Институт Инновационного Проектирования | Олескин А. В. БИОПОЛИТИКА: ИСТОРИЯ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
 
Гл
Пс
Кс
 
Изобретателями не рождаются, ими становятся
МЕНЮ
 
   
ВХОД
 
Пароль
ОПРОС
 
 
    Слышали ли Вы о ТРИЗ?

    Хотел бы изучить.:
    Нет, не слышал.:
    ТРИЗ умер...:
    Я изучаю ТРИЗ.:
    Я изучил, изучаю и применяю ТРИЗ для решения задач.:

 
ПОИСК
 
 



 


Все системы оплаты на сайте








ИННОВАЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
сертификация инноваторов
инновационные технологии
БИБЛИОТЕКА ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
Это интересно
ПРОДУКЦИЯ
 

 


Инновационное
обучение

Об авторе

Отзывы
участников

Программа
обучения

Вопрос
Ю.Саламатову

Поступить на обучение

Общественное
объединение



Молодому инноватору

FAQ
 

Сертификация
специалистов

Примеры заданий

Заявка на
сертификацию

Аттестационная
комиссия

Список
аттестованных
инноваторов

Инновационное
проектирование

О компании

Клиенты

Образцы проектов

Заявка
на проект

Семинары

Экспертиза проектов

   

Книги и статьи Ю.Саламатова

Теория Решения Изобретательских Задач

Развитие Творческого Воображения

ТРИЗ в нетехнических областях

Инновации 
в жизни науке и технике

Книги по теории творчества

Архивариус РТВ-ТРИЗ-ФСА

Научная Фантастика
 
 
Статьи о патентовани
   

Наука и Техника

Политика

Экономика

Изобретательские блоги 

Юмор 
 
Полигон задач

ТРИЗ в виртуальном мире
медиатехнологий
       

Книги для
инноваторов

CD/DVD видеокурсы для инноваторов

Програмное обеспечение
инноваторов

Покупка
товаров

Отзывы о
товарах
           

Олескин А. В. БИОПОЛИТИКА: ИСТОРИЯ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ

 

Оглавление
Предисловие..............................................................................................................5
Введение....................................................................................................................7
РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ
БИОПОЛИТИКА: ИСТОРИЯ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ.....................11
1.1. Биологические предпосылки биополитики...........................................12
1.2. Политологические и политические
предпосылки биополитики.....................................................................19
1.3. История биополитики.............................................................................22
1.4. Основные направления биополитики....................................................26
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ
БИОПОЛИТИКИ И ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА......................................................35
2.1. Биополитика и натурализм.....................................................................35
2.2. Коэволюция.............................................................................................42
2.3. Биоцентризм............................................................................................48
2.4. Гуманистика.............................................................................................54
2.5. Уровневая структура живого и биополитика.........................................58
РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
ЭВОЛЮЦИОННО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ КОРНИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО
ОБЩЕСТВА И ПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ.....................................................68
3.2. Биоразнообразие......................................................................................73
3.3. Кратко о движущих силах биологической эволюции............................77
3.4. Этапы эволюции гоминид.......................................................................86
3.5. Антропогенез и социогенез.....................................................................92
3.6. Первобытная социальная организация..................................................97
3.7. Кратко о понятиях «политика»
и «политическая система».....................................................................104
3.8. Возникновение развитых политических систем..................................107
РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ
БЮРОКРАТИЯ И СЕТЕВЫЕ СТРУКТУРЫ. СОЦИАЛЬНАЯ
ТЕХНОЛОГИЯ НА БАЗЕ БИОПОЛИТИКИ.....................................................113
4.1. Этапы социально-политической истории
с точки зрения организационных форм...............................................113
4.2. Сетевые структуры.................................................................................120
4.3. Малые сетевые группы: вариант «хирама»...........................................124
4.4. Крупные сетевые структуры. Их политический потенциал................134
РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ
ЭТОЛОГИЯ И СОЦИОБИОЛОГИЯ:
ПРИЛОЖИМОСТЬ К ПОЛИТИЧЕСКОМУ ПОВЕДЕНИЮ..........................141
5.1. Кратко об этологии................................................................................141
5.2. Инстинкт и другие врожденные формы поведения............................145
5.3. Обучение.................................................................................................147
5.4. Социальное поведение..........................................................................150
5.5.  Коммуникация.......................................................................................152
5.6. Агонистическое поведение...................................................................157
5.7. Лояльное (неагонистическое) поведение.............................................166
5.8. Кратко о социобиологии.......................................................................174
5.9. Родственный альтруизм. Совокупная
приспособленность и ее биополитическое значение..........................175
5.10. Взаимный (реципрокный) альтруизм.................................................177
5.11. Эволюционно-стабильная стратегия..................................................179
5.12. Биосоциальные системы.....................................................................181
5.13. Координация поведения и её механизмы..........................................184
5.14. Иерархии доминирования...................................................................188
5.15. Биосоциальное пространство и конвенции.......................................200
5.16. Подходы к интерпретации политических проблем
на базе этологии и социобиологии.....................................................201
РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ
СОМАТИЧЕСКИЕ (ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ) ФАКТОРЫ
В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПОВЕДЕНИИ.................................................................220
6.1. Кратко о генетике..................................................................................221
6.2. Генетика поведения и биополитика.....................................................224
6.3. Генетическое разнообразие
человечества. Расовые различия...........................................................232
6.4. Кратко о нейрофизиологии...................................................................243
6.5. Модульная организация нервной системы..........................................246
6.6. Сигнальные вещества: биополитические аспекты..............................260
6.7. Примеры биополитически важных
соматических факторов и состояний....................................................278
РАЗДЕЛ СЕДЬМОЙ
ПРИЛОЖЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ К РАЗЛИЧНЫМ
ОБЛАСТЯМ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ..............................296
7.1. Биополитический подход к экологии и охране
живой природы (биоразнообразия)......................................................297
7.2. Биотехнология.......................................................................................319
7.3. Современные генетические разработки
и их биополитическое значение...........................................................334
7.4. Биоэтика и ее взаимоотношения с биополитикой..............................361
7.5. Другие прикладные аспекты биополитики. Биокультура...................365
7.6. Биообразование.....................................................................................372
Заключение............................................................................................................382
BIOPOLITICS. Political Potential of Modern Life Sciences...................................390
Рекомендуемая литература...................................................................................392
Дополнительная литература по биополитике
и связанным с ней областям науки......................................................................393
Важные публикации на иностранных языках.....................................................399
Список ключевых понятий..................................................................................400
Биополитические организации............................................................................403
Иллюстрации.........................................................................................................405
Об авторе................................................................................................................423

Предисловие
XXI веку, вероятно, предстоит быть «веком биологии». Биология все в большей мере приобретает статус не только естественнонаучной, но и социогуманитарной дисциплины. Биологические знания оказываются ныне «востребованными» при решении проблем таких различных обла­стей, как этика, лингвистика, эстетика, история; биология вносит нема­ловажную лепту в разработку концепций экономического и культурно­го развития России и мира в целом, а также в реформирование системы образования в свете требований складывающегося на наших глазах по­стиндустриального общества.
Настоящее учебное пособие концентрирует внимание на одном из важнейших аспектов миссии биологии в современном мире — на ее соци­ально-политических приложениях. Их совокупность обозначается в кни­ге термином «биополитика». В наше время серьезных глобальных эколо­гических проблем и рождающихся в недрах биологии сенсаций (клони­рование животных, генная терапия, модификация социального поведения человека нейрохимическими препаратами и др.) утверждение, что биоло­гия приобретает в наши дни неоспоримое социально-политическое зна­чение, вряд ли представляет собой откровение. Это значение, однако, не исчерпывается конкретными проблемами и сенсациями, ибо включает в себя существенную философскую, мировоззренческую компоненту. Кон­цепции и факты современной биологии позволяют по-новому взглянуть на вопросы о месте и роли человека в планетарном многообразии живого (биоса), на нормы и рамки его допустимого поведения по отношению к этому многообразию, на сходство человека и прочих тварей в плане по­требностей, поведения, даже социальных отношений и структур — и в то же время на уникальность человека и его роли в мире. Биологические знания помогают нам в выработке новой системы этических и полити­ческих идей и ценностей, их применение должно способствовать пре­одолению сложившегося в нашей стране (и не только в ней) идеологи­ческого вакуума.
Биополитика представляет собой междисциплинарную область ис­следований, активно развиваемую ныне в международном масштабе. Ей посвящают свою деятельность научные школы и центры, включая Био­политическую Интернациональную Организацию, Грутеровский инсти­тут права и поведенческих исследований, Европейское социобиологи-ческое общество, Комитет по биологическому образованию и многие дру­гие. В России биополитика входит в состав учебных программ ряда вузов и колледжей, в том числе и нескольких факультетов Московского государ­ственного университета (биологического и ряда гуманитарных факульте-
тов). В стенах биологического факультета МГУ в 1995 г. по инциативе декана факультета проф. М.В. Гусева было создано структурное под­разделение под названием «Учебно-научный сектор по биополитике и биосоциологии». Однако серьезной проблемой является отсутствие доступной для студентов учебной литературы, и данное пособие при­звано заполнить этот пробел.
Структура учебного пособия «Биополитика» отвечает его целевой задаче. Пособие открывается кратким введением и компактным разде­лом, дающим общее представление о предмете, истории и основных на­правлениях современной биополитики (этот раздел может быть доста­точным для краткого курса лекций или семинаров по биополитической проблематике). Дальнейшие разделы более детально раскрывают перед читателем панораму современного состояния знаний по различным гра­ням биополитики (и смежных с ней дисциплин), включая ее философс­кие, эволюционные, антропологические, этологические, генетические, нейрофизиологические и экологические аспекты. Вся эта стыковая био­лого-политическая проблематика рассматривается в учебном пособии в международном масштабе. Заключительный раздел очерчивает горизон­ты биополитики в приложении к условиям современной России.
Многие разделы книги написаны в отчасти монографическом жан­ре: не порывая с требованиями к учебной литературе, эти разделы выс­тупают как обобщение современного состояния знаний по биополити­ческим проблемам, причем, книга уделяет существенное внимание дан­ным литературы последних лет (давая их критический обзор) и в то же время результатам собственных авторских теоретических и эксперимен­тальных исследований.
Учебное пособие «Биополитика» предназначается для студентов универ­ситетов, колледжей и других высших учебных заведений, специализирующих­ся по биологии (включая различные биологические специальности), филосо­фии, политологии, менеджменту, социологии, праву, экономике, журналисти­ке, лингвистике, а также по другим гуманитарным наукам. Книга также будет полезной для широкого круга читателей различных профессий, интересующихся социально-политическими аспектами современной биологии.
РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ БИОПОЛИТИКА: ИСТОРИЯ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
Итак, биополитика представляет своего рода «кентавра» с био­логическим туловищем и политической головой. На базе биоло­гических данных и концепций и в особенности исследований био­социальных систем на разных уровнях эволюции она стремится подойти к анализу проблем политики. Это направление истори­чески сложилось в 60-е годы XX века в недрах американской по­литологии — науки об управлении государством, т.е. науки о полити­ческой системе общества. Политологи были озабочены недостаточ­ностью теоретической базы своей науки и, в частности, явно недостаточным вниманием к природе человека как единственно­го действующего лица на политической арене. Например, эта оза­боченность прозвучала в обращении к Американской политоло­гической ассоциации со стороны её президента Дж. Уокэ1. Уже с 60-х годов XX века биология привлекала внимание ряда извест­ных политологов своими достижениями в сфере этологии (науки о поведении живых существ), экологии, нейрофизиологии, гене­тики, изучения проблем биологической эволюции (в том числе эволюции человека).
Этот раздел учебного пособия — сжатое описание историчес­кого развития биополитики и её основных направлений. Он как бы вводит читателя в курс дела, представляет своего рода «лик­без» по биополитике, предваряющий более детальный анализ её концепций в последующих разделах.
1     Wahlke J. Prebehavioralism in political science //Amer. Polit. Sci. Rev. 1979. V. 73. P. 9-32.
11
1.1. Биологические предпосылки биополитики.
В данном подразделе мы покажем, как сравнительно краткая (пусть бурная и насыщенная событиями) история биополитики в XX веке была связана с более долгой — многовековой — историей науки о живом, названной в начале XIX в. Тревиранусом и неза­висимо от него Ламарком словом «биология».
1.1.1. Кратко о периодах в истории биологии. Хотя сама про­блематика истории биологии лежит за пределами данной работы, укажем кратко на основные этапы её эволюции, которые несколь­ко условно можно подразделить на:
Мифологический (мифотворческий) период. Этот период изу­чения и понимания живого начался еще тогда, когда первобыт­ные люди подражали поведению животных во время ритуальных поединков и танцев, пытались предсказывать будущее по их по­вадкам, рисовали образы животных или растений на стенах своих пещер. Биоморфные (основанные на животных/растительных мифологических образах) мифы были весьма характерны для древ­них культур Египта, Индии и Крита. Так критские вазы начала II тысячелетия до нашей эры украшались биоморфными орнамен­тами (например, образами осьминогов и других обитателей морс­ких глубин, см. рис. 1 в конце книги). Много биоморфных и, в ча­стности, зооморфных (подобных животным) мифологических пер­сонажей, обожествляемых в микенскую эпоху (XVI — XII века до н.э.), были в дальнейшем включены в состав пантеона Античной Греции. Так вошел в состав древнегреческого пантеона, напри­мер, козлоногий Пан. Критская богиня Ма изображалась в виде прекрасной молодой женщины, держащей змей в обеих руках. Биоморфные мифы, переплетаясь с эмпирическими многовеко­выми наблюдениями, были в дальнейшем (в античную эпоху) под­вергнуты рационализации и систематизации, что привело к воз­никновению первых научных теорий.
Натурфилософский период. Натурфилософия представляла со­бой исторически первую научную парадигму — систему теоретичес­ких представлений и подходов к получению научных знаний — господ­ствовавшую в науке о живом примерно начиная с V — IV века до н. э. (время основополагащих работ Гиппократа, Эмпедокла, Аристотеля и других античных мыслителей) вплоть до начала Но­вого Времени (XVI -XVII века н. э.). При всем различии вариантов натурфилософских концепций Греции, Рима, средневековой (и ре-
12
нессансной) Европы, Арабского Востока, Индии, Китая, вся на­турфилософия была пронизана едиными в своей сущности идея­ми о том, что живые существа одушевлены, одухотворены, внут­ренне близки человеку. В представлении натурфилософов весь Космос был построен по единым принципам, из единых элемен­тов/стихий, которые наполняют собой как исследуемое живое существо, так и исследователя, поэтому «объект» (познаваемое живое) весьма тесно связан с «субъектом» (познающим челове­ком). Так Гиппократ ввел представление, что четыре первоэле­мента Космоса (огонь, вода, воздух и земля), проникающие лю­бое одушевленное и неодушевленное тело, в то же время соответ­ствуют четырем выделениям животного оранизма (слизь/флегма, кровь, желчь и черная желчь) и четырем темпераментам челове­ческой психики (флегматики, сангвиники, холерики и меланхо­лики). Натурфилософские тексты были полны метафор, сравне­ний, аналогий и художественных образов. Они обращались не только к логическому мышлению читателя, но и к его образному видению предмета, артистическому воображению. Предмет науч­ного изыскания формулировался в столь широких терминах, что текст фактически имел дело со всем Космосом (и поэтому заслу­живал название Opera omnia, «повести обо всем», много раз ис­пользовавшееся в эту эпоху). В отличие от современной науки, в которой преобладает «поиск новизны», натурфилософская наука стремилась «избегать новизны». Например, средневековые евро­пейские и арабские мыслители часто рассматривали свои труды как всего лишь комментарии к работам древних классиков (Гип­пократа, Аристотеля, Галена)
Механистический (физико-химический) период. Новая физико-химическая (механистическая) парадигма в биологии формиру­ется под влиянием философии Фрэнсиса Бэкона, Декарта, Гоб-бса, Локка. Начало этого периода (XVII век) ознаменовалось ра­ботами Ф.Сильвиуса, который сводил биологические явления к химическим процессам (ятрохимия) и Дж. Борелли, объяснявше­го поведение животных на основе простейших законов механи­ческой статики (ятромеханика). Несмотря на многообразие вари­антов, представители физико-химической парадигмы в биологии были едины в том, что живые организмы принципиально отлича­ются от познающего их человека-исследователя и напоминают по организации физико-химические машины. Поэтому предполага­лось, что физико-химические методы достаточны для того, чтобы проникнуть во все тайны живого. Физико-химический подход до-
13
казал свою плодотворность на протяжении последних 300 лет. Была тщательно исследована макроскопическая и микроскопи­ческая структура животных (включая Homo sapiens), растений, микроорганизмов, изучены протекающие в живых организмах процессы жизнедеятельности, разобрана структурно-функцио­нальная организация живой клетки и ее наследственный аппарат. Несмотря на все эти достижения, применение физико-химичес­кой парадигмы в биологии было ограничено исключительно слож­ной организацией биологических систем, которое во многих от­ношениях напоминала организацию социальных систем Homo sapiens. Натурфилософский подход к биологическим системам не был полностью преодолен физико-химической парадигмой. На протяжении последних 300 лет интерес к натурфилософии нео­днократно усиливался как протест против доминирования более механистических подходов. В ответ на развитие картезианского механицизма в конце XVII века возникают виталистические идеи Лейбница («монады», или «живые атомы») и Шталя (animal sensitiva — «чувствующая душа» — как регуляторный принцип жи­вотного организма). Механистические и материалистические идеи французских мыслителей второй половины XVIII века породили ответную волну увлечения натурфилософией, принявшей форму «немецкого романтизма». Натурфилософия была оживлена Г. Дри-шем на рубеже XX века. Дриш даже воскрешает аристотелевское понятие энтелехий (нематериальных факторов, регулирующих ин­дивидуальное развитие, жизнедеятельность, поведение и «умствен­ные способности» организмов).
Современный период гуманитаризации биологии. Современная эпоха, несмотря на головокружительный прогресс физико-хими­ческой биологии, в то же время характеризуется возвратом инте­реса к натурфилософскому подходу. Живые организмы все чаще рассматриваются в антропоморфных (уподобляющих человеку) и социоморфных (уподобляющих человеческому обществу) катего­риях. Таким образом, пропасть между исследователем и объектом исследования, которая не существовала в эпоху натурфилософии и возникла в результате прогресса физико-химической биологии, начинает преодолеваться в наши дни. Так экология XX века широ­ко использовала концепции, взятые из экономики, социологии и других общественных наук, с целью разработки моделей роста популяций и экосистем. Сравнительно недавно высказанная Дж. Лавлоком гипотеза Геи исходит из целостного характера плане­тарного биоса как глобального фактора, способного целенаправ-
14
ленно менять параметры планеты Земля (здесь усматривается не­который возврат к натурфилософскому представлению о жизни как планетарной стихии). Современные достижения ученых в стыко­вых областях между биологическими и социальными науками, включая социальную этологию, социобиологию, способствуют новому пониманию живых организмов как существ, находящихся в близком родстве с видом Homo sapiens. Достаточно сказать, что даже в стане микробиологов — людей, посвятивших себя невиди­мым и, казалось бы, примитивным одноклеточным тварям — тер­мины типа «поведение бактерий», «социальность у бактерий» и даже «бактериальный альтруизм» уже не шокируют научное сообщество. Тем более понятно, что на другом крыле биологических наук — в приматологии (науке о приматах) — многие видные учёные скло­няются к убеждению, что имеется плавный переход между поведе­нием человека и других приматов, более того, что некоторые эле­менты морали есть и у других животных. Как уже указывалось, ра­стущая социогуманитарная компонента современной биологии всё более меняет наш взгляд на человека, человеческое общество. Хотя уникальность человека не отрицается, оказывается тем не менее, что некоторые из наиболее «тонких» сторон способностей челове­ка, включая способность познавать мир, чувствовать прекрасное, иметь морально-этические нормы, имеют эволюпионно-биологи-ческие предпосылки. По соответствующим параметрам возможно сравнение человека и других живых существ. Например, когнитив­ные (познавательные) способности активно исследуются в наши дни у животных. Полученные в таких исследованиях данные ис­пользуются сторонниками стыкового биолого-гуманитарно-фило­софского научного направления — эволюционной эпистемологии (Кэмпбелл, Фоллмер и многие другие). В XX веке сформировался широкий спектр биолого-социальных и биолого-гуманитарных наук, включая биоэтику, биоэстетику, биосемиотику, а также ос­новной предмет книги — биополитику.
1.1.2. Достижения биологических наук XX века: влияние на раз­витие биополитики. Общее ориентирующее влияние гуманитари-зующейся биологии второй половины XX в. было дополнено кон­кретным стимулирующим действием на биополитические изыс­кания конкретных биологических направлений, как-то:
— этологии (науки о поведении живых существ). Первоначаль­но этология посвящала себя поведению животных в естественных условиях, с упором на врожденные (инстинктивные) формы по­ведения, подробно исследованные К. Лоренцом, Н. Тинбергеном,
15
К. Фришем и другими классическими этологами. В дальнейшем под влиянием таких исследовательских направлений, как бихе­виоризм, зоопсихология, предмет этологии был расширен в сто­рону изучения не только врожденных, но и приобретенных в ходе обучения и накопления индивидуального опыта форм поведения. Было установлено, что различие между этими двумя видами по­ведения является относительным, так как практически каждая по­веденческая реакция включает врожденные (генетически запрог­раммированные) и приобретенные (зависимые от жизненного опыта) компоненты. Целый ряд исследований был посвящен ри­туальному поведению (брачное, территориальное и игровое по­ведение). Данные о поведении животных были применены, иногда недостаточно обоснованно, к человеческому поведению, тем са­мым изменив наш взгляд на самих себя. Примерами может слу­жить книга К.Лоренца «Агрессия», вызвавшая значительный ре­зонанс, а также сенсационные бестселлеры 60-70-х годов XX века типа книг «Голая обезьяна» и «Человеческий зоопарк» РАрдрея. В 1990-х годах вышли работы отечественных ученых, в том числе Е.С. Панова (см., например, Панов, 1999), М.Л. Бутовской (1999, Butovskaya, 2000), В.Р. Дольника (1994,1996), утверждающие при­ложимость этологического подхода к поведению человека, вклю­чая его политическую деятельность;
— исследований по эволюционным проблемам. В XX веке раз­работан современный вариант дарвиновской теории эволюции (неодарвинизм, синтетическая теория эволюции), согласно кото­рой эволюция основана на избирательном сохранении в ряду по­колений наиболее приспособленных генотипов (естественный отбор генов). Естественный отбор предполагает конкуренцию за выживание и размножение различных генетических вариантов, возникающих в результате случайных мутаций, рекомбинаций генов и др. Если Дарвин постулировал постепенное возникнове­ние нового в эволюции в результате накопления малых измене­ний (градуализм), то ныне часть эволюционистов (например, С. Гулд) признает и «большие скачки», сразу дающие новые виды живых существ (концепция «прерывистого равновесия»). Ставит­ся также вопрос, идёт ли естественный отбор лишь на индивиду­альном уровне (как борьба особей за существование/размноже­ние) или имеет место также групповой отбор — конкуренция меж­ду целыми сообществами живых существ (например, концепция «телеономического отбора» П. Корнинга). В последнем случае внутри группы (сообщества) преобладает кооперация и взаимо-
16
помощь, а конкуренция направлена вовне — против соседних групп. Для биополитики важны исследования, касающиеся про­исхождения человека и в особенности эволюции социальной орга­низации по линии человекообразные обезьяны (гоминоиды)-представители рода Homo (гоминиды)-человек разумный;
— социобиологии — систематического изучения биологическо­го базиса социального поведения у животных и человека (опреде­ление одного из основателей социобиологии Э. Уилсона). Каждая форма жизни может быть рассмотрена как эволюционный экспе­римент, продукт миллионов лет взаимодействия между генами и окружающей средой. Социобиология в целом исходит из неодар­винизма (кратко см. в предыдущем абзаце). Однако в применении к эволюции биосоциальных систем она объясняет и такие процес­сы, которые на первый взгляд противоречат концепции естествен­ного отбора. Например, объясняются явления самопожертвования особей (альтруизма) в интересах других особей или целого сооб­щества. Причем для такого объяснения сопиобиологи вводят но­вые понятия: родственный альтруизм (самопожертвование ради близкого родственника ради сохранения общих с ним генов), вза­имный (реципрокный) альтруизм (самопожертвование ради даже не­родственной особи, если последняя также готова к аналогичной жертве), совокупная приспособленность особей, эволюционно ста­бильная стратегия и др. С этим инструментарием социобиология подходит к проблемам доминирования и подчинения, отношений между родителями и потомками, организации сложных сообществ (насекомых, приматов и др.). Сопиобиологи рассматривают чело­века как бы через перевернутый телескоп на увеличенном расстоя­нии и временно уменьшая его в размере. По словам Э. Уилсона, социобиология вторгается в социальные науки с верительными гра­мотами естественных наук;
— экологии — наука о взаимодействии биоса с окружающей его средой и о взаимоотношениях между различными живыми орга­низмами в рамках локальных целостных сообществ (экосистем) и планетарного сообщества (биосферы), особо отметим разработки Винни-Эдвардса и др. по популяционной экологии («социальной экологии»), тесно состыкованные с этологией и сопиобиологией. Экология как биологическая наука оказалась настолько тесно свя­зана с разработками по охране живого покрова планеты, много­образия населяющих её видов, а также здоровья человека и чело­вечества перед лицом техногенных опасностей, что в русском язы­ке все эти разработки тоже обозначаются не иначе как «экология»
17
(за рубежом преобладают другие названия — environmental science, Umweltwissenscnaft и др., переводимые как «наука о среде обита­ния»2). Публикация таких книг, как «Безмолвная весна», в начале 60-х годов вызвала к жизни первую волну движения в защиту окру­жающей среды. В последующие десятилетия люди начали проявлять все большую тревогу в отношении проблем окружающей среды. Это усилило общий интерес как к экологическим организациям (МСОП, Римский Клуб, ЮНЕП и многие другие), так и к самой биополити­ке, которая также включает важную природоохранную грань;
—  нейрофизиологам — области исследований, посвященной функционированию мозга как сложной параллельно организован­ной системы переработки информации, состоящей из относитель­но самостоятельных функциональных единиц (модулей). Было показано наличие в составе мозга человека и других высших при­матов (человекообразных обезьян), например, трёх таких парал­лельно работающих модуля, как рептилиальный мозг (названный так в «честь» уже имеющих его пресмыкающихся), палеомаммаль-ный (или лимбическая система, которая функционирует уже у примитивных млекопитающих), наконец, неокортекс (новая кора). Исследуя нейронную организацию мозга, нейрофизиоло­ги обратили особое внимание на роль нейротрансмиттеров, отве­чающих за передачу импульсов между нервными клетками. Ис­следования серотонина, окиси азота, дофамина и других нейро­трансмиттеров, а также нейромодуляторов (опиатов) показала их важную социально-поведенческую функцию, в том числе и в че­ловеческом обществе. В 50-х и 60-х годах XX века появилась воз­можность влиять на человеческий разум, эмоции и психику в за­данном направлении, используя лекарственные препараты (так называемая «психо(нейро)фармакологическая революция»). Это привлекло внимание научного сообщества и широкой публики к взаимосвязи между физиологическим состоянием человеческого организма и поведением человека, включая политическую дея­тельность. 1990-е годы были объявлены в международном масш­табе «Десятилетием мозга»;
— генетики. Развитие исследований в области генетики дало в руки исследователей методы, позволяющие манипулировать на­следственным аппаратом живых организмов, обусловив тем самым
Слово «экология» (ecology) также иногда используется в указанных смыслах за рубежом, но чаще с модификаторами — социальная экология, глубинная экология, экология человека, глобальная экология и др.
18
развитие генетической и клеточной инженерии. Эти методы со­ставляют часть арсенала исследовательского направления XX века, названного биотехнологией и посвященного промышленно­му использованию биологических процессов и агентов на основе получения высокоэффективных форм микроорганизмов, культур клеток и тканей растений и животных с заданными свойствами. Всё это породило целый комплекс проблем этического, юридического и политического характера. Одной из основных проблем была уг­роза случайного или, что еще хуже, преднамеренного создания ге­нетических монстров. Эта угроза, звучавшая уже на конференции в Асиломаре (США) в 1975 г., неизмеримо возросла и пополнилась новыми гранями в 90-х годы в связи с масштабным производством трансгенных растений и животных, генетическим клонированием (сегодня овечки Долли, Олли, Полли, завтра — клонированный че­ловек?), генной терапией и т.д. Генетика человека достигла уров­ня, когда усматривается возможность прямо изучать генные фак­торы поведенческих отклонений, а также алкоголизма, депрессии, гомосексуализма, шизофрении и др, что имеет немалое социаль­ное и даже политическое значение. В 2000 году в основном завер­шен многообещающий и в то же время потенциально небезопас­ный проект полной расшифровки генома человека.
Все эти направления лишь затронуты в этом вводном разделе; их детальное рассмотрение — удел последующего текста книжки.
1.2. Политологические и политические предпосылки биополитики
Остановимся на теоретических (политологических) и прак­тических (собственно политических) факторах, способствовавших возникновению биополитики. Что касается политологии, то она с начала 60-х годов стала, правда только в лице некоторых ее пред­ставителей, ориентироваться на доктрину «натурализма» (см. под­робнее второй раздел книги), которая подчеркивает значение за­конов, управляющих природой человека, в политике. Важным событием в политологии было также возникновение системного подхода к политике, сформулированного Д. Истоном, Дж.Алмон-дом и другими политологами. Сосредоточивая внимание на «по­литической системе» как целостном организме с ее кибернетичес­кими «входами» и «выходами» материальных ресурсов и инфор­мации, этот политологический подход облегчает сопоставление политических и биологических систем.
19
Подобно политическим, биологические системы также содер­жат механизмы саморегуляции, обратные связи, потоки инфор­мации и др. И в биологии, и в политологии постановка полнос­тью контролируемого эксперимента часто вызывает принципи­альные трудности, в противоположность классической физике. В политологии, как и в биологических науках (этология, эколо­гия) исследуются популяции живых организмов (вида Homo sapiens в случае политологии), которые развиваются во времени, т.е. об­ладают собственной историей. Оба типа сложных систем можно описать в рамках системного подхода, кибернетики и, в последние 25 лет, также синэргетики, благодаря усилиям И. Р. Пригожина, X. Хакена, Э. Янча, П. Корнинга и др. Так Э. Янч понимал саму политику в рамках синэргетики как комплексное взаимодействие многих нелинейных процессов управления, включая политичес­кие механизмы распределения власти, сферы и средства деятель­ности правительственных органов, а также сами социально-по­литические структуры.
В политологии в 60-70-е годы XX века наметился поворот от преимущественного исследования политических институтов (госу­дарственного аппарата, партий и др.) к преобладанию интереса к поведению людей как политических актеров, т.е от статики и струк­туры к динамике политического процесса. В частности, исследо­вание политического поведения в рамках доктрины бихевиорализ-ма, которая концентрировала внимание на индивидуальных свой­ствах системы (отдельного человеческого индивида, группы), ее стадиях развития (определяющих восприимчивость или невосп­риимчивость к стимулам поведения), уже проводились на не­сколько лет раньше, чем родилась сама биополитика. Нет необ­ходимости подчеркивать, что бихевиорализм сложился под влия­нием успехов биологии, которая процветала в начале 60-х годов. Бихевиорализм в политологии опирался на фундамент концеп­ций и данных всех наук, изучающих человеческое поведение, включая педагогику, этнографию, криминологию, психологию и др. Проводились комплексные исследования политического по­ведения, например в ходе президентских выборов исследовали вопрос, на каких основаниях люди предпочитают одного канди­дата другому. Однако подобные исследования страдали эмпирич­ностью в отсутствие адекватных теорий для интерпретации поли­тического поведения. Вот почему с начала 70-х годов отмечался кризис бихевиорализма в политологии. В связи с необходимос­тью разработки теории политического поведения большие надеж-
20
дя возлагали на биологические науки, в первую очередь на этоло­гию, социобиологию, посвященные поведению наших «эволюци­онных собратьев». Так подготовилась к рождению биополитики политология.
Биополитика оказалась, однако, «востребованной» не только с теоретической (политологической) точки зрения, но и в плане практической политики. Уже в 1960-е годы стало очевидно, что многие проблемы государственной политики имеют ярко выражен­ную «биологическую компоненту». Речь шла о «взрывном» росте на­селения планеты и относительном старении населения (что обус­ловливало дополнительную нагрузку на бюджеты государств), про­блемах генетической инженерии, биомедицинских проблемах, требующих политических мероприятий, угрожающих последстви­ях испытаний ядерного оружия, а также использования атомных электростанций и, конечно, о нарастающем загрязнении всех сред планеты Земля, разрушении биосферы, призраке надвигающегося экологического бедствия. Поэтому в глобальном плане роль био­политики включает, наряду с прочими аспектами, борьбу (в том числе и политическими средствами) с назревающим экологичес­ким кризисом, за сохранение биоразнообразия. В этом аспекте био­политика широко перекрывается по проблематике с разнообраз­ными движениями «зелёных» и «экологов» (« environmentalists»). Но у биополитики — своя специфика. Её фокальная точка — интерес к проблемам социальности, и потому её потенциал не исчерпывает­ся только проблематикой взаимодействия человечества и биосфе­ры как двух глобальнейших биосоциальных систем. Современный мир полон социальных и политических конфликтов (например, по этническим линиям), и здесь от биополитики также ожидается по­зитивный вклад, например рекомендации по поводу эволюцион-но-древних механизмов распознавания «своих и чужих», которые обусловливают этноконфликты (конфликты племен, наций, рас). Кроме этноконфликтов биополитики занимались и проблемати­кой студенческих бунтов (например, во Франции в 1968 г.), бю­рократии (как системы, чуждой по многим параметрам нашему био­социальному наследию), президентских выборов, которые во всех странах находятся под сильным влиянием таких биосоциальных явлений, как невербальная (бессловесная) коммуникация и «обе­зьяний» стиль отношений доминирования-подчинения и др.
В более локальном плане — для России — справедливо всё то, что сказано в предыдущем абзаце: есть и экологический кризис, и этноконфликты, но всё это усугубляется наличием в «постсоветс­ком пространстве» идеологического вакуума на месте ранее доми-
21
нировавшей системы коммунистических ценностных ориентиров. Многие биополитики склоняются к убеждению, что именно пос­ле крушения ранее регламентировавшей жизнь идеологии всяко­го рода эволюпионно-древние, «животные» тенденции социаль­ного (и политического) поведения лишаются существующих в норме культурных тормозов и проявляются в большей степени, чем обычно. К этим тенденциям в России мы еще вернемся в «Зак­лючении» (см.) к книге, когда в нашем распоряжении будет весь конкретный багаж ее содержания.
В силу указанных фактов в современной России объективно возрастает значение биополитики. В частности, в её орбиту вхо­дит изучение социальной агрессивности, распространённость ко­торой на разных уровнях российского социума (от скандалов в Государственной думе до действий боевиков) осложняет — наря­ду с прочими «мешающими факторами» — всякое позитивное раз­витие России на стыке веков. Президентские выборы в России — еще более благодатная почва для биополитиков, чем аналогичное явление на Западе, ибо в России биополитические закономерно­сти выступают в менее прикрытой форме.
1.3. История биополитики
Пионерская статья Л. Колдуэлла по биополитике вышла в свет в 1964 г. (интересно, что автор ссылается в ней на статью по биопо­литике в газете Herald Tribune, опубликованную еще в 1963 г.). Кол­дуэлл писал: «Биополитика — это полезное клише, обозначающее политические усилия, направленные на приведение социальных, особенно этических, ценностей в соответствие с фактами биоло­гии» (Caldwell, 1964, Р. 3). Эта статья сразу стала программной, т. е. она задала весь спектр дальнейших изысканий биополитиков.
Впрочем, этот спектр был еще более четко, по пунктам (см. классификацию направлений биополитики ниже), дан в рабо­тах А. Сомита (Somit, 1968, 1972). Вторая статья прямо называ­лась «Biopolitics». Первые доклады по биополитике прозвучали на Конгрессе Южной Ассоциации политических наук (США) в 1967 г. В 1968 году А. Сомит опубликовал влиятельную статью под названием «Прогресс в направлении более биологически-ориентированной политической науки» в Midwest Political Science Review. Через два года Томас Торсон (Thorson, 1970) дал
22
название «Биополитика» книге, в которой он утверждал, что эво­люционная биология должна послужить основой для политичес­кой теории.
В том же году (1970) было опубликовано несколько статей, по­священных эмпирическим политическим исследованиям на базе биополитики. Они были представлены на заседании Международ­ной Политологической Ассоциации в Мюнхене. Из этих статей следовало, что этология, нейрохимия и другие биологические на­уки могут быть использованы в политических исследованиях. В 1970 г. биополитика была также признана Международной По­литологической Ассоциацией в качестве специальной области ис­следований, а с 1975 г. биополитика получила статус постоянной исследовательской области в программе конгрессов этой ассоци­ации. В 1975 г. состоялась конференция в Париже по вопросам биополитики; ее результаты (включая как доклады самих биопо­литиков, так и критические отзывы обычных политологов) выш­ли в свет в 1976 г. в виде сборника «Биология и политика». В кон­це 70-х годов сформирован интернациональный Исполнительный комитет по биологии и политике, а с 1980 г. в США функциони­рует Ассоциация политики и наук о живом (Association for Politics and life Sciences, APLS). С 1981 г. в США (с дополнительным бюро в Германии) существует Грутеровский Институт права и поведен­ческих исследований (Grater Institute for Law and Behavioral Research), посвятивший себя юридическим и криминалистичес­ким сторонам биополитики.
С исторической точки зрения первая крупная биополитичес­кая школа, включавшая несколько центров, сложилась в США. В её состав вошёл целый ряд выдающихся учёных: Л. Колдуэлл, А. Сомит, Т. Виджел, С. Петерсон, Р. Мастере, П. Корнинг, В. Эн-дерсон и многие другие. Однако биополитика все в большей мере становится международным делом. Так важная биополитическая3 школа сформировалась в Германии (X. Флор, В. Тённесманн, П. Майер и др.). Голландская школа биополитики в настоящее вре­мя представлена известными специалистами в этой области, в пер­вую очередь В.Фалгером и И. ван дер Деененом. Процветающий
П. Майер предпочитает термин «биосоциология», а не биополитика. Биосо-циологию отличает от биополитики отсутствие обязательной привязки про­водимых исследований к политической проблематике, хотя фактически раз­ница между биополитикой и биосоциологией нечёткая.
23
биополитический центр, посвятивший себя проблематике охраны живого (биоса) и другим практическим аспектам биополитики, а также биоэтике и биокультуре (см. подраздел 7.5. ниже), функцио­нирует в Греции с 1985 г. под руководством Агни Влавианос-Арва-нитис. Он включает в себя Биополитическую Интернациональную Организацию, или БИО (Biopolitics International Organisation) и со­зданный под ее эгидой Интернациональный Университет по Биоокружению (International University for the Bio-Environment).
Помимо политологов, ныне биополитические школы, цент­ры и др. организации включают биологов, философов и людей других профессий. Важная задача биополитических центров и других аналогичных организаций — не превращаться в узкоэли­тарные секты «адептов», а добиваться общественной поддержки, привлекать в свои ряды всякого рода гражданских активистов, политические кадры, а также просто заинтересованных людей. Важная дополнительная грань деятельности — освещение вопро­сов биополитики и смежных с нею областей средствами массовой информации. Активно осваиваются возможности Интернета, где все основные центры имеют свои страницы. Биополитическая Интернациональная Организация (адрес в Интернете http:// www.hol.gr/bio) издаёт свою газету «Bionews» в печатной и элект­ронной форме. Проводятся международные конференции, изда­ются многотомные труды. Спектр интересов биополитиков и спе­циалистов по родственным направлениям весьма широк. Как по­казали состоявшиеся в 1998 г. в Бостоне, в 1999 г. в Атланте (США) и в 2000 г. в Вашингтоне международные конференции Ассоциа­ции политики и наук о живом и Международной политологичес­кой ассоциации (в которой биополитике традиционно отводится «Панель № 12» — «Биология и политика»), биополитика тесно свя­зана с биоэтикой, биотехнологией, охраной окружающей среды.
Биополитику популяризировал в своих работах русский фи­лософ А.Т. Зуб (1987, 1998), защитивший по этой теме докторс­кую диссертацию (1995 г.). Биополитической теме бьша посвящена также кандидатская диссертация его аспирантки Н. Сидякиной (1991). С 1986 г. по существу близкие биополитике идеи развива­ются деканом биологического факультета проф. М. В. Гусевым, в том числе и в рамках международной Комиссии по биологичес­кому образованию (Commision for Biological Education, CBE), чле­ном которой он является. Во многих статьях Гусева и его выступ­лениях как на российских, так и на международных конференци­ях, наряду с важными биосоциальными и биогуманитарными
24
понятиями и концепциями («биоцентризм», «биологическое об­разование для не-биологов», «гуманитарная биология»), звучало и само слово «биополитика». Бывший председатель СВЕ проф. Г. Шэфер (Гамбург, Германия) также проявлял интерес к биополи­тике и упомянул этот термин в ряде недавних публикаций. С 1988 г. на Биологическом факультете регулярно (раз в две недели) про­водится открытый семинар «Биополитика», а с 1998 г. семестро­вый курс лекций на эту тему включен в учебные программы для студентов-биологов и некоторых гуманитариев. С 1995 г. на био­логическом факультете существует специальное подразделение — учебно-научный сектор биополитики и биосоциологии (сайт в Ин­тернете http://Lcellimm.bio.msu.ru).
К России проявляют значительный интерес различные орга­низации, прямо или косвенно связанные с биополитикой. Руково­дитель БИО А. Влавианос-Арванитис неоднократно созывала у себя в Афинах видных русских биологов и политиков (с 1991 г.), а с осе­ни того же года регулярно приезжала в Москву, в том числе посе­щая (иногда в компании турецкого политолога и биополитика Рушена Келеша) МГУ. В 1997 г. поездка в Москву ознаменова­лась вручением А. Влавианос-Арванитис звания Почетного док­тора Химико-технологического университета им. Д.И. Менделе­ева. Одна из проведенных БИО международных конференций (в 1994 г.) носила подзаголовок «Сахаровский Фестиваль». В нем приняли участие М. Ростропович и вдова академика А. Сахарова Е.Боннер. Книга Влавианос-Арванитис (в соавторстве с Олески-ным А.В.) «Биополитика-Биоокружение. Биосиллабус» была опубликована на русском языке в 1993 г.4 С 1992 г. внимание к России усиливается и в Грутеровском Институте права и поведенчес­ких исследований в США проводятся конференции по российской проблематике с приглашением политических деятелей России (на­пример, министра правительства Москвы К.Б. Норкина). Американ­ский биополитик и сооснователь Грутеровского института Мастере посвятил России программную статью «Эволюционная биология и Новая Россия» (Masters, 1993b). В 1996 г. доклад о положении биопо­литики в России был сделан автором этой книги на совместной кон­ференции Американской политологической ассоциации и Европей­ского социобиологического общества в г. Альфред (США). Доклад опубликован в продолжающемся издании Research in Biopolitics
Английское издание вышло в 1992 г. в Афинах.
25
(Oleskin, Masters, 1997). Симптоматично, что отчасти занятое биопо­литикой Европейское социобиологическое общество провело свой очередной симпозиум в 1998 г. именно в Москве.
Дважды (в 1989 г. и в 1997 г.) международная Комиссия по Биологическому Образованию проводила свои ежегодные конфе­ренции в Москве, а именно на базе Биологического факультета МГУ. Сектор биополитики и биосоциологии при МГУ в настоя­щее время использует результаты, полученные биополитиками разных стран мира, с целью культивирования биополитики на российской почве.
1.4. Основные направления биополитики
Были предложены различные классификации весьма широ­кого спектра направлений современной биополитики. Например, А.Сомит (Somit, 1968, 1972) предпочитал следующую классифи­кацию: 1) создание биологически ориентированной политичес­кой науки; 2) исследование этологических (поведенческих) аспек­тов политического поведения; 3) изучение физиологических ас­пектов политической жизни; 4) решение практических проблем политики на базе всех указанных направлений биополитических исследований. В последующем тексте раздела будет использова­на несколько иная классификация, которая представляется авто­ру более удобной и во многом опирается на публикации проф. Р.Мастерса (Masters, 1989, 1991) и А.Т. Зуба (1987, 1989, 1994), а также на авторские разработки (Олескин, 1994, 1995, 1999а, б и др. работы). Она включает в себя следующие пункты:
а) Природа человека (в связи с политической теорией);
б) Эволюционные корни человеческого общества и государства;
в) Этологические грани политического поведения людей;
г) Физиологические параметры политического поведения;
д)  Вклад биологии в решение конкретных политических проблем.
1.4.1. Природа человека: биополитический подход. В СССР была поставлена программная цель «создать нового человека». При этом исходили из марксистского представления о том, что «родовая сущность человека является социальной». Стало быть, стоит из­менить социальные отношения, политический строй, как изме­нится и человек. Он есть продукт эпохи. Марксизм можно рас-
26
сматривать как яркий пример доктрины исторического релятивиз­ма в понимании человека. С этой точки зрения бессмысленно спра­шивать, добр или зол человек по своей природе, пластичен он или консервативен и др. Все подобные вопросы имеют смысл лишь применительно к конкретной эпохе и конкретному социальному слою, классу. В противоположность доктрине релятивизма (кото­рую исповедует отнюдь не только марксизм, но и многие другие социологические и философские течения) имеется доктрина абсо­лютизма, согласно которой природа человека вечна, неизменна и определена Богом или иным Абсолютом (например, идеей в фило­софии Гегеля). При своих различиях, релятивизм и абсолютизм смыкаются в фактическом отрицании телесной, биологической грани природы человека (так христианский абсолютизм считает греховной саму мысль о возможности сопоставления носителя бес­смертной души — Человека и прочих «тварей»).
В отличие и от абсолютизма, и от релятивизма современная биология способствует (а биополитика подхватывает эту тенден­цию) пониманию человека как существа, укорененного в живой природе, связанного с нею тысячами нитей, сотворенного как про­дукт многих миллионов (и миллиардов) лет эволюции жизни. Та­кая трактовка природы человека представляет доктрину натурализ­ма (от лат. natura — природа, см. подробнее подраздел 2.1.). В связи с биополитическим подходом к природе человека находится и весь философски-методологический фундамент биополитики, который мы рассмотрим во втором разделе книги и который связан с кон­цепциями коэволюции (согласованного развития различных форм бытия и в особенности человека и всех других форм живого), био­центризма (постулирующего абсолютную ценность всех форм жи­вого и выступающего против верховенства человека как вида на планете), уровневой структуры живого и эмпатии (способности по­нимать живой организм, проецируя в него себя).
1.4.2. Эволюционно-биологические корни политических систем.
Это направление биополитических исследований тесно смыкается с антропологией (особенно политической антропологией), соци­ологией малых групп, социальной психологией, теорией менед­жмента и призвано ответить на следующие вопросы: как возникли в ходе биологической эволюции человекообразных обезьян, гоминид и далее первобытных людей политические системы (вначале орды и племена, далее государства)? Что может эволюционно-биологичес-кое прошлое политики рассказать нам о ее настоящем и будущем (па-
27
мять генов и др.)? Какие конкретные организационные разработки, например проекты творческих коллективов, возможны на биополи­тической базе? «Политика... возникает в ходе эволюции человека значительно раньше появления специализированных институтов управления. Я даже готов утверждать, что политическое поведе­ние было важной предпосылкой и катализатором эволюции язы­ка и расцвета культуры. Политика была неотъемлемой частью про­грессивной эволюции человеческого общества, она даже не явля­лась уникально-человеческим явлением», — писал П. Корнинг (Corning, 1983).
1.4.3. Этологические грани политического поведения людей.
Если рассмотренное в предшествующем пункте направление био­политики акцентирует внимание на происхождении и эволюции целых политических систем, то данное направление посвящено детальному анализу политического поведения индивидов и их групп на основе подходов и методов этологии и социобиологии. Предпринимается попытка ответить на следующие вопросы: в каких отношениях люди уподобляются животным в своем соци­альном (политическом) поведении; какие эволюционно-консер-вативные формы агрессии, конкуренции, изоляции, кооперации, афилиации5, доминирования и подчинения влияют на политичес­кую деятельность (например, в ситуации президентских выборов, в ходе межэтнических конфликтов, во взаимоотношениях между лидерами и подчинёнными) и на формируемые ими политичес­кие структуры. Эти исследования прямо связаны с наследием клас­сических этологов (К.Лоренца и его ученика И.Айбль-Айбесфель-дта, Н. Тинбергена, К. Фриша и др.) Сторонники этого направле­ния пытаются определить само понятие «политика» в этологических терминах. Так П. Корнинг даёт «кибернетическое определение политики», включающее аналогичные феномены у других социально организованных видов, таких, как пчелы, вол­ки, шимпанзе, львы, обезьяны резус и бабуины. В такой расши­ренной интерпретации политика представляет «процесс управле­ния с принятием решений по поводу общих или взаимоперекры-вающихся целей, а также процессы коммуникации (включая обратные связи) и контроля, необходимые для достижения этих целей» (Corning, 1983). Это определение отражает увлечение си-нэргетикой ряда этологов и биополитиков.
Афилиация определяется как стремление особей одного вида быть вместе. См. раздел 5.
28
1.4.4.  Физиологические параметры политического поведения.
Основной вопрос данного направления — как влияет физиологи­ческое (соматическое, «телесное») состояние людей на полити­ку? Был рассмотрен целый ряд параметров, включая рост и вес человека, время полового созревания, менструальный цикл, пси­хофизиологическое возбуждение, интеллектуальный уровень, те­лесная конституция, структура и функционирование головного мозга, биоритмы и др. Фокальными точками данного направле­ния являются исследования роли наследственных факторов («ге­нетического груза») и функционирования нервной системы (в первую очередь мозга) в ходе политической деятельности.
Однако изучение зависимости между физиологическим состо­янием и политической активностью наталкивается на серьёзные методические и технические трудности, связанные с необходимо­стью проведения многофакторного анализа. Хорошим примером преодоления этих трудностей, что позволило получить впечатляю­щие, статистически достоверные результаты, служат исследования Р. Мастерса (Masters, 1996 и др. работы) по взаимосвязи между заг­рязнением окружающей среды тяжелыми металлами (марганец, свинец), нейрофизиологическим состоянием людей и уровнем пре­ступности. Экспериментальные исследования, в которых в каче­стве объекта выступают люди, могут также вызывать определенные психологические, этические и юридические проблемы.
1.4.5. Вклад биологии в решение конкретных политических про­блем. В английском языке это направление обозначается терми­ном biopolicy, в то время перечисленные выше направления соот­ветствуют термину biopolitics. Данное направление преследует цель практического внедрения результатов всех кратко рассмот­ренных выше биополитических исследований, чтобы составить политические прогнозы, экспертные оценки и рекомендации для политических деятелей и широких масс людей. Из широкого спек­тра конкретных приложений в политической сфере современных наук о живом выделим ряд особенно важных направлений.
— Охрана живого покрова планеты. В отличие от экологичес­кого движения (основная задача которого — выживание челове­ческой цивилизации), биополитика в понимании Влавианос-Ар-ванитис исходит из абсолютной ценности всякой формы жизни, независимо от ее практического значения в связи с судьбой циви­лизации и технологическим прогрессом. К охране окружающей среды проявляют значительный интерес и другие биополитики,
29
например в США это В.Т. Эндерсон, Л. Колдуэлл, у которого этот интерес окрашен «экологическим пессимизмом». Характерно на­звание его доклада на конференции APLS в Бостоне в 1998 г. «Об­речено ли человечество на саморазрушение?».
—  Юридические и криминалистические проблемы (задача Грутеровского института права и поведенческих исследований). Так криминальное поведение может быть рассмотрено как резуль­тат «неуместных» эволюционных стратегий поведения, которые в некоторых случаях не соответствуют этическим принципам со­временного общества. Например, стремление повысить собствен­ный репродуктивный успех (передать максимальное количество генов следующему поколению) может обернуться угрозой для при­емных детей, которые отличаются по генофонду от усыновивших их лиц. Эти предположения могут быть учтены при попытке пред­сказать будущие тенденции в отношении преступлений, соверша­емых внутри семей.
— Биомедицинские проблемы — аборт, эвтаназия, трансплан­тация органов и тканей и др.; все эти проблемы представляют в то же время предмет биоэтики, важная составляющая которой также — гуманное обращение с животными и вообще с живым покровом планеты («этика окружающей среды», «экологическая этика»).
—  Проблемы бюрократии и неэффективная работа пра­вительственных учреждений и вообще организованных политичес­ких систем.
— Обуздание человеческой агрессивности, враждебности к «чу­жакам» и других негативных тенденций поведения; стимулирование дружеских, кооперативных связей между человеческими индивида­ми, группами и организованными политическими системами.
—  Педагогические проблемы — необходимость преодоления современной «бионеграмотности» путём создания системы биоло­гического образования для всех. Велика потребность в биологичес­ких (и более специфических биополитических) знаниях у полити­ков, юристов, врачей и многих других людей, сталкивающихся с биополитическими проблемами в повседневной практике.
— Генетическая инженерия, клонирование животных и в пер­спективе человека, генная терапия (лечение наследственных за­болеваний путём манипуляций с генами) и другие результаты про­гресса современной генетики. Здесь налицо перекрывание с про­блематикой биотехнологии.
— Городское планирование, составная часть биоархитектуры, которая стремится творчески использовать эстетически привле­кательные и архитектурно целесообразные образцы биологичес-
30
ких структур (пчелиных сот, ткани паука, биомембраны), а также учитывать эволюционно-древние («первобытные») поведенческие тенденции людей в строительстве зданий, застройке целых мик­рорайонов.
Таковы основные грани практически-ориентированного на­правления современной биополитики, суммируемые в термине biopolicy (или biopolicies) в англоязычной литературе.
1.4.6. Политический потенциал биологии за пределами биополи­тики как организационно оформленного научного течения. Различные биополитические школы, группы, центры сосредоточивают вни­мание на разных направлениях биополитики и разнятся по конк­ретной интерпретации этого понятия (например, БИО в лице А. Влавианос-Арванитис не включает в биополитику политичес­кий потенциал этологии и социобиологии, находящийся в центре внимания многих американских биополитиков). Как уже указыва­лось, в настоящей книге мы придерживаемся максимально широ­кого истолькования «биополитики» как всего комплекса социаль­но-политических приложений наук о живом. Поэтому в последу­ющем тексте мы рассматриваем и те разработки, которые выполнены вне рамок биополитического сообщества (и авторы ко­торых, возможно, никогда не слышали о биополитике), но на деле вносят свой вклад в политический потенциал современной биологии.
Несомненно, особый резонанс во всём мире вызывают вопро­сы охраны биоразнообразия планеты, ибо здесь речь идёт о самом выживании и биосферы в целом, и зависящего от неё человечества. Соответственно научные усилия по преодолению экологического кризиса и спасению биоразнообразия предпринимались задолго до организационного оформления биополитики. В 1948 г. создан Международный союз охраны природы и природных ресурсов (МСОП). В 1972 г. Стокгольмская конференция ООН наметила общие принципы международного сотрудничества в области охра­ны природы; 28-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН учредила «Программу ООН по окружающей среде» (United Nations Environmental Program, UNEP, ЮНЕП). С 1971 г. ЮНЕСКО осу­ществляет программу «Человек и биосфера». В 1979 г. МСОП со­вместно с ЮНЕП и Всемирным фондом дикой природы вырабо­тал «Всемирную стратегию охраны природы». В 1992 г. проведен важный международный форум в Рио-де-Жанейро (Дни Земли), который сформулировал основные принципы устойчивого разви­тия человечества с учетом природоохранных требований. В деле ох-
31
раны окружающей среды существенное значение имеет включаю­щий выдающихся учёных планеты Римский клуб с его экологичес­кими прогнозами на XXI век. Биополитическая Интернациональ­ная Организация установила рабочие контакты с Римским клубом.
Помимо охраны живой природы есть не-биополитические школы, посвятившие себя, например, биомедицинским граням по­литического потенциала биологии. Такова Европейская Сетевая Организация по Биомедицинской Этике (European Network for Biomedical Ethics), созданная в 1996 г. на базе Этического центра естественных и гуманитарных наук университета г. Тюбинген (Германия). Вопросы социальных технологий с учётом этологии человека рассматривают некоторые из исследовательских цент­ров по менеджменту и социологии.
Существующая с конца 70-х г. под эгидой ЮНЕСКО между­народная Комиссия по биологическому образованию (СВЕ) об­ращает основное внимание на преодоление неграмотности насе­ления в области биологии и преподавание основ биологии для небиологов, меры по охране живой природы, вопросы биотехно­логии, биомедицинской этики и ряд других аспектов «biopolicy».
Философские аспекты взаимоотношения биологии и наук о человеке и обществе находились в центре внимания многих мыс­лителей, учёных. В частности, целая крупная школа посвящает себя проблемам коэволюции (согласованного развития) природ­ного и социокультурного (см. книгу Р. С. Карпинской, И. К. Ли-сеева и А.П. Огурцова, 1995).
Наряду с термином «биополитика» в литературе встречается, хотя и существенно реже, термин «биополитология». Группа ее сто­ронников из Санкт-Петербурга предложила зарезервировать сло­во «биополитика» только для практических аспектов политичес­кого потенциала биологии (для biopolicy), а его концептуальные аспекты отнести к биополитологии (Степанов, 1999).
В распространяемых по Интернету материалах биополитоло­гия определяется как наука, «возникшая на стыке биологии и поли­тологии и ставящая своей задачей разработку теории биологическо­го государства, то есть государства, отвечающего потребностям и возможностям человека как высокоорганизованного биопсихо-со-цио-интеллектуального существа». Большинство биополитиков (и автор этой книги в их числе), однако, относят задачу построения государства с учетом «биологической размерности» человека к важнейшим целям именно биополитики, а не биополитологии как малоупотребительного термина.
32
Итак, современная биология представляет собой новую и до­статочно важную политическую силу, потенциал которой отчас­ти уже проявил себя в конкретных разработках, отчасти пока ос­тается нереализованным. Биополитика и существует в конечном счёте ради его полной реализации. Указанные выше направления биополитики подвергнуты более детальному анализу в последу­ющих разделах книги. Этот раздел служит своего рода кратким «компендиумом» книги. Читателю предлагается схема 1, в кото­рой обозначены многие из важных аспектов политического по­тенциала биологии в XXI веке (греческое слово BIOS — биос — обо­значает жизнь).
Полигика
Этика
Политический
потенциал биологии
в XXI веке
Генетические технологии
Нейрохимия
Расы
Поведение
Этноцентризм Агрессия
Схема 1. Политический потенциал биологии. По Влавианос-Арванитис, Олес-кин, 1993. Существенно изменено.
Как указано во введении, особое значение в рамках авторско­го видения биополитики придается биосоциальным системам (со­обществам живых организмов), так что сама биополитика рассмат­ривается в основном как область знания о человеческих вариан­тах биосоциальных систем. Таким вариантом является и политическая система человеческого общества.
Поэтому каждое из направлений современной биополитики будет рассматриваться в сочетании с соответствующими матери­алами биологических наук, связанными с исследованиями сопи-
33
ального поведения и биосоциальных систем у различных форм живого. Например, в разделе об эволюционно-биологических предпосылках человеческой социальной организации и полити­ческой системы (раздел 3) имеется обширная часть, в которой на фоне панорамы истории жизни на Земле и сжатого очерка об эво­люции человека как вида рассматривается вопрос о возникнове­нии (прото)политических структур как закономерного итога про­грессивного исторического развития биосоциальных систем во­обще. Биосоциальным системам уделено много внимания и в разделе об этологических и сопиобиологических подходах в при­ложении к политически важным граням поведения человека. Соот­ветствующие формы человеческого поведения как бы будут погруже­ны в эволюционную канву, связаны со «сквозными», «архетипичес-кими» (выражение Ю.М.Плюснина) категориями биосоциальных систем, применимыми в принципе к разнообразным биологическим видам. Поскольку автор данной книги испытывает профессиональ­ный интерес к миру микроорганизмов и поскольку они в примитив­ном, «обнаженном» виде демонстрируют перед нами многие стороны биосоциальных взаимодействий, то мы будем с разумной осторож­ностью и уместностью «низводить» ряд характеристик биосоци­альных систем до уровня микроорганизмов. Как ни далеки от нас эти одноклеточные существа, они тем не менее формируют био­социальные системы из многих индивидов (колонии).
Итак, многовековая история познания живого, прошедшая ста­дии мифологии, натурфилософии, механицизма и ныне достигшая стадии гуманитаризации, послужила предпосылкой современной биополитики (как и целого спектра других стыковых биолого-со­циальных наук). Для биополитики особенно важны такие области биологии, как этология, социобиология, экология, генетика, ней­рофизиология, теория эволюции. Биополитика может быть клас­сифицирована на следующие направления: а) природа человека (в связи с политической теорией); б) эволюционные корни челове­ческого общества и государства; в) этологические грани политичес­кого поведения людей; г) физиологические параметры политичес­кого поведения; д) вклад биологии в решение конкретных полити­ческих проблем. Понятие «политический потенциал биологии», предмет настоящей книги, соответствует максимально широкому, авторскому, толкованию биополитики, и разные биополитические школы посвящают себя различным граням этого потенциала.
34
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ БИОПОЛИТИКИ И ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА
В списке основных направлений биополитики (см. предшеству­ющий раздел) «природа человека» занимает первую позицию, что не случайно, так как именно этот вопрос наиболее тесно связан с про­блемой философских оснований биополитики. Известно, что без подобных оснований не может существовать никакая серьёзная на­ука, даже если её деятели исповедуют позитивизм или вообще не тер­пят философских дискуссий. Исследования науковедов XX века (Т. Куна, И. Лакатоса, П. Фейерабенда, С. Тулмина и др.) ввели в методологическую практику инструментарий раскрытия философ­ских идей о мире, методах его познания, системе ценностей и др., фактически используемых, нередко в неявной (имплицитной) фор­ме, учеными. Науковед Холтон говорит о философских «темах», присутствующих в любом, сколь угодно конкретном научном иссле­довании. Учёный, по его словам, выбирает между «темами» дискрет­ность и континуальность, постоянство, эволюция и катастрофизм и др. Что касается биополитики, то её философски-методологический анализ был предметом докторской диссертации А.Т. Зуба, озаглав­ленной «Биология и политика. Методологический анализ биологи­ческой исследовательской программы».
2.1. Биополитика и натурализм
Природа человека представляет одну из основных проблем для всякого политического мыслителя. Значительная часть соб­ственных исследований американского политолога и биополи-
35
тика Р.Д. Мастерса, особенно его книга «Природа политики» (Masters, 1989), посвящена этой проблематике. Мастере и другие биополитики подчёркивают, что биополитика дает свою трактов­ку извечного вопроса: что есть человек (вообще и как субъект поли­тики — «Homopoliticus» — в частности) по своей природе — добр ли он или зол, пластичен (как полагал, например, английский философ XVII века Дж. Локк) или консервативен, имеет ли фиксированные (прирождённые) нормы поведения, шаблоны восприятия, прин­ципы морали и эстетики и др. (точка зрения, например, Т.Гоббса). Как уже отмечено выше, биополитика в понимании природы человека тяготеет к натурализму, представлению о значимости природы человека как продукта его эволюционной-биологичес­кой предыстории для политики; как мы помним (см. подраздел 1.4.1.), он противостоит
— релятивизму, утверждающему изменчивость природы чело­века, её «непредначертанность» (крайний вариант — представле­ние Дж. Локка о человеке как tabula rasa)6 и
— абсолютизму, согласно которому сущность человека внепри-родна (сверхприродна), вечна, неизменна и определена Богом или иным Абсолютом.
Итак, биополитика предпочитает натурализм — утверждает примат эволюционно-детерминированной природы человека. Из­вестно, что натурализм имеет многовековую предысторию. Уже в античную эпоху на биологическую природу человека ссьшались при оправдании социального неравенства. Считалось, что рабам есте­ственно быть рабами по своей природе. Специфически женские роли в социальном разделении труда также обосновывались ссыл­ками на биологические особенности женщины, что якобы прояв­ляется в ее некотором интеллектуальном отставании по сравнению с мужчинами (ср. ниже 6.7 о реальных различиях между полами).
Помимо биологической природы отдельного человеческого индивида в разные эпохи истории речь шла также о сходстве меж­ду биологическими объектами и целыми государствами. Государ­ство сопоставляли с живым организмом, а отдельные социальные слои и классы — с органами этого организма. Рабы именовались «руками» государственного организма, его верховный правитель сравнивался с «головой», богатые, но непродуктивные слои об-
Дж. Локк полагал, что нормы поведения и морали — всегда продукт воспита­ния; они не вложены в нас изначально, отсюда и сравнение новорожденного с tabula rasa, «чистой доской».
36
щества — с «желудком». В античную эпоху существовали и басни, подчеркивавшие взаимозависимость «органов» государства» как целой системы. Пример представляет нравоучительная басня о «руках» (т.е. классе рабов), отказавшихся работать на «желудок» (богатых рабовладельцев) и погибших вместе с ним. Интересно, что в XX веке организмические сравнения в политологии ожив­ляются, например, в книге англичанина М. Робертса (Roberts, 1938), где различные политические режимы и ситуации сопостав­лены с нормальным и патологическим (болезненным) состояни­ем живого организма. Книга носила название «Биополитика: Эссе по физиологии, патологии и политике социального и соматичес­кого организма», хотя вышла в свет за четверть века до официаль­ной «инаугурации» биополитики как исследовательского направ­ления в 60-е годы XX века
Натурализм был характерен для многих естествоиспытателей времени просветителей-энциклопедистов (XVIII век), когда в моде было увлечение естественной историей. В начале XIX века в тео­рии эволюции Ж.-Б. Ламарка (и Э. Дарвина, деда создателя «дар­винизма») человек рассматривался как закономерный этап прогрес­сивного усложнения, эволюции природы. Натуралистическое на­правление в изучении человека породило во второй половине XIX века значительный интерес к сравнительным исследованиям по­ведения человека и других живых существ. После работ Чарлза Дар­вина подобные исследования осуществляются, например, в рам­ках парадигмы «социального дарвинизма» (или «социал-дарвиниз­ма»), во многом вдохновлённого работами Г. Спенсера, который выводил социальную организацию человеческого общества из та­ковой сообществ животных. Свою лепту в развитие социал-дарви­низма внесли и другие видные ученые конца XIX — начала XX века, такие, как А. Эспинас (книга «Социальная жизнь животных», рас­сматривающая человеческий социум как этап эволюции животных сообществ) и особенно У. Сэмнер. Господствовал в основном «жё­сткий» вариант натурализма: человек прямо отождествлялся с дру­гими представителями животного царства. Утверждалось, напри­мер, что человек, в силу своего звериного происхождения, жаждет крови своих же собратьев. Такой «жёсткий натурализм» в большой мере вышел из популярности к середине XX века, в связи с изме­нившимися политическими и культурными реалиями, и был ожив­лён в 60-70-х годах XX века в популярных книгах-бестселлерах Д. Морриса и Ардри (например, «Голая обезьяна», «Человеческий зоопарк»): «голая обезьяна» {Homo sapiens) прямолинейно отожде­ствлялась с прочими приматами.
37
Современные биополитики тяготеют к «мягкому» варианту натурализма. Предполагается, что человек является продуктом биологической эволюции и потому сохраняет в себе и в своей со­циальной организации общебиологические характеристики, но в ходе эволюционного развития предков человека сформировались уни­кальные человеческие черты, по которым человек качественно от­личается от других живых существ, даже от других высших прима­тов. Такой натуралистический подход не отрицает специфики человека как особого живого существа, наделённого разумом, культурой (по крайней мере способностью её создавать), члено­раздельной речью и построенными на её основе символическими языками, а также технологией. Именно на платформе «мягкого натурализма» биополитика может вносить свой немаловажный вклад в решение проблем политического поведения и политичес­ких систем человеческого общества в союзе с представителями социогуманитарных наук, которые и призваны изучать специфи­чески человеческие характеристики, не редуцируемые до свойств наших эволюционных «родственников» — других приматов. Ав­тор книги «Биополитика» Торстон (Thorson, 1970), стоя на плат­форме философии П. Тейяра де Шардена, полагает, что на этапе появления человека в эволюции всё более нарастает её духовная компонента. И в этом плане само возникновение биополитики есть закономерный этап эволюции — а именно этап, на котором «эволюция осознаёт саму себя».
Утверждение, что человек есть лишь животное, давно полу­чило в литературе ярлык «социальное биологизаторство», и боль­шинство биополитиков, социобиологов и др. стремятся от него отмежеваться. В частности, биополитики демонстрируют свое неприятие социал-дарвинизма — представления о возможности прямолинейного переноса теории эволюции Дарвина на челове­ческое общество, его политические системы. «Все известные нам биополитики единодушны в отрицании социал-дарвинистского применения биологии и иных злоупотреблений такого рода» (Flohr, Tonnesmann, 1983, S.17). Однако в свете данных современ­ных наук о живом представляется неоправданной и противопо­ложная крайность: огульное отрицание природно-биологической компоненты человека.
Причём эта компонента рассматривается некоторыми учёны­ми как один из основных уровней организации человека как сис­темы. Так именующий себя «биосоциологом» П. Майер (Meyer, 1987а, b, 1996) из Германии говорит о «биосоциальном уровне», куда
38
он относит, например, «аффекты» (всякого рода эмоциональные подсознательные и бессознательные психические процессы и по­веденческие реакции — от отдергивания руки от раскаленного предмета до потирания века при попытке сказать ложь), проти­вопоставляя ему специфически человеческие уровни, которые он обобщённо именует «психокультурными». Уровневая концепция человека (см. подробнее 2.5.) имеет, однако, свои существенные ограничения. Человек более сложен, чем «слоёный пирог». Био­логическая и культурная компоненты столь переплетены в каж­дом человеческом поступке, столь взаимопроникают, что их рас­пределение по уровням может быть невозможным. В таких случа­ях можно говорить о параллельных языках описания одного и того же поведения, о выяснении его проксимативных (непосредствен­ные мотивы поведения) и ультимативных причин (значение с точ­ки зрения эволюционной биологии). Строго говоря, есть даже четыре подхода к поведению. Они отвечают, соответственно, на вопросы: 1) каковы непосредственные причины поведения и психи­ческие механизмы, лежащие в его основе? 2) как возникает опреде­ленный тип поведения в ходе индивидуального развития? 3) какие функции выполняет поведение? 4) как возникают определённые фор­мы поведения в ходе эволюции?
Достижения этологии последних десятилетий существенно усложнили наши представления о поведении других живых су­ществ. Животные (включая насекомых) далеко не всегда следуют наследственно закрепленным образцам поведения, у них есть «жизненный опыт» и знания преемственного характера, переда­ваемые в сообществе организмов (биосоциальной системе) из по­коления в поколение. Многие животные способны и делать вы­бор между альтернативами, находить нетривиальные решения за­дач (инсайт). Пчелы в некоторых случаях решают новую задачу, различая форму геометрических фигур или сопоставляя два сти­мула (например, запах амилового спирта и цвет предъявляемых карточек). Инстинкты, несомненно, вносят вклад в поведение животных, но в значительной части случаев наследственно зада­на лишь общая канва поведения, детали могут варьировать в за­висимости от ситуации, приобретаться в результате обучения. Так молодые муравьи не могут правильно ухаживать за личинками и коконами, если их не обучат особые муравьи-менторы7.
Кипятков В.Е. Поведение общественных насекомых // Знание. Сер. Биол. 1991. №2.
39
У человека существует невербальная (бессловесная) комму­никация, роднящая его с другими живыми существами, проявля­ются многие общебиологические формы поведения, такие, как агрессия и сексуальное поведение. Исследования с маленькими детьми говорят о наличии у них многочисленных врожденных программ поведения, роднящих их с детенышами животных. Мла­денец не только наделен от природы способностью сосать и ухва­тываться за палец: он, например, имеет врожденное представле­ние об облике матери: это должно быть нечто овальное с темным Т-образным контуром посередине. Врожденные и общие для мно­гих приматов элементы усматриваются и в поведении ребенка более старшего возраста. Это такие особенности поведения, как консерватизм (готовность по многу раз слушать одну и ту же сказ­ку, желание следовать раз заведенному распорядку дня), «инстинкт собственности» (ребенок дорожит своими игрушками и другими предметами, а также имеет свою территорию), стремление по­строить себе убежище (настил, шалаш) и даже склонность к во­ровству (Дольник, 1994,1996).
Освоение родного языка происходит на базе врожденной «универсальной грамматики» (общего представления о структуре языка), готовности производить и различать фонемы любого из человеческих языков. На эту врожденную канву наслаивается кон­кретная языковая информация. На этом примере хорошо видно, что, включая четкий и важный врожденный компонент, развитие ребенка уже на ранних стадиях все же не сводится только к нему и представляет сложное взаимодействие врожденного и приобре­тенного в социокультурной среде, генно-культурную коэволюцию (см. 2.2.1 ниже).
Биологические данные говорят о наличии общего биосоци­ального фундамента у ряда политически значимых форм социаль­ного поведения человека. Так современные биологи (особенно этологи) в большой мере — на базе своих данных — симпатизиру­ют П.Кропоткину, говорившему об эволюционной предыстории такой политически важной характеристики человека, как стрем­ления к кооперации с себе подобными.
Всё больший интерес вызывает генетическая детерминация ряда элементов социального поведения человека. Эти генетичес­ки фиксированные элементы поведения выступают как «nature» в противоположность факторам среды — «nurture» (воспитанию). Правда, А.Т. Зуб (1994, 1998) справедливо указывает на далеко не достаточную разработанность генетики поведения человека. Даже
40
если есть генетические детерминанты поведения, то они не могут не представлять собой сложных, с большим трудом поддающихся исследованию генных комплексов. Тем не менее, в области ис­следования важных для социального (политического) поведения генов в 90-е годы XX века наметились «подвижки». Получены дан­ные о генетической детерминации базовых (характерных для ин­дивида) концентраций нейротрансмиттеров — важных факторов че­ловеческого поведения на нейрохимическом уровне. Ученые пы­таются картировать на хромосомах гены шизофрении, предрасположенности к алкоголизму и к гомосексуализму, сезон­ного аффективного расстройства (см. раздел 6 ниже).
Противопоставление «наследственный(врождённый) — при­обретённый» («nature — nurture») не тождественно оппозиции «био­логический — культурный». У животных не всё поведение генети­чески задано как совокупность инстинктов, имеются и формы поведения, возникающие в результате обучения. Негенетически передаваемая в животном сообществе информация — примитив­ный, зародышевый аналог человеческих культурных традиций, так­же сохраняемых в результате подражания, обучения. Передача информации посредством обучения наиболее характерна для че­ловекообразных обезьян («протокулыура»). Различные группы шимпанзе различаются по способам изготовления орудий и по сигналам коммуникации — это разные «культурные традиции» (Butovskaya, 2000). Человекообразные обезьяны (шимпанзе и орангутан) узнают свое отражение в зеркале. Шимпанзе, бонобо (карликовый шимпанзе) и по некоторым данным горилла способ­ны к символической коммуникации — в эксперименте активно используют сотни слов языка глухонемых (освоению звукового языка мешает устройство речевых органов и соответствующих от­делов мозга), составляют из них простые предложения, употреб­ляют слова в абстрактном смысле. Так по свидетельству супругов Гарднер, самка шимпанзе Уошо использовала слово «грязный» в переносном значении — как синоним слова «плохой». В опытах с бонобо с использованием языка значков-лексикограмм, набира­емых на клавиатуре компьютера (язык йеркши), в последние годы показана их способность спонтанно осваивать до 150 слов и в даль­нейшем использовать их в общении между собой. Общение лю­дей с обезьянами (а также дельфинами, попугаями и др., Зорина, Полетаева, 2001) с помощью языков-посредников имеет существен­ное значение для биополитики, так как помогает преодолеть про­пасть между Homo sapiens и другими формами жизни, тем самым укрепляя натурализм в понимании природы человека.

Рекомендуемая литература
Влавианос-Арванитис А., Олескин А.В. Биополитика. Биоокружение. Биосил-лабус. Афины: Биополитическая Интернациональная Организация, 1993.
Горелов А.А. Социальная экология. М.: Изд-во Ин-та философии РАН, 1998.
Гусев М.В. К обсуждению вопроса об антропоцентризме и биоцентризме// Вест. Моск. ун-та. Сер. 16 (Биология). 1991. N 1. С. 3-6.
Данилова Н.Н., Крылова А.Л. Физиология высшей нервной деятельности. М.: Учебная литература, 1997.
Дерягина М.А. Эволюционная антропология. М.: Изд-во УРАО, 1999.
Дерягина М.А, Бутовская М.Л. Этология приматов. М.: МГУ, 1992.
Дольник В.Р. Непослушное дитя биосферы. Беседы о человеке в компании птиц и зверей. М.: Педагогика, 1994.
Дольник В.Р. Вышли мы все из природы. Беседы о поведении человека в ком­пании птиц, зверей и детей. М.: Linka Press, 1996.
Дьюсбери Д. Поведение животных. Сравнительные аспекты. М.: Мир. 1981.
Захаров А.А. Организация сообществ у муравьев. М.: Наука, 1991.
Зорина З.А., Полетаева И.И., Резникова Ж.И. Основы этологии и генетики поведения. М.: Изд-во МГУ, 1999.
Зорина З.А., Полетаева И.И. Зоопсихология. Элементарное мышление жи­вотных. М.: Аспект Пресс, 2001.
Карпинская Р.С. , Лисеев И.К, Огурцов А.П. Философия природы: коэво-люционная стратегия. М.: Интерпракс, 1995. С. 13—78.
Ламсден Ч., Гуршурст А. Генно-культурная коэволюция: человеческий род в становлении//Человек, 1991. № 3. С. 11-22.
Лоренц КЗ. Агрессия (так называемое зло). М.: Прогресс, 1994.
МайерсД. Социальная психология. Спб., М., Харьков, Минск: Питер. 2000.
Мак-ФарлендД. Поведение животных. Этология и психобиология. М.: Мир. 1988.
Николаев Ю.А. Дистантные информационные взаимодействия у бактерий // Микробиология. 2000. Т. 69. № 5. С. 597-605.
Одум О.Ю. Основы экологии. М.: Мир, 1975.
Олескин АВ. Голограмма мира//Человек, 1990. № 3. С. 31-39.
Олескин А.В. Биополитика (часть 1—3). Серия статей. // Вест. Моск. ун-та. Сер. 16 (Биология), 1994. № 2-4.
Олескин А.В. Биополитика и ее приложимость к социальным технологиям // Вопр. философии, 1995. № 7. С. 76-88.
Олескин А.В. Сетевые структуры общества с точки зрения биополитики // Полис. 1998а. № 1. С. 68-86.
Олескин А.В. Междисциплинарные сетевые гругшы//Вестн. Росс. Акад. наук. 19986. № 11. С. 1016-1022.
Олескин А.В. Политический потенциал современной биологии // Вести. Росс. Акад. наук. 1999а № 1. С. 35-41.
Олескин А.В. Потенциал современной биологии в условиях России // Вести. Росс. Акад. наук. 19996. № 3. С. 237-242.
Панов Е.Н.. Поведение животных и этологическая структура популяции. М.: Наука, 1983.
Панов Е.Н. Эволюция социальной организации // Этология человека на по­роге 21 века: новые данные и старые проблемы. /Под ред. М.Л. Бутовской. М.: Старый Сад, 1999. С. 322-372.
392
Плюснин Ю.М. Проблема биосоциальной эволюции. Теоретико-методологи­ческий анализ. Новосибирск: Наука (Сиб. отд.), 1990.
Савельев С. В. Введение в зоопсихологию. М.: AREA XVII. 1998. Фогель Ф., МотульскиА. Генетика человека. М: Мир, 1989. Т. 1-3. Харт К. Секреты серотонина. Минск: Попурри, 1998. Хрисанфова Е.Н., Перевозчиков И.В. Антропология. М.: МГУ, 1999. Шульговский В.В. Физиология центральной нервной системы. М.: МГУ, 1997.
Дополнительная литература по биополитике и связанным с ней областям науки
Богданов А. Очерки всеобщей организационной науки. Самара: Государствен­ное издательство, 1921.
Бочков Н.П. Клиническая генетика. М.: Медицина, 1997.
Бутовская М.Л., ФайнбергЛ.А. У истоков человеческого общества. М., 1993.
Бутовская МЛ. Этология человека: история возникновения и современные про­блемы исследования // Этология человека на пороге 21 века: новые данные и старые проблемы /Под ред. М.Л. Бутовской. М.: Старый Сад, 1999. С. 5-71.
Виханский О.С, Наумов АИ. Менеджмент. М.: МГУ, 1995.
Государственный доклад «О состоянии окружающей природной среды Рос­сийской Федерации в 1999 г». М.: Госкомитет РФ по охране окружающей сре­ды, 2000.
Гусев М.В. Парадигма биоцентризма и фундаментальное образование // Те­зисы Межд. Конф. «Биология, гуманитарные науки и образование». М.: МГУ, 1997. С. 17-19.
Докинз Р. Эгоистичный ген. М.: Мир, 1989.
Дубинин Н.П. Генетика. Кишинев: Штиинца, 1985.
Егоров Н. С., Олескин А.В., Самуилов В.Д. Биотехнология: проблемы и перс­пективы. М.: Высшая школа, 1987.
Ермолаева В.Е. Ноосфера, экологическая этика и глубинная экология // Стра­тегия выживания: космизм и экология /Под ред. Л.В. Фесенковой и др. М.: Эди-ториалУРСС, 1997. С. 100-115.
Зуб А. Т. Биополитика: методология социального биологизма в политологии // Материалы VIII Межд. Конгр. по логике, методологии и философии науки. М.: ИНИОН АН СССР, 1987. Вып. 3. С. 114-148.
Зуб А. Т. Социобиологические подходы к некоторым проблемам социальной теории // Западная теоретическая социология 80-х годов. М.: ИНИОН АН СССР, 1989. С. 96-124.
Зуб А. Т. Биология и политика (методологический анализ биополитической исследовательской программы). Докторская диссертация. М.: МГУ, 1994.
Зуб А. Т. Социобиология: возможности и границы в исследовании природы человека // Проблема человека в философии /Под ред. А.Т. Зуба. М.: Универси­тетский гуманитарный мир, 1998. С. 64-72.
Кавтарадзе Д.Н. Обучение и игра. Введение в активные методы обучения. М.: Флинта, 1998.
Кремянский В.И. Структурные уровни организации живой материи. М.: На­ука, 1969.
393
Лисеев И.К. Космизм и экология: на пути к смене парадигмы культуры // Стра­тегия выживания: космизм и экология /Под ред. Л.В. Фесенковой и др. М.: Эди-ториалУРСС, 1997. С. 154-168.
Локтионов Д.В. Биополитика и ее программные цели // Вопр. философии. 1993. № 7. С. 185-187.
Лукьянов А. С., Лукьянова Л.Л., Чернавская Н.М. Биоэтика. Альтернативы эк­спериментам на животных. М.: Изд-во МГУ, 1996.
Малков С. М, Огурцов А.П. (ред.). Биоэтика: проблемы и перспективы. М.: Институт философии РАН, 1992.
Маслова Н.В. Ноосферное образование. М.: Институт холодинамики. 1999.
Мескон М.А., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. М.: Дело. 1992.
Мир-Касимов М. «Прозак» жизни // Bazaar. 1999. Октябрь. С. 50, 53, 158.
Моисеев Н.Н. Система «Учитель» и современная экологическая обстановка // Культура и экология. Поиск путей становления новой этики /Под ред. Е.Р. Мел-кумовой. М.: Интеллект, 1996. С. 86-93.
Олескин А. В. Гуманистика как новый подход к познанию живого // Вопр. фи­лософии, 1992. № 11. С. 149-160.
Олескин А.В. Уровневая структура живого и биополитика // Философия био­логии: вчера, сегодня, завтра. Памяти Регины Семеновны Карпинской /Под ред. И.К. Лисеева. М.: Институт философии РАН. 1996. С. 157-169.
Олескин А.В. Сетевая организация социума: проблемы и перспективы//Го-сударственная служба, 1999. №1(3). С. 73-82.
Олескин А.В., Ботвинко И.В., Цавкелова Е.А. Колониальная организация и межклеточная коммуникация у микроорганизмов // Микробиология, 2000. Т. 69. № 3. С. 309-327.
Остроумов С. А. Введение в биохимическую экологию. М.: МГУ. 1986.
ПизА. Язык телодвижений. Н. Новгород: Аи Кью, 1992.
Пупырев Е.И. Опыты конструктивной экологии. М.: Прима-ПресС. 1997.
Реймерс Н.Ф. Надежды на выживание человечества. М.: Изд. Центр «Россия молодая», 1992.
Родин СИ. Идея коэволюции. Новосибирск, 1991.
Рыбчин В.Н. Основы генетической инженерии. Спб.: Изд-во СпбГУ. 1999.
Самуилов В.Д., Олескин А.В., Лагунова Е. Программируемая клеточная смерть // Биохимия. 2000. Т. 65. С. 1029-1046.
СельеГ. Стресс без дистресса. М.: Прогресс, 1979.
Степанов В. С. Цивилизационное состояние общества с точки зрения биопо­литологии//Клио, 1999. № 1. С. 18-24.
Тэйяр де Шарден П. Феномен человека. М.: Прогресс, 1965.
Тимофеев-Ресовский Н.В., Воронцов Н.Н., Яблоков А.В. Краткий очерк теории эволюции. М.: Наука, 1977.
Тинберген Н. Социальное поведение животных, М.: Мир, 1993.
Урманцев Ю.А. Симметрия природы и природа симметрии. М.: Мысль, 1974.
Чебанов СВ. Биологические основания социального бытия // Очерки соци­альной философии. Очерк 8. СПб: СпбГУ, 1998. С. 201-227
Хазен AM. Законы природы и «справедливое общество». М.: АОЗТ «УРСС», 1998.
Шэфер Г. Оптимальное сочетание фундаментального образования и профес­сиональной подготовки в университетах будущего // Тезисы Межд. Конф. «Био­логия, гуманитарные науки и образование». М. МГУ, 1997. С. 20-29.
394
Юдин Б.Г. (ред.). Биоэтика: принципы, правила, проблемы. М.: Эдиториал УРСС, 1998.
Юдин Б.Г., Тищенко П.Д. (ред.). Введение в биоэтику. М.: Ин-т «Открытое Общество», 1998.
Яблоков А.В., Юсуфов А.Г. Эволюционное учение (дарвинизм) М.: Высшая школа, 1989.
Важные публикации на иностранных языках
Alexander R.D. Darwinism and human affairs. Seattle: University of Washington Press. 1979.
Anderson W. T. To govern evolution: further adventures of the political animal. Boston: Harcourt Brace Jovanovich. 1987.
Axelrod R. The evolution of cooperation. N. Y.: Basic Books Inc. 1984.
Barner-Barry С Longitudinal observational research and the study of basic forms of political socialization // Biopolitics: Ethological and Psychological Approaches /Ed. M.W. Watts. San Fransisco, San Fransisco: Jossey-Bass. 1981. P. 51—60.
Butovskaya M.L. The evolution of human behaviour: the relationship between the biological and the social // Anthropologie. 2000. V. 38. N 2. P. 169-180.
Caldwell L.K. Biopolitics: science, ethics and public policy // Yale Rev. 1964. V.54. N. 1. P. 1-16.
Caldwell L.K. Okologische Elemente einer am Uberleben orientierten Politik // Politik und Biologie. Beitrage zur Life-Science-Orientierung der Sozialwissenschaften / Hrsg. A. Somit, R. Slagter. Berlin, Hamburg: Verlag Paul Parey. S. 163-174.
Caldwell L.K Biocracy: the irresistible influence of biology on politics // Biology and Bureaucracy/White E., Losco J. (ed.). L. etc.: Univ. Press of America. 1986. P. 13.
Caton H. Reinvent yourself; labile psychosocial identity and the lifestyle marketplace // Indoctrinability, Ideology and Warfare /Ed. I. Eibl-Eibesfeldt, F.K. Salter. N.Y., Oxford: Berghahn books. 1998. P. 325-343.
Cauthen К Christian biopolitics. A credo & strategy for the future. Nashville, N. Y: Abrigdon Press. 1971.
Chance M., Larsen R.R. (eds.). The social structure of attention. L. et al.: Wiley. 1976.
Chebanov S. V. Theoretical biology in biocentrism // Lectrures in Theoretical Biology. Tallinn: Valgus. 1988. P. 159-167.
Coming P. The synergism hypothesis. A theory of progressive evolution. N.Y., St. Louis, San Fransisco, Auckland: McGraw-Hill. 1983.
Corning P. Evolutionary theory in social science /Ed. M. Schmid, F.M. Wuketitz. Dodrecht, Boston, Lancaster, Tokyo: D. Reidel. Publ. Co. 1987. P. 127-170.
Corning P. Biopolitical economy: a trail-guide for an inevitable discipline // Research in Biopolitics. 1997. V.5. P. 247-277.
de Waal F. Good-natured. The origins of right and wrong in humans and other animals. Cambridge (Mass.), L.: Harvard University Press. 1996.
Eibl-Eibesfeldt L Human ethology. N.Y: Aldine de Gruyter. 1989.
Eibl-Eibesfeldt L Us and the others: the familial roots of ethnonationalism // Indoctrinability, Ideology and Warfare /Ed. I. Eibl-Eibesfeldt, F.K Salter. N.Y, Oxford: Berghahn books. 1998. P. 21-53.
395
Eibl-Eibesfeldt I. Ethological concepts and their implication for the sciences of man // Этология человека на пороге 21 века: новые данные и старые проблемы. / Под ред. М.Л. Бутовской. М.: Старый Сад. 1999. Р. 122-152.
FlohrH. Unsere biokulturelle Natur: fur die Beachtung der Biologie bei der Erklarung menschlichen Sozialverhaltens // Menschliches Handeln und Sozialstrukturen /Hrsg. A. Elting. Opladen: Lesko und Budrich. 1986. S.43-65
FlohrH., Tdnnesmann W. Selbstverstandnis und Grundlagen der Biopolitics//Politik und Biologie. Beitrage zur Life-Science-Orientierung der Sozialwissenschaften /Hrsg. A. Somit, R. Slagter. Berlin, Hamburg: Verlag Paul Parey. 1983. S 11-31.
Frey S. Prejudice and inferential communication: a new look at an old problem // Indoctrinability, Ideology and Warfare /Ed. I. Eibl-Eibesfeldt, F.K. Salter. N.Y., Oxford: Berghahn books. 1998. P. 189-217.
GoodallJ.. Gombe chimpanzee politics // Primate Politics. /Ed. G. Schubert, R.D. Masters. N. Y, .L.: Lanham. 1994. P. 105-137.
Gruter M.. Law and the Mind. Biological Origins of Human Behavior. Newbury Park, L & New Delhi: SAGE Publ. 1991.
Hamilton W.D. The genetical evolution of social behaviour // Law, Biology and Culture. Gruter Institute, Dartmouth: McGraw-Hill. 1996. P. Pt. I. P. 71—86(lst edition appeared in 1964).
Jantsch E. Die Selbstorganisation des Universums. Vom Urknall zum menschlichen Geist. Munchen, Wien: Hanser. 1992. lste Auflage: 1979.
Kropotkin P. Mutual aid: a factor of evolution. N. Y.: New York University Press. 1972 (1st edition 1902).
Laponce J.A. The left-hander and politics //Biology and Politics /Ed. A. Somit. The Hague, Paris: Mouton. 1976. P. 45-57.
Madsen D. Serotonin and social rank among human males // The Neurotransmitter Revolution. Serotonin, Social Behavior and the Law /Ed. R.D. Masters, M.T. McGuire Southern Illinois University Press. Carbondale and Edwardsville: Southern Illinois University Press. 1994. P. 146-158.
Maryanski A., Turner J.H The social cage. Human nature and the evolution of society. Stanford (Calif.).: Stanford University Press. 1992.
Masters R. D. The biological nature of the state //World Politics. 1983. V. 35. P. 161-193.
Masters R. D. The nature of politics. New Haven, L.: Yale University Press. 1989.
Masters R. D. Political science // The Sociobiological Imagination./Ed. M. Maxwell Albany (N.Y.): SUNY Press. 1991. P. 141-156.
Masters R. D. Naturalistic approaches to justice in political philosophy and the life sciences // The Sense of Justice. Biological Foundations of Law /Ed. R.D. Masters, M. Gruter. Newbury Park, L., New Delhi: SAGE Publications. 1992. P. 67-90.
Masters R.D. Beyond relativism. Science and human values. Hanover, L.: University Press of New England. 1993a.
Masters R.D. Evolutionary biology and the New Russia // J. Sociobiol. Evol. Sci. 1993b. V.I6. P. 243-246.
Masters, R.D. Why study serotonin, social behavior and the law? // The Neurotransmitter Revolution. Serotonin, Social Behavior and the Law /Ed. R.D. Masters, M.T. McGuire Southern Illinois University Press. Carbondale and Edwardsville: Southern Illinois University Press. 1994. P. 3-16.
396
Masters R.D. Neuroscience, genetics and society: is the study of human social behavior too controversial to study? // Pol. Life Sci. 1996. March. P. 103-104.
Masters R.D. On the evolution of political communities. The paradox of Eastern and Western Europe in the 1980s // Indoctrinability, Ideology and Warfare / Ed. I. Eibl-Eibesfeldt, F.K. Salter. N.Y., Oxford: Berghahn books. 1998. P. 453-478.
Masters R.D., Frey S., Bente G. Dominance and attention: images of leaders in German, Frence and American TV news // Polity. 1991. V.23. P. 374-394.
Maxwell M.(ed..) The sociobiological imagination. Albany, N.Y.: SUNY Press. 1991.
McDonald K.A. Scholars discover how evolutionary biology is used to win elections // The Chronicle of Higher Education. 1996. Jabuary 5. P. A7, A14.
McGuire M. T. Social dominance relationships in male vervet monkeys, a possible model for the study of dominance relationships in human political systems // The Biology of Politics. Intern. Polit. Sci. Review. 1982. V.3. N 1. P. 11-32.
McGuire M. T. Moralistic aggression, processing mechanisms and the brain // The Sense of Justice. Biological Foundations of Law/Ed. R.D. Masters, M. Gruter. Newbury Park, L., New Delhi: SAGE Publications. 1992. P. 31-46.
McGuire M. Т., Troisi A, Raleigh M.J., Masters R.D. Ideology and physiological regulation // Indoctrinability, Ideology and Warfare /Ed. I. Eibl-Eibesfeldt, F.K Salter. N. Y., Oxford: Berghahn books. 1998. P. 263-276.
Meyer P. Macht und Gewalt im Evolutionsprozess; eine biosoziologische Perspektive // Politik und Biologie. Beitrage zur Life-Science-Orientierung der Sozialwissenschaften /Hrsg. A. Somit, R. Slagter. Berlin, Hamburg: Verlag Paul Parey. 1983. S.60-68.
Meyer P. Ethnocentrism in human social behaviour. Some biosocial considerations // The Sociobiology of Ethnocentrism /Ed. V. Reynolds et al. London, Sydney: Croom Helm. 1987a. P. 81-93.
Meyer P. Basic structures in human action. On the relevance of bio-social categories for social theory // Evolutionary Theory in Social Science /Ed. M. Schmid, F.M. Wuketitz. Dodrecht, Boston, Lancaster, Tokyo: D. Reidel. Publ. Co. 1987b. P. 1-22.
Meyer P. Grundformen menschlicher Sozialsysteme aus der Perspektive der ЕЕ // Die Evolutionare Erkenntnistheorie im Spiegel der Wissenschaften /Hrsg. R. Riedel, M. Delpos. Wien: WUV-Univ. -Verl., 1996. S.200-224.
Meyer-Mich KM. Aufstand fur die Natur. Von der Umwelt zur Mitwelt. Munchen, Wien: Carl Hanser Verlag. 1990.
Miller J.G. Living systems. N. Y.:McGraw-Hill. 1978.
Miller J.L., Miller J.G. Greater than the sum of its parts. 2. Matter—energy. Processing subsystems//!. Behav. Sci. 1993. V.38. N 1. P. 1-9.
Oleskin A V.. Making a new case for voluntary cooperation-based fission-fusion structures in human society// Social Sci. Information. 1996a. V.35. N 4. P. 619-627.
Oleskin A V., Masters RD. Biopolitics in Russia: history and prospects for the future // Research in Biopolitics. 1997. V.5. P. 279-299.
Papaioannou J.D. Environment and the role of ekistics // Biopolitics — The Bio-Environment /Ed. A. Vlavianos-Arvanitis. Athens: Biopolitics International Organisation. 1989. V. 2. P. 206-233.
Peterson S.A Political behavior, patterns in everyday life. Newbury Park, L., N. Delhi.: SAGE Publ. 1990.
397
Peterson S.A. Human ethology and political hierarchy: is democracy feasible? // Hierarchy and Democracy /Ed. A. Somit, R. Wildenmann.. Carbondale, Edwardsville: Southern Illinois University Press. 1991. P. 63-78.
Peterson S.A, Maiden R.J. Health status and political behavior among the elederly: a longitudinal study // Research in Biopolitics. 1997. V.5. P. 177-185.
Raleigh M. J., McGuire M. T. Serotonin, aggression, and violence in vervet monkeys // The Neurotransmitter Revolution. Serotonin, Social Behavior and the Law /Ed. R.D. Masters, M.T. McGuire Carbondale; Edwardsville: Southern Illinois University Press. 1994. P. 129-145.
Richerson P. J., Boyd R. The evolution of human ultrasociality // Indoctrinability, Ideology and Warfare /Ed. I. Eibl-Eibesfeldt, F.K. Salter. N.Y., Oxford: Berghahn Books. 1998. P. 71-95.
Rifkin J. Harnessing the gene and remaking the world: the biotech century. N. Y.: Jeremy P. Tarcher/Putnam. 1998.
Roberts M. Bio-politics: An essay in the physiology and pathology and politics of the social and somatic organism. L.: J.M. Dent. 1938.
Ruse M.. Taking Darwin seriously. A naturalistic approach to philosophy. Oxford, N. Y.: Blackwell. 1986.
Salter F.K. Emotions in command. A naturalistic study of institutional dominance. Oxford, N. Y, Tokyo: Oxford Sci. Publ. 1995.
Salter F.K. Indoctrination as institutionalized persuasion: its limited variability and cross-cultural evolution // Indoctrinability, Ideology and Warfare /Ed. I. Eibl-Eibesfeldt, F.K. Salter. N.Y, Oxford: Berghahn Books. 1998. P. 421-452.
Schubert G. The use of ethological methods in political analysis // Biopolitics: Ethological and Psychological Approaches /Ed. M.W. Watts. San Fransisco, San Fransisco: Jossey-Bass.1981. P. 15-32.
Schubert G. The biopolitics of sex: gender, genetics and epigenetics // Biopolitics and Gender /Ed. M.W. Watts. N. Y: Haworth Press. 1984. P. 97-129.
Schubert G, Masters R.D. (Eds.). Primate Politics. N. Y, .L.: Lanham. 1994.
Schubert J.N. Hungersnot als politisches Problem // Politik und Biologie. Beitrage zur Life-Science-Orientierung der Sozialwissenschaften /Hrsg. A. Somit, R. Slagter. Berlin, Hamburg: Verlag Paul Parey. 1983. S 174-184.
Schubert J.N. Political culture and public health strategies in state policy response to AIDS // Research in Biopolitics. 1997. V.5. P. 301-324.
Schwartz D. C. Somatic states and political behavior: an interpretation and empirical extension of biopolitics // Biology and Politics /Ed. A. Somit. The Hague, Paris: Mouton. 1976. P. 15-44.
Somit A. Toward a more biologically oriented political science // Midwest J. Polit. Sci. 1968. V. 12. P. 550-567.
Somit A. Biopolitics // British J. Polit. Sci.1972. V.2. P. 209-238.
Somit A., Peterson S. A. Introduction // Research in Biopolitics. 1997. V.5. P. IX-XII.
Somit A., Slagter R. Biopolitics: Heutiger Stand und weitere Entwicklung. //Politik und Biologie. Beitrage zur Life-Science-Orientierung der Sozialwissenschaften /Hrsg. A. Somit, R. Slagter. Berlin, Hamburg: Verlag Paul Parey. 1983. S.31-37.
Sullivan D.G., Masters R.D. «Happy warriors»: leaders' facial display, viewers' emotions and political support //Ахает. J. Polit. Sci. 1988. V.32. P. 345-368.
Thorson T. Biopolitics. N.Y: Holt, Rinehart and Winston. 1970.
398
Trivers R.L. Parent-offspring conflict. // Law, Biology and Culture. Gruter Institute, Dartmouth: McGraw-Hill. 1996. P. 152-173 (1st edition appeared in 1971).
van derDeenen J. The politics of peace in primitive societies: the adaptive rationale behind corroboree and calumet // Indoctrinability, Ideology and Warfare /Ed. I. Eibl-Eibesfeldt, F.K. Salter. N.Y., Oxford: Berghahn books. 1998. P. 151-185.
Vlavianos-Arvanitis A. Biopolitics — dimensions of biology. Athens: Biopolitics International Organization. 1985.
Vlavianos-Arvanitis A (ed.). Bio-diplomacy. Athens: Biopolitics International Organization. 1993.
von UexkullJ. Umweltund Innenwelt derTiere. Berlin: Springer. 1909.
White E., Losco J. (ed.). Biology and bureaucracy. L. etc.: Univ. Press of America. 1986.
Willhoite F.H. Reciprocity, political origins and legitimacy. Washington, D.C. 1980.
Wilson E.O. Sociobiology: the new synthesis. Cambridge (Mass.): Harvard University Press. 1975.
Wilson E. 0. Biophilia. Cambridge (Mass.): Harvard University Press. 1984.


Записаться на тренинг ТРИЗ по развитию творческого, сильного мышления от Мастера ТРИЗ Ю.Саламатова >>>

Новости RSSНовости в формате RSS

Статьи RSSСтатьи в формате RSS

Рейтинг – 775 голосов


Главная » Это интересно » ТРИЗ в виртуальном мире медиатехнологий » Олескин А. В. БИОПОЛИТИКА: ИСТОРИЯ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
© Институт Инновационного Проектирования, 1989-2015, 660018, г. Красноярск,
ул. Д.Бедного, 11-10, e-mail
ysal@triz-guide.com, info@triz-guide.com
 
 

 

Хочешь найти работу? Jooble