Институт Инновационного Проектирования | Эпоха Гагарина. Как мы шли к прорыву в космос
 
Гл
Пс
Кс
 
Изобретателями не рождаются, ими становятся
МЕНЮ
 
   
ВХОД
 
Пароль
ОПРОС
 
 
    Слышали ли Вы о ТРИЗ?

    Хотел бы изучить.:
    Нет, не слышал.:
    ТРИЗ умер...:
    Я изучаю ТРИЗ.:
    Я изучил, изучаю и применяю ТРИЗ для решения задач.:

 
ПОИСК
 
 



 


Все системы оплаты на сайте








ИННОВАЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
сертификация инноваторов
инновационные технологии
БИБЛИОТЕКА ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
Это интересно
ПРОДУКЦИЯ
 

 


Инновационное
обучение

Об авторе

Отзывы
участников

Программа
обучения

Вопрос
Ю.Саламатову

Поступить на обучение

Общественное
объединение



Молодому инноватору

FAQ
 

Сертификация
специалистов

Примеры заданий

Заявка на
сертификацию

Аттестационная
комиссия

Список
аттестованных
инноваторов

Инновационное
проектирование

О компании

Клиенты

Образцы проектов

Заявка
на проект

Семинары

Экспертиза проектов

   

Книги и статьи Ю.Саламатова

Теория Решения Изобретательских Задач

Развитие Творческого Воображения

ТРИЗ в нетехнических областях

Инновации 
в жизни науке и технике

Книги по теории творчества

Архивариус РТВ-ТРИЗ-ФСА

Научная Фантастика
 
 
Статьи о патентовани
   

Наука и Техника

Политика

Экономика

Изобретательские блоги 

Юмор 
 
Полигон задач

ТРИЗ в виртуальном мире
медиатехнологий
       

Книги для
инноваторов

CD/DVD видеокурсы для инноваторов

Програмное обеспечение
инноваторов

Покупка
товаров

Отзывы о
товарах
           

Эпоха Гагарина. Как мы шли к прорыву в космос

 

 108 минут продолжался первый полет человека в космос. 108 минут, которые не только потрясли мир, но и показали, что в истории человеческой цивилизации наступила новая эпоха — космическая. Ступени нашего восхождения в космос обычно представляются так: "Циолковский — Королев — Гагарин". Это те самые "три кита", на которых держится отечественная космонавтика.
Образ, безусловно, не только изящный и красивый, но и вполне достоверный, так как не будь этих великих наших соотечественников, то дорога за пределы Земли для нас оказалась бы намного длинней, да и потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы достичь желанной цели.
Циолковский символизирует самоотверженность науки, мечты людей, полное отрешение от повседневных забот и полную отдачу всего себя будущим поколениям. Это как раз те черты, которые присущи русскому народу.
Королев — это умение воплощать мечты "в металл". Однажды на вопрос журналиста о фантастике, о том, любит ли он ее, Сергей Павлович ответил так: "Предпочитаю фантастику в чертежах!" За Королевым всегда стояла индустриальная мощь страны, миллионы инженеров и рабочих, то, что в ХХ веке объединяло два слова — "рабочий класс". Сегодня не любят употреблять их, иные понятия модны — "бизнесмен", "менеджер", "банкир", но от этого мозоли на руках рабочего, а знания и талант конструктора и инженера не исчезают.
И, наконец, Гагарин. Это молодость эпохи, ее героизм, ее простота и ее величие.
"Вся моя жизнь кажется мне одним прекрасным мгновением", — сказал однажды Юрий Алексеевич.

Калужский мечтатель

1880 год. В городе Боровске новый учитель арифметики и геометрии. В августе у него свадьба. Сразу после венчания учитель едет покупать... токарный станок. Сумасшедший... Безумный вдвойне, потому что он начинает сочинять научные трактаты! "Исследование мировых пространств реактивными приборами"... 

"Эта моя работа, — пишет Циолковский, — далеко не рассматривает со всех сторон дела и совсем не решает его с практической стороны относительно осуществимости: но в далеком будущем уже виднеются сквозь туман перспективы, до такой степени обольстительные и важные, что о них едва ли теперь кто мечтает".
Выходит эта книжка в Калуге. А на Украине, под Петербургом, в Москве, в далекой Сибири рождаются люди, которым суждено сделать мечту Циолковского явью. Королев, Келдыш, Пилюгин, Глушко, Янгель, Исаев...
Валя Глушко писал в школьные годы книгу "Проблемы эксплуатации планет". В ней было две части: "О будущем Земли" и "О будущем человечества".
"В начале двадцатых годов мало кто принимал всерьез разговоры о полетах человека в космос, — вспоминал академик В.П. Глушко. — Я задался целью убедить широкие читательские круги этим научно-популярным трудом не только в полезности, но и в неизбежной необходимости 

осуществления межпланетных полетов. Рукопись этой книги в первой редакции была закончена мною в 1924 г.". 

В 70-х годах академик Валентин Петрович Глушко был на самом острие космонавтики. Под руководством академика разрабатывались программы полетов орбитальных пилотируемых станций, лунных поселений, новых кораблей многоразового использования, а также проекты освоения Марса и Венеры, старты к астероидам. Это было Время Великой Мечты о Космосе.
С тех пор прошло еще четверть века. И постепенно космонавтика у нас ушла на дальний план, стала почти ненужной. Даже нельзя сказать, что "обыденной", скорее — "лишней", потому что у нас иные нынче заботы и мечтания, приземленные и сиюминутные. Мы разучились поднимать голову и смотреть на звезды.

Циолковский экспериментировал в своей квартире до последних дней жизни. И встречался с людьми.

В 1934 году Сергей Павлович Королев дарит Циолковскому свою книгу "Ракетный полет в стратосфере". "Книжка разумная, содержательная, полезная", — отзывается Циолковский.
У меня есть снимок: Циолковский и Тихонравов. Конструктор рассказывает о своей работе. Тот самый Михаил Клавдиевич Тихонравов, который по праву считается одним из пионеров космоса. Его ракеты поднялись ввысь первыми в нашей стране, его проекты имеют самое непосредственное отношение к старту Юрия Гагарина.
Но до этого еще далеко. Первый космонавт планеты пока не родился.
В годы великих строек 
Этой весной он понял, чему надо посвятить свою жизнь. Да, есть способный авиаконструктор (его уже так называли) Королев. Неплохо летал на планере — свидетельство тому соревнования в Коктебеле.
Ему уже шел 29-й год. Три года назад он встретился с Ф.А. Цандером. Вместе они создали сначала Московскую группу изучения реактивного движения, а затем ГИРД.

Теперь у них уже институт, и с весны 1934 года Сергей Павлович Королев — руководитель отдела ракетных летательных аппаратов Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ). Но отдел есть, а ракет пока нет... И возможно ли оправдать те надежды, что влекут тысячи людей к зданию университета, где должна состояться лекция о полете на Марс? Ему предстояло ответить на это.

Это было время мечтателей. Инженер Королев и не скрывал, что принадлежит к ним. Но уже в те годы начали проявляться те качества характера, которые станут чуть ли не главными в нем, когда он станет Главным конструктором.
Они делали первые шаги в принципиально новую область техники. Будущие главные конструкторы еще были слесарями и механиками, испытателями и токарями. Все делали своими руками, и каждая неудача — а их было немало — вынуждала искать и находить иной путь в том мире техники, который им предстояло создать.

Эпоха рождала главных конструкторов. Это были годы великих строек, годы Магнитки и Днепрогэса, первых заводов и подвигов авиаторов... Заурчали тракторные двигатели, запели первые моторы самолетов, загудели турбины... И в этих звуках рождающейся отечественной техники как призыв к будущему прозвучали взрывы в равелинах Петропавловской крепости, где проходили испытания будущих ракетных двигателей. И судьба свела его с инженером Валентином Глушко.
Весной 34-го года они (С. Королев и В. Глушко) работали вместе в РНИИ (ГДЛ и ГИРД объединились), Глушко возглавил двигательный отдел. На его счету уже были конструкции двигателей, которые войдут в историю отечественной ракетной техники как "первые ЖРД".
В ГДЛ были проведены первые эксперименты, которые в конце концов привели к созданию легендарных "Катюш".
В стенах РНИИ рождаются удивительные проекты. Некоторым из них суждено не только "воплотиться в металл", но и сыграть важную роль в Большой Войне, которая надвигалась на нашу страну.
И тем страннее было видеть, что происходит вокруг...
15 августа 1939 года Особое совещание при народном комиссаре внутренних дел СССР выносит постановление:
"Глушко Валентина Петровича за участие в контрреволюционной организации — заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на ВОСЕМЬ лет, считая срок с 23 марта 1938 года". 

Однако стране нужны были новая техника и такие специалисты, как В.П. Глушко, в первую очередь. А потому появляется на его "Деле" короткая надпись: "Ост. Для раб. в тех. бюро", то есть он направляется в Казань, в "шарашку". Скоро там окажется и Сергей Павлович Королев, которого Глушко потребует к себе. Да, да, 

в "шарашке" у Валентина Петровича будет возможность требовать к себе тех специалистов, которые оказались в ГУЛАГе.  

Первый ракетный ускоритель (РУ-1) был установлен на борту самолета Пе-2. С 22 августа по 18 ноября 1943 года было проведено 40 полетов с включением РУ-1. Прирост скорости составлял 200 км/ч!
Так начал свою работу жидкостный реактивный двигатель, которому вскоре предстояло сыграть главную роль в судьбе ракетной техники.
Заключенного Глушко вызвал к себе Сталин.
Час рассказывал Глушко хозяину Кремля о своих ускорителях. Сталин приказал тут же освободить Главного конструктора и попросил написать фамилии тех, кто заслуживал досрочного освобождения. Тут же в приемной Валентин Петрович написал список из 35 человек — всех, кого вспомнил. Большинство из них остались работать с Глушко...
Первый ракетный полигон…
В мае 1946 года вышло Постановление Совета Министров СССР № 1017-419сс. Его подписал И.В. Сталин. Гриф, как обычно для подобных документов того времени: "Совершенно секретно. Особая папка". Это означало, что лишь очень небольшой круг людей имел право знать о существовании этого постановления, но выполнять его обязаны были все. Название документа краткое: "Вопросы реактивного вооружения". В стране создавался Специальный Комитет по Реактивной Технике (так и писалось все с заглавных букв, тем самым подчеркивалось особое значение нового ведомства).
Главное, что было в постановлении, — это создание ряда научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро. В августе 1946 года одно из них возглавил инженер Сергей Павлович Королев.
А начальником первого ракетного полигона, известного сегодня как "Капустин Яр", был назначен генерал Вознюк. Поначалу Василий Иванович даже обиделся, мол, его, боевого генерала, прошедшего с "Катюшами" до Берлина, назначают на какой-то "полигон"!? Но вскоре он понял, что ему доверено дело особой государственной важности…
— Наша техника рождалась в годы послевоенной разрухи, — рассказывал В.И. Вознюк. — Каждый гвоздь, кирпич, кусок шифера были на счету. Но для нас выделяли все необходимое — ведь речь шла об обороне страны. Стране угрожали новой войной, но те, кто угрожал, не предполагали, что советские ученые и специалисты смогут в очень короткое время создать ракетно-ядерное оружие…
Первая ракета ушла легко, красиво. Чиркнула по небу, как огненная стрела, только ее и видели. Все выбежали из землянок, из машин, спрятанных в овражке. Начали поздравлять друг друга. Королев стоял чуть в сторонке. Его глаза были полны слез.
Остался лишь один человек, который о нашей космонавтике и ракетной технике знает все, — Борис Евсеевич Черток. Он был заместителем С.П. Королева, а затем и у его наследников по КБ — академиков В.П. Мишина, В.П. Глушко. Ныне он по-прежнему работает в "Энергии" и в свои почтенные годы столь же энергичен, как и четыре десятилетия назад, когда нам с ним довелось познакомиться.
Мы вновь встретились с конструктором, когда шли съемки фильма "ХХ век. Супервойна". Кому же другому, как не Чертоку, комментировать те события, которые определяли победы и поражения в "холодной войне"!?
Я спросил его: 
— Не кажется ли вам, что в "холодной войне" полководцами стали Главные конструктора?
— Пожалуй, в определенной степени такое сравнение правомочно — ведь каждый Главный конструктор осуществлял прорыв на своем участке науки и техники. За Главным конструктором, или, как часто говорили, "Генеральным", шла "армия" ученых, инженеров, специалистов...
— Можно ли в таком случае сравнивать Сергея Павловича Королева с Наполеоном?
— Нет, с этим я согласиться не могу. Мы предотвратили Третью мировую войну, но это сделал не Сергей Павлович Королев, перед памятью которого я преклоняюсь, а очень многие. Не он один, а весь народ, который сознательно, а подчас и несознательно, участвовал в той грандиозной работе, которая выпала на долю нашего поколения. Если употреблять вашу терминологию, то были и другие полководцы, которые стоят вровень с Королевым.
— Вы считаете себя "боевым" конструктором или "космическим"?
— Я эволюционировал: начинал как "боевой", и в этом смысле считаю себя "ястребом", но потом постепенно отходил от боевой тематики вместе с Королевым и всей фирмой, где работал. Так что боевые комплексы стали для меня "историческим прошлым". Но горжусь тем, что участвовал в создании таких ракет, как Р-9, и 8К98, которая много лет была на боевом дежурстве и составляла ядерный щит нашей страны.
— А что вам нравилось в этих ракетах?
— Начиная с "семерки" их огромная мощь.
Космодром
12 февраля 1955 года было принято решение о строительстве космодрома.
Генерал Шубников привык не удивляться. В его жизни было столько приказов, на первый взгляд даже невероятных, что сразу и не вспомнишь.
День Победы для Шубникова стал поворотным: теперь он восстанавливал то, что разрушила война. Мосты в Вене, Братиславе, Берлине. А потом театр и вновь мосты — через Шпрее в Берлине, через Одер в Кюстрине, даже через морские проливы. Широко известная "визитная карточка" его строительного мастерства — мемориальный ансамбль в Трептов-парке в Берлине.
Не скоро после Победы Шубников вернулся на Родину. А там его ждали Донбасс, Азербайджан, Ташкент — везде нужно было строить. И Георгий Максимович ни разу не подвел, не нарушил сроков, выполнял каждое задание. Поэтому и сейчас пал выбор на него.
Главный инженер проекта докладывал спокойно, не торопясь. Шубников уже не прерывал его.
Пожалуй, именно здесь, в кабинете Королева, Георгий Максимович осмыслил — нет, не трудности, которые им, строителям, предстоит преодолеть, а те грандиозные перспективы, что открываются перед страной с созданием этого необычного сооружения.
Шубников сказал Сергею Павловичу на прощание коротко:
— Сделаем. Постараемся не задержать вашу работу ни на один день.
Они вместе провожали первый искусственный спутник Земли. Рядом с С.П. Королевым был на стартовой площадке и Г.М. Шубников, когда уходил в космос Юрий Гагарин.
"Университет" для академиков
Келдыш опоздал на двадцать минут.
— Меня задержали в Центральном Комитете, — извинился он, — нас просят по возможности ускорить работы.
В кабинете собрались виднейшие советские ученые. Пока многие из них не знали, о чем пойдет речь. Первым выступал Михаил Клавдиевич Тихонравов.
— Нам предстоит решить несколько проблем, с которыми наука еще не сталкивалась, — начал он.
"Спутник" — впервые прозвучало это слово.
Стенограмма совещания не велась. В том не было необходимости, потому что Мстислав Всеволодович Келдыш на этот раз ждал от коллег по Академии наук не каких-то конкретных решений и предложений (хотя они и поступали), — ему надо было определить масштабы будущей программы освоения космоса, главные направления исследований.
После совещания Келдыш задержал своих сотрудников.
— Завтра утром необходимо разослать письма академикам и членам-корреспондентам — мы должны изучить их предложения.
Многие крупные ученые страны получили письмо "Как можно использовать космос?".
Ответов пришло много. Приведу лишь один из них. "Если в любой отрасли знания открываются возможности проникнуть в новую, девственную область исследования, то это надо обязательно сделать, так как история науки учит, что проникновение в новые области, как правило, и ведет к открытию тех важнейших явлений природы, которые наиболее значительно расширяют пути развития человеческой культуры", — высказал мнение академик П.Л. Капица.
В ноябре из Академии наук в ЦК КПСС и Совет Министров СССР ушло письмо, в котором была изложена программа научных исследований в космосе. В январе 1956 года появилась "Специальная комиссия по объекту "Д". Ее возглавил М.В. Келдыш, заместителями были назначены С.П. Королев и М.К. Тихонравов, ученым секретарем Г.А. Скуридин.
Объект "Д" — это искусственный спутник Земли.
Рождение "Востока"
В течение трех лет я работал над телефильмом "Космический век. Страницы летописи". Одна из страниц была посвящена созданию "Востока". Со многими людьми довелось беседовать, придирчиво расспрашивал я их о "дате рождения корабля", но установить точно определенный день так и не удалось: по-разному вошел "Восток" в судьбы проектантов и конструкторов, многие из которых спустя годы стали прославленными летчиками-космонавтами СССР.
Константин Феоктистов, Олег Макаров, Виталий Севастьянов, Владимир Аксенов, Георгий Гречко... Инженеры и космонавты. Впрочем, в ту осень 58-го они и не думали, что самим придется летать на тех самых космических аппаратах, которые создавались в КБ, но их путь в космос начался именно в те годы, когда создавался "Восток".
— Еще в 57-м году начались работы поискового плана, — вспоминает Константин Феоктистов. — Там работали несколько человек. Было два направления. Первое: так называемый "суборбитальный полет". Это просто подъем на ракете вверх, потом спуск — сначала просто падение, потом торможение в атмосфере и раскрытие парашюта, приземление. Позже именно этим путем пошли американцы.
Второе направление более фантастическое. Всерьез рассматривался крылатый аппарат, на котором можно было бы возвращаться на Землю. В апреле основные принципы были сформулированы, в мае были уже оформлены некоторые расчеты, графики, эскизы, и в конце месяца мы доложили о своих предложениях Сергею Павловичу.
Взрыв восторга, вызванный запуском первого спутника, как и следовало ожидать, сменился безудержным полетом фантазии. Газеты и журналы пестрели заголовками материалов, в которых главными героями были космонавты, совершающие близкие и дальние полеты. "Завтра полетит человек!" — звучало со страниц газет, и у многих, в том числе и у Юрия Гагарина, уже не было сомнений, что потребуются пилоты для спутников. Он еще не решался подать рапорт с просьбой направить его, если появится необходимость, для подготовки к космическому полету, но в редакции газет и на радио, в Академию наук и в КБ Королева приходили письма, авторы которых предлагали себя для такого полета.
Кто же полетит?
Королев считал, что кандидатов следует отбирать из летчиков. Его предложение было одобрено. Теперь авиация навсегда соединялась с космонавтикой. И летчиков было отобрано двадцать. Тех, кто пришел осваивать "новую технику". Какую? Ракету и корабль им показал сам Королев. А потом была выделена "ударная шестерка". В ней каждый мог стать первым…
Поочередно молодые офицеры представлялись Главному конструктору. Сергей Павлович повторял фамилию каждого. "Гагарин... Очень рад. Будем знакомы. Королев".
Затем началась аттестация будущих космонавтов. О Юрии Гагарине авторитетная комиссия писала:
"Любит зрелища с активным действием, где превалирует героика, воля к победе, дух соревнования. В спортивных играх занимает место инициатора, вожака, капитана команды. Как правило, здесь играют роль его воля к победе, выносливость, целеустремленность, ощущение коллектива. Любимое слово — "работать". На собраниях вносит дельные предложения. Постоянно уверен в себе, в своих силах. Уверенность всегда устойчива. Его очень трудно, по существу, невозможно вывести из состояния равновесия. Настроение обычно немного приподнятое, вероятно, потому, что у него юмором, смехом до краев полна голова. Вместе с тем трезво-рассудителен. Наделен беспредельным самообладанием. Тренировки переносит легко, работает результативно. Развит весьма гармонично. Чистосердечен. Чист душой и телом. Вежлив, тактичен, аккуратен до пунктуальности. Любит повторять: "Как учили!" Скромен. Смущается, когда "пересолит" в своих шутках. Интеллектуальное развитие у Юры высокое. Прекрасная память. Выделяется среди товарищей широким объемом активного внимания, сообразительностью, быстрой реакцией. Усидчив. Тщательно готовится к занятиям и тренировкам. Уверенно манипулирует формулами небесной механики и высшей математики. Не стесняется отстаивать точку зрения, которую считает правильной. Похоже, что знает жизнь больше, нежели некоторые его друзья. Отношения с женой нежные, товарищеские".
…Апрель 1961-го. Началось буднично. Пожалуй, даже слишком. После обеда приехал в Звездный Каманин, собрал космонавтов.
— Принято решение правительства о полете человека в космос, — лаконично объявил Николай Петрович. — Послезавтра вылетаем на космодром.
В конце марта заведующему отделом обороны ЦК партии из штаба ВВС пришло два набора фотографий. Юрий Гагарин и Герман Титов были сняты как в военной, лейтенантской форме, так и в гражданском. Был приложен и листок с биографиями.
Конечно же, в оборонном отделе определить, кому именно лететь, не могли. Фотографии начали свое путешествие "по инстанциям". В конце концов они легли на стол Н.С. Хрущеву. Тому понравился и тот, и другой. "Решайте сами! — сказал он. — Мне нравятся оба!"
Мнение главы партии и правительства немедленно было передано на космодром. И тогда все поняли, что первым лететь Юрию Гагарину — он явно импонировал С.П. Королеву.
Вечером 10 апреля состоялось торжественное заседание Государственной комиссии. Королев говорил медленно и тихо:
— Ход подготовительных работ и всей предшествующей подготовки показывает, что мы можем сегодня решить вопрос об осуществлении первого космического полета человека на корабле-спутнике.
Королев сел. Председатель Госкомиссии, приготовившийся записывать, недоуменно поднял на него глаза: "Неужели все?" Келдыш улыбнулся, кажется, он единственный, кто предугадал, что Королев сегодня выступит именно так.
Королев смотрел на группу летчиков, но видел лишь одного — того старшего лейтенанта, о котором через несколько минут скажет Каманин.
— Старший лейтенант Гагарин Юрий Алексеевич... — вдруг услышал Королев, — запасной пилот старший лейтенант Титов Герман Степанович... — говорил Каманин.
Что-то было у Гагарина мальчишеское. И все заулыбались, смотрели теперь только на этого старшего лейтенанта, которому через два дня предстоит войти в историю человеческой цивилизации.
...Потом Москва будет празднично и торжественно встречать Первого космонавта планеты. Его сразу же полюбят миллионы людей. За улыбку, за простоту, обаяние, смелость, доверчивость. Поэтому он стал сразу так близок всем. Он будет идти по ковровой дорожке от самолета, и миллионы увидят, что шнурок на ботинке развязался. И все заволнуются: а вдруг наступит, споткнется и, не дай боже, упадет... А он не заметит своего развязавшегося шнурка, он будет шагать легко и как-то весело, словно для него, этого парнишки из Смоленщины, очень привычно видеть ликующую Москву, восторженные лица, человеческое счастье. Неужели это потому, что он слетал в космос? И если у людей такая радость, то при первой возможности можно махнуть и подальше, на какой-нибудь Марс...
Вечером на приеме Сергей Павлович подошел к космонавтам.
— Видите, какой шум вы устроили, — он улыбался, — подождите, не то еще будет... Но 12 апреля уже не повторить, — вдруг сказал Королев, и в его словах слышалась грусть...
Р. S. В ближайшие дни выходит моя новая книга, посвященная 50-летию первого полета человека в космос. Я предлагал назвать ее "Эпоха Гагарина". Однако издатели посчитали, что с таким названием книгу покупать не будут, мол, нет сенсационности. Они назвали ее "Тайна Гагарина". Ради того, чтобы книга увидела свет, я вынужден был согласиться…


Записаться на тренинг ТРИЗ по развитию творческого, сильного мышления от Мастера ТРИЗ Ю.Саламатова >>>

Новости RSSНовости в формате RSS

Статьи RSSСтатьи в формате RSS

Рейтинг – 754 голосов


Главная » Это интересно » Наука и техника » Эпоха Гагарина. Как мы шли к прорыву в космос
© Институт Инновационного Проектирования, 1989-2015, 660018, г. Красноярск,
ул. Д.Бедного, 11-10, e-mail
ysal@triz-guide.com, info@triz-guide.com
 
 

 

Хочешь найти работу? Jooble