и социально-пространственную функции. Сущностные функции проявляются в прикладных функциях языка и речи, которые выполняются ими в общественной жизни (социальном пространстве) и в личностном психическом пространстве.
3. В наши дни ни одна сфера общественного производства, ни одна область социально-политической деятельности, ни одна отрасль культуры, ни одна сторона повседневного обыденного существования не обходятся без обращения к документам, без многообразного их использования. Если бы вдруг, допустим, исчезли бумажные носители текстов, человечество немедленно оказалось бы в состоянии первобытного варварства. Отсюда - зависимость современной цивилизации от документной коммуникации.
4. Все роды коммуникации страдают неустранимыми коммуникационными барьерами технического, психологического и социального характера. Эти барьеры можно разделить на шумы, имеющие естественное происхождение, и специально создаваемые помехи, например, цензура. С шумами приходится мириться, с помехами нужно бороться.
5. Олицетворением достоинств и опасностей электронной коммуникации в наши дни служит феномен Интернет. Интернет - глобальная социально коммуникационная компьютерная сеть, предназначенная для удовлетворения личностных и групповых коммуникационных потребностей за счет использования телекоммуникационных технологий. Метатеоретическое осмысление феномена Всемирной паутины требует обобщения философско-исторических, организационно-управленческих, этико-правовых, социальных и психологических аспектов, связанных с сущностными и прикладными функциями Интернет.
6. Развитие коммуникационных каналов осуществляется до сих пор экстенсивно и закономерно в соответствии с законами:
. 6.1. Закон кумуляции коммуникационных каналов(закон ККК);
. 6.2. Закон симметрии коммуникационных каналов (закон СКК);
. 6.3. Закон ускорения бифуркаций (закон ЗУБ).
7. Существуют три точки зрения на соотношение традиционных и нетрадиционных каналов в будущем:
. 7.1. Экстремистская: мультимедиа неизбежно вытеснит книгу, ибо новое всегда вытесняет старое;
. 7.2. Консервативная: книга сохранит свое значение, потому что она антропоморфична (соответствует психофизиологическим возможностям восприятия смыслов человеком), укоренена в культуре, а литература как вид искусства отмереть не может;
. 7.3. Компромиссная: в будущем будет достигнута гармония всех родов социальной коммуникации - устной, документной, электронной, поскольку у каждого есть свои преимущества и свои ограничения.
8. Мы живем в переходной период от эры господства документной коммуникации к эре электронной мультимедийной коммуникации.
9. Terra incognita в проблематике коммуникационных каналов зависит от прогресса в области лингвистики, психологии, культурологии, информатики.
154
. 9.1. Гипотеза лингвистической относительности Сепира Уорфа более полувека обсуждается применительно к устной коммуникации. Остается открытым вопрос о национальной относительности в письменных языках, т. е. в документной коммуникации, и в мультимедийных средствах электронной коммуникации.
. 9.2. Как относиться к межъязыковым коммуникационным барьерам: как к вредному пережитку, унаследованному от феодальной палеокультуры, или как к средству самозащиты малых народов от информационной агрессии развитых стран?
. 9.3. Каковы перспективы интерлингвистики в XXI веке? Возможно ли подлинное художественное творчество на искусственном языке? Ведь поэтическое вдохновение, по словам Б. Л. Пастернака, состоит в том, что «язык, родина и вместилище красоты и смысла, сам начинает думать и говорить за человека, и весть становится музыкой» (индивидуально-языковая функция 2г). Вместе с тем, как показывает опыт эсперанто, нет проблем для перевода с естественного языка на искусственный язык, т. е. выполнении социально-языковой функции 1в.
. 9.4. Не решена проблема семантического поиска документов, шире - текстов, зафиксированных на каком-либо носителе, ибо нет надежных и операционных критериев релевантности (смысловой близости) высказываний на естественном языке.
. 9.5. На вопрос «что и как читать?» даются противоположные (антиномические) советы. Культура чтения не разработана дальше тривиальных рекомендаций для учащихся средней школы. Нельзя ли использовать электронную коммуникация, чтобы облегчить доступ к смысловому содержанию произведений печати?
. 9.6. Подлинной «неведомой землей» является область парапсихологии, к которой относятся телепатия и ясновидение (антиципация). Телепатия - мысленная коммуникация между коммуникантом - индуктором и реципиентом - приемником. Ясновидение - получение сообщений из будущего. Известны многочисленные факты парапсихологической коммуникации, но научного объяснения им нет. Являются ли телепатия и ясновидение рудиментными коммуникационными способностями, которые существовали до появления вербального канала или, напротив, они свидетельствуют о формировании нового естественного коммуникационного канала, которым будут пользоваться будущие «сверхчеловеки»?
. 9.7. Привлекательной чертой Всемирной сети Интернет являются ее демократичность и открытость для самовыражения индивидуальной личности. Но фактически эти черты - иллюзия. На самом деле клиент Сети может делать только то, что разрешено профессионалами-программистами. Складывается ситуация, когда посетитель виртуального пространства ищет спасения от порабощения его личности чуждыми ему социальными структурами в реальном мире, а попадает во «всемирную паутину», сотканную этими же структурами. Возможна ли подлинная свобода духовной деятельности клиента искусственных коммуникационных систем?
. 9.8. Предметом оживленных дискуссий является судьба книги в постнеокультурном обществе, в частности, конкуренция книжных кодексов и видеокассет, печатного слова и мультимедиа, чтения и телесмотрения.
Литература
1. Гойхман О. Я., Надеина Т. М. Основы речевой коммуникации: Учебник для вузов. - М.: ИНФРА - М, 1997. - 272 с.
2. Горелов И. Н., Седов К. Ф. Основы психолингвистики: Учеб. пособие. - М.: Лабиринт, 1997. - 221 с.
3. Дайсон Э. Жизнь в эпоху Интернета. - М.: Бизнес с компьютер, 1998. - 400 с.
4. Землянова Л. М. Современная американская коммуникативистика: Теоретические концепции, проблемы, прогнозы. - М.: Изд-во МГУ, 1995. - 270 с.
155
5. Колкер Б. Г. Учебник языка эсперанто: Основной курс. - М,: Наука, 1992. - 160 с.
6. Колшанский Г. В. Коммуникативная функция и структура языка. - М.: Наука, 1985. - 175 с.
7. Колшанский Г. В. Паралингвистика. - - М,: Наука, 1974. - 81 с.
8. Кузнецов С. Н. Теоретические основы интерлингвистики. М.: Изд-во Ун-та дружбы народов, 1987. - 207 с.
9. Культура русской речи: Учебник для вузов. - М,: Норма-Инфра, 1999. - 560 с.
10. Мечковская Н. Б. Социальная лингвистика: Учеб. пособие. - 2-е изд. - М.: Аспект Пресс, 1996. - 207 с.
11. Мечковская Н. Б. Язык и религия: Пособие для студентов гуманитарных вузов. - М.: Агентство «Фаир», 1998. - 352 с.
12. Поварнин С. И. Как читать книги. - М.: Книга, 1978. - 53 с.
13. Сапунова В. Б. Туризм: эволюция, структура, маркетинг. - М.: Ось-89, 1997, - 160 с.
14. Свадост Э. Как возникнет всеобщий язык? - М.: Наука, 1968. - 328 с.
15. Скворцов Л. И. Теоретические основы культуры речи. - М.: Наука, 1980. - 352 с.
16. Сорокин Ю. Я. Психолингвистические аспекты изучения текста. - М.: Наука, 1985. - 168 с.
17. Усыскин Г. С. Очерки истории российского туризма. - СПб.: Торговый Дом «Герда», 2000. - 224 с.
18. Язык и массовая коммуникация. Социолингвистическое исследование. - М.: Наука, 1984. - 277 с.
156
5. ЭВОЛЮЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ КОММУНИКАЦИЙ
5.1. Хронология общественных коммуникационных систем
Общественная коммуникационная система (ОКС) есть структурированная (упорядоченная определенным образом) совокупность коммуникантов, реципиентов, смысловых сообщений, коммуникационных каналов и служб, располагающих материально-техническими ресурсами и профессиональными кадрами. Если культура представляет собой совокупность овеществленных и неовеществленных культурных, т. е. искусственных социальных, смыслов, то ОКС - это часть овеществленной культуры, обеспечивающая движение культурных смыслов в социальном пространстве и времени. Другими словами, ОКС в целом и ее элементы - это овеществленная коммуникационная культура в различные исторические эпохи.
Древо коммуникационных каналов, рассмотренное в параграфе 4.5, представляет собой эволюцию одного из элементов ОКС. Теперь попытаемся представить эволюцию систем общественных коммуникаций в целом. Направление этой эволюции достаточно очевидно: от устной коммуникации к документной коммуникации и далее - к электронной коммуникации. Ясно также, что эволюция социальных коммуникаций органически связана с эволюцией культуры, которая представлена в виде пяти стадий: пракультура - археокультура - палеокультура - неокультура - постнеокультура (см. Введение). Отсюда следует, что стадии эволюции культуры совпадают со стадиями развития ОКС и могут служить основой при разработке хронологии ОКС.
Последовательная смена ОКС происходит не стихийно, а в силу кризиса коммуникационных каналов, который состоит в том, что эти каналы перестают удовлетворять коммуникационные потребности отдельных людей и общества в целом. Разрешение кризиса достигается путем бифуркации (разделения) перегруженных каналов. На рис. 4.7 представлены четыре бифуркации, которые происходили на стыке археокультуры и палеокультуры (III тыс. до н. э.), на стыке палеокультуры и мануфактурной неокультуры (1440-е годы), на стыке мануфактурной и индустриальной неокультуры (начало XIX века), наконец, в наше время - переход от неокультуры к постнеокультуре (конец XX века). «Точки» бифуркации - это границы между различными ОКС. Конечно, в историческом времени «точка» - это не моментальная смена, а достаточно длительный промежуток, поэтому бифуркацию нужно понимать как переходный период между разными ОКС.
Коммуникационная культура определяется господствующими в обществе нормами и способами фиксации, хранения и распространения культурных смыслов, т. е. родом социальной коммуникации. Различаются следующие уровни коммуникационной культуры: словесность - книжность - мультимедийность. Причем книжность подразделяется на три поколения:
154
палеокультурное (рукописная книга), мануфактурное неокультурное (мануфактурное книгопечатание), индустриальное неокультурное (машинная полиграфия). Уровни коммуникационной культуры соответствуют различным видам ОКС. Учитывая это соответствие, можно представить хронологию общественных коммуникационных систем в виде табл. 5.1. Надо заметить, что хронология смены ОКС для разных географических регионов не одинакова из-за неравномерности их культурного развития. В табл. 5.1 представлен регион, именуемый «западная цивилизация» (Западная Европа и Ближний Восток), который всегда был лидером культуры.
Таблица 5.1
Хронология общественных коммуникационных систем в Западной Европе и на Ближнем Востоке


Наименование ОКС

Уровни комму-никационной системы

Хронологичес- кие рамки

Длительность (лет)

Кол-во
коммун.
каналов

I. Общинная ОКС

Господство иконических документов
Господство археокультур-ной словесности
Бифуркация I

40-15 тыс. л. н.
15-5 тыс. л. н.

25 тыс.
10 тыс.

4
4

II. Рукописная ОКС

Сочетание словесности и палеокультур-ной книжности
Бифуркация II

III тыс. до н. э. - I пол. XV в. н. э.

4,5 тыс.

6

III. Мануфак-турная ОКС

Мануфактур-ная неокуль-
турная книж-ность; господ-ство мануфак-турного книго-печатания Бифуркация III

II пол. XV -
XVIII вв.

350

8

IV. Индустри-альная ОКС

Индустриаль-ная неокуль-турная книж-ность; господ-ство машинной полиграфии
Бифуркация IV

XIX - I пол.
XX вв.

150

10

V. Мульти-медийная ОКС

Господство мультимедий-ных телевизи-онно-компью-терных каналов

II пол. XX в. - ?

?

12

Обратим внимание на то, что вследствие закона кумуляции коммуникационных каналов (закон ККК) более поздние ОКС включают коммуникационные каналы предыдущих систем, правда, в технически модернизированном виде. Так, рукописная ОКС вовсе не отменила каналы словесности; индустриальная книжность модернизировала канал книгоиздания, открытый мануфактурным книгопечатанием, и ввела в оборот новый документный канал - прессу; мультимедийная ОКС аккумулирует возможности как словесности, так и книжности, включая их в
155
мультимедийную среду. Уровень коммуникационной культуры определяется господствующими средствами коммуникации.
Словесность - такой уровень коммуникационной культуры, когда все культурные смыслы передаются в социальном пространстве и времени посредством устной коммуникации. Книжность - такое состояние культуры, когда основные (не все!) культурные смыслы передаются посредством документной коммуникации. Мультимедийность достигается тогда, когда основные культурные смыслу передаются посредством электронной коммуникации.
Пракультура - это время становления коммуникационных каналов, когда о существовании общественных коммуникационных систем говорить не приходится, ибо не сложилась основа для их формирования. (Поэтому в табл. 5.1 стадия пракультуры не учтена). Ранняя археокультура (эпоха палеолита) прошла под знаком приоритета символьно-иконических документов в виде палеолитической живописи и скульптуры (см. параграф 4.1); в неолите приоритет перешел к устной коммуникации, и в первобытных общинах земледельцев и скотоводов стали складываться общинные ОКС, где господствовало устное слово. Рассмотрим более подробно взаимосвязи между уровнями коммуникационной культуры (словесность - книжность - мультимедийность) и стадиями человеческой культуры (архео-, палео-, нео-, постнеокультура).
5.2. Археокультурная словесность
Археокультурная словесность соответствует общинной ОКС (см. табл. 5.1). Общинная коммуникационная система - это первобытнообщинная коммуникационная система, в которой все члены общины выступают в роли и коммуникантов, и реципиентов, используя для передачи смысловых сообщений четыре исходных канала. Разумеется, никаких коммуникационных служб нет.
Господство устного слова установилось не сразу, потому что оно требует достаточно развитого и абстрактного мышления. Палеолитическим охотникам и собирателям были ближе и понятнее изображения, чем словесные образцы. Отсюда - замечательный расцвет первобытного изобразительного искусства 35-15 тыс. лет назад. Изображения, сперва примитивные, затем реалистические, наконец, схематические служили ступенями для развития интеллекта первобытного человека. Без опоры на наглядные образцы, представляемые изобразительным искусством, интеллектуальный прогресс палеолитических общин был бы весьма затруднен, а значит, было бы невозможно господство устного слова, т. е. становление археокультурной словесности в эпоху мезолита и неолита. Этот факт - еще одно свидетельство взаимозависимости различных коммуникационных каналов, в данном случае - каналов устной и документной коммуникации.
156
Терминологической ясности ради следует уточнить, что под словесностью мы понимаем не совокупность устных и письменных текстов на естественных языках (в отличие от В. И. Даля, мы не включаем в понятие «словесность» письменность и литературу70), а такое состояние культуры, когда коммуникационная деятельность происходит в формах устного управления или устного диалога, а социальная память представлена в виде неовеществленных ее разделов и символьно-иконических каналов. При этом большую роль в передаче культурных смыслов играет подражание, распространеннейшая форма коммуникационной деятельности в общинных ОКС. Перечислим некоторые особенности археокультурной словесности:
1. Общинная коммуникационная система отличалась первобытным равенством, и социальная однородность (бесклассовость) первобытных общин сопровождалась синкретичностью (слитностью) вербальных, музыкальных, иконических каналов в языческих ритуальных священнодействиях. Впоследствии из этой синкретичности выросли изобразительное искусство (первобытная живопись, графика, орнамент, скульптура), исполнительское искусство (музыка, танец), наконец, поэзия и фольклор как искусство слова. Творцами первобытных культурных смыслов, образовавших содержание общинной коммуникации, были неведомые нам гениальные художники, музыканты, артисты, поэты.
2. Обожествление слова, которое нашло отражение в мировых религиях. Господь, как известно, творил мир не действиями, а словами: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... Все через Него начало быть» (Иоан. 1:1-3); «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (Бытие, 1:3). В Коране написано: «Его приказ, когда он желает чего-нибудь, - только сказать ему: “Будь!” и оно бывает» (36, 81-82). В одном из гимнов Ригведы, обращенном к богу Агни, говорится: «Он укрепил небо истинными священными словами» (Ригведа. Мандалы I-IV. М., 1989. с 85).
Н. С. Гумилев, поэтически воскрешая архаические мифы, писал в своем стихотворении «Слово»:
В оный миг, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, словно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.
70 Согласно «Толковому словарю живого великорусского языка» В. И. Даля, словесность - «это общность словесных произведений
157
народа, письменность, литература».
А для здешней жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.
Патриарх седой, себе под руку
Покоривши и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число...
Кстати, буддизм - это культура размышления, которая пошла дальше знаков и отказалась и от слов, и от чисел. Нирвана достигается путем самоуглубления, медитации, а не заклинаний.
3. Священные словеса передавались из уст в уста; их поэтика строилась так, чтобы облегчить запоминание и исключить искажения при устной передаче; этому способствовали ритмический размер, повторяющиеся стандартные фразы, музыкальное сопровождение многих гимнов. Даже позже. когда стала известна письменность, божественные откровения запрещалось фиксировать; они доверялись лишь слуху посвященных.
Причем нельзя считать, что недокументированная социальная память не надежна. Древнейший из памятников словесного искусства - собрание гимнов Ригведа датируется XVIII - XII вв. до н. э., а запись (кодификация) Ригведы состоялась только в XII - XV вв. н. э. Очевидно, что столь сложное литературное произведение не могло сохраниться более трех тысяч лет в народной памяти, если бы в арийских племенах Индии не было бы тысячелетних традиций устного творчества, восходящих к неолитической эпохе.
4. Талантливый поэт, сказитель в дописьменных обществах выполнял роль летописца, служителя не текущих забот и интересов, а социальной памяти, воплощенной в мифах, легендах, преданиях. Эстетические потребности удовлетворяли лирики, способные выразить в слове и музыке эмоциональные переживания. Представление о поэте как пророке, любимце богов несомненно восходит к археокультурной словесности.
Обобщая сказанное, можно сказать, что археокультурная словесность обеспечивала, во-первых, консолидацию членов общины: люди, не владевшие общинным языком, представлялись им «немыми» или вовсе «нелюдьми»; во-вторых, организацию общественной жизни, трудовую кооперацию, обыденное общение; в-третьих, функционирование неовеществленной социальной памяти, заключающейся в передаче из поколения в поколение социальных норм и традиций, полезных знаний. умений и практического опыта, наконец, священного мифологического сознания и самосознания.
158
Археокультурная словесность, несмотря на свое господствующее положение в ОКС, никогда не вытесняла иконическое искусство. Правда, последнее трансформировалось из сюжетно-образного в абстрактно-орнаментальное. Орнаментализация документального канала имела два немаловажных следствия:
• вместо охотничьих эмоций гармонично сплетенный орнамент исподволь внедряя в первобытную психику ощущения красоты формы, цвета, пропорции, создавая тем самым предпосылки для появления эстетического сознания и, следовательно, возникновения собственно искусства, и не утилитарных изображений;
• орнамент и схематизированный рисунок - прямые предшественники пиктограмм и иероглифов. В древнейших памятниках египетского и шумерского письма нельзя определить, где кончается графика и начинаются письмена.
Таким образом, в недрах господствующей устной словесности вызревал реванш документных каналов за утраченное первенство. Реванш состоял в открытии нового документного канала - письменности.
5.3. Палеокультурная книжность
Письменность, сформировавшаяся на основе археокультурных символьно-иконических документов, явилась исключительно важным культурным достижением. Среди историков письма нет единства в объяснении его происхождении. Большинство склоняется к однолинейной эволюции: сперва предметное письмо (символы, изображения, узелковое письмо), доходящее до пиктограмм (рисуночное письмо), затем на базе пиктограмм - иероглифы, слоговое и, наконец, буквенно-фонетическое письмо. Последнее принято многими народами. Но не всеми. Китайцы, например, не считают до сих пор возможным отказаться от иероглифической письменности, хотя принцип буквенно-
фонетической записи был известен им во II в. н. э. Пути перехода от звучащего слова к слову записанному, по мнению многих исследователей, многообразны и нестандартны и определяются местными социально-культурными условиями, в частности, нежеланием грамотных жрецов, писцов, чиновников облегчать доступ в их сословно-кастовую группу.
Первые памятники письменности относятся к III - IV тысячелетию до н. э. Очагами письменности стали древнейшие локальные цивилизации: древнеегипетская, месопотамская (шумеро-ассиро-вавилонская), индусская, критская (минойская, эгейская) и древнекитайская. Эти очаги в разных концах ойкумены возникли не случайно, а были обусловлены цивилизационным развитием: появление городов, торговли и ремесел; образование мощных централизованных государств; классовое расслоение населения. Варварские племена и их объединения не нуждались в письменности; письменность - новый коммуникационный канал, востребованный цивилизацией.
159
В Европе и на Ближнем Востоке палеокультурная книжность существовала более 3,5 тысяч лет, которые можно поделить на три периода:
. древнейшие цивилизации (III тыс. - I тыс. до н. э.) - Древний Египет, Месопотамия, Крит;
. античность (VIII в. до н. э. - V в. н. э.), совпадающая с эллиноримской цивилизацией;
. средневековые (V - XIV вв.).
Особенности палеокультурной книжности видятся в следующих моментах:
1. Обожествление Слова, характерное для археокультуры, переносится на Книгу, Священное писание, Библию. Книжное слово становится гарантом истинности и незыблемости (что написано пером, не вырубишь топором). Отсюда - обычай клясться на книге (Библии, Конституции). Христианство, ислам, иудаизм - это религии Писания, где священные книги - основа конфессии. В средние века сложилась своеобразная иерархия книжных жанров по признаку святости. Наиболее почитаемой была литургическая, т. е. используемая в богослужении литература (Служебники, Требники, Часословы, Минеи, Триоди и т. п.) и каноническое Священное писание (Ветхий и Новый Завет); ниже рангом шли жития святых (агиография), церковная учебная литература (катехизисы), поучения отцов церкви, а в самом низу - светская (мирская) литература.
2. Произошла социальная дифференциация населения по принципу: грамотный - неграмотный. Овладение грамотой считалось немаловажным личным достижением, поэтому школа стала форпостом письменности. Если у бесписьменных народов социализация молодежи начиналась с освоения производственных умений и навыков, то цивилизованные общества приобщали учеников прежде всего к счету, чтению, письму. Социальный престиж и карьера индивида зависят теперь не столько от его силы, ума, сообразительности, выносливости, сколько от школьной выучки, от доступа к знаниям. Человек стал зависеть от документированного культурного наследия, хотя не может освоить даже сотую его долю. У члена дописьменного общества такой зависимости нет.
Заметим кстати, что в Древней Греции грамотные рабы пользовались некоторыми привилегиями: они занимали государственные должности, приобщались к литературному труду (вспомним легендарного Эзопа). В Риме рабы допускались в публичные библиотеки, использовались для переписывания книг (рабы-«библиографы»).
3. Выделились социальные группы людей, занятых умственным, так сказать, «интеллигентским» трудом, и следовательно, использующих письмо как профессиональный инструмент. В Древнем Египте и Китае авторитет людей письменной культуры был особенно высок. Трудно удержаться от соблазна процитировать древнеегипетское «Прославление писцов», относящееся к концу II тыс. до н. э. (перевод А. Ахматовой).
160
Мудрые писцы не строили себе пирамид из меди
И надгробий из бронзы,
Не оставляли после себя наследников,
Детей, сохранивших их имена.
Но они оставили свое наследство в писаниях,
В поучениях, сделанных ими.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Книга лучше расписного надгробья
И прочнее стены.
Человек угасает, тело его становится прахом,
Все близкие его исчезают с земли,
Но писания заставляют вспомнить его
Устами тех, кто передает это в устах других.
Книга нужнее построенного дома,
Лучше гробниц на Западе,
Лучше роскошного дворца,
Лучше памятника в храме71.
Особенно разнообразной, хотя и не очень многочисленной, была интеллигенция демократических полисов Древней Греции. Помимо жречества, профессионалами умственного труда были учителя, зодчие, врачи, землемеры, деятели искусства, писатели, философы.
4. Обретение книжностью статуса общепризнанного коммуникационного канала для передачи основных культурных смыслов происходило не без конкуренции со стороны словесности. Отказывались от письменного изложения своих учений Пифагор, Сократ, Будда, Христос. Правда, если бы прилежные ученики не записывали их слов, мы бы не узнали даже имен этих великих учителей человечества. Вот как, по словам Платона, его наставник Сократ объяснял свою позицию (см. диалог «Федон»): люди, черпающие мудрость из письменных источников, «будут многое знать понаслышке, без обучения, и будут казаться многознающими, оставаясь в большинстве невеждами, людьми трудными для общения; они станут мнимомудрыми вместо мудрых».
Культуру классической Эллады иногда называют ороакустической, т. е. ориентированной на устное слово и слуховое его восприятие. Искусство устной речи считалось необходимым не только для ораторов и поэтов, но и для политиков, историков, философов, которые специально изучали риторику. По словам М. Л. Гаспарова, "даже философские трактаты, даже научные
71 Поэзия и проза Древнего Востока. - М., 1973. - с. 102-103.
161
исследования писались, прежде всего, для громкого чтения". Высказывалось предположение, что античность вовсе не знала чтения “про себя”: даже наедине с собою люди читали книгу вслух, наслаждаясь звучащим словом»72. Тем не менее господство письменного слова установилось в Древней Греции на рубеже V - IV вв. до н. э.
5. Письменная коммуникация, несмотря на сдержанность и скепсис некоторых мудрецов и пророков, вызвала преобразование всех областей духовного творчества: мифологическое язычество вытеснили мировые религии Писания; анонимный фольклор потеснила авторская литература, которая стала авторской только благодаря письменности; предпочтение получили классические философские учения, законспектированные усердными учениками, и не софистическии дискуссии; наука же просто невозможна на базе только устной коммуникации. Рукописная ОКС положила начало документированной социальной памяти; начинается написание человеческой истории; античные истории Геродот (между 490 и 480 - ок. 425 до н. э.), Фукидид (ок. 460 - 400 до н. э.), Ксенофонт (ок. 430 - 355 до н. э.) оставили после себя исторические произведения высокой научной ценности. Позже к ним присоединились римские историки Тит Ливий (59 до н. э. 17 н. э.), Тацит (58 - 117), Гай Светоний (ок. 70 - ок. 140) и др.
6. Письменность стала орудием просвещения и распространения знаний, в том числе тайных, эзотерических. По свидетельству Плутарха, Александр Македонский сильно гневался на просветительскую деятельность Аристотеля и выговаривал своему учителю: «Ты поступил неправильно, опубликовав те учения, которые предназначались только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются всеобщим достоянием? Я хотел бы не столько могуществом превосходить других людей, сколько знаниями о высших предметах». Конечно, о «просветительной функции» средневековой рукописной книги в условиях массовой неграмотности населения (более 90 % в XV в.), можно говорить лишь условно.
7. В античную эпоху происходит формирование книжного дела как социально-коммуникационного института, включающего: а) изготовителей (переписчиков) манускриптов; б) торговых людей, содержащих книжные лавки; в) библиотеки разных типов, в том числе крупнейшую в палеокультуре научную библиотеку в Александрии (700 тысяч свитков до пожара в I в. до н. э.). С Александрийской библиотекой некоторое время соперничала Пергамская библиотека, насчитывавшая в лучшие свои годы до 200 тысяч рукописей.
Убедительным свидетельством расцвета книжной культуры во времена античности является феномен библиофильства. История библиофильства, которая продолжается и в наши дни, есть история книжной культуры в «человеческом измерении».
72 Гаспаров М. Л. Цицирон и античная риторика // Цицирон. Три трактата об ораторском искусстве. - М., 1972. - с. 7.
162
Крушение Римской империи в V веке сопровождалось разрушением античной книжности, которая не нужна была торжествующему варварству. Не только у феодалов книга стала невиданной редкостью, но и духовенство не всегда владело грамотой. Однако благодаря документированию значительная часть культурного наследия античности, затаившаяся в монастырских библиотеках, дошла до эпохи Возрождения, и европейским гуманистам было что «возрождать» и возвращать в европейскую культуру после «темных веков» Средневековья.
8. Средневековая социальная коммуникация преимущественно представляла собой устную микрокоммуникацию. Население проживало в обособленных деревнях и небольших городах, где не было необходимости в переписке. Для особо важных поручений использовались гонцы, которые заучивали послание наизусть. Главным источником знания для неграмотной массы была церковь, а также слухи, которые переносили торговцы, бродячие театры, цирки и трубадуры. В большинстве селений не было ни календаря, ни часов. Язык делился на множество диалектов, причем диалектические различия ощущались на расстоянии 70-100 км. Известно, что в XIV веке лондонские купцы, потерпевшие кораблекрушение у северных берегов Англии, были заключены в тюрьму как иностранные шпионы. Правда, грамотная элита использовала латынь в качестве языка международного общения.
В средневековой палеокультуре не было истории - ее заменяли рыцарские романы, не было географии - ее заменяли рассказы прохожих людей, не было науки - ее заменяло Священное писание. Но отсутствие достоверных фактов мало кого беспокоило. Земная жизнь рассматривалась католической церковью как временное пристанище на тернистом пути к спасению, а знать судьбу людей может только Бог. Поэтому никаких коммуникационных потребностей никто не испытывал.
Однако с XII века началось духовное движение, которое проявилось в организации университетов, крупнейшими среди которых были Болонский и парижская Сорбонна. Между 1300 и 1500 годами в Европе было учреждено более 50 новых университетов, которые стали центрами письменной культуры. Помимо церкви и зарождавшейся науки, в письменной коммуникации нуждались: королевская бюрократия, судопроизводство, купечество, расширявшее международную торговлю. Неграмотность постепенно изживалась. В XIV веке европейцы освоили производство бумаги и изобрели очки. Назревала Бифуркация письменного канала, которая разрешилась в середине XV века изобретением книгопечатания.
9. Палеокультурная письменность - предмет изучения палеографии. Палеография - историко-филологическая дисциплина, изучающая закономерности появления и изменения знаков письменности на различных материалах. Прикладная задача палеографии - датировка времени создания рукописей и определение состава писцов. Славяно-русская палеография подразделяется
163
на глаголическую, изучающую памятники, написанные глаголицей, и кириллическую, изучающую разновидности кириллицы: устав, полуустав, скоропись.
10. Было бы односторонне, и значит, неправильно, подчеркивать одни лишь социально-культурные достижения и преимущества, которые подарила письменность цивилизованному человечеству. Становление книжной культуры - процесс амбивалентный, ибо были утрачены преимущества дописьменной археокультуры и обнаружились проблемы, не ведомые неграмотным «детям природы».
  Устная коммуникация не недокументированная социальная память обладают естественными механизмами, предохраняющими их от переполнения. Избыточные сообщения не воспринимаются, а неактуальные знания забываются. Письменная культура не обладает такими защитными средствами, она провоцирует бесконечный рост документных фондов и как следствие - информационный кризис.
  В условиях бесписьменного общества человек знал только то, что требуется ему для текущей жизнедеятельности, не больше и не меньше; в книжных культурах ему приходится осваивать много устаревших знаний, изложенных в авторитетных трудах мыслителей прошлого. Большая часть этих знаний никогда в будущем не понадобится. В результате индивидуальная и общественная память становится кладбищем знаний, предрассудков, суждений часто несовместимых друг с другом. Утрачивается цельность и законченность мировоззрения, свойственные дописьменным обществам, и растет противоречивость, напряженность, дезорганизованность цивилизованных сообществ.
  Существуют несоответствия и противоречия между нормами и требованиями, вычитанными из книг, и смыслами, поступающими по каналу непосредственной микрокоммуникации. В итоге образованный человек начинает страдать раздвоением личности и муками совести; неграмотный же варвар всегда действует согласно впитанной с детства традиции, не испытывая никаких сомнений и переживаний.
В мировой классической литературе не раз обсуждались тяготы цивилизации; достаточно вспомнить образы Дон Кихота и Санчо Пансы, Пьера Безухова и Платона Каратаева. Мануфактурная коммуникационная система не смягчила проблемы, унаследованные от письменной культуры, а скорее ужесточила их.
5.4. Мануфактурная неокультурная книжность
Палеокультурная рукописная книга - представитель первого поколения книжности, когда в роли книги выступали папирусные свитки, а со II в. до н. э. - пергамен (нем. «пергамент»); мануфактурная книга относится ко второму поколению книжности, начало которому положило изобретение в Европе печатного станка в середине XV века. Обратим внимание на
164
терминологическую тонкость. До появления печатных изданий «книгами» именовались манускрипты, допустим, сочинения Аристотеля, и было известно, что Аристотель - автор 400 книг и 1000 трактатов. После изобретения книгопечатания потребовалось отличать произведения письменности от произведений печати. В настоящее время книга понимается как бумажный документ, прошедший редакционно-издательскую обработку и тиражированный для общественного пользования типографскими средствами. Манускрипт, написанный на бумаге, сброшюрованный и переплетенный в форме кодекса, - это рукопись, а не книга в современном ее понимании.
Мощным импульсом для распространения книгопечатания в Европе явилась эпоха Возрождения с ее гуманистическими идеалами и жаждой знаний. Но справедлив и обратный тезис: книгопечатание послужило толчком для зарождения культуры Возрождения. Не случайно в XV веке «Божественная комедия» Данте издавалась 15 раз, стихи Петрарки 31 раз, «Декамерон» Боккаччо 11 раз. Без книгопечатания вряд бы состоялась церковная Реформация. Переводы «Библии» на немецкий язык, выполненные М. Лютером, издавались при его жизни (1483-1546) не много, не мало 430 раз! Попутно лютеровская «Библия», благодаря ее распространенности, послужила фундаментом для формирования немецкого литературного языка.
Изобретение книгопечатания имело громадное значение для становления неокультуры, поскольку это была технология, которая послужила примером массового производства. Причем, - и это главное, - массового производства в области просвещения, литературы, науки. Честь именоваться «родиной книгопечатания» оспаривают голландцы, бельгийцы, итальянцы, французы, немцы. Чаша весов склоняется в пользу немца Иоганна Гутенберга (1394 или 1399 - 1468) из города Майнца, и большинство книговедов согласны с немецкой хроникой, где было записано в 1474 г.: «Замечательное искусство книгопечатания было изобретено в Майнце. Это искусство искусств, наука наук. Его чрезвычайная продуктивность позволила вызволить из мрака сокровища знаний и мудрости, чтобы обогатить и просветить мир»73. Однако точной даты замечательного изобретения нет. Первые книги, отпечатанные Гутенбергом, относятся к 1445 г.
Вторая половина XV века - время триумфального шествия новой технологии книжного производства по странам и городам Западной Европы. В течение 50 лет было основано более 1100 типографий, выпустивших в общей сложности 35-45 тысяч названий первопечатных книг тиражом около 20 млн. экземпляров. Сохранилось от них лишь несколько процентов - порядка 200 тысяч. Книги, вышедшие в свет ранее 1 января 1501 года, называются инкунабулы (кунабулум - лат. колыбель; дословно «в колыбели»). они являются объектом пристального научного исследования со стороны специальной книговедческой дисциплины - инкунабуловедения. Разумеется, все
73 Владимиров Л. И. Всеобщая история книги. - М., 1988. - с. 97.
165
инкунабулы, так же как палеотипы (книги, изданные в 1501-1550 гг.) являются большой культурно-исторической ценностью и гордостью их владельцев.
Характерные черты мануфактурной книжной культуры, господствовавшей в XVI-XVIII вв., видятся в следующем:
1. Мануфактурные книги количественно и качественно отличались от манускриптов. За первые 50 лет книгопечатания европейцы получили в свое распоряжение больше книг, чем за две тысячи лет книжного рукописания. В XVI веке выпущено более 242 тысяч названий, в XVII веке - 972 тысячи, в XVIII веке - около 2 млн. названий; тиражи возросли с 200-300 экз. в XV веке до 1000-1200 в XVII веке. Хотя полиграфическая техника оставалась мануфактурной (печатный стан и словолитная форма Гутенберга сохранились в типографиях до конца XVIII в.) облик книги изменился неузнаваемо: книги, к оформлению которых привлекались лучшие художники того времени, стали подлинными произведениями искусства. Совершенствовались технологические приемы набора, качество иллюстраций, титульных листов, обложки. Появились книгоиздательские фирмы, поддерживавшие высокие художественные и научные стандарты своей продукции. Мировой известностью пользуются четыре фирмы, которые основали итальянец Альд Мануций, французы Анри Этьенн и Кристоф Плантен, голландец Лодевейк Эльзевир. При этом дешевизна и доступность книги постепенно росли, что означало демократизацию книжного рынка.
2. Манускрипты предназначались для чтения вслух неграмотной аудитории, печатные книги рассчитывались на молчаливое чтение «про себя». Соответственно изменилось оформление текста: появились названия, разбивка на главы и разделы, спуски, поля, пробелы между словами, красочные иллюстрации. Изменился литературный язык и стиль изложения, которые приспосабливались к восприятию зрением, а не слухом. Книгу стали рассматривать не как пособие для устной речи, а как непосредственный источник знания, что вызвало следующие изменения:
  появились понятия оригинальности, ценности, новизны содержания;
  возникло авторское право и понятие «плагиат» (в XVIII в.);
  выработались литературные жанры и стили изложения, нормы литературного языка;
  образовалась читательская массовая совокупность, состоящая из незнакомых друг с другом людей, имеющих общие взгляды и интересы (по оценке М. А. Барга, доля грамотных возросла с 10 % в XV в. до 25 % в XVII в.);
  тиражированные в сотнях экземпляров книги начали «жить своей жизнью», независимо от автора или переписчика. Они превратились в завершенные и целостные элементы овеществленной и долговременной социальной памяти.
166
3. Мануфактурная книжность послужила почвой для нормирования и распространения светских литературных языков. Но этого мало. В XVII и XVIII веках, которые по праву считаются временем торжества рационализма, становления науки и светского просвещения (заметим еще раз: все это стало возможным благодаря книгопечатанию!) появилась идея лингвопроектирования, вызвавшая к жизни многочисленные проекты искусственных языков.
Критический разум «гениев XVII века» быстро распознал несовершенство естественных языков, явившихся результатом неконтролируемого и случайного развития. Был сделан вывод о необходимости построения логически выверенного языка, который мог бы послужить для непротиворечивой и однозначной записи научных истин. Идею «философской грамматики» высказал в 1623 г. Ф. Бэкон; в 1629 г. проблемы проектирования всеобщего языка обсуждал Р. Декарт, в 1661 г. проект универсального языка предложил Н. Ньютон, наконец, Г. В. Лейбниц довольно серьезно разрабатывал философский язык в виде математической модели, где всякое рассуждение сводилось к вычислениям. Идея универсального философского лексикона оказалась утопичной, но стремление ученых к логичности, системности, однозначности языка нашло свое выражение в научной символике (особенно - в математике, символической логике, химии) и в терминологии точных и естественных наук, которые стали складываться в XVII-XVIII вв.
4. Свойственная документам сущностная ценностно-ориентационная функция стала использоваться для достижения социально-прагматических целей:
  Печатная книга с самого начала сделалась орудием светского просвещения. Только половина инкунабул относилась к религиозной тематике (гораздо меньше, чем в потоках средневековых манускриптов), четверть - к художественной литературе, 10 % - к юриспруденции, прочие - к другим отраслям знания. В XVII в. не менее 2/3 книг были светскими по содержанию, и эта тенденция усилилась в «просвещенном» XVIII веке. Надо заметить, что многие издатели и типографы рассматривали свою деятельность как форму борьбы с невежеством и церковным обскурантизмом.
  Короли и власти нового времени стали использовать печать для пропаганды своих идей и привлечения сторонников: Генрих VIII и его премьер-министр Томас Кромвель издавали памфлеты для утверждения англиканской церкви; Ришелье прибегал к услугам периодической печати.
  Во времена революционных ситуаций в Нидерландах, Англии, Германии, Франции публицистические памфлеты, прокламации, воззвания, издаваемые многотысячными тиражами, революционизировали «третье сословие» и крестьянство.
С XVI века сначала церковные, а затем и светские власти начали ожесточенную борьбу с еретическим вольномыслием. В 1564 г. Ватикан издал «Индекс запрещенных книг», который, постоянно пополняясь, действовал вплоть до XX века; была мобилизована инквизиция.
167
Неблагонадежные книги изымали из библиотек, книжных лавок и публично предавались сожжению. Иногда вместе с книгами сжигали их авторов и издателей (вспомним Джордано Бруно). Цензура, судебные преследования, варварское уничтожение литературы и другие акты коммуникационного насилия стали неизменными спутниками книжной культуры с XVI века до XX века.
5. Переход от рукописания к книгопечатанию углубил и расширил дифференциацию книжного дела; возник ряд специализированных социальных институтов, в том числе: книгоиздательский (редакционная подготовка + полиграфическое размножение документов), книготорговый, библиотечный и библиографический. Началось формирование овеществленной социальной памяти.
Основные изменения в библиотечном деле состояли в следующем: в результате религиозных войн сильно пострадали монастырские библиотеки; на основе конфискованных фондов монастырских библиотек и частных книжных собраний стали возникать городские библиотеки; выполнявшие функции одновременно публичных и университетских; в школах (особенно активно - в Германии) начали организовываться школьные библиотеки; открывались для публики личные книжные собрания королей и дворцовой знати, стремившихся стяжать славу просвещенных и щедрых властителей. Таким образом складывались структуры национальных библиотечных систем, свойственных западной цивилизации.
Если библиотечное дело возникло еще в пору рукописной ОКС, то именно мануфактурная книжность вызвала к жизни библиографию - вторичный уровень документной коммуникационной системы (см. 4.3.1). По словам К. Р. Симона, «с распространением книгопечатания закончилась предыстория библиографии и началась ее история»74. Действительно, именно с этого времени появилась книготорговая, отраслевая (юридическая и медицинская - прежде всего), национальная библиография, отражающая публикации представителей данной страны (в Германии, Англии, Италии, Франции, Испании, Польше), наконец, универсальная международная библиография, представленная таким величественным памятником европейского Возрождения как «Всеобщая библиотека» К. Геснера (1515-1565). В «Библиотеку» Геснера включены более 15 тысяч книг, принадлежащих почти 5 тысячам авторов. Большая часть описаний снабжена подробными аннотациями, оглавлениями и выдержками. Геснеру удалось подвести итоги развития письменной и мануфактурной книжности в Европе с античности до середины XVI в. Ничего подобного ни один библиограф после Геснера сделать не мог. Правда, не обошлось без курьезов. Будучи несколько старомодным, Геснер признавал в качестве литературных только греческий, латинский и древнееврейский языки и игнорировал «варварские»
74 Симон К. Р. История иностранной библиографии. - М., 1963. - с.79.
168
французский и итальянский. В связи с этим в кратких заметках о Данте и Боккаччо упущены их главные произведения.
6. Помимо библиографии, о созревании книжной культуры свидетельствует зарождение словарно-справочного дела. Если библиографический указатель есть «книга об известных книгах», то энциклопедия (справочник, словарь) - это «книга о том, что мы знаем». В XVII и XVIII вв. в Англии и во Франции публикуется целый ряд словарей, лексиконов, энциклопедий, пользующихся широким спросом. Высшим достижением, одной из духовных вершин «века Просвещения» - XVIII столетия, бесспорно, является знаменитая «Энциклопедия, или толковый словарь наук, искусств и ремесел». Включающая более 60 тысяч статей семнадцатитомная Энциклопедия была подготовлена и выпущена в свет в 1751-1766 гг. Осуществить в крайне неблагоприятных условиях это колоссальное по объему издание стало возможным только благодаря неиссякаемой энергии, таланту, поразительной работоспособности и организаторским дарованиям Дени Дидро (1713-1784), с начала и до конца остававшегося главным идейным вдохновителем и исполнителем всего дела. Известна историческая роль Энциклопедии Д. Диро в идеологической подготовке Великой французской революции 1789-1794 гг.
7. В XVII - начале XVIII века в европейской культуре лидером становится естествознание. В это время жили и творили Г. Галилей (1564-1642), Р. Декарт (1596-1650), Б. Паскаль (1623-1662), У. Гарвей (1578-1657), Г. В. Лейбниц (1646-1716), Х. Гюйгенс (1629-1695), И. Ньютон (1642-1727), Л. Эйлер (1707-1783), семья математиков Бернулли и многие другие выдающиеся ученые. Этот период Джон Бернал (1901-1971), основоположник современного науковедения, называл «научной революцией». В результате этой революции образовалось европейское научное сообщество, кровно заинтересованное в оперативной и полной научной коммуникации. Непосредственным откликом на эту потребность стал «Журнал ученых», первый номер которого вышел в свет в Париже в январе 1665 г. Задачей этого журнала, как и подобных ему периодических изданий в Англии, Германии, Нидерландах, было не информирование о новых теориях, открытиях, событиях научной жизни, а сообщение о книгах, в которых об этом говорилось. Другими словами, это были «журналы о книгах», т. е. библиографические, точнее - реферативные (о книгах сообщалось посредством их рефератов) издания.
Дидро в своей Энциклопедии дал следующее определение: «Журнал - периодическое издание, содержащее извлечения из вновь напечатанных книг, с отчетом об открытиях, ежедневно делаемых в науках и искусствах... Он был изобретен для тех, кто слишком занят или слишком ленив для того, чтобы читать книги целиком. Это - способ удовлетворять свою любознательность и стать ученым с малым трудом». Прошло не менее 150 лет пока, наряду с реферативными научными журналами, без обращения к которым не обходится никакая научная работа, появилась современная научная периодика.
169
8. Свидетельством зрелости второго поколения книжной культуры могут служить не только формирование национальных документальных систем (ДОКС) с развитым книжным производством и распределением (контур обобществления) и совокупностью разных библиотек и библиографических служб (контур обработки, хранения, распространения), но и развитие библиофильства, сопровождаемого библиофильской библиографией, а также формирование теории книговедения и библиографии.
Термин «книговедение» (Bucherkunde) впервые ввел в научный оборот австриец Михаэль Денис (1729-1800), в труде «Введение в книговедение» (Вена, 1777-1778), где он отнес к книговедению историю рукописной и печатной книги, типографское дело, библиотековедение и каталогизацию.
Основоположником библиографической науки, получившей в наше время название «библиографоведение» считается Нэ деля Рошель (1751-1837), опубликовавший в 1779 г. «Рассуждения о библиографической науке». В своих «Рассуждениях...» Нэ пишет: «Библиография есть описание мира письменности и того, что его составляет, подобно тому, как география - описание земного шара; но открытия в области земного шара когда-нибудь найдут свою границу, открытия же в области письменности никогда не будут иметь границы и изучение библиографии станет тем необходимее, чем большее развитие получат искусства и науки»75. Известно, что во время Великой Французской революции, когда возникла проблема сохранить и упорядочить книжные собрания, реквизированные республиканцами, был издан декрет, предписывающий читать учебный курс «библиографии» в главных городах всех департаментов.
5.5 Индустриальная неокультурная книжность
XIX век - время торжества капитализма в Западной Европе, которое сопровождалось тремя важными для социальной коммуникации явлениями: а) благодаря индустриализации материального производства, резко увеличиваются производственные мощности и производительность труда; б) происходит становление наций - многомиллионнных полиэтнических сообществ, нуждающихся в средствах консолидации; в) возрастает образованность и просвещенность городского населения, предъявляющего растущий спрос на культурные развлечения, знания информацию. Войны и революции XX века превратили средства массовой коммуникации в средство управления народными массами. На этом экономическом, социально-культурном, политическом фоне в Западной Европе и в России происходило формирование индустриальной общественной коммуникационной системы, которая соответствует третьему поколению книжности и создает предпосылки для становления грядущей
75 Цит. по: Симон К. Р. История иностранной библиографии. - М., 1963. - с. 288
170
мультимедийной ОКС информационного общества. Характерные особенности индустриальной книжной культуры, господствовавшей в XIX - I половине XX века, видятся в следующем:
1. В первой половине XIX века произошла, можно сказать, промышленная революция в полиграфии. Книгопечатание включает три полиграфических процесса: изготовление печатной формы, печатание тиража, выполнение брошюровочно-переплетных работ. Мануфактурная типография базируется на ручном труде печатника, который использует печатный станок, установку для отливки букв, собственную сноровку и мастерство. Индустриальное производство основано на механизации всех полиграфических процессов, сводя к минимуму участие в них типографских работников. В этом состоит принципиальное отличие индустриального книгопечатания от мануфактурного.
В начале XIX века (1803 г.) первую печатную машину (не станок, а именно машину!) сконструировал Фридрих Кёниг (1774-1833). В 1814 году ее использовали в Англии, где он тогда жил, для печатания газеты «Таймс». В 1817 г. Кёниг вернулся на родину в Германию, где основал фабрику печатных машин. Первая русская печатная машина, построенная в 1829 г., была установлена в редакции газеты «Северная пчела». В 1830-х годах в Америке появились тигельные машины, специально приспособленные для печати бланков, обложек, иллюстраций. В 1860 г. Вильям Буллок построил ротационную машину, печатающую на обеих сторонах бумажного полотна и особенно удобную для выпуска газет. В 1866 г. эту машину снабдили резальными и фальцевальными аппаратами. В 1884 г. в США была изобретена строкоотливная наборная машина, названная линотип, а в 1897 г. появилась буквоотливная наборная машина - монотип, облегчившая корректуру и верстку. Короче говоря, в XIX веке бурными темпами развивалось полиграфическое машиностроение - основа индустриального книгопечатания.
Параллельно шло техническое перевооружение бумагоделательного производства. В 1799 г. француз Луи Робер построил первую бумагоделательную машину; в 60-е годы научились делать качественную бумагу из древесины, что значительно удешевило производство и расширило его масштабы. Появилась еще одна отрасль промышленности - целлюлозно-бумажная.
Таким образом в первой половине XIX века сложились материально-технические возможности для интенсификации книжного производства. Стремительно возрастает выпуск книг. Например, в Англии в начале века выпускалось около 300 названий книг в год; 1828 г. - 1242 книги; 1857 г. - 5218 книг; 1897 г. - 7516 книг; 1914 г. - 11537 книг (рост за столетие в 35 раз!). В США темпы еще выше: там выпуск книг возрос со 120 названий в 1823 году до 13470 названий в 1910 году, т. е. более, чем в 100 раз!
Что касается России, то здесь динамика книгопечатания имела следующий вид. Начало книгопечатания - 1550-е гг., когда было отпечатано несколько книг в так называемой «анонимной московской типографии»; в 1564 г. - выход в свет первой датированной книги - «Апостол» Ивана
171
Федорова (ок. 1510 - 1583), русского и украинского первопечатника. В XVI веке в Москве было отпечатано около 15 книг.
В XVII веке было выпущено более 500 книг, в том числе светские сочинения С. Полоцкого, «Соборное уложение» (1649), «Учение и хитрость ратного строения»,
«Три чина присяг» и др. Причем продолжалось интенсивное рукописание книг, особенно книг с красочными иллюстрациями; старообрядцы вообще не признавали типографские издания священными. По сути дела до 1708 г., когда был введен гражданский шрифт, русская коммуникационная культура находилась в состоянии палеокультурной книжности.
Мануфактурная неокультурная книжность началась в России с Петра I и характеризовалась следующими статистическими данными:
1698 – 1725 — около 600 изданий
1726 – 1740 — 175 изданий
1741 – 1760 — 620 изданий
1760 – 1800 — 7860 изданий
1801 – 1855 — 35000 изданий
Всего в XVIII веке было опубликовано около 10 тысяч сочинений гражданской печати, из которых более трети составляли произведения изящной словесности и еще треть - научная светская литература. В первой половине XIX века издавалось порядка 250 названий ежегодно в 1801-1815 гг. и более 1000 в 1836-1855 гг. Причем отставание от «мастерской мира», бурно капитализирующейся Великобритании, составляло 5 раз, зато Североамериканские Соединенные штаты Россия опережала в 2 раза.
Индустриальная неокультурная книжность пришла в Россию с Александровскими реформами. Благодаря использованию полиграфической техники, ежегодный выпуск книжной продукции в России стал быстро нарастать: с 1500 названий в 1856-1860 гг. до 12 тысяч названий в 1896-1900 гг. В целом во II половине XIX века было опубликовано 250 тысяч книг. В 1906-1915 гг. после смягчения цензурных ограничений ежегодный выпуск книг увеличился с 24 тысяч до 34 тысяч в год. Известны порядка 20 частных издательств, выпускавших около 100 названий ежегодно, в их числе - издательство И. Д. Сытина - более 800 книг и издательство «Посредник» - 270 книг76. По числам названий и тиражам Россия заняла первое место в мире. До 1905 г. тираж 20-30 тыс. экземпляров был редкостью, теперь обычными стали тиражи 50-100 тысяч. С 1814 г. по 1913 г. выпуск книг в России увеличился с 234 до 34 тысяч названий, т. е. в 140 раз! Всего в 1901- 1916 гг. вышло в свет 383 тысячи изданий.
76 Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник. - СПб., 1995. - с. 356-369.
172
Надо напомнить, что Советский Союз сохранял статус мирового лидера книжного производства. В 1918-1930 гг. было издано около 200 тысяч книг; 1931-1940 - 760 тысяч; 1941-1953 - 350 тысяч книг. С 1960 года в СССР ежегодно стабильно издавалось около 80 тысяч книг и брошюр; максимальное значение - 84 тысячи в 1985 году. Всего за 1918-1988 гг. советские издательства выпустили в свет 3,9 млн. печатных единиц общим тиражом 70,6 млрд. экз.77 Интересная деталь: в 1988 г. в фондах государственных библиотек насчитывалось около 6 млрд. единиц хранения. Это значит, что примерно 60 млрд. книг прошли через руки советских людей, не считая дореволюционных изданий. Конечно, много книг утрачено во время войн, революций, стихийных бедствий, цензурного библиоцида, но все-таки совокупный фонд личных библиотек советских людей поистине колоссален!
2. Мощности машинного полиграфического и бумажного производства позволяют, наряду с расширением книгоиздания, обеспечить невиданный рост журнально-газетной продукции. Благодаря этим мощностям произошла бифуркация III: выделение из книжного коммуникационного канала прессы - нового, нетрадиционного коммуникационного канала. Пресса - первый из каналов массовой коммуникации, к которому в XX веке присоединятся кино, радио, телевидение. На базе вновь открытого канала быстро формируется новый социально-коммуникационный институт - институт журналистики, который появляется в третьем поколении книжности, являясь производным от традиционного для книжной культуры социального института «литература». Правда, периодические издания появились отнюдь не в XIX веке, а намного раньше.
Юлий Цезарь ввел практику оповещения населения о военных событиях, государственных назначениях, пожарах, увеселениях и пр. посредством записей, которые делались на восковых досках и переписывались заинтересованными лицами. Газета как вид документа появилась в XVI в. в Венеции, Риме, Вене, где шустрые «писатели новостей» составляли рукописные сводки сообщений о придворной жизни, торговле, событиях в городах, чудесных и интересных явлениях. Когда в 1493 г. в Риме было опубликовано письмо Колумба об открытии западного пути в Индию, оно сразу же было распространено по другим городам Европы. Такие рукописные «новости» покупались за мелкую монету «газету», поэтому за ними закрепилось имя «газета».
Печатные газеты появились в начале XVII века сначала в Германии (Zeitung - 1609), затем в Англии (Weekly News - 1622), во Франции (La Gasette - 1631). Газеты были рассчитаны на купцов и богатых горожан; они содержали сведения о торговых путях, ценах, ходе торговли, внутренней жизни стран, межгосударственных отношениях. Французская «La Gasette», созданная при участии Ришелье, публиковала политические новости.
77 Народное образование и культура в СССР. Статистический сборник. - М., 1989. - с. 369.
173
С начала XVIII в. в Германии, Англии, Франции стали выходить ежедневные газеты, которые готовились профессионалами-газетчиками. Их влияние особенно возросло во время Великой французской революции (вспомним газету Робеспьера «Защитник Конституции» или газету Марата «Друг народа»). Но их количество, тиражи и общественное признание не идут ни в какое сравнение с соответствующими параметрами газетной индустрии середины и конца XIX века.
Стремительный рост газетного бизнеса характерен для США. Начиная с 1850 года здесь действовал своеобразный «закон удвоения», при котором за каждое десятилетие количество выходящих в стране газет удваивалось: если в 1850 г их выходило 2521, то в 1860 - 4051, в 1870 - 5871, в 1880 - 10132, в 1890 - 18536. Аналогично росли тиражи в 1850 г. разовый тираж всех газет был 5,1 миллиона, в 1860 - 13,7 млн., в 1870 - 20,8 млн., в 1880 - 31,8 млн., в 1890 - 69,1 млн., в 1900 - 113,3 млн.78
В журналистике США еще в первой половине XIX в. обозначились два направления: а) повествовательная журналистика, преследовавшая познавательные, эстетические, воспитательные цели, предлагая своим читателям не только факты, а их осмысление и оценку; б) информационная журналистика, видевшая назначение газеты в том, чтобы дать оперативное, полное и объективное сообщение о реальных фактах, предоставляя их осмысление читателям. В течение XIX века повествовательное направление преобразовалось в «желтую» прессу, ориентированную на невзыскательные вкусы малообразованной массы; здесь был спрос на сенсации, рекламу, фото и карикатуры, развлекательные публикации вплоть до сплетен. Информационная журналистика обращалась к солидной и образованной публике, предлагая ей правдивую и этически выдержанную картину реальной жизни (например, газета «Нью-Йорк таймс»).
Если в Средние века местом обмена информации между жителями прихода была церковь, то с XIX века источником новостей сделалась газета. Коммуникантами, формирующими общественное мнение, стали не проповедники и ораторы, а редакции газет и журналов. Читающая публика более атомизирована и индивидуализирована, чем слушающая аудитория; отсюда - ослабление микрокоммуникации и усиление массовой мидикоммуникации (ГуМ).
Журнал - более поздний вид периодического издания, чем газета. Первым журналом считается французский «Журнал ученых» (1665), представлявший собой сборник рефератов книг и далекий от современных представлений о журнале как виде издания. К концу XIX века на Западе получили наибольшее распространение иллюстрированные журналы, рассчитанные на массовую аудиторию. В 60-е гг. XX века тиражи такого рода изданий составляли около 8 млн. экз.
78 Цит. по: Петров Л. В. Массовая коммуникация и искусство. - Л., 1976. - с. 101.
174
в США и около 1 млн. во Франции и Великобритании. Лишь немного отставали от них журналы для женщин. На третьем месте были влиятельные политические журналы, выходившие тиражами от 3 млн. до 100 тысяч. Кроме того, на журнальном рынке пользовались спросом научно-популярные, литературные, спортивные, сатирико-юмористические журналы. Численность журналов в США в это время приближалось к 10 тысячам названий, в западно-европейских странах и Японии - около 5 тысяч.
В самодержавной России начало периодики связано не с инициативой частных лиц, а с повелением властей. Как известно, Петр I приказал начать выпуск газет в виде так называемых «петровских ведомостей» (январь 1703); с 1728 г. первая русская газета стала выходить в свет регулярно под названием«Санкт-Петербургские ведомости». Обеспечивала ее выпуск Академия наук. Под эгидой Академии с 1728 по 1742 г. публиковали первый русский журнал «Исторические, генеалогические и географические примечания» к «Санкт-Петербургским ведомостям», где печатались статьи познавательного и научного характера, а также поэтические произведения. В 1755-1765 гг. та же Академия наук взяла на себя издание второго русского журнала «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», адресованные «всякому, какого бы кто звания или понятия не был». В 1756 г. стала выходить вторая русская газета - «Московские ведомости», издаваемая Московским университетом.
Таким образом в XVIII веке в России было всего две газеты. Что касается журналов, то здесь, опять-таки благодаря личному участию просвещенной Екатерины II, начиная с 1769 г., замечается оживление. В этом году, в числе новых 8 журналов появился первый толстый литературно-сатирический журнал «Трутень», издаваемый Н. И. Новиковым (1744-1818). Заметим, что толстые журналы - специфическое явление русской литературы, ставшие в XIX веке общественной трибуной отечественного «литературоцентризма» (см. пункт 2.3.2). В нашу задачу не входит обзор истории русской журналистики, мы ограничимся общей периодизацией этой истории.

 

I. Эмбриональный период: верховная власть непосредственно или через государственные учреждения осуществляет издательскую деятельность?
а) петровский период (1703-1725);
б) академический период (1728-1765).
II. Становление журналистики как социального института: от дворянской к разночинной журналистике:
а) екатерининское просвещение (1769-1796);
б) дворянская любительская журналистика (1797-1825);
в) переход инициативы к разночинцам, коммерциализация журнального дела (1826-1839).
III. Капитализация журналистики:
175
а) наступление демократов-разночинцев (1840-1866);
б) реформаторская эволюция (1867-1880);
в) капитализация под эгидой православной монархии (1881-1905);
г) признание прессы социальной силой (1906-1917).
IV. Советская журналистика (1921-1990) - пресса на службе тоталитаризма.
V. Постсоветский период - с 1990 г., когда был принят закон «О средствах массовой информации».
Нетрудно видеть, что первые два периода относятся к мануфактурной книжности, а последующие - к индустриальной книжности. Об этом свидетельствуют и количественные показатели периодических изданий:
1703 – 1800 — 15 изданий;
1801 – 1850 — 32 издания;
1851 – 1900 — 356 изданий.
В 1913 г. в России издавалось 2915 журналов и газет (1757 журналов и 1158 газет). В Советском Союзе в 1988 г. выходило в свет 5413 журналов (включая сборники и бюллетени) и 4430 газет (без низовых и колхозных). Причем суммарный тираж журналов примерно вдвое превышал сумму тиражей разовых изданий, а совокупный годовой тираж газет был в 12 раз больше, чем тираж журнальной периодики. Грубо говоря, на каждого грамотного жителя СССР в 1988 г. приходилось ежегодно 10 книг, 20 номеров журналов и 240 экземпляров газет.
Приведенные факты показывают, что как в нашей стране, так и в Западной Европе достижение уровня индустриальной книжности означает, что книжная культура перестает быть чисто «книжной», а превращается в книжно-газетно-журнальную культуру, где газеты и журналы служат для массового распространения наиболее важных и актуальных культурных смыслов.
3. Во второй половине XIX века резко ускорился рост урбанизации. Париж, в средние века самый многолюдный город в Западной Европе, насчитывал в XIV-XV веках сто тысяч жителей; в 1801 году - пятьсот тысяч, к 1850 году - один миллион. Нью-Йорк в 1790 г. имел 33 тысячи жителей, в 1850 г. - 515 тысяч, в 1890 г. - 1 млн. 440 тысяч, в 1900 г. - 3 млн. 473 тыс. В 1900 году в Санкт-Петербурге проживало 1 505200 человек, в Москве - 1360 тысяч. За последние 40 лет XIX века городское население в России удвоилось. Уместно заметить, что после «Медного всадника» А. С. Пушкина русские поэты и писатели воздерживались от апофеоза «творения Петра». Напротив, Петербург становится в русской литературе олицетворением безликого зла, казенного бездушия, одиночества и отчужденности простого человека. Начиная с «Белых ночей» Ф. М. Достоевского вплоть до «Петербурга» А. Белого, эта тема звучит постоянно «по мере того, как
176
город перенаселяется, давит жителей многоэтажными домами, покрывается сетью электрических проводов, наполняется лязгом трамваев, миганием реклам и уличных огней»79.
Городской образ жизни, конечно, существенно отличается от сельского жизненного уклада. Распались традиционные нормы регуляции поведения, связанные с патриархальными обычаями, нарядными гуляниями, религиозными праздниками. Обнаруживается острая общественная потребность в новых средствах консолидации общества и социальной коммуникации. В качестве таких средств выступили пресса, иллюстрированные газеты и журналы, а в начале XX века - кинематограф. Эти средства способствовали росту просвещенности населения, но вместе с тем приводили к упрощению, массовости и стандартизации духовных потребностей. Так возникли массовые аудитории - прямое следствие урбанизации.
4. Вторая половина XIX века - время первой технической революции в социальных коммуникациях. Мы уже отметили появления прессы как следствия технической революции в полиграфии, теперь остановимся на других первичных технических коммуникационных каналах, вызванных к жизни первой технической революцией (см. рис. 4.1).
Телеграф. В революционной Франции был изобретен Клодом Шаппом оптический телеграф, который применялся для оперативной передачи депеш из Парижа на периферию. В начале XIX века оптический телеграф применялся в США для сообщения о прибытии кораблей в Бостон. В 1820-х - 1830-х годах ученые во всем мире работали над созданием электромагнитного телеграфа. Приоритет принадлежит русскому ученому П. Л. Шиллингу (1796-1837), который в октябре 1832 г. продемонстрировал первую телеграфную передачу. Правда, телеграф П. Л. Шиллинга не обеспечивал запись принятых сообщений и имел диапазон действия, ограниченный несколькими километрами из-за затухания сигналов вследствие сопротивления в соединительных проводах.
Практически пригодную схему электромагнитной связи разработал в 1837-1838 гг. американский изобретатель Самуэл Морзе (1791-1872). В этой схеме для усиления сигналов применялись реле, благодаря которым обеспечивалась дистанционная передача и прием сообщений, закодированных «кодом Морзе». Скорость передачи на ручном телеграфном ключе составляла до 100 кодов в минуту. Благодаря телеграфу смысловая коммуникация отделилась от транспортной (почта) и образовала собственный технический канал, где сообщения двигались гораздо быстрее наземного транспорта. Апофеозом телеграфной связи, которую современники называли «наиболее замечательным изобретением нашего замечательного века», стало открытие в 1858 г. трансатлантического кабеля, который обеспечил мгновенную передачу сообщений через океан.
79 Средства массовой коммуникации и современная художественная культура. - М., 1983. - с. 78.
177
Кодирование телеграмм в виде последовательности точек и тире затрудняло их восприятие человеком, требовался буквопечатающий телеграфный аппарат. Благодаря усилиям русского электротехника Б. С. Якоби (1801-1874) и французского изобретателя Жана Бодо (1845-1903) эта задача была решена. В 1877 г. Бодо ввел в эксплуатацию буквопечатающий телеграфный аппарат с клавиатурой пишущей машинки, который использовался во всем мире до середины XX в.
Фотография представляет собой не только технический, но и художественный канал, недаром, одним из «отцов» фотографии был французский художник Луи Жак Дагер (1787-1851). В 1839 г. Дагер совместно с химиком Жозефом Ньепсом продемонстрировал первый практически пригодный способ фотографии - дагеротипию, где светочувствительным веществом служило соединение серебра и йода. Предпосылкой появления и быстрого распространения фотографии была общественная потребность в простом и дешевом получении изображений. Не случайно фотографию снисходительно называли «живописью для бедных».
Первоначально дагерротипия развивалась в традиционных живописных жанрах: первым дагерротипом был натюрморт, затем обрел популярность пейзаж, наконец, - портрет. Цветные фотоизображения были получены в конце 60-х годов. Возникла конкуренция между «рукотворной живописью» и «машинными изображениями». Преимущества фотографии проявились в документном фоторепортаже, который до конца XIX в. начал широко использоваться иллюстрированными газетами и журналами. Развитие фотодокументалистики открыло перед фотографией громадное разнообразие тем, сюжетов, ракурсов, возможность необычного взгляда на живую действительность, нередко взгляда, имеющего эстетический характер. Фотография, - признают искусствоведы, - оказывает в течение последних 150 лет существенное влияние на все пластические искусства: иногда в форме заимствования, иногда в форме противопоставления и отталкивания.
Телефон разрешил проблему дистанционного обмена речевыми сообщениями. В 1876 г. патент на изобретение телефона получил американец Александр Белл (1847-1922). В 1877 г. была образована «Белл Телефон Компани» и началась коммерческая эксплуатация изобретения. Компания была монополистом, сдавала в аренду телефонные аппараты и облагала абонентов довольно значительной платой (4-6 долларов в месяц). В конце XIX века в США приходился один телефон на 250 человек населения.
Довольно быстро появились телефонные компании в других странах мира. В России первые городские телефонные станции начали действовать в 1882 г. в Петербурге, Москве, Одессе и Риге. В 1892 г. была построена первая автоматическая телефонная станция (АТС), которая была усовершенствована в 1900 г. на основе принципа координатного поиска номеров абонентов. Координатные АТС широко используются до сих пор.
178
К концу XIX века планета была буквально опутана телеграфными кабелями и телефонными проводами, которые в 1880-е годы объединились в единую сеть. В настоящее время эта сеть используется не только для микрокоммуникации между людьми, но и для компьютерной связи. Благодаря подключению радиоканалов, образуются системы радиотелеграфной и радиотелефонной связи, повышающие дальность, надежность и комфортность общения.
Звукозапись впервые была осуществлена Т. Эдисоном (1847-1931), который в 1877 г. запатентовал устройство фонограф. Носитель записи в фонографе - цилиндр, обернутый оловянной фольгой или бумажной лентой, покрытой слоем воска; записывающий и воспроизводящий элемент - игла (резец), связанная с мембраной. Значительно улучшенный вариант фонографа - граммофон (от греч. «грамма» - запись + «фон» - звук) с записью звука на граммофонную пластинку создал в 1888 г. немец Ганс Берлинер. Портативный вариант граммофона - патефон (от названия французской фирмы-изготовителя Пате) в 50-х годах XX века был вытеснен электрофоном. В XX веке получил распространение магнитный способ звукозаписи, который реализован в профессиональных и бытовых магнитофонах.
Радио. История радио началась со статьи великого английского физика, основателя электродинамики Джеймса Максвелла (1831-1879), где предсказывалось существование электромагнитных волн, распространяющихся в пространстве (1864). В 1886-1889 гг. другой основоположник электродинамики, немецкий физик Генрих Герц (1857-1894) экспериментально доказал существование электромагнитных волн и установил тождественность их природы со световыми волнами. Русский физик А. С. Попов (1859-1906) построил приемник электромагнитных волн и продемонстрировал его 7 мая 1895 г., используя в качестве источника излучения вибратор Герца. В 1897 г. он начал работы по беспроволочному телеграфу; в том же году передал на расстояние около 200 м свою первую радиограмму, состоящую из одного слова «Герц». В 1901 г. Попов достиг дальности радиосвязи около 150 км.
Независимо от А. С. Попова с электромагнитными волнами эскпериментировал итальянец Гульельмо Маркони (1874-1937). Он начал работу в 1894 г. в Италии, а с 1896 г. - работал в Великобритании, где в 1897 г. подал заявку на изобретение беспроволочного телеграфирования. В том же году организовал акционерное общество по использованию беспроволочного телеграфа. В 1909 г. ему была присуждена Нобелевская премия. Однако беспроволочный телеграф - это не средство массовой коммуникации; таким средством является радиовещание.
После первой мировой войны массовые масштабы приобрело радиолюбительство. Детекторные приемники пользовались стремительно растущим спросом. Объем продаж радиотоваров составил в США в 1922 г. - 69 млн. долларов; в 1923 - 136 млн.; в 1924 - 358 млн. долларов. В конце 20-х годов появились частные и государственные радиостанции, использующие микрофоны, ламповые приемники вытеснили примитивные детекторы, большинство граждан
179
превратились в радиослушателей. Радиовещание вступило в свои права как средство массовой коммуникации. Оно пользовалось общественным доверием. С радиовещанием связывались надежды на демократизацию общества, благодаря открытости политической жизни; на интеллектуализацию общества вследствие распространения разума, а не эмоций; на эстетическое воспитание молодежи путем знакомства с шедеврами литературы и музыкального искусства.
Радио доверяли больше, чем прессе, ибо оно работало в прямом эфире, передавало живые голоса политических лидеров и свидетелей текущих событий. Прессу же считали продажной и лживой. В 1934 г. Франклин Рузвельт, умело использовавший возможности радиовещания, выиграл президентскую гонку, хотя 80 % газет было против него. В пропагандистской машине Гитлера радио всегда отводилось одно из центральных мест, наряду с кино. Радиообращения фюрера гипнотизировали немецких обывателей. В Советском Союзе радиовещание, находившееся под эгидой государства, было важным идейно-воспитательным инструментом.
Кинематограф как вид искусства и средство массовой коммуникации ведет свою историю с 28 декабря 1895 г., когда перед посетителями парижского «Гран-кафе» на бульваре Капуцинок произошла демонстрация «движущейся фотографии» на полотне экрана. Авторами изобретения считаются Луи Жан Люмьер (1864-1948) и его брат и помощник Огюст Люмьер (1862-1954).
Немое кино - принятое обозначение кинематографа в первое десятилетие его развития, когда изображение было лишено синхронно записанного звука. Но буквально с первых сеансов в конце XIX в. кинопоказ сопровождался импровизированным музыкальным аккомпаниментом, а позже - декаламацией или грамзаписями. Несмотря на скудость изобразительных возможностей, немое кино и в России, и за рубежом быстро стала излюбленным зрелищем народных масс. Выделилось художественное кино (мелодрама, приключенческий фильм, комедия, боевик), знающее выдающихся режиссеров и актеров, и документальное кино.
Звуковое кино в середине 30-х годов вытеснило своего немого предшественника. Впервые был достигнут синтез визуального и аудиального коммуникационных каналов, появилось аудиовизуальное сообщение.
Черно-белое изображение воспринималось зрителями как более достоверное и безусловное, но кинематографисты с 30-х годов упорно экспериментировали с разными цветовыми включениями (например, С. Эйзенштейн во второй серии фильма «Иван Грозный» в 1945 г. ввел цветовой эпизод «Пир опричников»). Со второй половины 60-х гг. цветное кино стало господствующим в мировом кинематографе; синтез звука и изображения обогатился цветом.
Кинематограф как средство массовой коммуникации обладает не только художественной правдивостью и документальной достоверностью, фильмы еще, подобно произведениям печати, можно тиражировать, распространять в пространстве и хранить во времени. Фильмы, как и книги,
180
сделались фрагментом овеществленного культурного наследия общества. В этом состоит громадное культурно-историческое значение кинематографа.
В 50-е годы началась вторая техническая революция в сфере социальных коммуникаций, главными достижениями которой было появление двух важнейших для современного человечества коммуникационных каналов: телевизионного вещания и компьютерной телекоммуникации. Началась подготовка к бифуркации IV, т. е. переходу к мультимедийной коммуникационной культуре на основе электронной коммуникации. В параграфе 5.6 мы рассмотрим этот вопрос.
5. Становление индустриальной цивилизации в этническом отношении сопровождается образованием наций. Формирование нации в истории литературных языков служит водоразделом, разделяющим «донациональный» и национальный периоды их развития. Для последнего характерна демократизация литературного языка, сближение его с народным разговорным языком и формирование на этой основе национального языка, становящегося нормой речевого обращения.
Периодическая печать стала сначала ареной борьбы между разными литературно-лингвистическими школами, например, в начале XIX века в России велась очень острая и бескомпромиссная полемика между сторонниками изящной словесности Н. М. Карамзина и сторонниками «исконно русского слога», которых возглавил А. С. Шишков. Затем периодика сделалась средством нормализации разговорной речи, носителем и распространителем образцов современной литературной словесности. Истоки русского национального языка, как известно, связаны с творчеством А. С. Пушкина. Произведения Пушкина доходили до читающей публики первоначально в виде журнальных публикаций, а уж потом - в виде книг. Собственно говоря, практически вся классическая русская литература XIX века прошла апробацию в «толстых» журналах того времени.
Можно сделать вывод, что становление газетно-журнального коммуникационного канала было необходимой предпосылкой для формирования национальных языков полиэтнических индустриальных обществ. В XX веке, благодаря распространению радиовещания и телевидения, именно эти средства массовой коммуникации стали выполнять основную культурно-нормативную функцию в современной речи.
6. Индустриальная книжность - период завершения коммерциализации и профессионализации социально-коммуникационных институтов. Занятия литературой и журналистикой в мануфактурной ОКС вплоть до 30-х годов XX века считались любительским «служением музам», благородным бессребренничеством. А. С. Пушкин писал в одном из своих писем: «Литература стала у нас всего около 20 лет значительной отраслью промышленности. До сих пор она рассматривалась только как занятие изящности и аристократическое... Никто не думал
181
извлекать других плодов из своих произведений, кроме успеха в обществе, авторы сами поощряли перепечатывание и искали в нем удовлетворение тщеславия»80. Великий русский поэт стал первым в России профессиональным литератором. Свои сомнения и аргументы за и против он еще в сентябре 1824 г. изложил в знаменитом «Разговоре книгопродовца с поэтом», который появился в печати в качестве предисловия к первой части «Евгения Онегина». В роли книгопродовца здесь выступает известный книгоиздатель и книготорговец А. Ф. Смирдин (1795-1857), который впервые в русской литературе стал платить авторский гонорар. Так, Пушкину он платил по 10 рублей за каждую стихотворную строку, за «Бориса Годунова» заплатил 10 тысяч рублей, за «Евгения Онегина» - 12 тысяч рублей.
Во второй половине XIX века литераторы и художники все больше превращаются в служащих по найму, подобно другим специалистам. В условиях массовой коммуникации зависимость «вольных художников» от денежного мешка обнаружилась в полной мере. Отсюда - трагическая тема проданного за деньги таланта, которая была пророчески предсказана Н. В. Гоголем в его «Портрете» и часто звучала в произведениях зарубежных и отечественных авторов.
7. Символами становления нации являются не только национальные языки (см. выше), но и такие проявления зрелости книжной культуры, как формирование национальных библиотек и национальной библиографии. Национальные библиотеки - крупнейшие книгохранилища страны, осуществляющие исчерпывающий сбор и вечное хранение отечественных произведений письменности и печати; таким образом они символизируют достижения национальной культуры.
Хронологически первой библиотекой национального достоинства считается Национальная библиотека Франции, учрежденная во время Великой французской революции (1789 г.) на базе национализированной королевской библиотеки. Крупнейшими национальными библиотеками считаются: образованная в 1972 г. Британская библиотека (ранее - Библиотека Британского музея, основанного в 1753 г.); Немецкая государственная библиотека, ведущая свою историю с 1661 г. и Немецкая библиотека (Дойтче Бюхерай), созданная в 1912 г. в Лейпциге; Национальная библиотека Италии, основанная в 1747 г. во Флоренции; Национальная испанская библиотека (1712 г.). В качестве национальной библиотеки США выступает Библиотека Конгресса, учрежденная в 1800 г. в виде правительственной библиотеки.
В России в XVIII веке функции национального книгохранилища выполняла Библиотека Академии наук (основана в 1714 г.), которая с 1783 г. получает обязательный экземпляр всех отечественных изданий. С 1814 г. российской национальной библиотекой стала Императорская Публичная библиотека в Санкт-Петербурге, имеющая наиболее полное собрание литературы о России (фонд «россика»). В Советском Союзе с 1925 г. национальной библиотекой была
80 Цявловский М. Письма Пушкина и к Пушкину. - М., 1925. - с. 38.
182
Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина, учрежденная на базе библиотеки Румянцевского музея (основан в 1861 г). В настоящее время в России имеются две библиотеки национального значения: Российская национальная библиотека (бывшая Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина) в Петербурге и Российская государственная библиотека (бывшая Библиотека имени В. И. Ленина) в Москве.
Национальные библиотеки возглавляют библиотечные сети своих стран. Они располагают многомиллионными фондами отечественной и иностранной литературы, являются центрами книгообмена, каталогизации, международного абонемента, осуществляют международное сотрудничество.
Национальная библиография также служит национальным символом. В наполеоновской Франции, в кайзеровской Германии и в царской России XIX в. библиографический учет отечественной книжной продукции осуществлялся государственными ведомствами с целью цензурного контроля. Другой стороной, заинтересованной в оперативной и полной библиографической информации о выходящих в свет изданиях, оказались книготорговцы, которые организовывали свои библиографические издания. При этом символьная и культурно-историческая функции национальной библиографии, естественно, выпадали из виду. Учрежденные национальные библиотеки часто брали на себя обязанности библиографического центра национального значения, но эта забота не была для них главной и определяющей.
Успешное решение национально-библиографической проблемы было найдено в России, где в 1907 г. была образована Книжная палата, начавшая выпуск «Книжной летописи», учитывающей на основе обязательного экземпляра всю книгоиздательскую продукцию Российской империи. В советское время была организована государственная библиографическая система во главе с Всесоюзной книжной палатой. Помимо «Книжной летописи», издаваемой в виде еженедельных бюллетеней (52 номера в год), с 1926 г. издается «Летопись журнальный статей», с 1931 г. - «Картографическая летопись» и «Нотная летопись», с 1934 г. - «Летопись изоизданий», с 1935 г. - «Летопись рецензий», с 1936 г. - «Летопись газетных статей». Один раз в несколько лет публикуется «Летопись периодических и продолжающихся изданий», которая сообщает о новых журналах, сборниках, газетах, бюллетенях, трудах и т. п. Кроме того, Книжная палата была ответственна за подготовку и выпуск кумулятивных указателей «Ежегодник книги в СССР», издавала печатные каталожные карточки для библиотек, вела государственную статистику печати, хранило Архив печати СССР. В систему государственной библиографии входили республиканские книжные палаты. Столь разветвленной, мощной, хорошо продуманной и четко организованной системы национальной библиографии нет ни в одной стране. Можно сказать, что задача общегосударственного текущего библиографического учета не только книг, но и журнально-газетных публикаций была успешно решена на зависть библиографам других стран.
183
Несмотря на усилия Книжной палаты и крупнейших библиотек страны, не удалось создать национальный репертуар книжной продукции, т. е. ретроспективный библиографический указатель продукции русского книгопечатания. Точнее, имеются лишь его фрагменты, например, «Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века, 1725-1800» и др. Это очень трудоемкая и архисложная задача остается не решенной и в других странах.
Образование национальных библиотек и органов национальной библиографии по сути дела является венцом библиотечно-библиографической систему в условиях книжной культуры, завершением ее структуры. Однако создание хорошо задуманной системы учреждений еще не означает полного преодоления коммуникационных барьеров, свойственных документной коммуникации (см. пункт 4.3.3). По-прежнему, хотя и в несколько смягченном виде, тревожит ученых информационный кризис «мы не знаем, что мы знаем», остается противоречие между текущими потоками литературы и индивидуальными возможностями восприятия их отдельными читателями.
8. Лозунг Всемирной парижской выставки 1900 г. звучал так: «От общества производства - к обществу потребления». Экономика индустриальных стран в начале XX века была озабочена не «хлебом насущным», а предоставлением товаров и услуг, делающих жизнь людей комфортабельнее, разнообразнее, интереснее. Основными потребителями этих товаров и услуг стали городская буржуазия и рабочие, которые располагали определенными денежными средствами и досуговым временем. Культурные требования потребителей этого рода были не высоки, ибо не высок был уровень их образованности, интеллектуального и эстетического развития. Их привлекали незамысловатые развлечения и игры, компенсирующие монотонность труда и повседневной жизни за счет красивых иллюзий и мифов. Но зато это был массовый спрос, на который стало ориентироваться массовое производство, это была массовая аудитория, представляющая собой массового реципиента для средств массовой коммуникации.
Средства массовой коммуникации, стремясь удовлетворить платежеспособный спрос массовых аудиторий, пошли не по пути просвещения, одухотворения, облагораживания этих аудиторий, а по пути предоставления им вульгаризированных и примитивизированных культурных смыслов, которые получили название массовой культуры. Подчеркнем, что средства массовой коммуникации - пресса, кино, радиовещание, телевидение, - это не средства массовой культуры, это средства подлинной культуры, но они могут быть вульгаризированы и примитизированы корыстными коммуникантами.
Внешние, поверхностные отличия массовой культуры от возвышенной и возвышающей Культуры с большой буквы видятся в легкой доступности, приобретаемости, а не выстраданности, тиражируемости, связи с техникой, но не это главное. Главный порок массовой культуры
184
заключается в ориентированности на обывательские интересы, в утрате нравственного, эстетического, познавательного потенциала подлинных культурных ценностей.
Первым «посланником» массовой культуры стала газета. Не случайно на рубеже веков разовые тиражи отдельных газет достигали 60-100 тысяч экземпляров. Этот коммерческий успех вызвал неоднозначную реакцию у европейских интеллектуалов. Н. С. Гумилев делил людей на «читателей книг» и «читателей газет», отдавая безусловное предпочтение первым. М. И. Цветаева называла читателей газет «жевателями мастик» и «глотателями пустот», а газету - «экземой»; Герман Гессе окрестил эту эпоху «фельетонной» («Игра в бисер»).
Кино быстро завоевало популярность у массовой аудитории. В 1917 году половина населения Англии каждую неделю посещала кинотеатры. Кинематограф с его общедоступностью и дешевизной билетов сделался эталоном «демократического, народного» театра, где исчезли перегородки между ложами, партером и галеркой. Кино уравнивало всех, поэтому оно ориентировалось не на немногочисленную элиту, а на массового зрителя, чуждого «высокому искусству».
Радиовещание и телевидение пришли в дом каждого человека XX века, заполнили своими программами его свободное время. В домах состоятельных буржуа произошла перепланировка жилищного пространства: если до середины 50-х годов центром этого пространства был камин, и интерьер комнаты организовывался соответствующим образом, то теперь центром стал телеприемник; другой вариант - телевизор вместо пианино. Телевидение усугубило атомизацию индустриального общества, подменило живую культурную микрокоммуникацию коммуникацией виртуальной. Раньше люди путешествовали, разговаривали, думали, чтобы познать мир и приобщиться к настоящей Культуре, а теперь телезритель довольствуется культурными суррогатами, предлагаемыми ему с телеэкрана в готовом и хорошо упакованном виде. Социологические исследования показали, что телесмотрение заменяет многим посещение кино и театра и вытесняет чтение художественной литературы.
9. Средства массовой коммуникации проявили себя как мощное орудие управления людьми: реклама, пропаганда, паблик рилейшенз, информационные технологии стали предметом профессиональных занятий. Более того, эти средства стали оружием информационных войн.
Информационная война - использование тенденциозно подобранных сообщений для воздействия на массовую аудиторию в своей стране или в других странах. Если информационная война ведется в социальном пространстве своей страны, она представляет собой коммуникационное управление в форме ГуМ; если она перенесена на территорию другой страны, ее можно квалифицировать как МуМ. Тенденциозность заключается не только в искажении (полуправде) или заведомой ложности распространяемых средствами массовой информации смыслов, но и в расчетливом выборе последовательности сообщений, их увязке с другими
185
событиями. «Война смыслов» - это один, так сказать, «гуманитарный» плацдарм информационных войн, изначально им присущий. С появлением электронной коммуникации появился другой - «технический» плацдарм: возможность вносить помехи в радиосвязь, выводить из строя компьютерные сети, парализовать системы управления; здесь главными «воюющими сторонами» становятся логико-математические и программные средства.
10. XIX и XX век - время появления социальных прикладных дисциплин, предметом которых стали различные коммуникационные явления. В их числе: палеография, инкунабуловедение, книговедение, библиографоведение, библиотековедение, киноведение, теория массовой коммуникации, теория журналистики.
5.6. Мультимедийная коммуникационная культура
Мы живем в период бифуркации IV, когда господство машинной полиграфии постепенно уступает место мультимедийным телевизионно-компьютерным каналам. Однако о становлении мультимедийной ОКС говорить еще рано. Использование электромеханических (телеграф, телефон, фонограф, кинематограф) или радиоэлектронных (радио, телевидение, видеозапись) устройств не означает выхода за пределы книжной коммуникационной культуры, ибо основные культурные смыслы фиксируются, передаются и хранятся в документной форме. Новые коммуникационные средства дополняют индустриальную книжность, но не заменяют ее. Когда же пробьет час мультимедийности? Есть два критерия, позволяющие ответить на этот вопрос:
А. Замена линейного текста нелинейным гипертекстом. Книжность изначально связана с линейной последовательностью знаков; письменные тексты одномерны: они читаются буква за буквой, слово за словом, и никак иначе. Мышление же человека вовсе не линейно, напротив, психическое пространство многомерно (см. параграф 1.1), и в нем каждый смысл связан с другими смыслами не только в силу пространственно-временной смежности, а в силу разнообразных фермольных и содержательных ассоциаций. Поэтому письмо лишь частично выражает мысль, подменяя ее гибкую многомерность жесткой одномерностью («мысль изреченная есть ложь», по словам Ф. И. Тютчева).
Гипертекст - это совокупность содержательно взаимосвязанных знаков, где от каждого знака в процессе чтения можно перейти не к одному единственному, непосредственно следующему за ним, а ко многим другим, так или иначе связанным с данным. Таким образом воспроизводится многомерность человеческого мышления, и значит, смысловая коммуникация получается более полной и точной, чем в случае линейного письма. Для моделирования многомерных связей между знаками требуется виртуальное пространство, которое создается современными компьютерными системами. Причем в гипертекст в качестве смысловых элементов могут включаться не только отдельные слова, фразы или документы, но и изображения,
186
музыкальное сопровождение, короче - все средства мультимедиа. В итоге человек из читателя превращается в пользователя мультимедийной ОКС, оперирующего письменной и устной речью, изображениями любых видов, кино- и видеороликами, таблицами и схемами, созданными компьютером по его требованию. Гипертекстовые языки применяются в системе Интернет (см. 4.4.4), но широкое их распространение - дело будущего.
Б. Ведение смыслового диалога «человек - компьютер». Имеются в виду не подсказки, напоминания или запреты, которые предусмотрены «дружественным» программным обеспечением, а именно смысловая коммуникация человека и компьютера. В связи с перспективами смысловой коммуникации такого рода приобретает актуальность вопрос «может ли машина мыслить?», ибо разумному человеку не пристало вести диалог с безмозглым болваном. Исследование интеллектуальных возможностей компьютеров, т. е. проблемы искусственного интеллекта, привело к следующим выводам:
  Интеллект компьютера зависит от того, какими знаниями программисты могут его наполнить. Беда в том, что человек не может формализовать и объективировать все свои знания, - люди знают больше, чем могут выразить, поскольку у человека есть сфера бессознательного, которой у компьютера нет. Например, знание правил игры не делает человека шахматистом; квалифицированный шахматист знает гораздо больше, чем свод правил, но рассказать об этом не может.
  Компьютер не способен овладеть метафорами, иронией, ему чужда «игра слов», значит, свободный, а не адаптированный диалог человека и компьютера невозможен.
  Компьютеры чужды эмоциям и желаниям, они не обладают эмоционально-волевой сферой, они не могут сочувствовать человеку, поэтому искусственный интеллект всегда будет чужд интеллекту естественному с его заботами и радостями.
  Поскольку в социальной коммуникации участвуют правое и левое полушария партнеров, а у компьютера есть лишь аналог левого полушария, компьютер никогда не сможет понять в полной мере сообщения людей. Люди могут понимать друг друга вообще без слов, что компьютеру недоступно.
Короче говоря, на вопрос «может ли компьютер мыслить?» был получен ответ: да, может!, но не по-человечески, а по-машинному, в пределах своего ограниченного искусственного интеллекта. Но и такое «машинное» мышление - немаловажное приобретение для общественных коммуникационных систем, которое может служить качественным отличием мультимедийных ОКС от книжной культуры.
Совершенно очевидно, что коммуникационная деятельность человека, постоянно имеющего дело с мультимедийными гипертекстами и искусственным интеллектом, будет другой, чем коммуникационная деятельность интеллигента-книжника. Трудно предсказать априори эти
187
различия, но можно сделать вывод, что господство мультимедийной коммуникационной культуры наступит тогда, когда появится поколение людей, воспитанных в лоне этой культуры.
Поколению людей мультимедийной культуры, по мнению большинства социальных философов, предстоит жить в постиндустриальном информационном обществе, которое соответствует стадии постнеокультуры (см. Введение). Интернет - «первая ласточка» информационного общества, но первая ласточка, как известно, не делает весны. Остановимся на типологических признаках, или показателях, отличающих информационное общество от аграрного или индустриального общества предыдущих исторических эпох.
1. Технико-технологические показатели: всеобщая компьютеризация, распространение и доступность персональных компьютеров и сверхмощных ЭВМ пятого и последующих поколений; удобный и простой человеко-машинный интерфейс, использующий несколько органов чувств человека; «дружественность» и антропоморфичность информационных технологий; мобильные и персональные средства связи; глобальная коммуникация с использованием спутников, лазеров, волоконно-оптических кабелей. Короче, информационное общество должно опираться на мощную мультимедийную телевизионно-компьютерную коммуникационную систему.
2. Социально-экономические показатели: превращение социальной информации, т. е. общественного знания, в ключевой экономический ресурс, решающий фактор интенсификации промышленного и сельскохозяйственного производства, ускорения научно-технического прогресса; информационные технологии, продукты и услуги становятся основным товаром рыночной экономики; концентрация в информационном секторе экономики до 80 % трудоспособного населения; модернизация старых и появление новых информационных профессий умственного труда; практика выполнения большей части трудовых функций в домашних условиях благодаря телекоммуникации; демассовизация народного образования, досуга и быта людей. Короче, сплошная информатизация общественного производства и повседневной жизни.
3. Политические показатели: демократизация социальных коммуникаций, гласность и открытость общественной жизни, гарантированная свобода слова, собраний. Короче, либерально-демократический политический строй.
4. Интеллектуальные показатели: активное использование постоянно растущего культурного наследия, расцвет науки, образования, искусства, религиозных конфессий и соответствующих миди- и макрокоммуникаций развитие национального интеллекта и всемирного универсума знаний; прогрессирующее духовное развитие личности, переход от материально-потребительских ценностных ориентаций к познавательным и этико-эстетическим ориентациям; развитие микрокоммуникации и творческих, культуросозидательных способностей индивидов;
188
становление «хомо информатикус» или «хомо интеллигенс». Короче, всестороннее развитие социального и личного интеллекта.
Обобщая названные показатели, получаем следующую дефиницию информационного общества:
Информационное общество - интеллектуально развитое либерально-демократическое общество, достигшее сплошной информатизации общественного производства и повседневной жизни людей благодаря мощной телевизионно-компьютерной базе. В этой дефиниции учтены четыре типологических признака информационного общества, перечисленные выше. Очевидно, что формирование мультимедийной ОКС - необходимая предпосылка превращения утопии информационного общества в реальный факт.
5.7. Выводы
1. Эволюция человеческой культуры и эволюция социальных коммуникаций не просто взаимосвязаны, - они совпадают друг с другом, поскольку коммуникация есть органическая часть культуры. Поэтому стадия развития социальных коммуникаций совпадают со стадиями движения культуры.
2. Обнаруживаются следующие зависимости между стадиями культуры и видами коммуникации:
. археокультура - сфера микрокоммуникации;
. палеокультура - наряду с микрокоммуникацией появляются мидикоммуникации: религиозная, литературная, художественная, материально-производственная;
. неокультура - массовизация и развитие макрокоммуникации: появление технических средств массовой коммуникации, международного культурного сотрудничества и информационных войн, глобализации коммуникационных систем.
3. Различаются три уровня коммуникационной культуры: словесность, книжность, мультимедийность. Книжность включает три поколения: рукописная книжность, мануфактурная книжность, индустриальная книжность.
4. Смена коммуникационных культур и утверждение новых коммуникационных каналов происходило не без борьбы, потому что в них усматривали не только благо, но и зло.
Письменность нарушила архаичную гармонию между индивидуальной памятью и общественным знанием; мануфактурная книжность лишила письменность священного ореола, десакрализовала ее; индустриальная книжность породила коммерциализованную массовую культуру; именно печатный текст стал источником формализма, наконец, мультимедийность угрожает примитивизацией и инфантилизацией массовых аудиторий.
5. На стадии неокультуры появляются специальные дисциплины, изучающие различные коммуникационные явления: палеография, инкунабуловедение, книговедение, библиотековедение, библиографоведение, киноведение, теория массовой коммуникации.
6. В табл. 5.2 сделано сопоставление словесности, книжности, мультимедийности, которое демонстрирует различия между этими видами коммуникационной культуры.
189
Таблица 5.2
Сопоставление словесности. книжности, мультимедийности


Параметры сопоставления

Словесность

Книжность

Мультимедийность

Материально-техническая база

Отсутствует

Одна из отраслей ремесла или промышленности

Приоритетные научно-технические отрасли

Социальная аудитория

Все население

Социальные группы грамотных, образованных, ученых

Все население

Формы коммуникационной деятельности

Подражание, управление, диалог

Управление

Управление, диалог

Социальная память

Распределена в индивид. памяти современников

Перегружена неконтролир. документными фондами

Автоматический контроль и поиск в базах данных

Восприятие сообщения

Легкое благодаря разговорному навыку

Требуется грамотность и навык чтения

Легкое, но нужен навык обращения с техникой

Гарантия правдивости

Откровенность невербального канала

Авторитет автора, доказательность текста

Нет

Коммуникационные барьеры

Межъязыковой, социальный, психологический

Трудности чтения, информац. кризис, цензура

Цензура владельцев телекомпьютерных средств

Масштабы действия

Малые социальные группы

Национальное сообщество

Глобальные

Обожествление, фетишизация

Слово - дар богов

Культ священных книг; книга - светоч Разума и Добра

Нет

Оценка значимости

Родовое достояние хомо сапиенс

Бремя цивилизованного человечества

Надежда, возможно, обманчивая

7. Terra incognita эволюции социальных коммуникаций обнаруживается при метатеоретическом ее осмыслении. Известны тысячи отечественных и зарубежных публикаций, посвященных истории книги и книжного дела, библиотек и библиографии, словесности и палеографии, но практически нет исследований, связывающих в единое целое словесность, письменность, книжность, телевизионно-компьютерные средства коммуникации. Поэтому остаются открытыми многие вопросы. Например:
7.1. Как повлиял на психическое читателей переход от чтение вслух, свойственного манускрипту, к молчаливому чтению «про себя», свойственному печатной продукции? Есть мнение, что «дематериализация слова», т. е. освобождение его от звуковой оболочки, способствовали оперированию смыслами в сознании человека и развитию абстрактного мышления, что благодаря чтению «про себя» люди открыли самосознание и мир психики. Так ли это? Действительно ли телесмотрение стимулирует леность мысли и интеллектуальный инфантилизм?
7.2. Какое воздействие на психику человека окажут мультимедийные гипертексты и общение с искусственным интеллектом? Чем коммуникационная деятельность пользователя мультимедийной ОКС будет отличаться от коммуникационной деятельности интеллигента-книжника XX века?
7.3. Возможна ли свобода творчества коммуникантов в условиях коммерциолизации всех коммуникационных каналов, кроме вербального и невербального?
7.4. Как взаимосвязаны эволюции социальных коммуникаций в Западной Европе и в России? В чем своеобразие русской национальной коммуникации?
7.5. Возможна ли элитарная культура без средств массовой коммуникации? Возможна ли массовая коммуникация без элитарных коммуникантов?
190
Литература
1. Берков П. Н. История русской журналистики XVIII - XIX веков. - М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1952. - 572 с.
2. Владимиров Л. И. Всеобщая история книги. - М.: Книга, 1988, - 312 с.
3. Глухов А. Г. Судьбы древних библиотек: Научно-художественные очерки. - М.: Либерия, 1992. - 160 с.
4. История русской журналистики XVIII - XIX веков / Под ред. А. В. Западова. - М.: Выс. школа, 1963. - 516 с.
5. Книга: Энциклопедия / Редкол.: И. Е. Баренбаум, А. А. Беловицкая, А. А. Говоров и др. - М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. - 800 с.
6. Комиссаренко С. С. Клуб как социально-культурное явление. Исторические аспекты развития: Учеб. пособие. - СПб.: СПбГАК, 1997. - 157 с.
7. Мечковская Н. Б. Язык и религия: Пособие для студентов гуманитарных вузов. - М.: Агентство «ФАИР», 1998. - 352 с.
8. Овсепян Р. П. История новейшей отечественной журналистики (февраль 1917 - начало 90-х годов). - М.: Изд-во МГУ, 1996. - 207 с.
9. Петров Л. В. Массовая коммуникация и культура. Введение в теорию и историю: Учеб. пособие. - СПб.: Гос. ун-т культуры, 1999. - 211 с.
10. Пятьсот лет после Гутенбурга. 1468-1968. Статьи. исследования, материалы. - М.: Наука, 1968. - 415 с.
11. Соколов А. В. Эволюция социальных коммуникаций: Учеб. пособие. - СПб.: ЛОПИ. 1995. - 163 с.
12. Средства массовой коммуникации и современная художественная культура. Становление средств массовой коммуникации в художественной культуре первой половины XX века. - М.: Искусство, 1983. - 311 с.
191
6. СЕМИОТИКА СОЦИАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ
6.1. Объект и предмет семиотики социальной коммуникации
Стандартные словарные дефиниции сообщают, что семиотика (семиология) - научная дисциплина, изучающая природу, виды и функции знаков, знаковые системы и знаковую деятельность человека, знаковую сущность естественных и искусственных языков с целью построения общей теории знаков. Существуют две сферы бытия знаков (семиосферы): познание и смысловые коммуникации. Соответственно можно разделить семиотику на две части:
. семиотика познания;
. семиотика смысловых коммуникаций.
Семиотика познания естественным образом вливается в гносеологию (теорию познания), где ее предметом становятся природа знаков, познавательные функции знаков, соотношение знаков с обозначаемыми реальными предметами, использование различных знаковых систем в познавательных процессах и т. д. Семиотика познания остается за пределами нашего рассмотрения.
Семиотику смысловых коммуникаций в соответствии с их типизацией (см. параграф 1.1) можно поделить на семиотику генетической коммуникации, семиотику психической коммуникации, семиотику социальной коммуникации. Нас интересует последняя.
Согласно понятию коммуникационного канала, данному в параграфе 4.1, коммуникационный канал представляет коммуниканту и реципиенту средства для создания и восприятия сообщений, в том числе знаки, языки, коды. Эти семиотические средства будем называть коммуникационными знаками. Теперь можно определить семиотику социальной коммуникации как научную дисциплину следующим образом:
Семиотика социальной коммуникации - научная дисциплина, объектом изучения которой служат коммуникационные каналы, а предметом - коммуникационные знаки и методы их использования. Коммуникационные каналы довольно разнообразны (см. 4.1), соответственно, - велико разнообразие коммуникационных знаков. Наиболее важными являются:
. вербальный (речевой) канал;
. невербальный канал;
. канал иконических документов;
. канал символьных документов;
. канал исполнительского искусства (музыка, танец, театр);
. каналы литературы и литературного языка;
. каналы радиовещания и телевидения;
192
. мультимедийный канал.
Все коммуникационные каналы и соответствующие им семиотические средства являются предметом изучения различных конкретных социально-коммуникационных дисциплин. Установилось следующее распределение: вербальный канал изучается лингвистическими теориями; невербальный - паралингвистикой; художественные каналы - область искусствознания; символьные документы изучает этнология и социология общения; каналы литературы и литературного языка - предмет филологии и литературоведения; каналами радиовещания и телевидения занимается журналистика и теория массовых коммуникаций; мультимедийный канал - сфера информатики, вычислительной техники, телекоммуникационной техники и прочих технических дисциплин.
Проблему знаков и знаковости не могли обойти своим вниманием философы. Со стороны философии отцом-основателем семиотики считается Чарльз Пирс (1839-1914), американский логик, математик и естествоиспытатель, прославившийся в философии как родоначальник прагматизма. Основные понятия и принципы семиозиса - знаковой деятельности изложил в монографии «Знаки, язык и поведение» (1946) Чарльз Моррис, один из талантливых продолжателей идей Пирса. Помимо американских философов, исследовавших прагматические свойства знаков, языковые проблемы привлекали внимание западноевропейских ученых, что вылилось в становление самостоятельного направления философской мысли - аналитической философии.
Возникает вопрос: если так много различных научных дисциплин, включая философию, изучают проблематику знаков, то что остается на долю семиотики вообще и семиотики социальной коммуникации в частности? Чтобы ответить на этот вопрос, познакомимся с семиотическими аспектами этих наук.
1. Структурная лингвистика. В конце XIX века лингвистика представляла собой описательную науку, заполненную рассказами о грамматиках и словарном составе традиционных и экзотических языков, наречий и диалектов, что, безусловно, имеет важное историко-культурное значение. Однако сравнительно-языковедческие исследования показали, что описательная лингвистика не в состоянии вразумительно ответить на вопросы: что есть слово? предложение? язык? Интуитивные представления разных исследователей не совпадали, в итоге в лингвистике оказалось столько же лингвистических воззрений, сколько лингвистов. Появление структурной лингвистики - реакция на кризис, испытываемый описательным языкознанием.
Основоположником структурной лингвистики считается швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр (1857-1913). Его «Курс общей лингвистики», изданный учениками ученого после его смерти, стал поворотным пунктом в истории языкознания. Соссюр осознал, что язык - многоаспектное. можно сказать, многоликое явление: он служит средством общения и орудием
193
мышления, является культурно-историческим феноменом, разделом социальной памяти, наконец, это сложная знаковая система. В качестве знаковой системы имеющийся в наличии язык можно изучать независимо от его истории, сосредотачивая внимание на уже сложившихся структурных элементах и способах их сочетания. Именно синхроничные языковые срезы стали излюбленной областью структурной лингвистики.
Немаловажно, что Ф. де Соссюр начал строго и последовательно различать речь (parole) как результат использования языка при индивидуальном говорении и язык (langue) как систему взаимосвязанных знаков (в разделе 4.2.2, рассматривая функции естественного языка, мы отталкивались от соссюровской дихотомии язык-речь). Языковой знак Соссюр трактовал как единство означаемого (предмет мысли) и означающего (звуки, буквы, изображения). Соссюру принадлежит идея о вертикальной и горизонтальной осях языка, вдоль которых можно располагать языковые единицы (фонемы, морфемы, лексемы). В результате получалась формально-логическая теория, оперирующая умопостигаемыми абстракциями, а не наблюдаемыми реально фактами. Эту лингвистическую теорию Соссюр включил в состав общего учения о знаках, названного им семиологией.
После первой мировой войны новаторские идеи Соссюра были подхвачены в различных школах структурной лингвистики, образовавшихся в Европе и в США. Наиболее оригинальными и продуктивными из них были: американская школа дескриптивной лингвистики (Л. Блумфильд и его последователи), копенгагская школа глоссематики во главе с Л. Ельмслевым, Пражский лингвистический кружок, связанный с русской лингвистической традицией (Н. С. Трубецкой, Р. О. Якобсон).
Отличительная особенность структурной лингвистики заключается в поиске объективных закономерностей, скрывающихся в массе разнообразного эмпирического материала. Для выражения закономерных связей нужна достаточно строгая и абстрактная терминология, позволяющая строить обобщения и типизации. Замелькали такие понятия, как «структура», «универсализм», «знак», «парадигма», «синтагма», «фонема», «морфема» и т. д., которые были чужды классической лингвистике. Помимо абстрактных терминов, вошли в обиход структурные формулы, символические модели, а в качестве идеала виделось использование математики, прежде всего - математической логики. Структурная лингвистика стала оперировать моделями текстов в виде графов - модель непосредственных составляющих, в виде множеств и операций над ними - порождающая грамматика. Математическая лингвистика открыла дорогу для вычислительной и компьютерной лингвистики, смело взявшейся во второй половине XX столетия за машинный перевод, автоматическое реферирование, автоматический поиск информации. Кроме лингвистики, структуралистские подходы получили признание в литературоведении и этнологии (культурной антропологии).
194
2. Структурное литературоведение отличается стремлением к выявлению и систематизации повторяющихся филологических фактов и к обнаружению скрытых за ними закономерностей. Здесь первыми русскими исследователями стали Александр Николаевич Веселовский (1838-1906), разработавший историческую поэтику, понимаемую как смену сюжетов, поэтических формул, эпитетов, мотивов, и Александр Афанасьевич Потебня (1835-1891), изучавший соотношение слова и мысли, законы мифологического и поэтического мышления.
Символизм в европейской литературе и искусстве сложился в самостоятельное направление в конце XIX - начале XX века. Нельзя не вспомнить русских символистов «первой» и «второй волны», которые сами стали подлинными символами серебряного века русской литературы (К. Бальмонт, В. Брюсов, З. Гиппиус, Д. Мережковский, Ф. Сологуб, А. Белый, А. Блок, Вяч. Иванов и др.). Особо следует обратить внимание на философские эссе А. Белого, посвященные символизму, и статьи Вяч. Иванова, которые можно включить в состав библиотеки по семиотике. Символизм можно назвать предшественником семиотики, ибо символ - один из видов знаков. Однако «символ» нельзя считать простым синонимом слова «знак», символ - знак особого рода.
Вяч. Иванов писал, что символ - это миф, «знамение иной действительности, которое содержится в окружающих вещах». В. С. Соловьев ту же мысль выразил стихами:
Милый друг, иль ты не видишь,
Что все видимое нами,
Только отблеск, только тени
От незримого очами...
По словам Ю. М. Лотмана: «Символ и в плане выражения, и в плане содержания всегда представляет собой некоторый текст, т. е. обладает некоторым единым замкнутым в себе значением»81. Действительно, книги, находящиеся в доме, имеют собственное определенное содержание, вместе с тем это содержание выражает вкусы, интересы, духовные запросы их владельца, становясь таким образом символом духовности (душой) дома.
Детальное изучение таинственной природы символа предпринял А. Ф. Лосев в книге «Проблема символа и реалистическое искусство», где приведена обширнейшая библиография русской и иностранной литературы по символизму (М., 1995. - с. 273-320). В книге подробно растолковываются отличия символа от аллегории, художественного образа, эмблемы, метафоры и других смежных понятий. Можно сделать вывод, что символ - это социально-культурный знак,
81 Лотман Ю. М. Символ в системе культуры // Символ в системе культуры: Труды по знаковым системам. Вып. 21. - Тарту, 1987. - с. 11.
195
содержание которого представляет собой концепцию (идею), постигаемую интуитивно и не выражаемую адекватно в словесных описаниях.
Отечественное структурное литературоведение имеет в своем активе Общество по изучению поэтического языка (ОПОЯЗ), созданное еще до революции. Из этого общества вышли виднейшие теоретики литературы В. Б. Шкловский, Ю. Н. Тынянов, Б. М. Эйхенбаум, которые образовали так называемую «формальную школу». В этой школе осознали, что предметом науки о литературе является не литература, а литературность, т. е. то, что делает данное произведение письменности литературным произведением. Для объективной оценки «литературности» семиотический подход незаменим. Ярким примером семиотического подхода является знаменитая «Морфология сказки» В. Я. Проппа (1928), переведенная на многие языки.
Формальные подходы плохо совмещались с принципом коммунистической партийности, поэтому в 30-е - 50-е годы они были отвергнуты в нашей стране. В обстановке интеллектуального подъема 60-х годов, когда были восстановлены в своих научных правах структурная лингвистика, математическая логика и кибернетика, дошла очередь и до семиотики литературы и искусства. Знаменательным явлением в жизни интеллигентской элиты 60-х - 70-х годов стала московско-тартуская семиотическая школа, которую удалось организовать Ю. М. Лотману. Опубликованные труды этой школы до сих пор находятся в научном обращении.
Таким образом, структурному литературоведению, как и структурной лингвистике, присуще стремление к использованию формализованных методов исследования литературных текстов (правда, до математики дело не дошло). Целевая установка на получение объективной, не зависящей от субъективных пристрастий истины свойственна семиотике, и она воспринята структурным литературоведением в полной мере, как. впрочем, и семиотикой других художественных каналов.
3. Семиотика искусства охватывает художественные коммуникационные каналы, разумеется, с учетом их специфики. Семиотика изобразительного искусства анализирует выразительные средства, использованные древнерусскими иконописцами и художниками-авангардистами советских лет, пытаясь постичь секреты мастерства (см. книгу Успенского Б. А. Семиотика искусства. - М., 1995).
Со времен Серебряного века развиваются семиотические воззрения на театр, яркими выразителями которых были известные режиссеры Всеволод Эмильевич Мейерхольд (1874-1940) и Николай Николаевич Евреинов (1879-1953). Они уделяли большое внимание сочетанию языков театрального действия: речи и движения актеров, декорациям и освещению, музыкальному сопровождению. Характерно следующее рассуждение Н. Н. Евреинова как режиссера-семиотика:
«Режиссер прежде всего детальный толкователь автора и, главным образом, толкователь с чисто театральной точки зрения. Режиссер - переводчик книжного текста на живой язык жестов и
196
мимики. Режиссер - художник, набрасывающий первоначальный эскиз декорации, прежде чем поручить ее работу тому из живописцев, который наиболее подходит к характеру инсценируемой пьесы; режиссеру же принадлежит и общий красочный замысел, а стало быть, и иллюминационные планы. Режиссер - композитор, сочиняющий мелодию сценической речи, ее общую музыку, т. е. музыку ансамбля, темпы, нюансы, паузы и пр. Режиссер - своего рода скульптор живого материала, созидающий самостоятельные ценности в области пластического искусства. Режиссер, наконец, актер-преподаватель, играющий на сцене через душу и тело других»82. Когда Евреинова попросили однажды назвать лучших декораторов в мире, он ответил: «Это я сам и моя верная помощница - госпожа Темнота». Действительно, и темнота, и пауза являются выразительными театральными знаками.
Семиотическое направление в отечественном музыкознании ставит задачей определение языка музыки и звукоэлементов, которые используются композитором, раскрытие «музыкальной семантики» (Б. Асафьев); влияние социальной аудитории и места исполнения на восприятие музыкального произведения; выявление сходства музыкального канала с другими коммуникационными каналами, например, с публичной ораторской речью. Оно развивается с начала XX века благодаря основополагающим трудам Бориса Асафьева (1884-1949) и Болеслава Яворского (1877-1942).
4. Паралингвистика («пара» - греч. около) - относительно молодая семиотическая дисциплина, изучающая невербальные средства устной коммуникации и их использование в реальном общении. Фридрих Ницше заметил: «Наиболее понятным в языке бывает не самое слово, а тон, ударение, модуляция, темп, с которым произносится ряд слов, - короче сказать, музыка, скрывающаяся за словами, страстность, скрывающаяся за музыкой, личность, скрывающаяся за страстностью, т. е. все то, что не может быть написано».
Большой интерес вызывают национальная обусловленность жестов, сознательные и бессознательные паралингвистические действия. Образовалось даже семиотическое учение о кинемах (движениях, имеющих смысл), получившее название кинесика. Кинесика установила, к примеру, национальное своеобразие походки, манеры общения, позы стояния и т. п. Поэтому кинесику рекомендуется изучать параллельно с освоением иностранного языка. Большое, иногда экзотическое разнообразие имеется в кинемах отрицания и согласия; высовывание языка может быть демонстрацией презрения и насмешки, либо удивления и замешательства (небольшое высовывание и оттягивание языка), либо знаком уважения, либо признаком мудрости, силы и изобилия (на статуях предков в Новой Каледонии)83.
82 Цит. по: Почепцов Г. Г. История русской семиотики до и после 1917 года. - М., 1998. - с. 102-103.
83 Колшанский Г. В. Паралингвистика. - М.: Наука, 1974. - 81 с.
197
Обобщая, можно сказать, что невербальный канал обладает следующими паралингвистическими средствами:
просодия - система вокализации речи - тон, интонация, темп, громкость произношение речи;
эсктралингвистика - эмоциональное звуковое сопровождение - смех, плач, паузы, вздохи, покашливаине, звукоподражание84;
кинесика - мимика (выражение лица), жесты, позы, походка, пантомимика (выражение тела), визуальный контакт (взгляд);
знаки приветствия (такесика) - рукопожатие, поцелуй, похлопывание, объятия;
проксемика - дистанция между партнерами.
Различаются следующие нормы дистанцирования, принятые в североамериканской культуре:
. интимное общение - от 15 до 45 см;
. деловое - от 45 до 120 см;
. официальное - от 120 до 400 см;
. публичное - от 400 до 750 см - при выступлении перед различными аудиториями.
В других культурах, например, латиноамериканских, нормы делового и официального общения меньше.
В паралингвистику часто включается темпоральная семиотика - отношение ко времени. У одних народов заблаговременное приглашение в гости понимается как проявление вежливости и учтивости, у других приглашать нужно накануне, потому что время планируется в пределах 1-2 дней. У одних народов опоздание принимается как признак неуважения («точность - вежливость королей»), у других своевременный приход есть знак подобострастия, униженности.
К паралингвистике примыкает также семиотика костюма, изучаемая этнологией (культурной антропологией). Костюм демонстрирует пол и возраст, семейное положение и сословную принадлежность, род занятий (форма, мундир) и т. д. Особенно большое значение имел костюм в палеокультуре. Не случайно Петр I приказал дворянам брить бороды, носить голландские камзолы, а Павел I, борясь с либерализмом, запретил носить круглые шляпы и сапоги с отворотами, фраки и трехцветные ленты, бывшие в моде во Франции.
Не будем останавливаться на семиотике телевещания и мультимедийных визуальных мирах, дающих иллюзию личного присутствия в фантастических ситуациях. Сказанного достаточно для того, чтобы сделать следующие выводы:
84 Иногда под эстралингвистикой понимают соотношение культуры и языка, взаимодействие общества и языка и т. п.; в этом случае эстралингвистика выходит за пределы паралингвистики.
198
а. разнообразие знаков, используемых в коммуникационных каналах, очень велико и нуждается в систематизации;
б. в некоторых каналах обнаруживаются аналогии в знаковой деятельности, например, музыкальный канал и ораторское искусство;
в. обособленность конкретных коммуникационных наук препятствует развитию межнаучных контактов между ними и, следовательно, тормозит их развитие.
Эти выводы свидетельствуют о потребности в обобщающей семиотической теории, или метатеории, которой и должна стать семиотика социальной коммуникации. Предмет этой теории следует уточнить следующим образом: она изучает не непосредственно знаки и знаковую деятельность во всех коммуникационных каналах, а то общее и закономерное, что присуще коммуникационным знакам. В качестве обобщающей теории (метатеории) семиотика социальной коммуникации решает следующие задачи:
1. Обеспечение преемственности между философской теорией семиотики, выясняющей сущность знака, и конкретными коммуникационными дисциплинами;
2. Разработка типизаций и классификаций коммуникационных знаков;
3. Анализ и обобщение текстовой деятельности; выявление структурных элементов текстов и взаимоотношений между ними;
4. Создание унифицированной системы понятий, категорий, терминов, которые могут использоваться для описания знаковых ресурсов различных коммуникационных каналов, демонстрируя их общность и различие.
6.2. Коммуникационные знаки и их классификация
В семиотике исторически сложились два понимания сущности знака: одно - логико-философское, восходящее к Ч. Пирсу; другое - лингвистическо-коммуникационное, восходящее к Ф. де Соссюру. Согласно первому, знак представляет собой предмет (слово, изображение, символ, сигнал, вещь, физическое явление и т. п.) замещающее, репрезентирующее (Ч. Пирс) другой материальный или идеальный объект в процессах познания и коммуникации. Объект, репрезентируемый знаком, логики стали называть денотат; концептом (десигнантом) именовалось умственное представление о денотате, точнее, - о всем классе денотатов, сложившееся у субъекта знаковой деятельности. Г. Фреге (1848-1925) представил отношение между денотатом, концептом, знаком в виде треугольника (см. рис. 6.1).
199
Рис. 6.1. Логический треугольник Г. Фреге.
Треугольник Фреге демонстрирует зависимость знака как от объективно существующей действительности (денотат), так и от субъективных представлений об этой действительности (концепт).
В семиологии Соссюра знак - это единство означаемого и означающего, иначе, - «соединение понятия и акустического образа». Акустический образ - это имя (слово, название), присвоенное людьми тому или иному понятию или психическому образу, т. е., говоря языком логики, концепту. Соссюровское понимание знака связывает концепт и имя, другими словами, план содержания и план выражения знака. Причем имя и обозначенный им предмет связаны друг с другом условно, конвенционально (Соссюр), в силу соглашения между людьми. Соссюр ссылался на тот очевидный факт, что слова, обозначающие одну и ту же вещь, например, «стол», в разных языках звучат по-разному.
Лингвисты-теоретики, разрабатывая новаторские идеи Ф. де Соссюра, в 20-е годы столкнулись с проблемой значения, которая стала камнем преткновения не только для лингвистов, но и для психологов и философов. В 1923 г. американские семиотики С. К. Огден и И. А. Ричардс опубликовали книгу с характерным названием: «Значение значения: Исследование влияния языка на мышление и научный символизм». В этой книге предложен семантический треугольник (треугольник Огдена-Ричардса), который представляет собой удачную модель взаимосвязи трех уже известных нам логико-лингвистических категорий: 1) данный в ощущениях объект реальной действительности или явление психического мира, именуемые в логике «денотат», а в лингвистике «референт»; 2) возникающий в сознании людей мысленный образ (психологическое представление) о данном объекте, которое в логике называется «понятие» или «концепт», а в лингвистике «значение» или «смысл»; 3) принятое в человеческом обществе наименование объекта - «имя» (слово, лексема, символ). На рис. 6.2 воспроизведен знаменитый треугольник с некоторыми дополнениями. Его преимущество перед треугольником Г. Фреге в том, что он разграничивает материальную и идеальную сторону знака (план выражения и план содержания); Фреге же отождествляет знак и имя, что неприемлемо для естественного языка.
200
Рис. 6.2. Семантический треугольник
Введенное Ф. де Соссюром отношение «означаемое - означающее» соответствует отношению «значение (концепт) - имя», или «содержание - выражение», и именно это отношение называется семантическим. В логике, где используется треугольник Фреге, считается семантическим отношение «денотат - знак». Для коммуникационной семиотики предпочтительнее первое понимание, ибо социальная коммуникация - это движение смыслов, а не денотатов. Здесь уместно остановиться на различиях в понятиях «смысл» и «значение».
В параграфе 1.2 мы условились понимать под смыслом те знания, умения, эмоции, стимулы, которые образуют идеальное содержание коммуникационных сообщений. Согласно рис. 6.2, получается, что содержание знаков, а всякий знак в принципе может быть сообщением, - это значение (понятие, концепт), а не смысл. Можно было бы попросту отождествить смыслы, значения, концепты, понятия, добавив к ним психологические представления и другие образы. Но такое отождествление затрудняется тем, что в отечественной психологии понятие «значения» и «смысл» жестко разграничиваются.
А. А. Леонтьев формулирует различие между ними следующим образом: смыслы - это личностная, субъективная форма знания, а значение - «объективная, кодифицированная форма существования общественного знания»85. Другой психолог, А.Ю. Агафонов, написавший монографию, посвященную психологической теории смысла86, приходит к выводу, что смысл - это «психический продукт», он принадлежит психическому миру (существует в психическом пространстве и времени), а значение в логико-лингвистическом понимании принадлежит внешнему относительно психики социальному миру, характеризующемуся социальным временем и пространством. В результате между понятиями «смысл» и «значение» воздвигается непроходимая стена, ибо они относятся к разным мирам; получается, что смыслы не имеют значения, а значения - бессмысленны.
85 Леонтьев А. А. Психология общения. - М., 1997. - с. 298.
86 Агафонов А. Ю. Человек как смысловая модель мира. Пролегомены к психологической теории смысла. - Самара: Издательский дом «Бахрах - М», 2000, - 336с.
201
С предложенным психологами разграничением «смыслов» и «значений» согласиться нельзя. Мы полагаем, что смыслы - универсальная категория, которая может обнаруживаться во всех мирах, а не только в субъективной психической реальности. Социальная коммуникационная деятельность и социальная память есть движение смыслов, которые можно, конечно, называть «значениями», но научное познание от этого не выиграет, а скорее заплутается в терминологической путанице. Мы полагаем, что содержанием всех видов смысловой коммуникации - генетической, психической (внутриличностной), социальной есть смыслы, т. е. знания, умения, эмоции, стимулы. Значение - это смысл знака или сообщения как в субъективном, так и в объективном (социальном) мире. Источником значений, как и всех вообще смыслов служит психический мир живого человека, поэтому всякое значение такой же «психический продукт» (А. Ю. Агафонов), как и личностный смысл. Семантический треугольник Огдена-Ричардса есть дословно треугольник «смысловой», а не треугольник значений («сема» - смысл), и это оправдано.
Семантический треугольник хорошо выполняет свои иллюстративные функции, когда в качестве знака выступает полнозначное слово (лексема). Слово в тексте, помимо лексического значения (концепта), приобретает грамматическое значение (род, число, падеж существительных, глагольные формы и т. п.). Грамматические значения, наряду с лексическими, входят в план содержания речи и фиксируются при помои суффиксов, окончаний (как говорят лингвисты, - морфов) в плане выражения. Грамматические отношения плохо вписываются в семантический треугольник, но упускать их из виду ни в коем случае нельзя.
Теперь можно дать семиотическую (логико-лингвистическую) дефиницию коммуникационного знака: коммуникационный знак есть социально признанное единство значения и имени, т. е. содержания и выражения. Условие социального признания, или конвенциональности, обеспечивает понятность знаковых имен для реципиентов. Эту дефиницию нельзя распространить на знаки-образы, не обладающие конвенциональностью (Ч. Пирс называл их индексами или иконическими знаками).
Всякий коммуникан, знак и т. д. с. 183-189.
Теперь обратимся к классификации знаков. Знаки, как уже отмечалось, используются в двух семиосферах: познании и смысловой коммуникации. В познании оперируют знаками-образами, воспроизводящими отличительные признаки обозначаемого предмета или явления в силу причинно-следственной связи с ним. В социальной смысловой коммуникации используют коммуникационные знаки, создаваемые специально для хранения и распространения смыслов.
Знаки-образы делятся на симптомы (знаки-индексы) - наблюдаемые явления, свидетельствующие о наличии других, непосредственно не наблюдаемых явлений (дым - признак огня, повышенная температура - признак болезни, народные приметы и т. д.) и модели -
202
материальные предметы или тексты (записи), воспроизводящие внешний вид или внутреннее устройство объекта с целью его познания. Модели в виде материальных предметов представляют собой копии (в том числе - фотографии), а текстовые модели - описания (словесные портреты) моделируемых объектов. В моделях-описаниях используются те же знаки, что и в коммуникационных текстах, и таким путем познавательные знаки-образы сливаются с искусственными коммуникационными знаками. Знаки-копии относятся к иконическим документам и могут выполнять документальные функции.87
Коммуникационные знаки делятся по способу воплощения на две группы: поведенческие, нестабильные, представляющие собой акты действия в реальном масштабе времени, и стабильные, документальные предметы, способные сохраняться с течением времени. Устная коммуникация и исполнительское искусство пользуются поведенческими знаками, а письменная речь и изобразительное искусство - знаками документальными.
Кроме того, коммуникационные знаки делятся на:
а) одиночные, единичные знаки-символы, например, обособленные жесты (не пантомима или жестикуляция, а отдельный жест), вещественные символы типа амулета, обручального кольца, фирменного знака, государственной символики;
б) языки - знаковые системы, в которых из кодов (букв, цифр, условных обозначений) при помощи грамматических правил строятся осмысленные лексические единицы и предложения. Язык задается в виде кодов - членораздельных звуков (фонем) или алфавита букв (графем) и правил оперирования с кодами - грамматики (синтаксиса). Языки делятся на естественные (русский, английский и т. д.) и искусственные - химические символы, дорожные знаки, ноты, языки программирования, эсперанто и т. п. Отличие одиночного знака от языка состоит в том, что первый находится вне грамматики, а второй включает в свой состав некоторую простую или сложную грамматику.
Этнографы и культурологи давно обратили внимание на специфические отличия коммуникационных знаков, используемых в разных культурах. Для учета этих отличий было введено понятие язык культуры, под которым понимается совокупность всех знаковых способов вербальной и невербальной коммуникации, которые демонстрируют этническую специфику культуры этноса и отражают ее взаимодействие с культурами других этносов. На стыке этнографии и семиотики образовалась этносемиотика, предметом которой является язык культуры. На рис. 6.3 приведена классификация знаков и языков, обобщающая сказанное.
87 Проблема конвенциональности, т. е. приписывания имен тем или иным объектам, одна из главных в логической и лингвистической семантике. Произвольность имен, образующих план выражения разных естественных языков, кажется очевидной. Неясно, как произвольное сочетание звуков привязывается сознанием к объекту.
203
Рис.6.3 Классификация знаков
6.3. Семиотика текстов
Принятое большинством ученых стандартное толкование определения Ч. Пирса, согласно которому знаком является тот предмет, который репрезентирует (представляет, замещает) другой объект, нуждается в уточнении и развертывании. В соответствии и этим толкованием, всякий символ есть знак, поскольку он репрезентирует нечто «незримое очами», или, по цитированным словам Ю. М. Лотмана, «выражает другое, более ценное содержание». Вместе с тем Лотман утверждает, что «символ и в плане выражения, и в плане содержания всегда представляет собой некоторый текст». Тот же Лотман в другой своей работе отождествляет художественное произведение с отдельным знаком, репрезентирующим замысел художника и имеющим целостную структуру. Текст, допустим, «Анны Карениной» превращается в литературоведческий знак, что создает условия для развития семиотического подхода в литературоведении.88 Таким
88 Лотман Ю. М. О разграничении лингвистического и литературоведческого понятия структуры // Вопр. языкознания. - 1963. - № 3. - С. 44-52.
204
образом, водораздел между знаком и текстом оказывается размытым, и это обескураживает прямолинейно мыслящего исследователя. Кроме того, «литературоведческий знак», ту же «Анну Каренину», нельзя признать согласно приведенному выше определению коммуникационным знаком, ибо этот роман - не «социально признанное единство значения и имени», а напротив, новаторское, «социально неожиданное» единство замысла писателя и его художественного воплощения. Получается, что логико-лингвистические, коммуникационные знаки и литературоведческие, искусствоведческие, науковедческие коммуникационные знаки, то бишь - законченные произведения, - вещи качественно различные, но связанные друг с другом, как слово и текст. Итак, где кончается «знак» и начинается «текст»?
Всякий знак - это свернутый текст, скрытый в его значении, а всякий текст - элемент смыслового диалога, дискурса, постоянно ведущегося в обществе и между обществами, включая прошлые поколения. Вырисовывается семиотический континуум - последовательность плавно переходящих друг в друга знаков, символов, текстов, документных потоков, дискурсов. Классическим примером континуума является цветовой спектр, где один свет незаметно переходит в другой и невозможно установить границу между голубым и зеленым, красным и оранжевым цветами. Точно так же не видно границы между знаком и текстом, словом и предложением (устойчивые словосочетания, идиомы, поговорки - это слова или предложения?). Спаянность семиотического континуума затрудняет его анализ, выявление уровней, классифицирование знаков. Тем не менее мы не можем отказаться от препарирования семиотического континуума, ибо только таким путем возможно его познание.
Для начала уточним соотношение между понятиями «код» и «знак», которое довольно запутано. Некоторые авторы определяют код как «совокупность знаков (символов)», а знак - как «отдельный символ алфавита». Выходит, что буквы «м» и «а» - это знаки, а слово «мама» - это код. Такое понимание кода укоренилось в технике связи (код Морзе, телеграфный код), в вычислительной технике, информатике, математике, даже в генетике (вспомним «генетический код»). С этой точки зрения кодом является естественный язык, имеющий алфавит букв (звуков), представляющих собой «знаки», и образующий слова-коды. Перевод с английского языка на русский понимается как перекодирование, переход с одного кода на другой. Именно такие взгляды были заложены в методологию машинного пословного перевода, оказавшуюся неэффективной. Технические преимущества «кодовой интерпретации» естественных языков в том, что можно абстрагироваться от значения слов, оперируя только «совокупностями знаков (символов)», т. е. планом выражения. Такое «оперирование» не годится в смысловой коммуникации, которая имеет дело со смыслами, а не с техническими кодами. Поэтому мы не можем принять техницистское решение проблемы соотношения «знака» и «кода».
205
Однако проблема определения «тела знака», т. е. тех материальных единиц, из которых складывается план выражения коммуникационного знака, все-таки остается. Решим ее следующим образом: знак - единство содержания и выражения; код - единица плана выражения - буква алфавита, фонема, условное обозначение, музыкальная нота, фигура танца, цвет в живописи.
Теперь можно отграничить коды от знаков и текстов: знаки и тексты в качестве материально-идеальных единств имеют две стороны, или два плана - план выражения и план содержания; коды же плана содержания не имеют, они служат «строительным материалом» для плана выражения знаков и текстов. Остается открытым вопрос о разграничении знаков и текстов. Чтобы найти семиотически приемлемое решение, обратимся к идеям одного из основателей глоссематики, замечательного датского лингвиста Людвига Ельмслева (1899-1965).
Вслед за Л. Ельмслевым89 будем в плане содержания коммуникационных сообщений различать:
1) субстанцию плана содержания - аморфный, несформулированный замысел, мысленный образ будущего текста;
2) форму содержания - результат наложения на аморфный замысел структуры и выразительных возможностей данного языка, формулирующих мысль в границах лингвистической относительности Сепира-Уорфа.
В плане выражения обнаруживаются:
3) субстанция плана выражения - звуки, изображения, пантомима и другие материальные носители сообщений;
4) форма плана выражения - фонетический состав разговорного языка, алфавит письменности, выразительные средства живописи, музыки, танца и т.п.
Получается таким образом 4 уровня семиотического континуума, из которых четвертый уровень - это коды, а третий - их материальные носители. Второй уровень - поверхностный смысл текста, представляющий собой сумму значений знаков, образовавших текст; первый уровень - глубинный смысл, исходный замысел автора, определивший выбор знаков и способов кодирования.
Соотношение между глубинным и поверхностным смыслами - это психолингвистическая проблема соотношения мысли и слова. Л. С. Выготский писал по этому поводу: «Мысль не есть нечто готовое, подлежащее выражению... Мысль есть внутренний опосредованный процесс. Это путь от смутного желания к опосредованному выражению через значения, вернее, не к выражению, а к свершению мысли в слова»90. Мысль, таким образом, рождается в результате оперирования субъективными, не доступными другим людям смыслами. Отчетливо разграничены
89 Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 1. - М., 1960. - с. 305-318.
206
глубинные смыслы (мораль) и поверхностные смыслы (повествование) в баснях, притчах, загадках, поговорках. Любое художественно-литературное произведение обладает идейно-эстетическим замыслом, не сводимым к сумме значений используемых знаков. Литературная критика, кстати говоря, как раз занимается выявлением глубинных, а не поверхностных смыслов.
Теперь можно, наконец, предложить критерий разграничения понятий «текст» и «знак». Знак - кодовое выражение, обладающее только поверхностным смыслом (значением). Например, взятое вне контекста слово с его словарным толкованием является подобным знаком. Текст есть отдельный знак или (как правило) упорядоченное множество знаков, объединенных единством замысла коммуниканта и в силу этого обладающих глубинным смыслом. Именно отсутствие глубинного смысла разделяет текст и знак. Символы потому и считаются текстами, что они обладают глубинными, иногда мистическими смыслами.
Семиотика позволяет дать и формальное определение текста. Ю. А. Шрейдер предложил следующую формулировку «Текстом называется четверка из словаря V, множества мест М, набора отношений на этом множестве и отображения O множества мест в словаре. Символически это записывается так:
Т = < V, M, .1,… .m,0>
.1, .2,…, .m — отношения на множестве М, именуемые синтаксическими отношениями91.
Формальное определение имеет то достоинство, что исчерпывающим образом перечисляет все составляющие текста. Дело в том, что всякая формализация остается на уровне плана выражения, не выходя в туманные просторы смысла.
Семантический треугольник (рис. 6.2) относится к отдельным коммуникационным знакам, но его можно трансформировать в текстовой треугольник, где представлены уровни поверхностного и глубинного смысла. Замысел автора возникает в результате осмысления ситуации, представленной рядом денотатов -
D1, D2, D3. Каждому денотату в соответствии с знаковым, семантическим треугольником ставится в соответствии свой концепт (значение). Совокупность концептов К1, К2, К3 образует поверхностный смысл, который на речевом уровне, в плане выражения представляется именами И1, И2, И3. Текстовый семантический треугольник показан на рис. 6.4.
90 Выготский Л. С. Психология искусства. - М., 1968. - с. 190.
91 Шрейдер Ю. А. Семиотические основы информатики. - М.: ИПКИР, 1974. - с. 38.
207
Рис. 6.4. Текстовый семантический треугольник
Реальные научные, художественные, в принципе - любые литературные тексты представляют собой сложный монолог автора, который может быть представлен в виде текстового коммуникационного сообщения, соответствующего текстовому семантическому треугольнику (рис. 6.4). Эти текстовые сообщения и образуют те «литературоведческие знаки», которыми, по мысли Ю. М. Лотмана, должно заниматься структурное литературоведение. Можно легко представить живописные, музыкальные, сценические, кинематографические тексты, которые войдут в предмет различных отраслей семиотики искусства. В своих исследованиях они могут отталкиваться от семантических треугольников и других семиотических закономерностей, обнаруженных обобщающей семиотикой социальной коммуникации.
6.4. Семантика, синтактика, прагматика
Среди методологических приемов, успешно применяемых во всех случаях обращения к арсеналу семиотики, нельзя не назвать введенное еще Ч. Пирсом и развитое Ч. Моррисом разделение семиотики на три части: семантика, синтактика, прагматика, подобно тому, как лингвистика подразделяется на фонетику, грамматику (в свою очередь состоящую из морфологии и синтаксиса), лексикологию.
Семантика имеет дело с отношениями знаков к тому, что они обозначают, т. е. с денотатами, значениями, именами, представленными в классическом семантическом треугольнике (рис. 6.2). Синтактика рассматривает способы сочетания знаков, ведущие в конечном счете к порождению текстов. Ее предметом являются синтаксис и грамматика разных знаковых систем. Прагматика занимается отношением знак - человек (коммуникант или реципиент).
Если вернуться к текстовому треугольнику (рис. 6.4), то выясняется, что глубинный смысл (замысел), в соответствии с которым коммуникант подбирает и организует знаки, относится к
208
компетенции прагматики. Замысел зависит от намерений и целей, преследуемых коммуникантом, его понимания важного и полезного в коммуникационной деятельности, поэтому глубинный смысл можно постичь только с позиций прагматики, учитывая ситуативно изменяющееся отношение человек - знак. Поверхностный смысл доступен всякому человеку, владеющему семантикой языка текста. Этот семиотический уровень - область семантики. Синтактика имеет своим предметом план выражения сообщений, где ею определяется порядок следования (расположения) знаков, т.е. отношения знак - знак, примером которых могут служить грамматические согласования между словами предложения.
Еще один пример семиотических аналогий дает общение людей, в котором, согласно социальной психологии, различаются три действия: перцепция - восприятие партнерами друг друга, текстовая (коммуникативная) деятельность - передача друг другу смыслов, интеракция - практическое взаимодействие (сотрудничество или конфликт) (см. параграф 2.4). Перцепцию можно соотнести с синтактикой, имея в виду упорядочение взаимоотношений партнеров; семантику - с текстовой деятельностью, где происходит оперирование смыслами; прагматику - с интеракцией, где преследуются практически важные цели.
Учет семантических, синтаксических, прагматических аспектов в социальной коммуникации весьма полезен в различных ситуациях. При анализе задач коммуникационного обслуживания оказалось необходимым ввести специальные понятия - релевантность и пертинентность, которые связаны с семантикой и прагматикой. Дело в том, что библиографы, подбиравшие литературу в соответствии с читательским запросом, зачастую сталкиваются с тем, что читатель отвергает документы, казалось бы, бесспорно лежащие в тематических рамках запроса, а другие, явно не имеющие отношения к теме, с энтузиазмом принимает. В чем причина этого парадокса: неквалифицированность библиографа или капризы читателя? Семиотика помогает ответить на этот вопрос.
Читатель обращается в библиотеку с тематическим запросом из-за дефицита знаний по данной теме, который переживается им как коммуникационная (информационная, познавательная - не будем здесь уточнять) потребность. Потребность существует объективно, она осознается в виде субъективного образа предмета потребности, а данном случае - представления читателя о тех знаниях, которых, по его мнению, ему не достает. Это представление (субъективный образ потребности, иногда называемый «интерес») выражается в запросе. (Причем формулировка запроса, как правило, задается шире тематических рамок нужных знаний, чтобы избежать потерь информации). В результате получается семантический треугольник (см. рис. 6.2), где в качестве денотата выступает объективная потребность, которая отражается в ее субъективном образе (концепте потребности), а осознанный субъектом образ выражается в тексте запроса, который направляется в библиотеку.
209
Библиограф, получивший запрос, может его уточнить и конкретизировать, сделать более адекватным объективной потребности, но в конечном счете запрос остается с явно выраженным поверхностным смыслом и сокровенным глубинным смыслом (представления читателя о своих потребностях), о котором известно лишь читателю, но никак не библиографу. Библиограф в результате библиографического поиска получает множество документов, представляющих собой тексты, также имеющие два смысловых уровня.
В процессе библиографического отбора библиограф сопоставляет поверхностные смыслы текста запроса и текстов документа и на этом основании решает вопрос о релевантности документа данному запросу. Поскольку всякое оперирование смыслами есть операция семантическая, понятие релевантности относится к области семантики. Его можно определить как субъективно (т. е. независимо от читателя и библиографа) существующую смысловую близость между содержанием двух текстов, в частном случае - текста документа и текста запроса.
Почему же читатель отказывается от некоторых (не всех, конечно!) релевантных документов, отобранных библиографом, и приветствует документы, вовсе не релевантные? Анализ показывает, что причинами отказа являются неточная формулировка запроса, недоступный научный уровень, незнание языка документа, изменения в коммуникационных потребностях, знакомство с документом ранее. Обобщая, можно сказать, что читатель всегда и непроизвольно ориентируется не на релевантность, а на пертинентность, исходя из субъективной оценки полезности данного документа в качестве источника информации, а не из смысловой близости его текста и текста запроса. Пертинентность относится к области прагматики, она связана с глубинными, а не поверхностными смыслами и лежит в иной плоскости, чем понятие релевантности (см. рис. 6.5).
Рис.6.5 Соотношение релевантности и пертинентности
Различение понятий релевантности и пертинентности важно для того, чтобы четко уяснить требования, предъявляемые к библиографическому поиску. Нельзя требовать от библиографических служб, чтобы они выдавали пертинентные документы, т. е. те и только те документы, которые признал бы полезным автор запроса, если бы лично просмотрел все библиографические фонды. Назначением библиографической службы общественного пользования
210
(личные справочные аппараты не в счет) является выдача релевантных запросу документов, и не более того. Проникнуть в глубинные смыслы читателя, не выраженные явно в его запросе, никакая библиографическая служба не в состоянии. Достаточно, если она будет хорошо функционировать в области семантики и незачем стараться перетащить ее в чуждую ей область прагматики.

6.5. Выводы
1. Семантика социальной коммуникации входит в состав метатеории социальной коммуникации в качестве обобщающей теории коммуникационных знаков. Вместе с тем она является частью семиотики - научной дисциплины, изучающей все вообще знаки, а не только знаки коммуникационные.
2. Для семиотического подхода к познанию коммуникационных знаков свойственно использование абстрактных моделей, структур, логико-математического аппарата. Лидером в этом отношении среди коммуникационных дисциплин является структурная лингвистика.
3. Семиотические абстракции при разумном их осмыслении могут помочь в разрешении практических проблем, что показало использование понятий релевантности и пертинентности в коммуникационном обслуживании.
4. Terra incognita. Семиотика социальной коммуникации может внести свою лепту в разрешение следующих проблем:
4.1. Построение сущностной типологии естественных языков. Описательная лингвистика в качестве типологических признаков использует: связность (спайку, соединение) морфологических элементов слова, - получаются три типа языков изолирующие, агглютинативные92, флексивные; синтез (оформление) слов языка позволяет разделить языки на четыре типа: изолирующие (как и в первом случае в этом качестве выступают китайский, вьетнамский, кхмерский, сиамский языки), слабосинтетические - большинство европейских языков, вполне синтетические - арабский, санскрит, латинский, греческий, полисинтетические - эскимосский и языки ряда индейских племен. Ясно, что типологии такого рода нельзя назвать сущностными.
Кроме того, описательная лингвистика не смогла разработать критерии, которые позволили бы разграничить наречие, диалект, национальный язык. В результате количество языков, существующих сейчас на планете, оценивается от 2500 до 5000. Лишь формально семиотические подходы могут разрешить проблему.
4.2. Современная лингвистика признала свое бессилие в раскрытии тайны происхождения естественных языков. В отличие от прошлых времен, даже новые гипотезы по этому поводу не выдвигаются. Тупиковая ситуация возникла потому, что происхождение человеческого языка нельзя разрешить средствами лингвистической науки; здесь нужен более широкий социально-коммуникационный контекст, который создается семиотикой социальной коммуникации.
4.3. В отличие от всех биологических и социальных образований не обнаруживается никакой эволюции, никакого совершенствования человеческих языков. Более того, оказывается, что языки примитивных народов сложнее, логичнее и семантически богаче, чем языки высокоцивилизованных наций. Этот казус объясняется тем, что дарованный человечеству Богом «язык Адама», отличавшийся божественной красотой и силой, постепенно деградировал по мере развития человечества. Других объяснений пока нет.
92 Агглютинативные (досл. «склеивающие») - это языки, в которых каждый аффикс имеет определенное, закрепленное за ним грамматическое значение, а слово строится путем нанизывания таких аффиксов. Например, в киргизском: кол-дол-ум-го «моим рукам», кол- рука, - дол - аффикс множественного числа, - ум - аффикс 1-го лица, - го - аффикс дательного падежа.
211
4.4. Обширной и недостаточно освоенной областью приложения семиотики социальных коммуникаций является искусственный интеллект вообще и машинный перевод в частности, где требуется моделирование свойственных человеку процессов обработки, хранения и выдачи социально значимых смыслов.
4.5. Структурное литературоведение и семиотика искусства нуждаются в развитии своего научного потенциала.
Литература
1. Белый А. Символизм как миропонимание. - М.: Республика, 1994. - 528 с.
2. Голан А. Миф и символ. - М.: Русслит, 1993. - 375 с.
3. Естественный язык, искусственные языки и информационные процессы в современном обществе / Под ред. Р. Г. Котова. - М.: Наука, 1988. - 176 с.
4. Иванов В. В. Очерки по истории семиотики в СССР. - М.: Наука, 1976. - 303 с.
5. Пиз А. Язык жестов: Что могут рассказать о характере и мыслях человека его жесты. - Воронеж: НПО «Модэк», 1992. - 218 с.
6. Почепцов Г. Г. История русской семиотики до и после 1917 года. - М.: Лабиринт, 1998. - 333 с.
7. Семиотика /Общ. ред. Ю. С. Степанова. - М.: Радуга, 1983. - 636 с.
8. Соломоник А. Семиотика и лингвистика. - М.: Молодая гвардия, 1995. - 352 с.
9. Соссюр Ф. Труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1977. - 696 с.
10. Чертов Л. Ф. Знаковость. Опыт теоретического синтеза идей о знаковой способе информационной связи. - СПб. - Изд-во СПбГУ, 1993. - 378 с.
11. Штангель А. Язык тела. Познание людей в профессиональной и обыденной жизни. - М.: Прогресс, 1986. - 206 с.
12. Щекан Г. В. Как читать людей по их внешнему облику. - Киев: Украина, 1992. - 237 с.
212
7. СОЦИАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
В научной литературе часто встречается толкование социальной коммуникации как обмена (передачи) информации между людьми. При этом значение термина «информация» не считают нужным пояснить, полагаясь на обыденное его понимание в качестве «известия», «новости», «сведений» о чем-либо. Надо думать, что имеется в виду не вся вообще информация, а информация социальная, ибо, помимо информации, циркулирующей в обществе, различают еще биологическую и машинную (техническую) информацию. Получается в итоге формулировка социальная коммуникация как обмен социальной информацией.
Метатеория социальной коммуникации не может игнорировать эту формулировку, поскольку она превращает социальную информацию в базовую категории коммуникационной метатеории. А если так, то смещаются все акценты и нужно строить не метатеорию коммуникации, а метатеорию информации. Разобраться с категорией информации вообще и социальной информации в частности тем более важно, что имеется целый цикл информационных наук, среди которых есть концепции, именуемые «социальная информатика». Социально-информационные науки включают в свой предмет проблематику социальной коммуникации, и поэтому вопрос об их соотношении с циклом социально-коммуникационных наук всплывает естественным образом. Задача настоящей главы: рассмотреть бытующие в современной науке концепции информации и концепции социальных информатик в их взаимосвязи с социальной коммуникацией.

7.1. Концепции информации в современной науке

Еще в прошлом веке в Европе термин «информация» производился от предлога «in» - в и слова «forme» и трактовался как нечто упорядочивающее, оформляющее. Тогда «информатором» называли домашнего учителя, а «информацией» - учение, наставление. В толковых словарях и энциклопедиях, изданных в России, слово «информация» отсутствовало. «Открытие» понятия информации современной наукой произошло в середине XX века и, согласно справочной литературе, под информацией ныне понимают:
1) сведения, сообщения о чем-либо, которыми обмениваются люди;
2) сигналы, импульсы, образы, циркулирующие в технических (кибернетических) устройствах;
3) количественную меру устранения неопределенности (энтропии), меру организации системы;
4) отражение разнообразия в любых объектах и процессах неживой и живой природы.
213
Есть еще и другие ответы на вопрос «что такое информация?» Беда в том, что все эти ответы несовместимы друг с другом: информацией именуется абстрактный концепт, физическое свойство, функция самоуправляемых систем; информация объективна и субъективна, материальна и идеальна, это и вещь, и свойство, и отношение. Информация проникла в терминологию почти всех современных наук, и по этой причине признается общенаучной категорией. Содержание этой категории можно представить в виде следующих концепций информации.

7.1.1. Математическая теория информации: информация - абстрактная фикция

Единственное определение информации, которое не вызвало открытых возражений в научном сообществе, принадлежит «отцу кибернетики», математику Норберту Винеру (1894-1964), который в 1948 году написал: «Информация есть информация, а не материя и не энергия»93. Из этого определения вытекает, что информация - не существующий реально объект, а умственная абстракция, т. е. созданная человеческим разумом фикция.
В этом же смысле, в смысле математической абстракции понятие информации используется в теории информации (теории коммуникации), развитой в конце 40-х годов американским математиком Клодом Шенноном (род. в 1916). В этой теории понятие информации служит для решения практических задач, с которыми сталкиваются инженеры-связисты: оптимизация кодирования сообщений, повышение помехоустойчивости, распознавание сигналов на фоне шумов, расчет пропускной способности каналов связи и т. п. К. Шеннон ориентировался на схему технической коммуникации, приведенную на рис. 1.3.
Каждому сигналу или их ансамблю (например, букве или слову), которые передаются по данному коммуникационному каналу, на основе известных статистических частот приписывалась априорная вероятность их появления. Считалось, что чем менее вероятно, т. е. чем более неожиданно, появление того или иного сигнала, тем больше информации для потребителя несет этот сигнал. Можно найти содержательные основания для подобной трактовки в обыденном понимании информации как новости, известия94. Удобство вероятностно-статистического представления коммуникационной деятельности состоит в том, что можно ввести количественную меру для оценки степени «неожиданности» сообщения. В простейшем случае формула информации К. Шеннона имеет вид:
93 Винер Н. Кибернетика или управление и связь в животном и в машине. - 2-е изд. - М., 1968, - с. 201.
214
где I - количество информации,
Pi - вероятность появления i-того сигнала,
n - количество возможных сигналов.
Если сигналов всего два, и они равновероятны, то формула принимает вид:
I = – 1/2 log 1/2 – 1/2 log 1/2
В случае двоичных логарифмов log 1/2 = –1, а I получается равным 1. Это значение принято в теории Шеннона в качестве единицы измерения информации и называется бит.
Отсюда - понимание информации как снятой неопределенности или как результата выбора из возможных альтернатив. Есть другие математические концепции, не связывающие информацию с вероятностью. Например, в алгоритмической теории информации А. Н. Колмогорова информация - это длина алгоритма, позволяющего преобразовать один объект в другой, т. е. мера сложности объекта.
Ограниченность математических теорий информации заключается в том, что они полностью абстрагируются от осмысленности и ценности информации для потребителя. Получается, что «совокупность 100 букв, выбранных случайным образом, фраза в 100 букв из газеты, из пьесы Шекспира или теоремы Эйнштейна имеют в точности одинаковое количество информации»95.
В математических теориях понятие информации не связано ни с формой, ни с содержанием сообщений (сигналов), передаваемых по каналу связи. Информация, точнее количество информации, есть абстрактная фикция, умственный конструкт; она не существует в физической реальности, как не существуют логарифмы или мнимые числа.
С 60-х годов проблема информации привлекла внимание отечественных философов-материалистов, которые не могли примириться с тем, что информация - это идеальная фикция и попытались «материализовать» информацию, найти ей место в материально едином мире. Наиболее авторитетными в нашей философской науке считаются так называемые атрибутивная и функциональная концепции. Обе концепции утверждают, что информация существует в объективной действительности, но расходятся по поводу наличия ее в неживой природе. Первая рассматривает информацию как атрибут, присущий всем уровням материи, т. е. превращает информацию в материальный объект, а вторая - как функциональное качество самоуправляемых и самоорганизуемых (кибернетических) систем, превращая информацию в функцию. Рассмотрим более подробно содержание этих концепций информации.
94 Возникает аналогия с оценкой сенсационности в журналистике: то, что собака укусила человека, это еще не сенсация, а если человек укусил собаку, - это уже сенсационная информация.
95 Бриллюэн Л. Наука и теория информации. - М., 1960. - с. 29.
215

7.1.2. Информация - физический феномен

Отражение в материалистической философии понимается как атрибут материи (отсюда - название концепции «атрибутивная»). В. И. Ленин писал: «вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением - свойством отражения»96. Связывая отражение и информацию, философы-материалисты превращают информацию в физический феномен, не нарушающий материального единства мира. Беда в том, что объявляя и отражение, и информацию свойствами материи, сторонники атрибутивной концепции потеряли критерий разграничения отражательных и информационных явлений. Об этом свидетельствует отождествление отражения и информации в предлагаемых ими дефинициях. Так, информация определяется как содержание (сущность) отражения, основная грань (сторона, аспект) отражения, инвариант отражения, отраженное разнообразие, наконец, - способ существования одной системы через другую. Так как сущность заключена прежде всего в содержании и качественной определенности объекта, то информационные процессы оказываются сущностью отражательных процессов, а отражательные процессы - проявлением информационных. Поскольку информация - сущность отражения, то дефиниции обоих понятий совпадают. Если вспомнить, что отражение в свою очередь трактуется как содержание (грань, аспект) взаимодействия, то информация оказывается содержанием содержания и гранью граней.
Чтобы выйти из затруднения, приходится прибегать к запутанным объяснением. Один из первооткрывателей проблематики информации в отечественной философии А. Д. Урсул, выдвинувший формулировку «информация есть отраженное разнообразие», видит отличие информации от отражения в том, что «информация включает в себя не все содержание отражения, а лишь аспект, который связан с разнообразием, различием», а отражаться может не только разнообразие, но и однообразие. Что такое «отраженное однообразие»? Многие авторы, в том числе и А. Д. Урсул, понимают отражение как «воспроизведение свойств, сторон, черт, составляющих содержание отражаемого объекта». Однообразие потому и называется однообразием, что оно никакими отличительными свойствами, сторонами и чертами не располагает. Если только не уподобляться средневековым схоластам, ухитрявшимся различать четыре сорта вакуума, то следует признать, что «отраженное однообразие» - это пустой образ, бессодержательное отображение. Отражение всегда воспроизведение разнообразия, есть отражение (отображение, образ), и ничего более. К этому же выводу приходим, если информация сводится к «способу существования одной системы через другую». Таким способом может быть лишь сохранение отражаемого в отражающем, например, в памяти.
96 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 18. - с. 91.
216
Далее. Безнадежно запутывается вопрос о соотношении теории отражения и теории информации (не математической, а «общей»).Предмет первой - объективно существующие отражательные процессы, предмет второй - информационные процессы, которые атрибутивная концепция объявляет содержанием (сущностью, инвариантом и т. п.) первых. Совершенно непонятно, каким образом одна теория может изучать содержание предмета другой теории, не подменяя собой последнюю.
Статус физического феномена информация обретает в «естественнонаучной» концепции информации, ставящей ее в один ряд с категориями вещества и энергии. Эта трактовка воспринята многими научными авторитетами, в том числе А. И. Бергом, В. М. Глушковым, А. П. Ершовым, В. И. Сифоровым. Принципиальное отличие ее от атрибутивной концепции состоит в том, что в ней затруднительно обнаружить взаимосвязь отражения и информации, зато ясно просматривается тенденция к отождествлению информации с организацией. Информация выглядит уже «естественнонаучным подтверждением» не столько присущего материи свойства отражения, сколько свойства организации. Формула «материя = вещество + энергия + организация» вытесняется формулой «материя = вещество + энергия + информация». Следствием подобных взглядов является своеобразный «панинформизм», выводы о том, что информация «существовала и будет существовать вечно», что она «содержится во всех без исключения элементах и системах материального мира», «проникает во все “поры” жизни людей и обществ» и т. д. Из «панинформизма» вытекает, что информация в качестве одной из трех основ мироздания, должна служить первопричиной таких свойств материи, как отражение и организация. Значит, отражение нужно объяснять из информации, а не наоборот, как поступают атрибутивисты.
Другой крайностью «панинформизма» является информационный гносеологизм, следующим образом объясняющий познавательные процессы. Так как «всякую комбинацию частиц, веществ или умственных конструкций можно считать кодом “чего-то”, следовательно, все, что нас окружает, есть в каком-то смысле информация»97. Познание сводится к декодированию информации, которая «внесена и закреплена» в анатомии животного или в структурах нейрофизиологического характера, в микроскопических или субмикроскопических особенностях клеточного ядра, короче - в познаваемых объектах. При этом ощущение трактуется как результат превращения внешней информации во внутренюю, материальной - в идеальную. В общем, чувственное и рациональное познание, опыт, интуиция, выявление сущночти вещей и событий, попытки истолкования «текста книги природы» - все это частные случаи декодирования информации «о чем-то», запечатленной в окружающей действительности. Напомним, что в
97 Дружинин В. В., Конторов Д. С. Проблемы системологии. - М., 1976. - с. 58
217
«доинформационную эпоху» природе приписывались осмысленность и одухотворенность (см. параграф 1.2).
Популяризаторы и фантасты не могли обойти своим фниманием панинформизм. Появилось описание страны «Инфория», где информация выращивается на полях, из брикетов информации строятся дома, питаются не хлебом, а информацией, ибо хлеб - не что иное, как «порция информации для желудка, для нервных клеток, для кишечника и в конечном счете - для всего организма»98.
Забавляясь игрой ума вокруг уравнений энтропии, негэнтропии, информации, некоторые авторы не замечают курьезности рассуждений о том, что камень на вершине горы обладает большей информированностью, чем камень у его подножия, ибо энтропия первого меньше; что «атом это в высокой степени информированная система... Ведь каждый электрон в точности знает, какие состояния для него разрешены, а какие запрещены»99. Как тут не вспомнить классического шилозиста Жана-Батиста Робине, уверявшего в XVIII веке доверчивую публику, что алмаз «обладает внутренним сознанием своего превосходства» над другими веществами, золото «знает» о своем «почете» у людей и т. п.

7.1.3. Информация - функция самоуправляющейся системы

Функциональная концепция информации представлена двумя разновидностями: кибернетической, утверждающей, что информация (информационные процессы) есть во всех самоуправляемых (технических, биологических, социальных) системах, и антропоцентристской, считающей областью бытия информации человеческое общество и человеческое сознание.
Кибернетики, в свою очередь, довольно отчетливо подразделяются на две группы. Одну группу образеют практически мыслящие специалисты, которые, определяя информацию как содержание сигнала или сообщения, как обозначение содержания, полученного кибернетической системой из внешнего мира, как означающее нечто воздействие, несущее в себе след какого-то факта или события, по сути дела попросту отождествляют информацию и сигнал, ибо сигнал не может не иметь значения, а информация не может не иметь материального носителя. «Сигнальная» трактовка информации вполне оправдывает себя в конкретных науках, особенно - в информационной технике. «Сигнал» и «информация» превращаются в синонимы, и можно было бы обойтись одним из них, как поступил, к примеру, И. П. Павлов, говоривший о сигнальных, а не информационных системах.
Другая группа состоит из философствующих кибернетиков, склонных к «панинформистскому» мировоззрению. Представители этой группы усматривают информацию не
98 Михановский В. Страна Инфория // Альманах научной фантастики. Вып. 10. - М., 1971. - с.99-109.
99 Шилейко А. В., Шилейко Т. И. Информация или интуация. - М., 1983. - с. 120.
218
только в форме свободно распространяющихся сигналов, но и в форме свойственных материальным объектам структур (связанная, потенциальная, априорная, внутренняя информация, информация «в себе»). В отличие от свободной (актуальной) информации, информация «связанная» не способна самостоятельно переходить на другие носители; именно она представляет собой то закодированное «нечто», которое пытаются извлесь «информационные гносеологи».
Кстати, несовместимость атрибутивной и функциональной концепции ясно проявляется, если соотнести понятие «связанной» информации с формулировкой «информация - отраженное разнообразие». «Связанная» информация есть не что иное, как разнообразие, своейственное данному объекту100. Тогда выходит: «информация - отраженная разновидность информации».
Функционально-кибернетическая концепция страдает тем же недугом, что и концепции, рассмотренные в пункте 7.1.2, только она отождествляет информацию не с отражением или организацией, а с сигналом или структурой. Собственно информация остается столь же неопределенной сущностью, что и ранее. Тем не менее с помощью одного неизвестного предпринимаются попытки объяснить другое неизвестное и тем самым разрешить принципиальной важности философские проблемы, например, проблему жизни.
Многие авторы считают информационные процессы органическими качествами живых систем, отличающими их от неживой природы, непременной субстанцией живой материи, психики, сознания. «Специфика жизни связана с наличием информации, с помощью которой через особого рода регулярно обеспечивается процесс функционирования системы»101, «жизнь - это способ существования органических систем, основанный на использовании внутренней информации»102 и т. п. Информация выступает в качестве универсальной «жизненной силы», управляющей метаболическими процессами в живых существах (бытует еще термин «информационный метаболизм»), организующей отражение среды и адаптацию к ней, обеспечивающей хранение и передачу наследственных признаков, формирующей популяции, биоценозы, биосферу в целом103, наконец, определяющей биологическую эволюцию.
Объяснение появления и эволюции жизни как перехода от неинформационных систем к информационным с последующим развитием последних внушало бы доверие, если бы подкреплялось убедительной трактовкой информации. Но этого нет. Авторы информационных теорий жизни характеризуют ее довольно сбивчива как «свойсвто материальных систем», «меру
100 «Потенциальная информация - это разнообразие объекта “самого по себе”, это его структура, организация, сложность» (Бирюков Б. В., Кибернетика и методология науки. - М., 1974. - с. 249).
101 Югай Г. А. Общая теория жизни (диалектика формирования). - М., 1985. - с. 174.
102 Серавин Л. Н. Теория информации с точки зрения биолога. - Л., 1973. - с. 139.
103 Хельми Г. Ф. Основы физики биосферы. - Л., 1966. - с. 270.
219
организации», «воспроизводящую структуру» (Югай Г. А., с. 99-100), «существование явлений в несвойственной их природе материальной форме» (Серавин Л. Н., сс. 15, 144) и т. п. В результате эти теории превращаются в «информационную» версию витализма.
Антропоцентристские взгляды суживают область существования информации до пределов человеческого общества. Существование информации в живой, а тем более - в неивой природе отрицается; информация появилась в ходе антропосоциогенеза и оперировать ею могут только социализированные личности, владеющие языком, сознанием и самосознанием (отсюда - «антропоцентричность» этих взглядов). Антропоцентризм присущ обыденной речи и конкретным социально-коммуникационным дисциплинам (журналистика, педагогика, библиотековедение и др.). По сути дела антропоцентристская трактовка отождествляет понятия «информация» и «социальная информация», ибо никакой другой информации, кроме социальной, не признает.
В общественных науках поулчила распространение дефиниция В. Г. Афанасьева: информация «представляет собой знания, сообщения, сведения о социальной форме движения материи и о всех ее других формах в той мере, в какой они используются обществом, человеком, вовлечены в орбиту общественной жизни»104. «Знания, сообщения, сведения...» не что иное как смыслы; вовлечение их в орбиту общественной жизни означает не что иное как движение их в социальном времени и пространстве. Если сделать соответствующие подстановки в дефиницию В. Г. Афанасьева, оказывается, что социальная информация - это движение смыслов в социальном времени и пространстве, т. е. социальная коммуникация! Этот вывод имеет принципиальное значение для метатеории социальной коммуникации и мы к нему вернемся позднее.

7.1.4. Другие концепции

Точкам зрения, изложенным в пунктах 7.1.2 и 7.1.3, присуща одна общая черта: презумпция объективного (вне зависимости от человеческого сознания) существования информации. Их антиподами служат скептические рассуждения по поводу реальности информации, агностические заявления о непознаваемости информации (информация - неопределяемое исходное понятие), наконец, нигилистическое отрицание объективности (онтологизация, физикализация) информации. Например, «Никто еще не видел ни как субстанцию, ни как свойство эту загадочную информацию... Везде мы обнаруживаем лишь взаимодействие материальных веществ, наделенных энергией и нигде не обнаруживаем того, что обычно называем информацией. Почему? Да потому, что ее не существует в природе, как не существует флюидов, флогистона, эфира и т. д.»105.
104 Афанасьев В. Г. Социальная информация и управление обществом. - М., 1975. - с. 39. Он же. Социальная информация. - М., 1994. - с. 13.
105 Сетров М. И. Информационные процессы в биологических системах: Методологический очерк. - Л., 1975, - с. 123-124.
220
Предлагается использовать информацию в качестве меры самых разных свойств и отношений реальных объектов и систем. Например: неопределенности, присущей данному набору альтернатив; неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и во времени; изменений, которыми сопровождаются все протекающие в мире процессы; разнообразия; сложности; организованности; активности отражения и т. д. Сюда можно для полноты картины включить еще негэнтропию как меру упорядоченности (Л. Бриллюэн) и негинформацию как «меру трудности познания состояния системы»(П. Шамбадаль).

7.1.5. Итоги

Полярными воззрениями на природу информации являются не атрибутивная и функциональная концепци, как думалось ранее, а, так сказать онтологическое106 и методологическое ее понимание. Первое: информация принадлежит объективной действительности в качестве естественного явления материального мира или неотъемлемой функции высокоорганизованных систем, включая человека; второе - информация - продукт сознания, познавательный инструмент, абстрактная фикция, икусственно созданная людьми. Эти две крайности несовместимы, нужно выбрать одно что-нибудь. В противном случае информация оказывается одновременно феноменом, функцией, фикцией; вещью, свойством, отношением; существующей повсюду и нигде не обнаруживаемой; количеством и качеством, познаваемой и непознаваемой и т. д. Именно этот невообразимый хаос имеет место сейчас в научном сознании.
Казалось бы, нельзя не согласитсья со словами М.И. Сетрова, приведенными в пункте 7.1.4. Информация, подобно флогистону или эфиру, никак не проявляет себя в реальной действительности. Нет таких реалий, относительно которых можно было бы сказать: вот это информация, а не сообщение, не сигнал, не знание, не отражение, не структура и т. п. Информация в «чистом» виде - чистейшая абстракция. Но вопреки очевидности, подавляющее большинство ученых, инженеров, просто носителей современного языка говорят и делают так, как будто бы информацию можно реально создать, получить, передать, сохранить. Именно «онтологическое» понимание информации оказалось господствующим. Почему?

7.2. Эффект «информационных очков»

Принципиальное различие между онтологическими и методологическими концепциями заключается в том, что они отводят информации разное место в механизме общественного познания, который соответствует схеме на рис. 7.1. Поясним действие этого механизма. Объекты познания - живая и неживая природа, общество, человек, которые изучаются различными отраслями знания (субъектами познания). Результатом познания является общественное знание в
106 Онтология - философское учение о ыбтии, в компетенцию которого входит установление способа существования той или иной реалии.
221
документированной или недокументированной форме, которое включается в социальную память. Общественное знание - не беспорядочная сумма фактов и концепций, а относительно упорядоченная и структурированная идеальная система более-менее адекватно отражающая объективную реальность.
Рис.7.1 Схема общественного познания
Методологические концепции относят информацию к системе общественного знания и трактуют ее как метод осмысления изучаемых явлений, например, оценка их неопределенности и неожиданности, математическое моделирование, оптимизация кодирования сообщений и т. п. Так, математическая теория информации К. Шеннона успешно используется в области технической коммуникации и в вычислительной технике.
Онтологические же концепции видят в информации объект познания, который нужно обнаружить, открыть в реальной действительности, подобно тому, как открывались микробы или звездные туманности. К примеру, раньше было не известно, что информация - атрибут материи, и вот академик В. М. Глушков разъясняет: «Совершенно неправильно связывать с понятием информации требование ее осмысленности, как это имеет место при обычном, житейском понимании этого термина. Информацию несут не только испещренные буквами листы книги или человеческая речь, но и солнечный свет, складки горного хребта, шум водопада, шелест листвы и т. д.» Прежние биологи не могли найти критерий для разграничения живой и неживой природы, теперь же специфику жизни стали усматривать в информационных процессах, неведомых безжизненному космосу. Таким образом Вселенная предстала в «информационных красках». Как это случилось? Во всем виноват эффект «информационных очков». Поясним суть дела.
С детства всем известна замечательная фантазия «Волшебник Изумрудного города». Иллюзия изумрудности создавалась благодаря специальным очкам, которые обязаны были постоянно носить все городане. Если очки снимались, изумрудный город исчезал. В науке после эпохальных публикаций Н. Винера и К. Шеннона получил повсеместное признание информационный подход, сущность которого состоит в рассмотрении объектов познания чеерз
222
призму категории информации. Именно информационный подход выполняет функцию «информационных очков», позволяющих увидеть мир в «информационном свете».
В 60-х годах началась подлинная эпидемия информатизации. Болгарский академик Тодор Павлов в это время не без удивления заметил: «Физиологи, психологи, социологи, экономисты, технологи, генетики, языковеды, эстеты, педагоги и другие ищут и находят информацию почти во всех органических, общественных и умственных процессах»107. Именно так: «ищут и находят»! Но поскольку общепринятой дефиниции информации не было, а были несовместимые друг с другом концепции (см. 7.1), то исследователи стали называть информацией то, что им через их «информационные очки» казалось на нее похожим. В результате появились десятки частнонаучных определений информации, приспособленных к нуждам физиологии, психологии, социологии и других частных наук. При этом феномен информации не обнаруживался заново, не открывался пытливыми исследователями в объекте познания, а информацией назывались уже известные вещи, свойства, явления. Например, последователи великого русского физиолога И. П. Павлова его знаменитые «сигнальные системы», служившие для раскрытия механизма условных рефлексов, стали именовать «информационными системами»; психологи стали создавать информационные модели восприятия и памяти (см. модель Р. Аткинсона в параграфе 3.2); инженеры и кибернетики принялись разрабатывать информационно-технические устройства, системы, сети; генетики обнаружили в хромосомах генетическую информацию и т. д.
Нельзя не обратить внимание на то, что «информационными» именовались чаще всего коммуникационные, иногда - организационные явления. Типы смысловой коммуникации, представленные на рис. 1.2, при взгляде на них через «информационные очки», выглядят типами информации. Действительно, генетическая коммуникация = генетический информационный процесс; психическая (внутриличностная) коммуникация = психический информационный процесс; социальная коммуникация = социаьно-информационная деятельность; техническая коммуникация (рис. 1.3) = передача машинной информации. При этом соответствующие смыслы и сообщения отождествлялись с информацией. Выходит, что информация и информационные процессы - это результат информационного подхода к коммуникации. Коммуникация представляет собой объект познания, существующий независимо от познающего субъекта. Но она выглядит информацией, если познающий субъект одевает «информационные очки», подобно тому, как выглядели изумрудными дома в царстве волшебника Изумрудного города. То же самое можно сказать в адрес организации, если вспомнить формулу материи М = В + Э + И (см. естественнонаучную концепцию информации).
107 Павлов Т. Информация, отражение, творчество. - М., 1967. - с. 16.
223
Исходя из сказанного, наиболее общее, родовое понятие информации можно определить так:
Информация - инструментальное понятие информационного подхода, содежрание и объем которого переменны и зависят от изучаемых коммуникационных и организационных явлений. Говоря попросту, информация - это информационный подход к коммуникации и организации. Информация и информационный подход образуют единство, состоящее в том, что информационный подход обязательно связан с использованием понятия информации, а информация не существует вне информационного подхода.
Общенаучная экспансия информационного подхода причинно обусловлена не субъективными пристрастиями ученых и инженеров, а причинами впоне объективными. Эти причины заключаются в стремительном росте коммуникационных процессов в условиях индустриальной неокультуры. В индустриальной ОКС повысилась общественная значимость умственного труда, науки (вспомним «наукоцентризм»), политической деятельности (впомним «политикоцентризм»), в геометрической прогрессии стали возрастать документные потоки и фонды, классические библиотечно-библиографические методы коммуникационного обслуживания массовых аудиторий и особенно - взыскательных специалистов оказались неэффективными. Короче - возникла ситуация коммуникационного кризиса, которая стала интерпретироваться как информационный кризис. Рассмотрим более внимательно эту ситуацию.
Документальные службы и документалистика как теория документального обслуживания (см. параграф 3.4) после второй мировой войны утратили социальный авторитет. Научное сообщество, а следом за ним и общественное мнение начали связывать надежды на преодоление информационного кризиса с образованием информационных служб, которые организовывались во всех развитых индустриальных странах. В нашей стране в 1952 г. был организован Институт научной информации Академии наук СССР, преобразованный в 1955 г. во Всесоюзный институт научной и технической информации (ВИНИТИ). Была создана мощная иерархически построенная Государственная система научно-технической информации (ГСНТИ), которая включала 4 уровня органов научно-технической информации (НТИ): всесоюзные, отраслевые (во всех министерствах и ведомствах), региональные (во всех экономических районах), местные (в крупных и средних научно-исследовательских институтах, конструкторских бюро, на промышленных предприятиях, в вузах и т. д.). Эта система представляла собой не что иное как коммуникационную систему, обеспечивающую коммуникационное обслуживание специалистов народного хозяйства. Но эту систему никогда не называли «коммуникационной», а всегда - информационной. Причиной этому, по-видимому, был авторитет информационного подхода, а может быть, - отрицание коммуникационной проблематики идеологическими огранами как якобы антимарксистской (см. Введение). Так или иначе, но произошло характерное «раскрашивание» социально-
224
коммуникационной системы «информационными красками», которое выразилось в следующих терминологических эквивалентах:
  Социальная коммуникация = Социальная информация:
  Коммуникационная система = Информационная система;
  Реципиент = Потребитель информации;
  Коммуникационный канал = Информационный канал;
  Коммуникационная деятельность = Информационная деятельность;
  Коммуникационное обслуживание = Информационное обслуживание;
  Коммуникационные средства = Информационная техника;
  Социальная память = Информационные ресурсы;
  Изображение = Визуальная информация;
  Устная коммуникация = Речевая информация;
  Документ = Документальная информация;
  Коммуникационная потребность = Информационная потребность и т. д.
Практические достижения ГСНТИ в части совершенствования комуникационного обслуживания специалист весьма значительны и требуют особого рассмотрения, выходящего за рамки метатеоретических обобщений. Но для нас особый интерес представляют теоретические новации в области конкретных научных дисциплин, изучающих феномен информации. Эти дисциплины именуются информационной наукой (Information science), информатикой, информологией, информациологией и т. п. Их содержание может стать одним из источников метатеории социальной коммуникации. Поэтому мы остановимся на их характеристике в следующем параграфе. А сейчас вернемся к информационному подходу.
Использование информационной терминологии в качестве псевдонимов для обозначения коммуникационных реалий нельзя считать корректным использованием информационного подхода. Информационный подход корректно применяется в методологических концепциях, четко разграничивающих объекты познания и информационный инструментарий познающего субъекта. Так, К. Шеннон, предлагая математические формулы для подсчета количества информации в коммуникационных сообщениях, передаваемых по телефоно-телеграфному каналу, ни в коем случае не отождествлял выраженную в байтах информацию с сообщениями или содержанием сообщений. Точно так же в компьютерных экспериментах четко различают информационные модели от моделируемого ими фрагмента реальной действительности. Если же, вооружившись «информационными очками», информационные работники и инженеры, эксплуатирующие информационную технику, не оперируют никакими формулами и моделями, а попросту отождествляют информацию с сигналами, сообщениями, текстами, документами, то такое обращение с информационным подходом следует признать некорректным.
225
Еще одним примером путаницы, проистекающей из некорректного применения информационного подхода может служить проблема разграничения понятий «социальная информация» и «знание», к которой часто обращались различные авторы-обществоведы. Предлагаемые ими критерии разграничения можно суммировать следующим образом:
1. Информация - объективный энергетический процесс, который происходит в социуме, в машине или в живом организме, а знание субъективный продукт сознания, явление идеальное. В этом случае остается открытым вопрос об объективизации знания, т. е. превращении его в информацию, ибо в противном случае другие люди не смогут узнать об идеальных продуктах, выработанных сознанием субъекта; точно так же неясно, как реципиент превращает «объективную» информацию в субъективное содержание своего сознания.
2. Информация - знание в коммуникабельной форме, способ передачи (транспортировки) знания, движущееся знание. Здесь информация - не особое, отличное от знания явление, а обозначение определенного состояния знания, так же как пар - агрегатное состояние воды. На теоретическом уровне странно считать, что знание само по себе «не информация», но оно «превращается в информацию» как только начинает использоваться.
3. Информация - сырье для получения знания, полуфабрикат, суррогат знания; в свою очередь данные выступают в роли полуфабриката информации. Таким образом между понятиями данные - информация - знание устанавливается то же логическое отношение, что и между понятиями - зерно - мука - хлеб. Но эти логические отношения не есть критерии разграничения, ибо любое знание может выступать в качестве информации, а любые данные представляют собой знание - результат человеческого познания.
4. Семиотические трактовки информации выражаются в двух противоположных, на первый взгляд, суждениях: а) знание - данная в ощущениях информация, принявшая знаковую форму; б) информация - то знание, воплощенное в знаковой форме. Эти суждения совместимы, так как в первом имеется в виду познавательный процесс, а во втором - процесс коммуникационный. Но оба они не полны, поскольку первое выводит за пределы знания чувственные образы, эмоции, желания, не поддающиеся вербализации, а второе то же самое оставляет за пределами информации.
Итак, ясности достичь не удается. Причиной неудачи является некорректный подход: сначала знание замаскировали под информацию, а затем попытались их разграничить. Вывод из приведенных точек зрения можно сделать только один: социальная информация есть знание, точнее - псевдоним знания в рамках некорректного информационного подхода.
Однако, почему же некорректный подход столь популярен? Дело в том, что информационный подход в некорректном режиме выполняет следующие практически полезные функции:
226
А. Номинативная функция: слово «информация» изначально использовалось в качестве названия реально существующих вещей, например, «служба научно-технической информации», «информационный работник», «информационная техника» и т. д. Здесь «информация» выступает не как научное понятие, а как наименование предметов определенного класса.
Б. Конструктивная функция: инженеры, конструирующие и эксплуатирующие информационную технику, воспринимают информацию как реальное «рабочее тело», подобное жидкости в гидравлике или току в электротехнике, не ощущают некорректности этого восприятия (здесь отождествляются сигналы и информация) и не могут от нее отказаться.
В. Описательно-объяснительная функция часто реализуется в естественных и общественных науках. При этом имеет место своеобразное объяснение «неизвестного через неизвестное». Например, нам неведомы действительные механизмы памяти, понимания, мышления, но можно вразумительно обсуждать эти сложные психические явления посредством интуитивно постигаемого понятия информации: память - это хранилище информации (см. рис. 3.1. Структурно-функциональная блок-схема памяти); понимание - кодирование информации; мышление - обработки информации. Особенно удачно описываются и объяснятся посредством информационных моделей общение между людьми и сигнализация животных, управление и связь в технических устройствах и биологических системах. Здесь реализуется потенциал обобщения, всегда присутствующий в понятии информации. Можно сказать, что в описательно-объснительных схемах конкретных наук информация - это не «снятая неопределенность», в качестве которой она предстает в математической теории информации, а «вечная неопределенность», общенаучный умственный костыль, с помощью которого осуществляется восхождение от относительной к абсолютной истине.

7.3. Концепции социальных информатик

Информационный подход играет в науке две роли: а) роль одного из научно-исследовательских инструментов в арсенале какой-либо конкретной науки, например, генетики или психологии, лингвистики или библиографоведения; б) роль способа конституирования научных дисциплин, называющих предметом своего изучения информацию (информационные процессы) в целом или их разновидности. Последние именуются по-разному: информационная наука, информология, информатология, информатистика, информатроника, инфотроника, теория информационных процессов, но чаще всего - информатика. Произошел в последние десятилетия, можно сказать, бум информатик, в результате которого в системе научного знания образовалось целое семейство информатических дисуиплин, некоторые из которых представляют собой развитые, академически признанные науки, другие остались на уровне концептуальных разработок или гипотетических предложений. В науш задачу не входит содержательный анализ
227
цикла информационных дисциплин, мы ограничимся динамикой эволюции семейства информатик. Вехами этой динамики могут служить концепции социальных информатик, на которых мы сосредоточим свое внимание. Этих концепций три, и их можно с определенной степенью условности разнести хронологически по десятилетиям XX века:
. социальная информатика I (СИ I) - 70-е гг.
. социальная информатика II (СИ II) - 80-е гг.
. социальная информатика III (СИ III) - 90-е гг.

7.3.1. Социальная информатика I (70-е гг.)

Впервые в советской научной литературе термин «информатика» был употреблен в 1963 г. для обозначения «интегральной научной дисциплины», представляющей собой «важный теоретический стержень автоматики, телемеханики, измерительной и вычислительной техники, связи и радиолокации»108. Но идея подобной информатики поддержки не получила.
После публикации в 1966 г. статьи А. И. Михайлова, А. И. Черного, Р. С. Гиляеревского «Информатика - новое название теории научной информации» (Научно-техническая информация, 1966, № 12, с. 35-39) под информатикой стали понимать науку о структуре и свойствах научной информации, о научно-информационной деятельности, о научной коммуникации109. Практическая предпосылка формирования этой концепции информатики, которую, чтобы отличить от прочих, будем называть «научной информатикой», заключалась в потребностях совершенствования научной коммуникации. Поскольку главное средство совершенствования коммуникационных процессов видилось в их автоматизации, то научная информатика, так же как ее зарубежные аналоги, формировалась как «стыковая» социально-техническая дисциплина. В свете информационного подхода научная коммуникация выглядела как «совокупность процессов представления, передачи и получения научной информации»110. Научной информатикой весьма успешно реализуются конструктивная и объяснительная функции информационного подхода, о чем свидетельствуют государственная система начно-технической информации и международный авторитет, завоеванный советской школой научной информатики.
Локализация информатики в области научной коммуникации не могла не вызвать возражений. В словарях по информатике, подготовленных для международного использования, информатика предстала как «отрасль знания об информационной деятельности»111. Если в качестве предмета информатики взять информационную деятельность в целом, то такая наука
108 Темников Ф. Б. Информатика // Известия высш. уч. завед. Электротехника. - 1963, № 11. - с. 1277.
109 Большая Советская Энциклопедия. - 3-е изд. Т. 10. - с.348; Советский Энциклопедический Словарь. - М., 1986. - с. 499.
110 Михайлов А. И., Черный А. И., Гиляревский Р. С. Научные коммуникации и информатика. - М., 1976. - с. 45.
111 Словарь терминов по информатике на русском и английском языках. - М., 1971. - 359 с.; Терминологический Словарь по информатике на 14-ти языках, - М., 1975. - 752 с.
228
приобретает практически необозримые масштабы, охватывающие все виды социального, да и психологического познания и коммуникации. Потребовалось найти такой принцип построения информационной теории, который, избегая отраслевой односторонности, в то же время был бы достаточно конструктивным. В качестве подобного принципа в концепции социальной информатики, выдвинутой в 1971 г. кафедрой информатики Ленинградского государственного института культуры, принят уровень теоретического обобщения. Социальная информатика понимается как обобщающая теория (метатеория) социально-коммуникационного цикла наук112. Эту концепцию обозначим СИ I.
В 70-е годы наблюдалось, можно сказать, лавинообразное увеличение количества специальных (отраслевых) информатик. Например: статистическая информатика, патентная информатика, музейная информатика, социалогическая информатика, педагогическая информатика и т.п. Пожалуй, наиболее жизнеспособной в этом ряду казалась экономическая информатика, понимаемая как «наука об информационном обеспечении систем экономического управления, предусматривающая использование электронной вычислительной техники для создания автоматизированных информационных систем автоматизированный систем управления»113. Всем этим информатикам, бесспорным лидером среди которых изначально считалась научная информатика, были свойственны общие черты:
во-первых, все они в качестве объекта изучения выбирали ту или иную разновидность социальной коммуникации: научную, музейную, экономическую и т. д.;
во-вторых, единообразно формулировался предмет изучения: структура и свойства какой-либо разновидности социальной информации (научная, музейная, экономическая и т. д.) и закономерности информационного обеспечения специалистов той или иной целевой группы (науки, экономики, музейного дела и пр.);
в-третьих, обязательно в качестве одной из целей провозглашалось внедрение современной техники, автоматизация информационного обслуживания, что превращало данную концепцию в стыковую социально-техническую дисциплину.
Столь большая общность неизбежно предопределяла дублирование и параллелизм в содержании различных информатик. Дело в том, что проблематика информационного поиска (теория информационно-поисковых систем, информационно-поисковых языков), автоматизация технологических процессов, организация информационного обслуживания, наконец, методология информационного подхода, явно не имели отраслевых ограничений. Отсюда - идея построения обобщающей теории, которая охватывало бы всю типовую информатическую проблематику. Но этого мало. К компетенции этой теории относились еще информационные концепции в
112 По поводу концепции социальной информатики // Сов. библиография. 1976. № 1. - с. 36-40.
229
библиотековедении, педагогике, журналистике и других прикладных социально-коммуникационных науках, обращавшихся к информационному подходу. Обобщающая СИ I мыслилась как метатеория информационного обслуживания, выполняющая по отношению к обобщаемым частным (конкретным) дисциплинам функции научного и терминологического посредничества: критическая оценка и обобщение полученного частнонаучного знания, разработка общеметодологических основ, упорядочение терминологии и т. д. По сути дела СИ I - это аналог метатеории социальной коммуникации в области информационного обслуживания. Но принципиальная разница между ними та, что объект первой - реально существующая социальная коммуникация, а объект второй - полученная в результате некорректного информационного подхода область информационного обслуживания.

7.3.2. Социальная информатика II (80-е гг.)

В 80-х годах во всех промышленно развитых странах происходила информатизация материального производства, под которой понималось внедрение роботов, гибких автоматизированных линий, заводов-автоматов, работающих по безлюдной технологии, интегрированных производственных комплексов и т. д.; национальные информационные ресурсы (документированное общественное знание) становятся важным мерилом общественного богатства, не только экономическим, но и политическим фактором, недаром появился термин «информационный империализм»; в документах ЮНЕСКО и других международных организаций стало использоваться понятие информационная инфраструктура в смысле совокупности технических средств, программно-математического обеспечения, информационных фондов, организаций и квалифицированных кадров, обеспечивающих удовлетворение общественных информационных потребностей; наконец, ученые и политики стали всерьез обсуждать перспективы перехода отдельных стран и всего человечества к постиндустриальному информационному обществу. Академия наук СССР не могла остаться в стороне от столь знаменательных проявлений научно-технической революции XX века. В 1983 г. в ее составе было создано Отделение информатики, вычислительной техники и автоматизации, был организован академический Институт информатики (наряду с Институтом кибернетики). Концепции информатики как научной дисциплины, выдвинутые в 70-е годы, не были приняты во внимание, а завоевала призанание академиков заимствованная во Франции компьютерная трактовка информации. В компьютерной информатике образовались две концепции, частично совпадающие, но по существу не сводимые друг к другу: во-первых, понимание информатики как комплексной научной и инженерной дисциплины, изучающей все аспекты проектирования, реализации и
113 Экономическая информатика. - М., 1977. - с. 5.
230
эксплуатации компьютеризированных информационных систем; во-вторых, трактовка информатики как науки, разрабатывающей методологию построения информационных моделей и их исследования средствами вычислительной техники. Существенное различие между этими концепциями заключается в том, что первая допускает онтологизацию информации, а вторая относит понятие информации к модели, а не к оригиналу. Общность обеих концепций состоит в том, что они, так же как и кибернетика не требуют фкндаментального прояснения сущности информации, довольствуясь интуитивно понятым отождествлением информации с сигналами, данными, сведениями. До известного предела можно успешно работать в области информационного моделирования, не задумываясь о природе информации, подобно тому как электротехники не беспокоятся о природе электричества. Но при дальнейшем углублении, особенно при попытках моделировать интеллектуальную деятельность, с чем столкнулись разработчики искусственного интеллекта, пришлось отказаться от «информационной беспечности» и задуматься над сущностью знания, понимания, мышления, которые скрывались за информацией.
15 июля 1988 г. Политбюро ЦК КПСС под руководством М. С. Горбачова приняло постановление «О разработке концепции информатизации общества». Имелось в виду широкое распространение информационной техники по всех областях народного хозяйства. Проблематика информатизации стала необычайно популярной. В. А. Копылов, специально изучавший вопрос, пришел к заключению, что бытуют три равноправных понимания информатизации:
а. Процесс создания и совершенствования информационного общества;
б. Процесс повышения эффективности использования информации в государстве и обществе на основе перспективных информационных технологий;
в. Процесс формирования инфосферы114.
Главными техническими средствами информатизации служат персональные компьютеры и средства телекоммуникации. Достижения информатизации измеряются масштабами внедрения информационных технологий во все сферы общественной и личной жизни. По сути дела термины «информатизация» и «компьютеризация» равнозначны. Если технико-математические аспекты информатизации стали предметом компьютерной информатики, то не менее важные социальные аспекты, и прежде всего - проблематика формирования информационного общества, оказались «бесхозными». В этот момент А. Д. Урсулом была выдвинута концепция социальной информатики II, предметом которй стали взаимодействие общества и информационно-компьютерной техники, закономерности и тенденции этого взаимодействия115. В качестве прикладной области СИ II виделась задача «рациональной гуманистической ориентации
114 Копылов В. А. Еще раз о термине «информатизация» // Научно-техническая информация. Сер. 1. 1994. № 8, с. 4-7.
231
информатизации» с тем, чтобы глобальное внедрение новых информационных технологий служило во благо, а не во вред человечеству. Здесь речь идет не об общей теории информационного обслуживания, как в случае с СИ I, а о массовом и глобальном использовании информационных технологий во всех видах человеческой деятельности.
Исходя из предмета и прикладных задач социальной информатики II, ее следует отнести к частным социально-философским теориям.

7.3.3. Социальная информатика III (90-е гг.)

И социальная информатика I, и социальная информатика II объективируют социальную информацию, т. е. придерживаются некорректного информационного подхода, рассматривая социально-коммуникационные процессы через призму «информационных очков». В параграфе 7.2 обоснована методология корректного информационного подхода, которая требует четкого разделения информации как исследовательского инструмента (научной фикции) и реально существующих в действительности процессов коммуникации, управления, познания (объектов исследования). Практика беспечного использования информационного подхода в корректном и некорректном режимах объясняется тем, что этот методологический подход почти не разработан и не осмысле в современной науке.
Фактически не обобщен имеющийся опыт его использования в общественных, биологических, технических науках, не выявлены даваемые им положительные познавательные эффекты, не установлены ограничения на его использование и т. д. Короче говоря, актуальна разработка методологической теории, предметом которой стал бы информационный подход. Аналогом подобной теории является общая теория систем, изучающая методологию системного подхода116. Поскольку эта методологическая теория имеет решающее значение для раскрытия феномена социальной информации, ее правомерно назвать социальная информатика III (СИ III).
Нет оснований отрицать жизнеспособность каждой из социальных информатик или других информационных учений; будущее даст им достойную оценку. Важно только с самого начала отдавать себе отчет в их научном статусе и четко определить их место в системе научного знания. На рис. 7.2 показано расположение в системе наук: обобщающей СИ I, частной социально-философской СИ II и методологической СИ III. Важно обратить внимание на то, что каждая социальная информатика решает свою, свойственную ей задачу, и вместе с тем партнерски взаимодействует с другими информатиками и заинтересована в их развитии.
115 Урсул А. Д. Информатизация общества. Введение в социальную информатику: Учеб. пособие. - М., 1990. - с. 152.
116 См.: Блаберг И. В. Проблема целостности и системный подход. - М.: Эдиториал УРСС, 1997. - 448 с.; Юдин Э. Г. Методология науки. Системность. Деятельность. - М.: Эдиториал УРСС, 1997. - 444 с.
232
Рис.7.2. Место социальных информатик в системе научного знания
Комментарии к рис. 7.2. Рисунок построен исходя из следующих науковедсеских положений:
  Каждой науке соответствует определенный, существующий независимо от познающего субъекта реальности объект (R); в данном случае (некорректный, информационный подход) R - социальная информация;
  познающий субъект выбирает аспект (грань, часть) объекта, служащий предметом изучения в данной науке (r);
  каждой науке присущ свой арсенал исследовательских методов, образующих ее методологию (m); в информационных науках в их методологии представлен информационный подход;
  результат научного исследования - конкретное знание, которое образует содержание конкретных наук (S);
  содержание конкретных наук служит предметом метатеории (So), использующей методологию обобщения (mo), включающую информационный подход;
  методологии конкретных наук и метатеории являются предметом методологической теории информационного подхода (Mo).
233

7.4. Выводы

1. Информации, как и изумрудных городов, нет в объективной действительности. Правы информационные нигилисты: «никто еще не видел ни как субстанцию, ни как свойство эту загадочную информацию». Информация - искуссвтенно созданный умтсвенный конструкт, плод информационного подхода. Причем информационный подход первичен (сперва оденьте «информационные очки»!), а информация вторична.
2. Информационный подход - методологический принцип научного познания, заключающийся в рассмотрении объектов изучения через призму категории информации. Возможны два режима использования информационного подхода: корректный, когда информационные модели и реальная действительность отделяются друг от друга, и некорректный, когда информация отождествляется с реальными объектами (сигналы, знания, свойство отражения, структура и др.). Некорректный подход широко распространен в науке и практике, потому что он способен выполнять полезные функции: номинативную, конструктивную, описательно-объяснительную.
3. Общенаучное распространение корректного и некорректного информационного подхода объясняется количественным ростом коммуникационных каналов и повышением значимости социальных коммуникаций в индустриальной неокультуре. Этой же причиной обусловлено формирование цикла информационных наук, включающего семейство информатик.
4. Информационные науки, изучающие социальную информацию или ее разновидности (научную, экономическую, эстетическую и т. д. информацию) используют некорректный информационный подход.
5. Социальная информация является объектом изучения трех социальных информатик: СИ I - обобщающей; СИ II - частной социально-философской; СИ III - методологической.
6. Информационными науками накоплен богатый и разнообразный багаж знаний относительно социальной коммуникации, ее видов, форм и элементов, поэтому они могут служить в качестве источника для обобщений метатеории социальной коммуникации.
7. Terra incognita в области информационной проблематики гораздо больше области позитивного знания о феномене информации.
7.1. Ни одна из онтологических концепций информации не можеть быть признана методологически корректной; агностические и нигилистические утверждения также не внушают доверия; корректная математическая интерпретация информации имеет слишком узкую и частную зону приложения. Вопрос «что такое информация?» фактически не получил ответа. Наши соображения по этому поводу, изложенные в параграфее 7.2, следует рассматривать как гипотезу, нуждающуюся в критической оценке.
7.2. Для успешной разгадки феномена информации ключевое значение имеет информационный подход. Однако имеющаяся практика его использования осмыслена очень мало, а методология информационного подхода не разработана вообще. Отсюда - потребность в развитии социальной информатики III.
Литература
1. Абдаев Р. Ф. Философия информационной цивилизации. - М.: ВЛАДОС, 1994. - 336 с.
2. Афанасьев В. Г. Социальная информация. - М.: Наука, 1994. - 200 с.
3. Блюменау Д. И. Информация и информационный сервис. - Л., Наука, 1989. - 190 с.
4. Глушков В. М. Кибернетика. Вопросы теории и практики. - М.: Наука, 1986. - 477 с.
5. Инфосфера: Информационные структуры, системы и процессы в науке и обществе / Ю. М. Арский, Р. С. Гилеревский и др. - М.: ВИНИГИ, 1996. - 486 с.
6. Кибернетика: Становление информатики. - М.: Наука, 1986. - 190 с.
7. Коган В. З. Человек в потоке информации. - Новосибирск: Наука, 1981. - 177 с.
234
8. Михайлов А. И., Черный А. И., Гиляревский Р. С. Научные коммуникации и информатика. - М.: Наука, 1976. - 435 с.
9. Михайловский В. Н. Формирование научной картины мира и информатизации. - СПб., Наука, 1994. - 145 с.
10. Ракитов А. И. Философия компьютерной революции. - М.: Политика, 1991. - 287 с.
11. Педагогическая информатика: теория и практика: В 2-х частях. М., 1993 (Российская Академия образования, Институт теоретической педагогики и международных исследований в образовании).
12. Семенюк Э. П. Информатика: достижения, перспективы, возможности. - М.: Наука, 1988. - 240 с.
13. Семенюк Э. П. Информационный подход к познанию действительности. - Киев: Наук. думка, 1988. - 173 с.
14. Соколов А. В. Информационный подход к документальной коммуникации: Учеб. пособие. - Л.: ЛГИК, 1988. - 85 с.
15. Урсул А. Д. Информатизация общества. Введение в социальную информатику: Учеб. пособие. - М.: Акад. общ. наук, 1990. - 191 с.
16. Урсул А. Д. Проблема информации в современной науке. - М.: Наука, 1974. - 287 с.
17. Шемакин Ю. И., Романов А. А.. Компьютерная семантика. - М.: Научно-образоват. центр «Школа Китайгородской», 1995. - 344 с.
18. Юзвишин И. И. Информациология. - М.: Радио и связь, 1996. - 215 с.
235
8. КОММУНИКАЦИОННЫЕ ПОТРЕБНОСТИ

8.1. Определение и типология коммуникационных потребностей

Существует причинно-следственная связь между потребностью (П) и деятельность (Д), выражаемая зависимостью П - Д. Потребность есть источник и побуждающий фактор всякой человеческой деятельности. Нет потребности - нет деятельности; есть деятельность, значит, есть потребность. Деятельность нельзя глубоко и всесторонне понять без познания обусловившей ее потребности. Не зная потребностей, вызвавших те или иные действия, мы не можем судить об их целесообразности и эффективности. И наоборот, потребность нельзя понять из нее самой, для раскрытия ее сущности и особенностей нужно осмысливать ее в свете той деятельности, которую она обусловила.
В главе 2 были рассмотрены виды, уровни и формы коммуникационной деятельности; в главе 3 охарактеризованы индивидуальная, групповая и социальная память, т. е. мнемическая деятельность; в главе 4 речь шла о различных родах социальной коммуникации, коммуникационных каналах и их функциях. Ясно, что многообразие коммуникационных действий не случайно, а причинно обусловлено, и причина скрывается в тех типах и видах потребностей, которые воздействуют на коммуникантов и реципиентов. Но зависимость П - Д вовсе не прямая. Мы не приблизились бы к пониманию сути коммуникационных действий, если бы сделали вывод, что микрокоммуникация побуждается микропотребностями, а макрокоммуникация - макропотребностями, что подражание обусловлено «подражательной способностью», а групповая память - групповой мнемической потребностью.
Дело в том, что «потребность» - это абстракция, а не реальная вещь или действие. Коммуникационные действия можно наблюдать, фиксировать, начинать и прекращать. Коммуникационную потребность нельзя воспринять органами чувств, нельзя увидеть или услышать. Тем не менее она существует реально в качестве причины реальных действий. Чтобы познать коммуникационные потребности, нужно, во-первых, уяснить, что есть «потребность вообще», во-вторых, определить, каким субъектам свойственны коммуникационные потребности, в-третьих, построить типизацию коммуникационных потребностей, оттолкнувшись от которой можно углубить знание о потребностях. Займемся решением этих задач.
Категория «потребность» может считаться межнаучной категорией, поскольку она распространена в биологических, общественных и гуманитарных науках. Особенно активно изучением потребностей занимаются: биология и физиология, психология, экономика, социология, научная информатика, библиотековедение, наконец, - социальная философия. Беда в том, что толкования потребностей, даваемые в этих науках, носят печать «отраслевого
236
местничества» и рассчитаны на использование только в данной отрасли знания. Психологи, изучая направленность личности, опасаются впасть в «социологизм»; социологи открещиваются от «психологизма», а экономисты, обращаясь к личностным потребностям или интересам социальных групп, стремятся избежать и «психологизма» и «социологизма». Если же делаются попытки ответить на вопрос «что такое потребность вообще?», то потребность определяется как «состояние нужды», «необходимость в определенных условиях», «противоречие между имеющимся и необходимым», «дефицит в чем-либо существенном» и т. п. Эти формулировки невразумительны и страдают тавтологичностью, ибо понятия «нужда», «необходимость», «дефицит» содержательно близки к понятию потребность и поэтому не способны прояснить его сущность, кроме того, теряется из виду зависимость П - Д, что вуалирует значимость потребностей в жизнедеятельности субъектов. Поэтому мы вынуждены собственными силами вырабатывать дефиинцию «потребности вообще». Оттолкнемся от наиболее общих и очевидных посылок.
Потребности свойственны только живым организмам и социальным общностям, следовательно, потребность - атрибут жизни, отличительное свойство живого. Важно отметить, что это свойство является функциональным, т. е. выполняет определенные функции в жизнедеятельности живых систем.
Живые системы, являющиеся носителями потребностей, существенно различны, более того, они относятся к качественно отличным уровням организации материи - биологическому, психологическому и социальному. Имеются три рода субъектов (носителей) потребностей: а) биологические ораганизмы - растения, низшие и высшие животные, осуществляющие обмен веществ с внешней средой бессознательно; б) человек - личность, обладающая индивидуальным психическим миром; в) социальные общности - социальные группы, коллективы, этносы, многонациональные общества, которые отличаются общественным сознанием (менталилетом), являющимся не суммой индивидуальных сознаний, а особым надличностным духовным образованием.
Каждому роду живых систем свойственны специфические механизмы формирования, переживания и удовлетворения потребностей. Достаточно вспомнить, что поведение человека регулируется эмоционально окрашенной и рационально обоснованной потребностно-мотивационной сферой, которая отсутствует у животных, а на социальном уровне приобретает иное содержание. Так, интересы личности нельзя отождествлять с общественными интересами - это соврешенно разные психологические явления. Тем не менее функции потребностей одинаковвы для всех живых систем, функций этих две: сигнальная (отражательная) и побуждающая.
237
В чем суть этих функций?
Живые существа и их сообщества представляют собой динамические саморегулирющиеся и саморазвивающиеся системы. Саморегулирование направлено на сохранение устойчивости при изменении внешней или внутренней среды. Источником саморазвития являются противоречия, свойственные внутренней организации. Сигнальная функция потребности заключается в выработке сигнала о возникновении рассогласований, как внешних - между имеющимися условиями внешней Среды и условиями, потребными для нормального существования данной системы, так и внутренних - нарушение внутренней стабильности жизненных процессов (недостаток питательных веществ, дестабилизации психического мира и т. п.). Основой сигнальной функции является свойство отражения, присущее живой материи, поэтому сигнальную функцию можно назвать отражательной.
Сигнал о наличии рассогласований может восприниматься бессознательно нервной системой или осмысливаться сознанием человека, либо общественным сознанием. В любом случае он является не пассивным отражением сложившейся ситуации, а обладает активной побуждающей силой. Побуждающая функция потребнсоти проявляется в активизации живой системы к определенным действиям для компенсации рассогласования. Сигнал о рассогласовании субъективно переживается в виде физиологических чувств (голод, жажда, холод и т. п.) и в виде психических состояний неудовлетворенности, беспокойства, раздражения. Когда рассогласование устраняется, потребность дезактивируется и ее побуждающее воздействие затухает с тем, чтоыб возникнуть снова при новом цикле рассогласования.
Исходя из сказанного, получается следующая дефиниция: потребность - это функциональное свойство живых систем активно реагировать на рассогласование между наличными и нормальными внешними и внутренними условиями их жизнедеятельности. Или, другими словами, потребность - это особые способности, активизирующие другие способности живых систем при появлении рассогласований, нарушающих стабильность жизненных процессов. До тех пор. пока не возникли рассогласования, потребность себя не проявляет, она существует в потенции. поэтому Г. Гегель говорил: «потребность есть связь со всеобщим механизмом и абстрактными силами природы»117.
Данная дефиниция чужда отраслевой (психологической, социологической и т. д.) ограниченности; она является межнаучной в полном смысле слова, и поэтому может служить основой для определения коммуникационной потребности. Коммуникационная потребность - функциональное свойство субъектов активно реагировать на рассогласование между наличным и нормальным состоянием их сознания. Под «состоянием сознания» понимается
117 Гегель Г. Сочинения. Т. 2. М.-Л., 1934. - с. 482.
238
содержание сознания, которое образуют знания, умения, эмоции, стимулы, контролируемые сознанием (содержание бессознательной части менталитета исключается). Коммуникационная потребность побуждает субъект к коммуникационной деятельности, чтобы привести соержание сознания к желательному состоянию. Определение коммуникационной потребности отличается от дефиниции потребности вообще в следующих отношениях:
а. Коммуникационная потребность свойственна не любым живым системам, а лишь обладающим сознанием субъектам, которые способны осуществлять коммуникационную деятельность. Как показано в разделе 2.2, такими субъектами являются: индицидуальная личность (И), социальная группа (Г) и массовая совокупность в виде общества в целом (М).
б. Коммуникационная деятельность есть движение смыслов в социальном пространстве, и она способна удовлетворить коммуникационную потребность только в том случае, если последняя осознается субъектом как недостаток знаний, умений или других смыслов, т. е. как неполнота содержания сознания. Поэтому в определении коммуникационной потребности говорится о рассогласовании между наличным и нормальным состоянием сознания субъектов.
Теперь приступим к типологизации коммуникационных потребностей, и будем производить ее по двум основаниям:
I. По субъектам-носителям коммуникационных потребностей, которые могут выполнять роли коммуникантов или реципиентов. Выявилось три типа таких субъектов: И - индивидуальная личность, Г - целевая социальная группа118, М - общество в целом;
II. По происхождению потребности делятся на три типа: А - абсолютные, В - вторичные, С - спонтинные, которые обосновываются следующей гипотезой.
Индивидуальная личность, целевая социальная группа, общество в целом обладают исходням (обозримым и исчислимым) количеством естественных (базовых, первичных, врожденных, изначальных) потребностей, которые именуются абсолютными (А-потребности). Состав А-потребностей диктуется внешними условиями возникновения и существования субъекта, прежде всего - генетической программой или программой социогенеза. От самого объекта состав потребностей не зависит. Среди А-потребностей представлены коммуникационные потребности, определение перечня которых входит в нашу задачу. Абсолютные потребности заложены в генетических программах, подобно способности людей к прямохождению; А-потребности целевых групп устанавливаются в ходе формирования этих групп, причем коммуникационные А-потребности свойственны не всем целевым группам, а только тем, которые
118 В параграфе 3.3 показано, что не все социальные группы обладают мнемическими потребностями, а только целевые социальные группы, объединяющие профессионалов, занятых решением определенных общественных задач. Для этих групп хорошо организованная коммуникационная деятельность имеет практическое значение, поэтому их коммуникационные потребности заслуживают особого анализа (см. далее 8.3).
239
предназначены для выполнения коммуникационной деятельности; общественные А-потребности закономерно формируются в процессе социогенеза, и среди них коммуникационные потребности представлены в обязательном порядке.
Во время удовлетворения А-потребности у субъекта возникает потребность в некоторых средствах (инструментах) для решения тех или иных практических задач. Такие потребности именуются вторичными, вспомогательными (В-потребности), образуя как бы «второе поколение» потребностей. Если обнаруживается потребность в знаниях, умениях, стимулах, короче - недостаток тех или иных смыслов, можно говорить о появлении коммуникационной В-потребности, для удовлетворения которой требуется коммуникационная или мнемическая деятельность. Целевые группы обладают ярко выраженными коммуникационными В-потребностями. Так, переживаемое многими учеными ощущение информационного кризиса - симптом обострения коммуникационной В-потребности. Обратим внимание на следующую причинно-следственную связь: коммуникационная потребность всегда инициирует коммуникационную деятельность; из некоммуникационной деятельности может вытекать коммуникационная В-потребность, а из коммуникационной деятельности - некоммуникационная В-потребность.
Но этого мало. На базе первичных (А) и вторичных (В) потребностей у личностей и социальных субъектов возникают так сказать, «третичные» (стихийные, случайные) потребности (С-потребность), которые сильно влияют на их поведение119. Главное отличие С-потребностей от потребностей А и В в том, что они не объективны, а субъективны. С-потребности формируются в процессе индивидуальной жизнедеятельности субъекта, это итог личного опыта индивида или этнической истории социума. Личностные интересы и привычки, социальные нормы и обычаи - примеры С-потребностей. Субъективная спонтанность С-потребностей обуславливает их разнообразие и невозможность априорного предвидения. Допустим, личностные коммуникационные С-потребности могут проявляться в меломанстве, туризме, библиофильстве.
Резюмируем. Абсолютные потребности представляют собой первоисточник целенаправленной деятельности. Деятельность в свою очередь порождает В-потребности, для удовлетворения которых требуется другая деятельность и т. д. По мере накопления опыта, личных пристрастий и отвращений развиваются С-потербности, стимулирующие новые виды деятельности. Получается причинно-следственная цепочка:
119 Спонтанный (лат. «самопроизвольный») - вызванный не внешним влиянием, а внутренними причинами и побуждениями, основанный на самодвижении. В современной психологии большое внимание уделяют мотивационным механизмам так называемых самопроизвольных, самоподкрепляющисхя действий, которые не имеют прямого биологического объяснения и совершаются как бы «ради самих себя». Такого рода действия встречаются в процессе творчества и в познавательной деятельности. Причиной их можно считать спонтанные потребности.
240
А-потребность - Деятельность 1 - В-потребность - Деятельность 2 - ... - С-потребность - Деятельность 3 и т. д.
Например: Познавательная потребность (А) - Обучение - Потребность в чтении (В) - Чтение - ... - Читательский интерес (С) - Библиофильская деятельность.
При графическом изображении В- и С-потребностей, обусловленных одной абсолютной потребностью, получается древовидный граф, подобный генеалогическому древу царственной династии. Суть типологической процедуры в данном случае состоит в том, что различаются: А- основатели династий (корни генеалогического древа); В - несколько поколений, инициированных А - ветви древа; С - неожиданные побеги, образно говоря, - «дети свободной любви».
Гипотеза абсолютных, вторичных, спонтанных потребностей распространяется лишь на человеческие, т. е. личностные и социальные потребности, не охватывая потребности биологические, которые все имеют абсолютный характер. В табл. 8.1 представлено общее сопоставление потребностей заного происхождения. Типизация потребностей, учитывающая два типологических подхода: по субъектам-носителям и по происхождению, воспроизведена в табл. 8.2. Далее следует более подробное рассмотрение индивидуально-личностных, групповых и общественных коммуникационных потребностей. Поскольку в составе каждого из девяти типов потребностей, представленных в табл. 8.2, имеются коммуникационные потребности, можно считать эту типизацию типизацией коммуникационных потребностей.
Таблица 8.1
Типизация коммуникационных потребностей


Субъекты
Происходжение

Индивидуальная личность (И)

Целевая социальная группа (Г)

Общество в целом (М)

А-потребности

АИ. Абсолютные, индивидуальные

АГ. Абсолютные групповые

АМ. Абсолютные общественные

В-потребности

ВИ. Вторичные индивидуальные

ВГ. Вторичные групповые

ВМ. Вторичные общественные

С-потребности

СИ. Спонтанные индивидуальные

СГ. Спонтанные групповые

СМ. Спонтанные общественные

241
Таблица 8.2
Общее сопоставление потребностей разного происхождения


Типологические признаки

А. Абсолютные потребности

В. Вторичные потребности

С. Спонтанные потребности

Типы рассогласований

Рассогласование между наличными и необходимыми условиями стабильности (гомеостаза) субъекта-носителя

Рассогласование наличных и требуемых инструментов целенаправленной деятельности; неполнота структуры деятельности

Субъективно переживаемое рассогласование между наличным и желаемым состоянием дел

Осмысленность субъектом-носителем

Необязательна

Обязательна

Необязательна

Эмоциональная окраска

Всегда имеется

Нейтральная

Ярко выраженная

Происхождение

Естественны. Диктуются внешней средой (генетической программой или программой социогенеза)

Зависят от исторически обусловленной структуры деятельности

Возникают и изменяются непредсказуемым образом

Условия возникновения и удовлетворения

Действуют постоянно в колебательном режиме; дезактивируются при насыщении

Взникают эпизодически и исчезают при дополнении структуры деятельности до нормального состояния

Возникают спонтанно, не дезактивируются, а напротив, усиливаются в результате удовлетворения

Следствия неудовлетворения

Нарушение целостности или даже гибель субъекта; компенсация одних потребностей за счет удовлетворения других недопустима

Неудовлетворение ведет к компенсации недостающих инструментов другими, либо к изменению вида деятельности

Неудовлетворение переживается болезненно, но не представляет угрозы для существования субъекта; возможна замена одних предметов потребности другими

Количество

Конечно, исчислимо

Не менее числа видов деятельности

Бесконечно

8.2. Личностные коммуникационные потребности

Личностные потребности отличаются тем, что их носитель - индивид является природным существом, но сущность его не биологична, а социальна. В связи с этим абсолютные индивидуальные потребности (АИ) делятся на биогенные (витальные, органические), принадлежащие биологическому виду хомо сапиенс, и социогенные (общественные, социально-культурные), свойственные членам общества. Биогенные АИ весьма многочисленны; перечислим важнейшие из них:
АИ.1. Материальные физиологические: потребности в пище, тепле, движении, отдыхе, половая и т. п.; потребность в нормальном физическом развитии в соответствии с генетической программой.
АИ.2. Физиологические предпосылки духовной деятельности:
АИ.21. Интеллектуальная потребность - потребность в упражнении умственных способностей;
242
АИ.22. Эмоциональная потребность - потребность в поддержании положительного баланса эмоциональной сферы, т. е. преобладании положительных эмоций над отрицательными;
АИ.23. Потребность в свободе, вольнм проявлении жизненных сил индивида;
АИ.24. Волевая потребность - потребность преодолевать препятствия и страх;
АИ.25. Потребность в игре;
АИ.26. Мнемическая потребность - потребность в памяти;
АИ.27. Контактная потребность - потребность в общении с другими людьми, «потребность в другом человеке»; сюда же относится «лингвистическая потребность» - потребность говорить и понимать услышанную речь.
АИ.3. Другие биогенные абсолютные личностные потребности.
Среди биогенных потребностей обнаруживаются такие, которые можно считать предпосылками социогенных коммуникационных потребностей: это прежде всего мнемическая потребность (АИ.26) и контактная потребность (АИ.27), а также потребность в игре (АИ.25), интеллектуальная (АИ.21) и эмоциональная (АИ.22) потребности, порождающие смыслы, образующие содержание социальной коммуникации. Если бы человек не владел этими смыслами, коммуникация была бы невозможно, так как ему нечего было бы сказать.
Социогенные АИ-потребности - результат общественного образа жизни хомо сапиенс и культурной трансформации биогенных потребностей. Они столь же естественны для хомо сапиенс, как и биогенные потребности. Их делят на материальные и духовные:
АИ.4. Материальные социогенные потребности:
АИ.41. Потребность в целесообразном преобразовании окружающей Среды; потребность в творческом физическом труде и изготовлении орудий;
АИ.42. Потербность в организации социальной жизни - социально-политическая потребность, включающая потребность в обеспечении личной безопасности и безопасности рода (семьи);
АИ.43. Другие социогенные материальные потребности личности.
АИ.5. Духовные социогенные потребности:
АИ.51. Потребность в самореализации (самоутверждении, самоактуалзации), совпадающая с потребностью в индивидуализации;
АИ.52. Потребность в социализации, совпадающая с потребностью в принадлежности и устранении одиночества, зарубежными учеными именуемая потребностью в аффилиации;
АИ.53. Познавательная потребность;
АИ.54. Этическая потребность;
АИ.55. Эстетическая потребность;
243
АИ.56. Коммуникационная потребность.
В психологическом пространстве личности различные потребности взаимодействуют, сдерживая или, напротив, стимулируя друг друга. Известно, что дети, вырванные из человеческой среды и лишенные контактов с людьми (подавление контактной потребности АИ.27), необратимо утрачивают социогенные материальные и духовные потребности, если они до возраста 7 лет не возвращаются в человеческое общество. Другой пример. Потребность в свободе АИ.23 согласуется с потребностью в самореализации АИ.51, но она может войти в конфликт с потребностью в социализации АИ.52, который редко разрешается в пользу свободы. дело в том, что вольное проявление жизненных сил индивида всегда связано с риском, борьбой, неопределенностью, которых хорошо социализированные и, стало быть, конформированные личности стремятся избежать.
В состав духовных социогенных потребностей входит коммуникационная потребностей (АИ.56), которая развивается на базе биогенных контактной и мнемической потребностей (АИ.26 и АИ.27). Эта потребность побуждает человека к использованию не только естественных (вербальный и невербальный), но и искусственных (документных) коммуникационных каналов. Так как коммуникации ради коммуникации не бываает, АИ.56 удовлетворяется не сама по себе, а во взаимосвязи с другими социогенными потребностями, как материальными, так и духовными. Однако взаимосвязи получаются разные. При взаимодействии с потребностями в творческом физическом труде и организации социальной жизни (АИ.41 и АИ.42) коммуникационная потребность реализуется в виде духовного сопровождения материальной интеракции в процессе общения (см. параграф 2.4), т. е. в виде В-потребности, а при взаимодействии с духовными социогенными потребностями АИ.56 образует с ними единство. Покажем это.

Психологи и философы утверждают, что всем людям, но в разной степени присущ бессознательный импульс к самореализации (самоутверждению) («человеческая воля к жизни» А. Шопенгауэра, «воля к власти» Ф. Ницше, «стремление к превосходству» А. Адлера, «притязание» К. Левина) и врожденные духовные способности для реализации этого импульса (потребность АИ.51). Когда советуют человеку «найти себя», «стать самим собой», идет речь о нахождении такой области, где данный индивид мог бы воплотить свой импульс самореализации наиболее полным образом. Различаются внешняя и внутренняя самореализация. Внешняя реализация личностных способностей состоит в приобретении материальных (имущество, хороший дом, финансовый капитал и т. д.) или социальных (почетные звания, ордена, известность, слава) ценностей. Внутренняя реализация - самосовершенствование, развитие личных способностей и задатков, дающие чувство удовлетворения. И внешняя, и внутренняя самореализация невозможны без коммуникационной деятельности в форме управления и диалога. Отсюда - единство АИ.51 и АИ.56.
244
Социализация представляет собой не что иное как освоение индивидом социально признанных смыслов, т. е. коммуникационную деятельность в чистом виде; значит АИ.52 и АИ.56 совпадают. Разница в том, что в процессе самореализации индивид выступает в роли коммуниканта, а в процессе социализации - в роли реципиента.
Познавательная потребность (Аи.53) основана на биогенной интеллектуальной потребности (АИ.21) и удовлетворяться она может двояко: либо путем познавательного понимания (познание сути явлений), либо путем коммуникационного понимания (познание всодержания сообщений) - см. параграф 1.3. В первом случае при благополучном исходе - получении нового знания - познание завершается созданием коммуникационного текста, сообщающего о полученных результатах; здесь познающ